Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Иначе нельзя

6 ноября сорок четвертого года газета «Правда» опубликовала Указ Президиума Верховного Совета СССР:

«За образцовое выполнение специальных заданий в тылу противника и проявленные при этом отвагу и геройство присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»:»

Далее указывались награжденные, среди них и Рабцевич.

Стали поступать поздравления - письма, телеграммы, открытки.

Одним из последних поздравил Александра Марковича Карл Линке. Это было в конце мая сорок пятого. Рабцевич взял конверт в руки, увидел знакомый почерк: «Жив!»

Оказалось, после приезда в Москву летом сорок четвертого Карл Карлович получил новое задание. Ему вновь пришлось прыгать с парашютом, но уже на территорию Словакии, охваченную антифашистским восстанием. Пробыл там семь месяцев, был ранен. Сейчас в Москве, но чувствует, что пробудет в столице недолго, - уже готовится к отъезду.

Так оно и вышло: вскоре Линке уехал в Германию, где принял активное участие в создании государства трудящихся на немецкой земле, стал одним из первых его генералов.

Впоследствии министр национальной обороны ГДР Хайнц Гофман напишет:

«После освобождения Германии он отдал весь свой большой боевой опыт социалистическому строительству, усилению и укреплению рабоче-крестьянских сил. Его имя неразрывно связано со строительством вооруженных сил, особенно с созданием и развитием национальной армии Германской Демократической Республики».

Рабцевич надеялся увидеться со своим бывшим комиссаром, строил планы, но им так и не довелось больше встретиться.

По окончании войны Рабцевич работал в органах госбезопасности Белоруссии. Неоднократно избирался в Минский горсовет, Минский горком партии:

Однако многие годы, проведенные в тылу врага в гражданскую, испанскую и Великую Отечественную войны, не прошли бесследно. Особенно подкосила Рабцевича трагическая гибель дочери.

Рабцевич крепился, но все больше чувствовал, что работать ему не под силу.

В пятьдесят втором году вышел на пенсию. Напряженная, по минутам расписанная жизнь сменилась тягостной тишиной. Все время был в гуще событий, все вокруг кипело, бурлило. И вдруг - покой. Не надо никуда рваться, спешить. А что тогда надо? Сидеть на лавочке перед домом и ждать?..

Видя состояние мужа, жена Елена Константиновна подбадривала:

- Не мучь себя, Саша, ты заслужил отдых.

А он не хотел отдыхать - разве для этого он жил, к этому стремился?

Однажды к нему разом нагрянули, будто сговорились, Кирилл Прокофьевич Орловский, Василий Захарович Корж, Станислав Алексеевич Ваупшасов.

Долго сидели в тот вечер друзья. Пока говорили о прошлом, Рабцевич смеялся, шутил - ему было что вспоминать. Но потом, когда разговор переключился на теперешнюю жизнь, замолчал. О своей работе рассказывали Корж, Ваупшасов. Особенно радовался Орловский - он возглавил один из самых разрушенных в войну колхозов, теперь хозяйство поднялось.

- С утра и до поздней ночи кручусь как заводной, - смеялся Кирилл Прокофьевич. - Недавно отгрохали новый коровник, развернули жилищное строительство. Мечтаю, только бы сил хватило, в каждый дом паровое отопление провести. Чтобы люди у меня жили не хуже, чем в городе.

Все рассказывали, а Рабцевичу рассказать было нечего. Ковырять свои болячки? Нет, не по нему это:

Утром друзья разъехались, и опять Рабцевич остался один. Поехал за город, выкопал елочку, кленок, троечку березок, привез домой. Во дворе нашел место, посадил. Поработал и почувствовал, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Добрался до лавочки, сунул под язык таблетку, тело свинцово отяжелело, голова ясная, а тело:

- А, вот ты где?! - окликнул его знакомый голос.

Перед ним стоял, широко улыбаясь, покручивая пышный ус, Василий Захарович Корж.

- Вернулся? - обрадовался Рабцевич.

- На встречу иду, пионеры пригласили, за тобой зашел. Думаю, не откажешь мальчишкам и девчонкам в удовольствии послушать тебя?

- Так я же не готовился, - растерялся Рабцевич.

Корж рассмеялся:

- Чудак, да ты к подобной встрече всю жизнь готовился. Ладно, давай переодевайся, и пойдем.

Так Корж утащил Рабцевича на первую встречу с пионерами.

И началось. Рабцевича стали приглашать всюду. Его хотели видеть курсанты учебных организаций ДОСААФ, школьники, студенты, рабочие, воины, писатели, ученые. Рабцевич никогда не отказывал. Он много ездил по республике. Выступал с лекциями, беседами, рассказывал о размахе партизанского движения в Белоруссии в пору войны, о людях, которые отдавали ради победы все, зачастую и саму жизнь.

Александр Маркович умел находить доверительные слова для слушателей, беседы строил так, что рассказ о партизанах и связных неизменно вызывал чувство гордости их самоотверженностью, помогал глубже постичь истоки патриотизма.

Как-то, рассказывая жене о своих впечатлениях от встреч и бесед с людьми, Александр Маркович признался:

- Лишь сейчас я понял, что нужно рассказывать не столько о том, что мы делали, сколько зачем делали. Молодых надо учить быть людьми.

Рабцевичу много писали. Ребята просили прислать фотокарточки, личные вещи для организации в школах уголков, музеев Великой Отечественной войны. Особенно дороги были письма от связных отряда, которые не получили документы о своем участии в борьбе с оккупантами.

Александр Маркович шел в органы госбезопасности, просматривал архивные документы, подробно отвечал на письма, высылал нужные справки.

Общественная работа увлекла его, он опять не знал покоя.

А здоровье Рабцевича ухудшалось с каждым днем.

Однажды утром он с трудом поднялся. Болело сердце, в голове шумело, в груди жгло и ныло. Хотелось полежать. Но он встал, принял лекарство и начал одеваться.

- Ты куда? - всполошилась Елена Константиновна.

- На встречу с пионерами.

Елена Константиновна уложила его.

- Сейчас придет врач, а ты:

Превозмогая боль, Александр Маркович улыбнулся:

- Надо, мать, идти, иначе нельзя, ребятишки ждут:

11 апреля 1961 года Рабцевича не стало.

Трудящиеся Минска провожали прославленного партизана в последний путь. Похоронили Александра Марковича на военном кладбище, на аллее Героев.

Содержание
Место для рекламы