Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Леонид Елисеев

Проказник. Пересмешник. Острослов. Таким вот был Леонид Елисеев, поэт и прозаик.

И отчаянный. Когда наша 3-я ударная армия, где я очутился после госпиталя, в ночной атаке ворвалась в Невель и овладела городом, капитан Елисеев был на броне танка вместе с наступающим десантом.

Был, конечно, внештатным десантником. Никто его на броню не приглашал, а ротный командир категорически запретил писателю из редакции армейской газеты «Фронтовик» и помышлять вливаться в цепь атакующих. Но Елисеев, настырная душа, все-таки ухитрился незаметно взобраться на танк.

Потом он сочинил сатирический репортаж про ночной драп фашистов, метавшихся по городу во тьме.

Лева (именно такое имя почему-то приклеилось к нему) с рыжеволосой головой и льняными бровями да крючковатым носом выглядел то смешным и добродушным, то ершистым и строгим. Любил сочинять скабрезные стихи, подражая классику этого жанра Ивану Баркову, за что порой страдал. До газеты «Фронтовик» он находился в соседней армии. Там он сочинил поэму о редакторе-бабнике и назвал ее почти как у Баркова — «Фока М...». Редактор Фока К.. взбеленился и выгнал Елисеева из редакции. Но кадровик, ради любопытства взглянувший в его писательский билет и заметивший [717] подпись Максима Горького, далеко не угнал Леонида и прислал его в 3-ю ударную армию, во «Фронтовик». У нас он вел себя какое-то время тихо и сочинил немало смешных пародий на своих друзей-газетчиков. Получил наш фотокор Владимир Гребнев орден Красной Звезды, и это событие послужило для Елисеева поводом сочинить шуточные стихи, которые удачно вписались в мелодию популярной в те времена песни «Огонек». Даже сам редактор майор Анастас Балдаков с удовольствием пел елисеевские строки:

На позицию Гребнева провожали к бойцам,
Вся редакция «плакала» на ступеньках крыльца...
И пока за туманами Балдаков видеть мог,
На груди репортеровой все горел орденок...

Подобные песенные стихи Елисеев часто сочинял. Одна из его песен даже шагнула за пределы нашей редакции. Помните фильм «Два бойца», в котором Марк Бернес поет про Костю-моряка: «Шаланды, полные кефали...». Так вот, Леонид Елисеев на эту мелодию написал песню про нашего брата фронтового корреспондента:

Заметок полные блокноты
Газетчик с фронта привозил,
Все отрывались от работы,
Когда в редакцию входил.
Припев:
Я вам не скажу за всю пехоту,
Вся пехота очень велика.
Не попал он в полк и даже в роту,
В медсанбате он нашел стрелка.
Сестричка Соня в медсанбате
Его знакомою была
И рассказала о солдате
 — Его геройские дела. [718]
Припев.
И пили чай они внакладку,
И веселились до утра...
А утром он, встряхнув палатку,
Сказал: «В редакцию пора!»
Припев.
А утром свежая газета
На фронт с полуторкой пошла.
Сказал редактор: «Вот что надо,
Вот боевая полоса!».
И лишь у бедного солдата
Все дыбом встали волоса.
Припев.

Вот такая песня.

И во «Фронтовике» Елисеев не задержался. Написал очень острую эпиграмму на дубаря-политотдельца, который называл себя философом, но путал Канта с Гегелем, и Лева угодил в дивизионку. И уже в составе 207-й стрелковой дивизии прошел от Варшавы до Берлина.

Елисеев остался для меня добрым другом. Я часто навещал его в Москве.

Он активно работал. Спешил, будто предчувствовал скорую кончину. И написал серьезный роман «На Эльбе». Прочитал я его, и о какой-то детали мы заспорили. Елисеев стоял на своем и, исчерпав свои аргументы, показал вдруг мне на портрет, висевший на стене. Я взглянул и увидел агрессивно-ершистого Леву. А под портретом подпись, начертанная крупно художником: «Се Лев, а не собака!..» Мы поняли друг друга: спорить со львом не следует... [719]

Место для рекламы