Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Верность

Дороги войны... Они пролегли по всей Эстонии через города, небольшие поселки, крестьянские хутора.

Поселок Локса на восточном побережье Финского залива один из тех, где в августе 1941 года развернулись события, глубоко запавшие в сердца людей старшего поколения.

Шли первые недели войны, и это остро чувствовалось даже здесь, в далекой бухте. По ночам издалека доносился гром артиллерии: война приближалась к поселку.

Несколько дней здесь стояла воинская часть, и население успело подружиться с бойцами. Но вот и они снялись, оставив на попечение сельского Совета несколько лошадей. Активисты сельсовета были теперь озадачены, думали-гадали, что делать с лошадьми, куда их передать. Ведь они, наверняка, необходимы на фронте.

Особенно беспокоился Леонхард Гнадеберг, высокий, немного неуклюжий эстонец, которого знали решительно все. Знали всю его родословную, помнили еще, как его отец занимал у соседей деньги, чтобы свести жену в частный родильный дом. Помнили, как белобрысый мальчуган работал у кулака, пас коров. Когда Леонхарду минуло четырнадцать лет, он пошел на завод, таскал в мешках глину, тяжело заболел и все же работал...

Придя с завода в маленький одноэтажный домик, расположенный на окраине поселка, он брал лопату и шел в огород. Не так-то просто прокормить жену и двух маленьких детей.

Так же, как и для всех трудящихся Эстонии, 1940 год был переломным в жизни Леонхарда. Ему казалось, что именно в те июльские дни он перешагнул в другой, еще непонятный для него, но обещающий хорошее мир.

Теперь его жизнь наполнилась иным содержанием. Он становится активистом профсоюзной организации завода, помогает сельскому Совету.

И вот сейчас он был озадачен: что делать с лошадьми, принадлежащими Красной Армии?

Гнадеберг решил еще раз пойти посоветоваться с директором школы Арнольдом Миковичем Микивером и встретился с ним в ту самую минуту, когда прибежали ребятишки и сообщили, что в бухту идут какие-то корабли с военными моряками.

Зная, что военные корабли не очень-то удостаивали своим вниманием бухту Локса — здесь даже причала не было — Леонхард и директор школы поспешили к берегу.

Действительно, причалило сразу несколько моторных ботов, и в них раненые моряки. Командир, невысокий, плотный человек с круглым лицом и ежиком волос на голове, сложил рупором ладони и что было сил крикнул эстонцам, собравшимся на берегу:

— Кто у вас тут старший?!

Его не сразу поняли, ведь далеко не все знали русский язык. Он повторил свой вопрос, и тогда из толпы вышли Гнадеберг и Микивер.

Бригадный комиссар Василий Васильевич Карякин представился им, объяснил, что он заместитель начальника политуправления флота.

— Наш корабль потопили фашистские самолеты. — Он показал рукой в сторону рейда. — Просим оказать помощь раненым и срочно переправить их в Таллин.

— Мы все сделаем, — заявили Гнадеберг и Микивер.

Они побежали в поселок и скоро вернулись, ведя за собой целую толпу рабочих кирпичного завода с их женами и детьми, учителей, школьников и даже провизора из аптеки. Спокойно и деловито они подошли к баркасам и стали помогать легкораненым выбраться на берег, тяжелораненых выносили на руках.

Медсестра Юхана, маленькая сероглазая женщина с коротко остриженными и зачесанными назад волосами, первая осматривала раненых. Вместе с ней оказывали помощь еще несколько женщин.

Вот когда пригодились перевязочные материалы, заранее припасенные провизором. Школу превратили в госпиталь, раздобыли в поселке кровати, одеяла, чистое белье. Быть может, многие годы полотняные простыни хранились в сундуках для дочерей-невест, а сейчас все это отдано раненым морякам.

Гитлеровцы находились всего в пятнадцати километрах от бухты Локса и могли вскоре появиться здесь.

Была дорога каждая минута. А до Таллина далеко. Как же быть чтобы там узнали о несчастье и выслали помощь? Прямая телефонная связь нарушена. Несколько раз пробовали звонить окружным путем. Ничего не получилось. Тогда кому-то пришла мысль: устроить живую эстафету от одного поселка к другому. Написали донесение и с ребятишками послали в ближайший населенный пункт, а оттуда дальше и дальше...

Через некоторое время к школе подошли автобусы из таллинского военно-морского госпиталя. Все население собралось проводить раненых. Василий Васильевич Карякин поднялся на камень, чтобы сказать несколько слов, но, когда увидел грустные, печальные лица мужчин, слезы на глазах женщин, ему стало не по себе, слова комом застряли в горле.

«На кого мы оставляем этих несчастных честных и добрых людей? — подумал он. — Ведь фашисты все узнают и, конечно, не пощадят их».

— Спасибо, товарищи, — с трудом проговорил он. — У нас есть пословица: «Друзья познаются в беде». Мы будем помнить всех вас и эту бухту — бухту дружбы.

Автобусы тронулись в путь. А у школы остались учитель Микивер, Леонхард Гнадеберг, его жена Магда с двумя маленькими детьми и пестрая толпа местных жителей. Какое-то время еще были видны белые платочки в руках женщин, шляпы, поднятые над головами мужчин, детские ручонки, махавшие вслед уезжающим морякам...

Дорого пришлось заплатить патриотам из бухты Локса за свое доброе отношение к раненым морякам.

Как только гитлеровцы вместе с националистами вошли в поселок, сразу начались обыски. Фашисты преследовали честных людей, работников сельсовета и активистов кооперации.

С Леонхардом они поступили иначе: хотели переманить на свою сторону, завоевать его расположение. Такой человек всегда может пригодиться.

Сначала пустили в ход посулы. Потом угрозы. Ничто не помогало.

Тогда однажды в сумерках несколько бандитов в гражданской одежде явились к домику Леонхарда на окраине поселка и вызвали хозяина на улицу.

Леонхард почувствовал что-то недоброе и не торопился выходить. Бандиты вошли в домик, схватили Леонхарда за руки и вывели во двор.

— Ну как, решил, с кем идти? — обратился к нему высокий здоровенный парень.

— Не с вами, — ответил без колебаний Леонхард. Бандит вынул из кармана пистолет и погрозил.

— Не пугай, — с вызывающей дерзостью заявил Леонхард. — Не боюсь ваших угроз.

Он хотел еще что-то сказать да не успел: упал, сраженный пулей.

Сегодня поселок Локса живет тихой мирной жизнью, в повседневных трудах и заботах о завтрашнем дне. Именно о завтрашнем, поскольку за последние десятилетия маленький рабочий поселок разросся, «повзрослел» и скоро сможет претендовать на звание города.

Населения здесь не так уж много, а есть тут и универмаг, и кафе, и большая школа, разместившаяся в четырех зданиях. Сейчас строится новая больница и амбулатория. Когда-то маленький пляж тоже расширился, стал любимым местом отдыха многочисленных экскурсантов, приезжающих из Таллина на выходные дни. Они посещают места боевой славы. Приносят цветы на могилу моряков с «Карла Маркса», потопленного в августе 1941 года. В школе есть свой маленький музей, в фотографиях и документах отражена суровая година, прокатившаяся через поселок и оставившая нетленную память.

В бухте Локса живет немало ветеранов Великой Отечественной войны. Особым уважением пользуется среди них Лембит Антонович Пыхьяла. Тринадцать лет он был председателем сельсовета. Нет в Локсе человека, который не знал бы его историю: шестнадцати лет убежал на войну и в этих самых краях проходил первую боевую школу. Кем только он не был: связным-велосипедистом при командире истребительного батальона, разведчиком, телефонистом.

Его вещевой мешок прошивали пули, а однажды Лембита ранило, но вскоре он вернулся в строй.

Отступал он с нашими войсками морем. Корабль был потоплен фашистской авиацией, и Лембита подобрал катер.

Всякое тогда случалось. И когда у самого борта катера вдруг неожиданно всплыли два рогатых чудовища, командир спросил: «Кто хорошо плавает?». И мальчишка из Локсы ответил: «Я!». Лембита спустили за борт на спасательном круге, и он отвел сначала одну мину, потом другую.

И так до последнего дня войны он был в горниле ее. Прошел все испытания, выжил и вернулся в родной поселок уже мужчиной. С той же страстью, с какой воевал, Лембит Антонович сегодня отдает все силы общественной работе. В его делах ощущается хозяйская мудрость, свойственная эстонцам, и плюс к тому верность делу, которому он смолоду посвятил свою жизнь.

Дальше
Место для рекламы