Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Глава 2.

"Никто, кроме вас"

Чем больше слякоти на улице, тем уютнее кажется в кабинетах. Даже в самых казенных. Правда, нынешняя политическая элита впорхнула в государственные апартаменты словно не для державных и многотрудных дел, а для кутежа на одну ночь. А потому пожелала в первую голову для себя комфорта и благ.

Вместе с мусором и затхлостью евроремонты вынесли из чиновничьих кабинетов строгость, деловитость, книги, а главное чувство ответственности. И вот уже раскованность не отличить от расхлябанности. Удобства ради отдыха, а не как стимул в работе. В открытую утверждалось господство кайфа и всесильности, подтвержденное обилием телефонов и кнопок для управления людьми, деньгами, территориями, политическими движениями. Обязательным антуражем власти стали всевозможные кофейные уголки для светских бесед и утех с молоденькими секретаршами. Закон взращенных в заграничных командировках первых демократов: на первом месте я, начальник, а все остальное потом.

Истинные русские демократы, эти романтики- мечтатели о светлом будущем вседозволенности и демократии - но не страны! - оказались отброшенными прочь своими более наглыми и практичными "заграничными" попутчиками. И покаются они позже: мол, мы стреляли только в коммунизм, и жаль, что попали в Россию... Бог им всем судья,- стрелявшим, заряжавшим ружья и подносившим патроны. Он милостив, но это не значит, что все будут прощены и попадут в рай. И стояние со свечами в храмах под телекамерами не спасет. Покаяние начинается в душе, озвучивается не всегда и позднее...

Пока же в стенах кабинетов слышались не покаянные, а совсем иные речи.

- Что наш Туркмен? [Скорее всего речь шла о Б.Н.Ельцине, имевшем почетное гражданство Туркменистана]

- Как всегда думает, что сеет ветер.

- Наши Указы готовы ему на подпись? - Ждем лишь удобного момента.

- В первую очередь проталкивайте чеченскую папку. Остальное может подождать.

- Ясное дело.

Разговор на некоторое время иссяк. Хозяин кабинета постоял у широких окон, из которых были видны кремлевские башни. Вслушался как подо- бает по новой моде в дальний звон колоколов...

Ох, Москва-Москва, златоглавая вверху и переполненная вцепившимися друг в друга паука- ми-политиками внизу. Прекрасный город, где творится вся эта гнусность, объявляемая потом мудрой политикой. Здесь продавалась и закладывалась страна в угоду личным амбициям и клановым прихотям. Здесь под малиновый звон церковных звонниц вершатся деяния, постыдные для честного христианина. Так ведь это лишь для честного...

Хозяин, человек с короткой шеей, а потому поворачивающийся сразу всем корпусом и похожий на памятник, мягко ступая прошел по коврам к журнальному столику, жестом усадил посетителя в глубокое кресло напротив себя, подчеркнув тем самым, что разговор только начинается. Но выпить ни спиртного, ни кофе не предложил, утверждая деловой характер встречи. Сам усаживался долго, медленно отыскивая удобное положение для спины и всего себя - монумента.

- Я просил, Вениамин Витальевич, чтобы из Москвы в Чечню попадало как можно меньше солдат. Но вчера по телевизору снова показывали похороны. Сколько можно?

- С вашего позволения,- толстячок машинально вытер платочком глубокие залысины, с первыми словами хозяина покрывшиеся капельками пота.- хоронили офицера, а их трудно отследить. Солдатских же гробов в столице по край- ней мере не предвидится: москвичей на войну давно не посылали.

- Семьям офицеров давайте ссуду, берите всю организацию похорон на свой счет, но набирайте людей так, чтобы тела увозили как можно дальше. Оградим Москву от "похоронок", значит можно считать, что войны нет.

- А есть наведение конституционного порядка, панимашь,- явно кого-то передразнивая, пожал плечами собеседник.

Хозяин поддерживать коллегу не стал, хотя и усмехнулся сходству интонации с президентской. А может, осторожничал, до конца не доверял собеседнику, хотя тот из кожи вон лез, доказывая свою преданность. Впрочем, рожденные перестройкой политики, несмотря на размашистые, грубые действия по отношению к стране и народу, себя трусливо берегли. И потому друг перед другом обезьянничали, с удовольствием затаптывая пошатнувшихся и упавших с жердочки власти.

Но только вот странность: если упавшие или изгнанные демократы не оказывались в тюрьме или за границей, то тут же объявлялись руководителями фондов, банков, корпораций, втихую созданных под себя еще во времена государственной службы. Не забывали себя ребята, ох, не забывали. Не нащлось ни одного, кто бы оказался гол как сокол, положив живот свой на дела державные. Не для того власть захватывали...

Сейчас хозяина тоже волновали более прозаические вещи:

- Что с подбором спецназовца?

Вместо ответа собеседник вжикнул замком на папке, вытащил из ее чрева несколько снимков и листок с записями.

- Подполковник Заремба Алексей Тимофеевич,- принялся вполголоса читать, хозяин объективку на офицера, невольно выделяя голосом места, которые привлекли его внимание.- Воевал в Афгане... Четыре ордена, не хило... Ранен. Командир спецназа... Разведен... Уволен из армии во время боевых действий в Чечне... Чем же провинился наш добрый молодец? Хозяин потянулся к снимкам, вгляделся в коренастого, крутолобого подполковника. Черно-белое фото - из личного дела, со всеми регалиями. Два цветных - любительские, из чьего- то альбома: Заремба на них запечатлен перед строем солдат и на броне БТР.

Дождавшись, когда начальник запомнит лицо спецназовца, гость доложил по увольнению подполковника:

- Отказался снимать красный флаг. - Какой флаг? Откуда снимать?

- Перед президентскими выборами войска в Чечне разделились: зюгановцы подняли на 6пок- постах и на антеннах бронемашин красные, советские флаги, а "туркмены" - полосатые российские.

- И почему пострадал один Заремба?

- Стал со своей машиной под красным флагом в "коридор".

О "коридоре" хозяин тоже, видимо, не имел представления. Недовольно поджал губы когда подчиненные вынуждают задавать им вопросы, это аукается в первую очередь им самим же. Вениамин Витальевич, надо отдать ему должное, и сам кожей почувствовал неудобство шефа и поспешил объясниться без напоминаний:

- При появлении в Чечне важных лиц от аэропорта до центра Грозного выстраивают из бронемашин живой щит, так называемый коридор безопасности. В этот раз прилетел кто-то из президентского окружения, а тут на переднем плане спецназ с красными знаменами на ветру. Флаги Зарембе, конечно, приказали снять, а тот уперся: я присягал этому цвету. Послали солдат сорвать, а им очередь из пулеметов поверх голов. Так что за действия, "повлекшие угрозу для жизни подчиненных..."

- Прекрасно. Где он сейчас? - Пьет и мается. Особенно после поражения Зюганова. Держим на контроле, можем представить вам в любой момент.

- Мне - не нужно. Этот вопрос до конца будет лежать на ваших плечах. Таким же образом подберите ему команду.

Собеседник попался понятливый, кивнул головой:

- Ясно. Только единственный штрих, с вашего позволения: всех мало-мальски толковых мужиков мгновенно подбирают коммерческие структуры И, насколько я осведомлен, за очень приличную сумму. Это к вопросу об оплате...

Хозяин поднялся, этаким монументом прошелся по коврам. Но не озабоченно или обреченно, а чтобы размять спину, которая, видать, серьезно его донимала. Одновременно дал понять собеседнику, от волнения выпиравшему пот со лба, что тот вытаскивает на свет Божий совершеннейшие глупости.

- А мы ни в коем случае не отрываем их от новой работы,- сделал несколько медленных задираний подбородка из серии упражнений "я гордый". Значит, у него болела не поясница, а грудные или шейные позвонки. Болезнь тех, кто много сидит, склонившись над столом.- Это - разовая операция, за которую мы очень хорошо заплатим. С выдачей аванса. Подчеркни - очень приличного. И потрафь им: мол, никто, кроме них, не сможет выполнить такое задание. Подлинные профессионалы маются в офисах от безделья и мелочевки, перегорают, ржавеют. И если учуют запах настоящего риска, по крайней мере примут стойку. Таких и подбирай. Но по тем пунктам, которые оговорили раньше.

Встал, прошел к карте. Недовольно покряхтел: неудобно все-таки расположена эта Чечня, приходится нагибаться. Вгляделся в коричневые разводы, будто уже высматривал в них спецгруппу Зарембы

- И вот когда они примут стойку, ты им - про деньги. И не стесняйся, они уже успели понять, сколько могут стоить. За одну идею сегодня, сам понимаешь...

- Понимаю. - И забрасывай в Балашиху, на учебный центр "Вымпела". Все равно он простаивает. Да и подальше от лишних глаз. Все.

- С вашего позволения,- откланялся гость.

В приемной вытер уже не только лоб, но и шею, на которую упали новые проблемы.

Дальше
Место для рекламы