Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Глава восьмая

Проходя в кабинет, Шлоссер пригласил к себе Лоту, чтобы она застенографировала его указания.

- Запросить Берлин, кончал ли Пауль Кригер университет. Послать запрос в Хельсинки. Организовать медосмотр. Выяснить подробнее о Грете Таар. Запрос в госпиталь. - Он задумался. - Благодарю. Пока все, Лота.

Она закрыла блокнот, но не уходила. Шлоссер взглянул вопросительно.

- Господин барон, - нерешительно начала Лота, увидев поощрительную улыбку начальника, заговорила увереннее: - Вы говорили, что раз Хонниман пригласил капитана в казино...

- Говорил. - Девушка уже нравилась барону. Она мыслит, что для немецкой женщины довольно редкое явление. - Хонниман, к сожалению, дурак, а каш капитан - умница. Он мог легко спровоцировать гестаповца на приглашение. Дорогая фрейлейн Лота, - Шлоссер почтительно поклонился, - Пауль Кригер и ваш покорный слуга приглашают вас сегодня на маленький дружеский ужин.

- Благодарю, барон. Я подумаю. - Лота опустила глаза. Она прекрасно понимала, что получила приказ, думать ей в данном случае не разрешается. Отвечая так, она пыталась сохранить хотя бы видимость свободы. Есть же на свете женщины, которые могут принять приглашение или его отклонить. Как бы ей хотелось провести вечер с бароном, не чувствуя на себе его изучающий, начальственный взгляд, зорко подмечающий ее ошибки. Побыть с ним вдвоем, пусть не любимой - просто женщиной, способной подарить мужчине несколько часов отдыха, отвлечь его от работы...

Майор Шлоссер был ее начальником. Здесь начинались и кончались их взаимоотношения.

Барон заехал за Лотой несколько раньше назначенного срока, так как не верил в ее способность одеться изящно. В ресторане соберутся высшие офицеры гарнизона. Георгу фон Шлоссеру было далеко не безразлично их мнение о его даме. Ожидая ее в гостиной, он с любопытством разглядывал портрет предка покойного полковника - усатого фельдфебеля кайзеровской Германии. Фельдфебель был на редкость надменен, он самоуверенно поглядывал на Шлоссера с высоты своего, подвешенного на стене, положения. Так же самоуверенно выглядели и многочисленные предки Шлоссера. Они все-таки были генералами, прадед - даже фельдмаршал. Может быть, уверенность свойственна покойникам независимо от званий? Или это качество вообще присуще его нации?

Он услышал за спиной легкие шаги, повернулся и встретился взглядом с парой голубых, широко открытых глаз. Они смотрели вопросительно и требовательно, барон понял и поклонился.

- Вы очаровательны, фрейлейн. - Он не слукавил, Лота действительно выглядела превосходно. Из нарядов, подобранных для нее Шлоссером, она выбрала самое простое платье прямого покроя, без рукавов, декольте слегка приоткрывало безукоризненной формы грудь. Высокий каблук сделал ее выше и стройнее, заставил двигаться женственнее.

- Вы говорите правду? - Лота, краснея, теребила пунцовую розу, видимо, хотела приколоть ее к платью.

- Правду, Лота, - ответил Шлоссер и тут же был наказан за искренность.

Женским чутьем Лота поняла, что действительно нравится барону. Упорная борьба за свое достоинство, которую она вела с начальником, сейчас смотревшим на нее восхищенно, утомила девушку. Не то чтобы она сознательно решила использовать благоприятный момент, просто сработал инстинкт женщины, желающей иметь право на каприз.

- Я устала и никуда не поеду! - Лота бросила цветок, прикрыла ладонью глубокий вырез платья. - И в этом особняке жить не хочу. Портреты... немые слуги.

Шлоссер не повел бровью, не изменился, смотрел так же восхищенно, улыбаясь. Он поднял цветок, дунул на него, ловко приколол к платью Лоты.

- Разведчик обязан уметь делать все. - Он погладил усы, взял девушку за плечи, повернул к двери, словно манекен.

Хватило бы и одного слова "разведчик" - оно сразу опустило Лоту на грешную землю. Она же еще почувствовала на плечах ладони Шлоссера - это было не прикосновение мужчины, а жест хозяина, который не возмутился, не счел нужным даже ответить на ее протест.

А Шлоссеру столкновение понравилось. Он любил людей самолюбивых, способных на протест. "С девочкой мне повезло", - решил он, подавая Лоте плащ.

Скорин в это время тоже выходил из дома. Последние часы, правда, он провел несколько иначе. Вернувшись после знакомства с майором абвера Шлоссером в свою более чем скромную комнату, Скорин снял мундир и лег. Он любил размышлять лежа.

Гестаповец подошел к нему в Вышгороде не случайно. Кому принадлежит инициатива? Гестапо? Абверу? Во всяком случае, не унтерштурмфюреру Хонниману. Глуп и труслив. Не мог он доложить, что встретил капитана Кригера в кафе. Шлоссер не может использовать в работе такого человека. Однако барон не должен находиться с Хонниманом в приятельских отношениях. Не должен, а внешне находится. Почему Шлоссер обратил внимание на капитана-фронтовика? Он ждет появления русского разведчика. В Таллине ежедневно приезжают множество офицеров, Пауль Кригер лишь один из них.

К чему гадать? Знакомство со Шлоссером - очередной шаг к выполнению задания. Он сделан. Кажется, Пауль Кригер сумел заинтересовать майора абвера. А что бы Скорин делал, прерви Шлоссер знакомство в самом начале? Как искал бы встречи с ним?

Много решит сегодняшний вечер. Приглашение Шлоссера - не более чем желание приглядеться к капитану Кригеру. "Стоит, барон! В детстве, разыскивая спрятанную сверстниками вещь, вы кругами бродили в растерянности по комнате, маяком вам служили звонкие выкрики: "Холодно! Теплее! Горячо!" Наконец, торжествующий, вы извлекали из-под дивана плюшевого мишку. Помните, барон?

Как вечером подсказать вам: "тепло"? Не "холодно" - вы прервете знакомство, я останусь в изоляции; не "горячо" - вы сделаете шаг в сторону и арестуете меня. Только "тепло", барон! Как заставить вас пойти на сближение?"

Скорин задремал. В минуты крайнего нервного напряжения, когда было необходимо выжидать, его всегда клонило ко сну. Спать он не мог, впадал в дремотное состояние. Видимо, такова была защитная реакция организма. Сейчас Скорин бродил среди стершихся воспоминаний. Москва. Жена и сын. Близкое и далекое, как часто во сне приходит нереальная жизнь. Но вот снова Таллин. И не было короткой передышки, броска через фронт, госпиталя. Не видел он жены, не видел сына. Приснилось. Годы он - среди чужих. Изображает другого человека, ходит по краешку обрыва. Говорит не то, что чувствует и думает, Правда, такие понятия, как ложь, для разведчика в определенном смысле не существуют.

Опасно солдату в окопе. Он рискует жизнью, теряет товарищей. Но он знает радость победы: захваченная высота, освобожденная деревня, это - Родина. Даже труп врага конкретен своей неподвижностью - уже никого не убьет.

Разведчик не всегда видит непосредственные результаты своей работы. Родина? Долг? Все так. Он знает, насколько ценна добытая информация, верит, что она сохранит жизнь друзьям, многим незнакомым людям. Знает, верит. Но сколько же лет можно не видеть всего того, что зовется Родиной?..

Без двух минут восемь он настроил приемник на нужную волну, положил перед собой блокнот и карандаш. Ровно в восемь эстрадная музыка смикшировалась, ровный мужской голос произнес: "Седьмому от первого..."

Скорин записал передаваемые цифры, при повторе проверил их, выключил приемник, раскрыл томик стихов Гейне, начал расшифровывать радиограмму. Симакову как и Скорин, был немногословен: "Приступайте к выполнению задания. Сообщите ваш адрес. Отец".

Что же, приступать так приступать! Скорин зажег листочек с записями, прикурил от него. Ровно в девять он, подойдя к казино, услышал сначала скрип тормозов, затем веселый голос Шлоссера:

- Добрый вечер, капитан. Вы точны, как истинный прусак. - Он распахнул дверцу "мерседеса". - Едем, я заказал столик в "Паласе".

Шлоссер представил Скорина Лоте, не стал скрывать, что девушка его секретарь, усмехнувшись, добавил, что нация бросает на борьбу с коммунизмом свои лучшие силы. Скорин решил приглядеться к Лоте попозже. Он уже года два не был в немецком фешенебельном ресторане, решал, как себя вести. Войдя в вестибюль, отдавая фуражку и плащ кланяющемуся гардеробщику, он замешкался, не зная, получит номерок или нет. Номерка ему не дали. Скорин стал подниматься по лестнице следом за бароном и Лотой. Доносилась музыка, разноголосый шум. Когда они вошли в зал, в лицо ударил тяжелый запах вина и табака. Непривычная обстановка подсказала Скорину манеру поведения: веди себя естественно, в подобных заведениях не был, немного стесняйся своих манер и одежды.

Метрдотель склонил набриолиненную голову и, изгибаясь, побежал перед Шлоссером и Лотой, показывая, за какой столик сесть. Скорин держался чуть позади, подождал, пока Шлоссер усадит Лоту, сядет сам, и только после этого опустился на стул, продолжая разыгрывать смущение, излишне долго не мог пристроить свою трость. Изучая меню, Лота украдкой поглядывала на Скорина, который, казалось, всецело отдался созерцанию ресторана, всей его дешевой позолоты, показной бесшабашности и веселья.

Шлоссер наблюдал за девушкой и Скориным, сдержанно кивал проходившим мимо офицерам, только на Целлариусе задержал взгляд чуть дольше. Этого оказалось достаточно. Фрегатен-капитан понял, внимательно посмотрел на Скорина. Лота протянула Шлоссеру меню, назвала выбранное блюдо. Скорин поспешно сказал:

- Я полностью полагаюсь на ваш вкус, барон.

Шлоссер жестом подозвал метрдотеля, тихо продиктовал заказ.

Вечер начался. Скорин заговорил с Лотой, решив не оригинальничать, обругал погоду, поинтересовался, как девушка переносит надвигающиеся белые ночи. Развлекая Лоту пустой болтовней, изредка поглядывая на сцену, он оглядывал зал, заметил среди присутствующих Целлариуса.

В рейхе в моде откормленные женщины. Девицы, танцевавшие на сцене канкан, отвечали требованиям моды. Скорин решил, что ему, фронтовику, позволено увлечься танцовщицами. Извинившись, он повернулся к Лоте спиной, уставился на сцену.

Сказать Шлоссеру "тепло" или нет? И каким образом? Время, отпущенное разведчику на раздумье, кончилось. Лучшего момента не будет, смешно предположить, что капитан Пауль Кригер удостоится повторного приглашения со стороны Георга фон Шлоссера, если только...

Ничего интересного не происходит, гость ведет себя, как и положено немецкому фронтовому офицеру. Он слегка стесняется, в меру неловок...

Почти убедившись в своей ошибке - стремлении выдать желаемое за действительное в отношении капитана, - Шлоссер стал развлекать Лоту. Он самодовольно отметил, что у него самая интересная дама, тут же подивился своему мелкому тщеславию. Настроение у него было чудесное. Жаль только, что капитан оказался настоящим немцем. А вдруг? Шлоссер открыл портсигар, положил на стол, предлагая Лоте и капитану, сам закурил сигару. Русские держат сигарету, стряхивают пепел немного своеобразно. Вдруг капитан забудется?

Скорин от сигареты отказался.

Неудача насмешила Шлоссера, он начал с упорством слегка выпившего человека искать возможность для новой провокации. Тут же нашел подходящий случай.

Когда официант принес бутылку вина и наполнил бокалы, капитан Кригер, перестав смотреть на сцену, повернулся к столу.

- За нашу встречу. - Шлоссер поднял рюмку, сделал такое движение, словно хотел чокнуться. Со времени пребывания в Москве Шлоссер запомнил, что русские любят чокаться.

Скорин поклонился Лоте, жест Шлоссера оставил без внимания.

"Он просто хам", - с пьяной обидой подумал Шлоссер и отвернулся.

Вечер продолжался. Вместо девиц на сцене появился тонкоголосый тенор, его сменила пара силовых акробатов. Табачный дым опускался все ниже, голоса гостей звучали все громче, перекрывая музыку. На сцену уже почти никто не смотрел.

Лота разрумянилась. Скорин, смастерив из бумажной салфетки кораблик, поставил его на тарелку. Шлоссер уже из упрямства следил за каждым жестом гостя.

Скорин тронул кораблик пальцем. Плавать бедняге было негде. Что, если сейчас Шлоссер поднимется и, сославшись на дела, уйдет? Скорин вздохнул. Пора что-то предпринять, чтобы привлечь его внимание. Может быть, поухаживать за Лотой?

Мимо их столика официантка катила тележку с напитками и шоколадом. Скорин остановил ее, вынул бумажник, протянул девушке деньги, взял плитку шоколада, сдачу смял и сунул в карман.

- Вы настоящая немка, фрейлейн. - Скорин положил шоколад перед Лотой. - Красивы, преданы, наверняка любите детей.

Шлоссер, рассмеявшись, поцеловал Лоте руку. Скорин поклонился, затем вновь взял бумажный кораблик, смяв, бросил в пепельницу.

Майор абвера мгновенно протрезвел. Значит, интуиция его не подвела... Какой же немец сначала протянет деньги и лишь потом возьмет товар и узнает цену? Какой немец, не проверив сдачу, скомкает деньги, положит их в карман, а не аккуратно уложит в кошелек или бумажник. Русская манера. Русский. Они клюнули на Зверева, капитан приехал к нему, майору абвера Шлоссеру. Барон вспомнил слова Скорина о русских, сказанные им днем в казино. "Чтобы убедиться в уме русских, достаточно побывать на передовой". Русский язык только понимаешь? Скоро мы с тобой поговорим по-русски. Попрактикуемся. Симпатичный капитан. Хорошее лицо, глаза большие, наивные, как у ребенка. Мог бы быть немного помужественнее.

Скорин увидел, что на Шлоссера произвел внимание его "промах".

Скорин начал рассказывать Лоте о Хельсинки, затем о Финляндии, мало заботясь, что его суждения о культуре, народе, путях развития нации в устах немецкого офицера могут показаться несколько странными.

На улице Скорин, сославшись на головную боль, сказал, что хочет прогуляться.

- До встречи, господин капитан. - Лота протянула ему руку. Скорин галантно поцеловал ее.

- Благодарю за чудесный вечер. Надеюсь до отъезда еще увидеть вас, фрейлейн.

- До встречи, капитан. - Шлоссер козырнул, помог Лоте сесть в машину, сел сам.

"До скорой встречи, барон", - хотел ответить Скорин. Он ошибался, планы Шлоссера были иными.

Шлоссер вел машину быстро, на крутых поворотах Лота наклонялась, прижималась к барону плечом. Ее волосы растрепались от ветра, касались его лица, мешали сосредоточиться. Он остановил машину, нарочито строго спросил:

- Ваше мнение, фрейлейн?

Лота взглянула удивленно, поправила прическу, мечтательно улыбнулась:

- Прекрасный вечер, барон. Спасибо.

Шлоссер растерялся, затем, усмехнувшись, вновь включил мотор.

Женщины излишне эмоциональны. Даже лучшие из них в конце концов влюбляются, теряют рассудок и тогда не могут работать.

- Вы никогда не теряете рассудок, барон? - Лота положила ладонь на руль заглянула Шлоссеру в глаза.

"Жаль, что она моя подчиненная", - подумал он, мягко снимая ее руку.

- Мужчина на войне не может позволить себе такой роскоши. Лота. Конечно, если он настоящий мужчина, - философским тоном изрек Шлоссер, останавливая машину у ворот особняка.

- Мне жаль мужчин. - Лота коснулась губами его щеки, не прощаясь, вышла из машины. Через мгновение она исчезла за деревьями сада.

На следующий день Скорин трижды заходил в казино, убежденный, что "случайно" встретит майора Шлоссера. Абверовец в казино не появлялся. Скорин недоумевая. Так прошел еще день, а на третий девушка из городской управы радостно сообщила капитану Кригеру, что наконец обнаружены следы его невесты. Семья Таар якобы обосновалась на одном из хуторов под Таллином, пока, к сожалению, неизвестно, на каком именно. Изобразив тревогу и волнение, Скорин вышел из префектуры. Какой еще хутор, когда семья Таар находится в Берлине? Ловушка? Возможно. Тем не менее, встретив в казино Карла Хоннимана, Скорин не замедлил поделиться с ним радостным известием. Молодой гестаповец, получивший от Шлоссера конкретные указания, узнав приятную новость, тут же предложил напрокат машину. Скорин с первого дня мечтал о машине. К сожалению, частное владение автотранспортом в Таллине было запрещено. Скорин изобразил недоверие, предупредив о скромном жалованье. Хонниман пошептался о чем-то с барменом, долго звонил куда-то по телефону, и уже через два часа в распоряжении "влюбленного" капитана находился изрядно потрепанный "оппель-кадет". Можно начинать объезд близлежащих хуторов, искать Грету Таар... А если брать в машину рацию? В любой момент за чертой города можно выйти в эфир.

Так разворачивались события после того дня, как Скорину удалось познакомиться с бароном Шлоссером, а затем вместе с ним и Лотой Фишбах провести несколько часов в ночном ресторане. Скорин решил, что знакомя его с девушкой, Шлоссер преследует свои цели: Лота получит задание сблизиться с ним. Скорин допустил просчет: девушка не появлялась. Регулярно посещая казино, где, как он заметил, бывали преимущественно офицеры абвера и СД, разведчик завел несколько полезных знакомств, уже располагал кое-какой информацией об абверкоманде и ее начальнике фрегатен-капитане Александре Целлариусе. Но Скорину нужен был Шлоссер. Он же не появлялся.

Скорин ехал по узким улочкам Таллина, вспоминал свои поступки. При встрече с гестаповцем в Вышгороде был излишне резок. При знакомстве со Шлоссером - самостоятелен и задирист. Но ведь именно благодаря своей нестандартности он заинтересовал Шлоссера, добился приглашения на вечер.

Что Шлоссер задумал, почему он пропал? Проверяет? Естественно, проверяет, но тогда майор абвера должен всячески поддерживать личный контакт с Паулем Кригером. За документы Скорин спокоен, лично получены в Берлине. Справка из госпиталя? Полевой госпиталь под Харьковом не может долго оставаться на месте. Запрос, розыск госпиталя, проверка, канцелярская волокита... Барон - опытный разведчик, он начнет выслеживать, разрабатывать, выяснять связи.

Скорин не знал, что запросы на него были отправлены Шлоссером на два дня раньше.

Дальше
Место для рекламы