Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Можно ходить по лезвию бритвы

В Москве Ромашкина ждала приятная новость. Генерал Захаров не забыл свои слова: "продолжение будет", имея в виду поощрение, которым он намеревался отметить Ромашкина за выполнение спецзадания. [481]

- Засиделся ты в Москве, поедешь в Англию. Ты же готовился на это направление, - сказал Матвей Васильевич. - Я спросил кадровиков, почему они тебя после окончания школы не отправили за рубеж, а назначили в войсковую разведку? Оказывается, эти перестраховщики помнят твои старые грехи. В твоем личном деле есть крамольная запись - судился за антисоветскую агитацию. Хотя судимость снята, ты давно член партии, у кадровиков свои законы! Я их отругал -говорю, человек всю войну по немецким тылам ходил, после войны несколько раз со спецзаданиями за рубеж посылался, - какие вам еще нужны доказательства преданности Родине? В общем, приказал тебя послать в Лондон. Я знаю, тебе хочется поработать за рубежом. Четыре года готовился к этому. И пока молодой, есть силы - надо поработать. Поедешь под крышей дипломата, чем заниматься - получишь указания от военного атташе генерала Караганова Валерия Сергеевича.

Сборы были недолгими, все пожитки - небольшой чемодан. Военную форму оставил до возвращения в шкафу у Зои Афанасьевны. Ордена, документы, партбилет сдал в спецотдел ГРУ.

И вот он, Лондон - знакомый и незнакомый. Хоть и побывал Ромашкин здесь прежде, видел этот старинный шумный город только из автомобиля. Знал по карте улицы, площади и многие уникальные здания, потому что изучал план города в разведшколе, но карта - плоское, схематичное отражение.

Генерал Караганов побеседовал с Ромашкиным, подробно расспросил о прежней службе и, завершая беседу, сказал:

- Надо вам хорошо изучить город. Лучше поездить не на машине, а на автобусах, в метро. Вы должны свободно ориентироваться, потому что, если заметите слежку, придется отсекать хвосты. Вот и походите, прикидывайте, где это надежнее осуществить.

Василию выделили двухкомнатную квартиру в жилом городке советского посольства. Квартира была обставлена необходимой мебелью. Официально его должность называлась "второй секретарь посольства", он должен был заниматься рутинной бумажной работой и занимался ею, потому что работники посольства не должны знать о том, что он разведчик. Конечно, сослуживцы догадывались, "кто есть кто", хотя бы по тому, что посол не загружал Ромашкина бумажными делами.

Первые дни, отправляясь на прогулки, Ромашкин ощущал внутреннее напряжение, ему казалось, что за ним следят. Но, проверив, он убеждался: беспокойство напрасное. Да если даже интересовалась английская контрразведка, то поведение новичка выглядело естественно - ходил он по музеям, знакомился с историческими местами нового для него города. [482]

Вроде бы гулял, ничего не делал, а к вечеру валила усталость, давали знать не только ноги, но и постоянное напряжение, в котором находился весь день.

Генерал Караганов - черноволосый, чернобровый - и костюмы любил черного цвета, и даже рубашки без галстука носил черные. На приемы в посольства дружественных стран, которых было очень много, по случаю различных национальных праздников Валерий Сергеевич ходил как все, в темном или светлом костюме, накрахмаленной сорочке и при галстуке, а дома, в посольстве, почему-то ходил как черный ворон, чем увеличивал свою загадочность, а женщины его просто побаивались.

Через некоторое время атташе дал первое поручение:

- Продолжай изучать город и подбирай места для "дубков".

"Дубком", или "почтовым ящиком", называется тайное место, через которое агент передает информацию или получает указания от резидента, не общаясь с ним. Пришел, когда ему удобно, незаметно заложил в тайник бумаги или пленку и ушел. Затем в своем жилье или офисе подает сигнал о том, что материал заложен. Сигнал резидент увидит, проезжая мимо: это может быть цветок на подоконнике, раздвинутые или, наоборот, закрытые шторы. Сообщить можно по телефону: позвонить из автомата, спросить мистера Брауна и затем извиниться, что ошибся. Резидент по фамилии (на каждый "дубок" своя фамилия) определит, куда надо ехать за информацией. Такая форма общения без личных встреч очень удобна в борьбе с контрразведкой. Недостаток связи через "почтовый" ящик в том, что нелегко найти тайное место с удобными подходами, и чтобы в него случайно не заглянул кто-то из посторонних.

Ромашкин изучал в разведшколе теорию создания "дубка", но когда дело коснулось конкретного подбора таких мест, оказалось не так просто их подобрать.

Один "дубок" он предложил сделать в общественном туалете на Кенсингтон-стрит: в одной из кабин была батарея парового отопления с декоративной решеткой. Решетка легко снималась и можно было под батарею положить сверток или пакет. Войти в кабину по нужде в любое время мог и агент, и резидент.

Другой "почтовый ящик" Василий предложил в библиотеке на площади Ватерлоо, в ящике-каталоге (на определенную букву) можно положить небольшой пакет после последней карточки. Но вынимать его резидент должен по-быстрому, сразу после получения сигнала о закладке, потому что кто-то может обнаружить послание, даже если оно заложено на букву "Z", которой мало кто пользуется. Этот "дубок" удобен подходами, сюда, не вызывая подозрения, могут приходить в любое время агент и резидент. [483]

Через два месяца Ромашкин не только подбирал тайники, но вынимал из них информацию. И не всегда из своих "дубков", но и из тех, которые были подобраны раньше.

Опять Василий исполнял свою часть в разведывательных операциях - он не видел агентов, вообще не знал, кто они, не было ему известно и содержание сведений, которые давали агенты.

Иногда ему поручали передать деньги или получить какую-то объемистую посылку, которую невозможно передать через "дубок". Такие встречи у Ромашкина были очень редкими, разведчики и резидент предпочитали встречаться со своими агентами лично.

В общем, работа в зарубежной разведке оказалась без всякой романтики: постоянная настороженность, кружение по городу, не ведая, есть хвосты или нет. Затворническая жизнь в посольстве: все выходы в город только по служебным надобностям, для посещения театра, музея или магазинов за покупками надо получить разрешение. Начальство должно знать каждую минуту, где ты находишься, днем и ночью.

Такая жизнь без происшествий, с одной стороны, считается нормальной и желательной, но с другой-выматывает, выхолащивает разведчика, превращает его в мыслящий компьютер с атрофированными чисто человеческими чувствами.

Ромашкин проработал несколько лет. За эти годы он не завербовал ни одного агента. И вообще, Василий убедился - вербовка только в детективных книжках проходит легко и быстро, а в жизни очень непросто найти необходимого человека, обладающего ценной информацией, сблизиться с ним, обратить в свою веру или на чем-то скомпрометировать, заставить работать на себя с риском для жизни, такое удается очень редко и очень немногим разведчикам.

Но однажды Ромашкину повезло. Он стоял на платформе в метро, ожидая поезда, и вдруг кто-то, подойдя сзади, закрыл ему глаза теплыми ладошками. Василий вздрогнул от неожиданности. Горячая волна крови ударила в голову и тут же откатилась холодным эхом в ноги, как это случилось в Витебске, когда его задержал немецкий патруль. Первая спасительная мысль: "Кто-то ошибся". Обернувшись, Ромашкин не поверил своим глазами - перед ним стояла Мэри. Она весело смеялась:

-Да, Васенька, это я! Это не сон. И я сама не могу поверить, что это не сон!

Они вышли из метро и сели за столик в ближайшем кафе. Ромашкин благодаря постоянной настороженности был уверен, что эта встреча не случайна. Он терялся в догадках: что же происходит, если его "накололи", то что последует дальше? Никакого компромата при нем нет. А Мэри между тем щебетала: [484]

- Я так рада, Васенька. Я очень по тебе скучала.

- Ты уехала неожиданно.

- Муж стал меня подозревать. Я так тебя любила, а к нему охладела. Вот он и увез от тебя подальше. А как ты здесь очутился? Почему ты в Лондоне?

- Я уволился из армии. Не захотел дальше служить, дисциплина надоела. Поступил в Институт международных отношений, окончил его. И вот, работаю в нашем посольстве.

Ромашкин решил прощупать собеседницу:

- А как ты меня выследила?

- Я тебя случайно увидела. Не поверила своим глазам!

- Случайно? Ой, Мэри - такие случайные встречи обычно хорошо готовятся.

- Не думай обо мне плохо. Я, правда, тебя увидела неожиданно. Это мой муж занимался сбором информации, а я помогала ему, когда мы были у вас в России. Теперь я просто домохозяйка.

- А чем ты помогала?

- Подыскивала людей для контактов, для получения информации.

- И меня тоже подыскала?

- И тебя. Но к тебе я сама в плен попала. Я так была счастлива с тобой. Надеюсь, мы продолжим нашу дружбу? Я все сама устрою, сниму уютную квартиру.

Ромашкин представил, как эта тигрица опять будет доводить его до полного изнеможения, и постарался раз и навсегда закрыть эту тему.

- Я теперь женатый человек. У меня очень хорошая жена.

- Она здесь, в Лондоне?

- Да, мы с ней здесь вместе.

- Познакомишь меня с ней?

- Ни в коем случае.

- Почему?

- Женщины очень чуткие. Она может понять, что у нас что-то было. Я не хочу испортить добрые отношения в своей семье.

- Ну хоть иногда мы можем с тобой встречаться? Я так полюбила тебя, Васенька.

Ромашкин подумал, что Мэри может пригодиться для работы. Пока ему не удалось завербовать ни одного агента, может быть, Мэри станет первой?

- Встречаться будем. Дружить будем, - и чтобы заинтриговать, дать ей надежду, намекнул: - Иногда разогретое вчерашнее блюдо бывает очень вкусным.

Мэри погрозила ему пальчиком:.

- Запомни - это ты сказал! - Вдруг спохватилась, что они все время встречи говорили по-английски: - Вася, ты в Москве [485] не сказал мне ни одного английского слова, когда ты успел так хорошо научиться английскому?

- Я же тебе сказал - окончил международный институт и здесь уже четвертый год.

- А почему ты меня не искал?

- Как? Ходить по Лондону и кричать: Мэри! Мэри! Я даже фамилию твою не знаю.

- Фамилия моя Кларк. Мэри Кларк.

Ромашкина поразило, как она спокойно об этом здесь говорит, в Москве это было тайной. Вообще, ситуация в их отношениях повернулась на сто восемьдесят градусов. В Москве Мэри была шпионка-преступница. У себя на родине она разведчица - человек уважаемой профессии. Василий в Москве считался разведчиком, а здесь - шпион, человек, преступивший английские законы и, следовательно, преступник.

Они проговорили около часа.

- Проводи меня, - попросила Мэри.

- До метро "Арбатская"? В Москве дальше этой станции ты провожать не разрешала.

- Я жила в посольском доме, ты не должен был знать об этом.

- Теперь я живу в посольстве. Мы поменялись ролями. Раньше ты меня хотела завербовать, теперь я тебя завербую, - рискованно пошутил Ромашкин.

- Ой, Васенька, завербуй меня поскорее, я тебе отдамся без сопротивления.

- Но я дипломат, такими делами не занимаюсь. Это тебя, может быть, и здесь ко мне подослали? Выследили, и вот - случайная встреча.

- Вася, не обижай меня, пожалуйста, я же тебе призналась, хотя и не должна была этого говорить, - в Москве у меня были недобрые намерения. Но здесь я, правда, встретила тебя случайно. И правда, очень этому рада. И правда - люблю тебя по-прежнему. Верь мне, Васенька.

Возвратясь в посольство, Ромашкин обо всем доложил генералу Караганову. Тот сидел некоторое время размышляя, потом спросил:

- А не заложит она тебя?

- Что она может заложить? То, что я русский, работаю в посольстве? Так это мой официальный статус.

- Если начать ее разрабатывать для вербовки - так зачем она нам нужна? Она же сама говорит - домохозяйка, какая от нее польза?

- Это она говорит. Но я не думаю, что она совсем отошла от разведки, может быть, работает каким-нибудь чиновником в своей [486] системе. А муж ее разведчик, она прямо об этом сказала. Может быть, к нему поищем подходы?

- Ну, что ж, поживем - увидим. Огонь воду покажет. Потихоньку выявляй ее возможности и чем занимается муж. Когда пойдешь на свидание с ней, предупреди меня, я пошлю за ней хвоста после того, как расстанетесь. Надо установить, где она живет, и вообще, та ли она, за кого себя выдает.

Ромашкин вспомнил, что в ГРУ должны быть фотографии о его интимных встречах с Мэри, сказал об этом генералу и предложил:

- Попросите, чтобы прислали. Если Мэри заартачится при вербовке, фотографии пригодятся.

- Пошлю запрос, - согласился Караганов. Через несколько дней фотоснимки прислали. Рассматривая их, Валерий Сергеевич усмехался:

- В "Плейбой" с удовольствием возьмут, можешь подзаработать.

В разведке так: увяз коготок - всей птичке пропасть. Сначала Василий осторожно выспрашивал у Мэри, чем занимается ее муж. Потом, когда она не могла без Василия жить, он стал для нее настоящим наркотиком, Ромашкин, как говорится, из нее "веревки вил". Сначала он попросил ее почитать бумаги, которые Кларк приносит домой. Потом он велел ей снять ксерокопии с таких бумаг. Благо у Кларков был в квартире собственный ксерокс.

Кларк служил в информационном отделе, он обобщал сведения и составлял разведсводки, касающиеся нашей оборонной промышленности. Разумеется, нашей разведке интересно было знать, что англичанам известно в этой области, а по характеру материалов, которыми пользуется Кларк, можно докопаться и до источников в нашей стране.

Работая над составлением сводок, Кларк иногда брал документы на дом.

Дальше - больше, пришло время, и Ромашкин сказал Мэри:

- Информация, которую ты приносишь, не представляет никакой ценности. Надо скопировать более интересные документы.

- Но он их запирает в сейф.

- Сейфы запираются и отпираются. Мы подберем к нему ключ. Я тебе дам хороший пластилин, а ты ночью, когда муж будет спать крепким сном, сними отпечаток с ключа от его сейфа и с других, которые будут в связке. [487]

- Ты будешь приходить и открывать его сейф?

- Зачем? Открывать сейф и копировать бумаги ты будешь сама.

По инструкции разведчик не должен вступать в интимную связь с агентами-женщинами. Это не только запрещено, но даже подлежит наказанию. Но нет правил без исключения. Связь Ромашкина с Мэри держалась именно на таких интимных отношениях. Однако когда дело дошло до работы на советскую разведку, любовной связи может оказаться недостаточно. Любовь приходит и уходит. И чтобы этого не произошло, резидент решил связать Мэри еще и компроматом.

Василий посчитал, что момент для этого подходящий, достал из кармана заветные снимки, протянул их Мэри и сказал:

- Для того чтобы крепко и долго продолжались наши отношения, помни, что у нас есть вот такие картинки.

Реакция была не та, какую предполагал Василий. Мэри не была шокирована, она засмеялась и с любопытством разглядывала фотографии:

- Чудесные снимки! А ты настоящий Аполлон. Тебя можно показывать на мужском стриптизе. Жаль, не могу показать эти снимки подружкам, они бы сдохли от зависти.

Она вернула снимки Ромашкину и серьезно добавила:

- Вася, я не могла подумать, что ты такой изверг. Ты меня погубишь. Ты сломаешь мою жизнь.

- Ломать жизнь не надо. Живи как жила. Твой муж никогда ни о чем не узнает, если ты будешь действовать осторожно.

* * *

Информация из сейфа Кларка шла весьма интересная. Через год генерал Караганов решил:

- Пора нам брать за жабры самого Кларка. У нас столько накопилось ксерокопий с его документов, что он не открутится.

- Но он поймет, что в этом замешана Мэри. Семья может разрушиться.

Караганов был в обычном своем любимом черном одеянии, и в эти минуты Василию показалось, что такая одежда ему очень подходит. Генерал пристально посмотрел в глаза Ромашкину и холодно молвил:

- Сентиментальность в нашей работе неуместна. Их личную жизнь пусть они устраивают сами. Когда он работал в нашей стране, ты думаешь, он щадил наших людей?

За несколько бесед был разработан план вербовки Кларка. В нем было два варианта. "Спокойный", когда Кларк, [488] сломленный компроматом, согласится работать на нас; документы ему покажут, что он фактически уже давно работает на советскую разведку. Второй вариант - Кларк начнет вилять, чтобы протянуть время и придумать возможность отвертеться. Не исключено, что он явится с повинной на своей службе и ради смягчения своей вины заложит советского вербовщика. Этот, самый худший и нежелательный вариант мог обернуться так, что Кларк захочет немедленно схватить Ромашкина и сдать его контрразведке.

- Что будешь делать в этом случае? - спросил Караганов, прищурив глаз.

- Буду стрелять! - мгновенно ответил Ромашкин. - Никто не знает о моем визите. А я как пришел, так и уйду незаметно. Дом у них свой, окружен деревьями, я думаю, выстрела никто не услышит. И пистолет возьму с глушителем. Оставлять его живым нельзя, он меня и в посольстве достанет. А так поговорили и разошлись. Никто о моем существовании, кроме него, не знает, но он - мертвый.

- А Мэри?

- Ее в этот день дома не будет.

- Каким образом?

- Я приглашу ее на нашу спальную квартиру.

- Но по возвращении она поймет, что это твоих рук дело.

Ромашкин решил немного разнообразить тяжелый разговор:

- Один уважаемый человек однажды сказал мне: сентиментальность в нашей профессии неуместна. Тем более что мне после такой развязки, наверное, придется улетать первым же рейсом.

- Усвоил насчет сентиментальности, - похвалил генерал. - На всякий случай, конечно, не дай бог, если дело дойдет до такого варианта, для подстраховки мой заместитель Волосов на своей машине будет стоять недалеко от дома Кларка.

В воскресенье, когда все отдыхают дома, Ромашкин назначил свидание Мэри, на которое она согласилась с радостью.

Через полчаса он позвонил Кларку и представился издателем.

- Один из ваших приятелей сказал мне, что вы заканчиваете работу над воспоминаниями. (Такой разговор у Кларка был, но о нем Василий знал от Мэри.) Меня заинтересовали ваши мемуары. Я хотел бы побеседовать с вами и даже предложить контракт.

Кларк согласился на встречу, назвал свой адрес. Ромашкин приехал к нему на такси. Машина с подстраховкой двигалась вслед за ним. [489]

В доме Кларка произошло следующее. Встретившись в хозяином и обменявшись любезными приветствиями, Ромашкин прошел в кабинет и решил не тянуть время, а сразу ошарашить Кларка.

Вместо контракта на издание Василий выложил на стол несколько ксерокопий с документов, побывавших в сейфе хозяина дома.

Кларк побледнел и, как профессионал, понял, что это его гибель. А Ромашкин между тем продолжал выкладывать еще более "страшные" бумаги.

Наконец Кларк опомнился и решил откупиться - он даже не спросил, кто визитер и откуда у него компромат.

- Продайте мне это, - предложил Кларк.

- Я не могу это продать.

- Я вам дам столько, что хватит на многие годы, только оставьте меня в покое.

- Вы же понимаете, что я это делаю не по своей воле, у меня есть начальники. Самое безболезненное для вас -это избавить нас от опасной необходимости лазить в ваш сейф. - Ромашкин надеялся как-то выгородить Мэри, создать впечатление, что она непричастна. - Теперь вы будете сами снимать копии и передавать мне.

Кларк с ненавистью смотрел на Ромашкина: с каким наслаждением он всадил бы пулю в лоб этому вторгшемуся в его дом человеку.

- Меня интересует как коллегу, каким образом вы добывали эти документы?

- Очень просто. (И опять Ромашкин работал на Мэри.) У вас спальня на втором этаже. Спите вы с женой крепко. У вас нет ни прислуги, ни собаки. Я работал в кабинете на первом этаже спокойно. Даже копии снимал на вашем ксероксе, он работает бесшумно.

- А если бы я проснулся и вошел?

- Ну, тогда один из нас отправился бы на тот свет - се ля ви!

- А сейчас это не может случиться?

- Может. Но отправитесь на тот свет вы, потому что у меня оружие ближе.

Ромашкин откинул полу пиджака и показал пистолет. Чтобы снять напряжение, продолжал в шутливом тоне:

- Признаюсь вам, иногда я даже выпивал рюмочку виски, - Ромашкин показал на приоткрытую створку бара. - А вы, видимо, перед сном тоже выпивали, поэтому спали чертовски крепко.

- Но ключи!

У Ромашкина не было при себе ключей от сейфа Кларка, но он не растерялся, достал из кармана свою связку, в которой были ключи от его сейфа и машины, и потряс ею: [490]

- И от сейфа, и от квартиры, я приходил как к себе домой.

- Но как вы их добыли?

- Замок во входной двери у вас несложный. А дома вы в пижаму переодевались, а ключи оставляли в кармане пиджака. Снять слепки и сделать дубликаты, сами понимаете:

Ромашкин уверенно "вешал лапшу на уши" хозяину, но и сам представлялся чуть ли не киношным суперменом. Наконец он решил, что объяснил все:

- Я ответил на все ваши вопросы и жду ответа на свой единственный - согласны ли вы, господин Кларк, продолжать работать на нас? Подчеркиваю - продолжать. Вам из того, что вы уже сделали, не выпутаться.

Кларк нервно перебирал бумаги, выложенные Ромашкиным на письменный стол.

- Но где гарантии, что я буду в безопасности?

- Гарантии - наша заинтересованность в вашей информации. К тому же вы можете неплохо заработать:

Кларк отмахнулся:

- Я сам предлагаю вам хорошо заработать, лишь бы вы оставили меня в покое.

- Не могу, при всем уважении к вам за ваше гостеприимство не могу. И чтобы не обременять вас, как я понимаю, не очень приятным разговором, я предлагаю расстаться. Но перед этим надо соблюсти небольшую формальность.

Ромашкин положил перед Кларком квадратик бумаги с заготовленным текстом. Этот небольшой листочек связывал человека на долгие годы, а может быть, на всю жизнь обязательством служить советской разведке.

- Вот, перепишите, пожалуйста, своей рукой: "Я, Роберт Кларк, настоящим обязуюсь:" и дальше по тексту.

Кларк взял бумагу, прочитал текст, отложил ее, опять взял и перечитал и наконец быстро переписал на чистый лист и расписался.

Ромашкин просмотрел расписку и попросил:

- Пожалуйста, поставьте дату: Я буду звонить и называть себя вашим именем - Роберт. Это будет мой пароль. Я думаю, вам не следует ничего говорить жене о наших отношениях. И вообще, я предпочел бы навещать вас, когда ее не будет дома. Или мы с вами будем встречаться где-нибудь в кафе. Подумайте и предложите сами, я полностью полагаюсь на вас как на профессионала.

- Встречаться опасно, за вами может быть хвост, - ответил Кларк.

- Вы правы. Тогда предлагаю вам закладывать информацию в "почтовый ящик". На Кенсингтон-стрит есть [491] общественный туалет. В крайней кабине декоративная решетка на батарее парового отопления легко снимается. Я проверял. Заложите туда пакет с информацией, позвоните мне по телефону, разумеется, из автомата. Вот вам моя карточка. Называйте себя: Как бы вы хотели?

- Джон.

- Хорошо, Джон. Скажите, в продажу поступили модные галстуки. Если мне понадобится что-то вам передать, я буду извещать вас этими же словами.

Ромашкин был доволен проделанной работой - у него появляется своя агентура. Он был рад, что вывел из-под удара Мэри, ему в глубине души было жаль ее, все-таки она любила его искренне и преданно.

Разведработа пошла веселее. Генерал Караганов стал относиться к Ромашкину более дружелюбно. Кларк давал информацию исправно. От Мэри Василий старался отходить все дальше, объясняя это загруженностью работой. Она понимала по-своему: "Конечно, у тебя молодая жена, не то что я - старуха".

Все это продолжалось бы, наверное, еще долго, если бы не крутая судьба, которая оставила Ромашкина без своего внимания лишь на некоторое время.

На этот раз беда стряслась не с самим Ромашкиным, хлестнула она рикошетом, но так, что пошла наперекосяк вся дальнейшая жизнь.

Для того чтобы была понятна масштабность катастрофы, необходимо вернуться на несколько лет назад.

Разведчики редко проваливаются по своей оплошности, чаще это случается из-за предательства. Мы уже говорили о том вреде, который причинил изменник Гузенко.

Долгие годы в Англии работала ныне знаменитая пятерка советских агентов, которые были завербованы еще в тридцатые годы во время учебы в Кембридже, а затем, продвигаясь по служебной лестнице, они достигли очень высокого положения.

Ким Филби был начальником службы внешней контрразведки. (Напомним только известные читателям предупреждения о готовящейся измене Зайцева в Турции; о странном "английском джентльмене", который сводил на нет показания Гузенко против наших агентов в Англии, в том числе и самого Филби. И это только то, что попадает в поле зрения по ходу событий, описываемых в этой книге. За кадром еще сотни других дел суперагента Кима Филби.) [492]

Следующий член легендарной пятерки - Антони Фредерик Блант, английский аристократ, родственник королевской фамилии, троюродный брат королевы Британии. Он был вхож в самый высокий круг государственных деятелей. Это о нем написал книгу бывший наш посол в Англии В. И. Попов "Советник королевы - суперагент Кремля".

Гай Берджес и Дональд Маклин были тоже завербованы в студенческие годы. Берджес много лет работал в различных государственных учреждениях. Дональд Маклин был заведующим отделом в Форин офис, популярным журналистом, был вхож ко многим крупным государственным деятелям. В 1951 году на них навел контрразведку предатель Гузенко. Филби своевременно предупредил их об опасности, Берджес и Маклин бежали в Москву.

Джон Кернкросс работал в английских секретных службах и Министерстве финансов.

В 1954 году объявился еще один предатель - резидент советской разведки в Австралии Владимир Петров, он служил под крышей нашего консульства. На допросах Петров в числе известных ему советских агентов в Англии назвал Берджеса и Маклина.

5 декабря 1961 года перебежал на запад руководящий работник КГБ Анатолий Голицын. В английском "Словаре шпионажа" о нем написано: "Ни один русский перебежчик-кагэбист не доставлял Западу такой исключительно важной информации, как Анатолий Голицын: Он знал имена более ста русских шпионов:".

И еще писали, что "Голицын вбил последний гвоздь в гроб Филби".

Но Филби, как известно, тоже успел сбежать в СССР.

Все эти предательства причинили огромный вред советской разведке. Они вызвали гигантский скандал в правительственных кругах Англии. Расследованием занимались многие инстанции, вплоть до парламента.

Масла в огонь подлил еще один перебежчик, сотрудник КГБ под крышей советского торгпредства в Лондоне Олег Адольфович Лялин. Он не только подтвердил уже известные английской контрразведке имена агентов, но выдал еще многие новые.

Правительство Англии, парламентарии были разгневаны до такой степени, что приняли беспрецедентное решение о высылке из Англии сразу около сотни работников советского посольства. В гневе они выдворили многих не причастных к разведке, но пополнили этот список и те, кого не называли предатели, среди них был и Ромашкин. Он передал своих агентов уцелевшему заместителю резидента Волосову Владимиру Павловичу. [493]

Караганов тоже "сгорел", он ходил в посольстве мрачный, его черные одежды очень подходили к траурной ситуации.

Ромашкин улетал из Лондона вместе с другими "персона нон грата".

В прессе шла разоблачительная вакханалия, печатались портреты разоблаченных шпионов. Были среди них не только "грушники", но и "кагэбэшники".

Кстати, знаменитая "кембриджская пятерка" была одной из крупнейших удач разведки КГБ.

Дальше
Место для рекламы