Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Правильный прицел

Притащили Сверчков и Охапка зверёныша на мостик. Охапка поднял его на руки:

— Живи теперь, малыш, с нами, под облаками. А чтобы все знали, что ты наш, будем звать тебя с этого часу Клотиком!

Медвежонок посмотрел на палубу, на море и зашевелил лапами. Ему представилось, что внизу ползают муравьи. Но это бегали краснофлотцы по палубе и катера носились по воде. Сверху они казались совсем маленькими.

— Ну, что ж ты молчишь? Отвечай по-морскому: есть! — засмеялся Охапка и поднёс к носу медвежонка румяное яблоко.

«Уррр!» — пробурчал медвежонок.

— Ну вот и молодец! — сказал Охапка, опустил медвежонка на палубу и положил перед ним яблоко.

Медвежонок занялся делом...

Ему тут нравилось. Приятно разглаживал шерсть свежий ветерок, весело кричали чайки, было очень тихо. Сигнальщики подымали фалы с разноцветными флагами. Лёгкие флаги улетали куда-то в голубое небо. Они были похожи на больших бабочек.

Вот интересно только: когда одно яблоко съешь, второе дадут?

Вдруг на медвежонка упала сверху живая бомба с длинным хвостом. Это была всё та же коварная Мэри.

Не помня себя от злости, она вцепилась в густую шерсть медвежонка и давай его щипать и царапать.

Она делала это без остановки, как сердитая хозяйка щиплет курицу. Шерсть медвежонка, словно перья, летела в стороны.

От страха и боли бедняга завертелся волчком и пустился куда глаза глядят...

Для того чтобы командирам и сигнальщикам можно было скорей и удобней спускаться и подниматься на мостик, в мачте ходили два лифта. Работали они день и ночь. Один бежал вверх, другой спускался вниз.

С полного хода медвежонок вскочил в лифт, сбросил со спины Мэри. Теперь обезьянка уже не могла удрать. Лифт пошёл вниз.

Вот лифт дошёл до места. Первой на верхнюю палубу пулей вылетела Мэри.

У неё как будто и хвост был завязан в узел. Она даже визжать не могла, а только разевала рот, как глухонемая. Прихрамывая, кое-как доскакала Мэри до мачты и стала карабкаться вверх куда медленней, чем всегда. Досталось и медвежонку на орехи. Он всё кружился на месте, стараясь увидеть, цел ли ещё у него хвост.

Эх, в лес бы сейчас да в какую-нибудь тёмную нору укрыться от беды!

И вдруг медвежонок увидел нору прямо перед своим носом. Перед норой была даже небольшая лесенка.

Медвежонок влетел в нору — и очутился прямо на руках человека. Он попал не в нору, а в носовую орудийную башню.

— Товарищи, гость к нам! — сказал хозяин башни Рубин и скомандовал: — Задраивай!

Тяжёлая, в шестнадцать дюймов толщины, квадратная стальная дверь неслышно тронулась с места и закрыла вход в башню.

Рубин посадил медвежонка к себе на колени, Он успокаивал беднягу, гладил его и чесал за ухом. Удивлённые и обрадованные комендоры окружили Рубина. Каждому хотелось дотронуться до медвежонка.

— Теперь мы его никому не отдадим, товарищ Рубин, а? Ведь он своей охотой явился к нам.

— Надо полагать, что так, — спокойно ответил Рубин.

Он был всегда спокоен — и в игре в шахматы и во время боевых стрельб.

Орудия грохочут, башня сотрясается от могучих залпов, снаряды со стоном ввинчиваются в воздух и несутся к цели. Попадут или нет? Рубин спокоен. Он знает: попадут.

Рубин умно подготавливал краснофлотцев к стрельбам. Ошибок в носовой башне никогда небывало. Комендоры любили и уважали Рубина и, когда хотели доставить ему удовольствие, как бы невзначай спрашивали его:

— А не скажете ли вы, сколько сейчас времени, товарищ Рубин?

Хозяин башни не спеша вынимал из кармашка замшевый мешочек, доставал золотые часы и щёлкал крышкой. А на крышке красивыми буквами было выгравировано:

«Хозяину башни линейного корабля «Маршал» товарищу Рубину за отличную стрельбу».

Но не только боевому делу учил командир группы краснофлотцев. Он и в театр с ними ходил, и книги читал, и знал, что у каждого творится на сердце.

— Надо полагать, — повторил Рубин твёрдо, — мы медвежонка не отдадим никому.

Молодой краснофлотец Шуткин обрадованно засмеялся и погладил медвежонка!

— Я гляжу — что такое? А это медвежонок! Он, как бомба, к нам влетел!

— Вот и назовём его Бомбой. Согласны, товарищи? — спросил Рубин.

— Согласны! — хором ответили комендоры.

— Ну, теперь смотри, Бомба, куда ты попал, — сказал Рубин и спустил медвежонка с рук на стальной пол башни.

Три громадных орудия грозно выглядывали из башни наружу. Двадцать пять человек могли поместиться на одном таком орудии, если бы встали на него плечом к плечу. А дуло у каждого орудия было такое широкое, что медвежонок мог прямо из башни пролезть на палубу и обратно.

Жутко бывало в башне во время стрельбы! На специальных податчиках заряды и снаряды подымались из артиллерийского погреба и сами входили в орудие. Тяжеловесный замок закрывался. Не успевал вылететь один снаряд, как уж другой просился в орудие. Его посылали в дорогу, и он летел, невидимый и страшный, туда, куда посылал его «Маршал».

Сегодня — в плавучий щит, а когда нужно будет — во врага.

Сейчас в башне было тихо. Стальные стенки её и крыша толщиной в шестнадцать дюймов не пропускали ни летнюю жару, ни комаров, ни мартышек.

А не найдётся ли здесь чего-нибудь вкусного? Медвежонок принялся обнюхивать комендоров, одного за другим.

— И чего это он выискивает? — разводили руками комендоры. — Бомба, тебе чего, братишка?

— А вы не замайте его, — сказал Рубин, — он сам доложит.

Медвежонок подошёл к Рубину, поднялся на задние лапы и уткнулся в карман хозяина башни. Похожий на чернослив носишко медвежонка так и заработал, а когти зверя заскребли по парусиновым штанинам Рубина.

— Ага! Прицел правилен, — сказал Рубин и достал из кармана горсть конфет.

На их обёртках были нарисованы пчёлы. Конфеты оказались с мёдом.

Молодой краснофлотец Шуткин так обрадовался за догадливого медвежонка, что захлопал в ладоши. Смеялись и качали головами и остальные комендоры:

— Ну и метко целится Бомба!

Рубин стал развёртывать конфеты и совать их в рот медвежонку.

— Я о них и забыл, — рассказывал он комендорам. — Сунул в карман и забыл. Я посылку получил. Товарищи с завода узнали из газет, что «Маршал» занял первое место по стрельбам, и сообразили мне посылку. Там и конфеты эти были. Пригодились в самый раз!

Медвежонок чавкал, облизывался и умильно поглядывал на комендоров.

— Весело нам будет с ним, с Бомбой, — сказал Шуткин. — Мы его всему обучим. Мы его никому не отдадим!

Вдруг около башни засвистала боцманская дудка. И комендоры услышали крик вахтенного:

— Медвежонка к командиру корабля!

В башне стало тихо-тихо. Было слышно лишь, как тикали часы да как у медвежонка на зубах хрустели медовые конфеты.

— Как же быть теперь, товарищ Рубин? — прошептал Шуткин и положил руку на медвежонка. — Как же быть?

Рубин поправил фуражку и ответил:

— Приказание командира корабля должно быть выполнено. Всегда. При любых обстоятельствах.

Хозяин башни взял медвежонка на руки и скомандовал:

— Отдраить!

Стальная дверь немедленно отошла в сторону. Рубин оглянулся на притихших комендоров:

— Буду просить у командира Бомбу. Надо полагать, не откажет комендорам товарищ командир.

Четыре линкора

На верхней палубе солнце так ослепительно сияло на медных частях, что медвежонок зажмурился. Ветер поднял на нём шерсть бобриком. Море злее шумело у стальных бортов корабля, а там, в открытом море, кое-где уже вскипала пена.

Флаги громко хлопали.

В гавань один за другим, в строю кильватера{8}, входили три стальных брата по оружию, три линкора.

Они входили медленно, величаво и один за другим вставали на якорь недалеко от «Маршала».

Все они были выкрашены голубой краской, под цвет моря. У всех по четыре башни на верхних палубах, по две широченные трубы, одинаковая артиллерия по бортам, мачты, флаги, самолёты, катера, прожекторы — всё одинаковое.

Как же теперь различить линкоры?

У первого, головного, клюзы устроены по-иному, чем у всех. И покрашен он чуть светлее. Боцман на линкоре лучше всех знал, как красить, чтоб корабль совсем сливался с голубой волной.

У второго линкора катапульта для выбрасывания самолёта особой конструкции. И задняя мачта хоть и ненамного, а всё пониже, чем у других.

У третьего, концевого, герб на корме покрашен ярче, чем у всех.

«Маршала» можно узнать по вымпелу. Вымпел у него самый длинный, потому что «Маршал» первым спущен на воду и плавал больше всех.

— Есть и ещё, Бомба, у нас линкоры, — говорил Рубин, направляясь с медвежонком к командиру корабля. — И все такие же могучие, стальные богатыри... Да ни у одного нет такого славного медвежонка, как ты, Бомба...

Сказав это, Рубин вздохнул и добавил:

— Если командир корабля не отдаст нам тебя, что мне тогда сказать своим комендорам?

Рубин вошёл в коридор на корме корабля, где были расположены каюты командиров, спустил медвежонка с рук, постучался в одну каюту и прошептал:

— Бомба, ты здесь меня подожди! Надо полагать, мы сейчас с тобой опять пойдём в башню конфеты грызть.

Дверь за хозяином башни задвинулась.

В ту же минуту отодвинулась дверь каюты старшего помощника командира корабля, и в коридор вышел главный боцман Топорщук.

Старший помощник вызвал боцмана к себе, чтоб узнать, почему боцман совсем не увольняется на берег.

— Товарищ старший помощник, разрешите спросить, а зачем мне увольняться на берег? — вопросом на вопрос ответил боцман.

— Ну как же! — удивился старший помощник. — Вы так много и отлично работаете на корабле, неужели вам не хочется отдохнуть на берегу? Погулять по земле, среди зелени? Сходить в театр, а? Вот вам билет в театр — смотрите: первый ряд...

Боцман густо покраснел. Топорщук часто краснел и особенно, когда его хвалили.

— Я уж лучше по палубе погуляю, товарищ старший помощник, — сказал боцман. — Чем она хуже бульвара? Хоть на автомобиле катайся, простите за шутку. Вот в газетах пишут: скоро Художественный театр сам к нам приедет. Вот тогда уж разрешите... первый ряд...

— Ну, в кино сходите, наконец!

— На корабле кино, товарищ старший помощник, через день бывает. Выбирай любое место. И билетов не надо. А ежели картина по душе придётся, механик с полным удовольствием прокрутит ещё разок. А то и два...

— Гм! — произнёс старший помощник. — Что ж, боцман, по-вашему, всё, что на земле есть, то и у нас на корабле имеется?

— Всё! — твёрдо ответил боцман. — Всё, кроме отца-матери. А их, как я вам уже рассказывал, товарищ старший помощник, их у меня и на земле нет. Корабль для меня и есть самый родной человек.

— И для меня тоже, товарищ Топорщук! — сказал старший помощник и положил руки на широкие плечи боцмана. — И для меня! Поэтому мне ещё больше хочется сделать вам что-нибудь приятное. Что вы хотите, боцман?

Боцман переступил с ноги на ногу, покраснел и ответил:

— Хочется мне того самого... медвежонка получить, чтоб на полное воспитание. Уж как я бы за ним последил! Мы бы с ним вечерком прогуливались по палубе. Это было бы так восхитительно, что боцманы со всех других линкоров, простите за шутку, так бы и треснули от зависти!

— Ну, вот и отлично! — обрадовался старший помощник. — Я сегодня же поговорю об этом с командиром корабля, и медвежонок, надеюсь, будет ваш! Вот что: найдёте медвежонка — задержите его у себя.

Они крепко пожали друг другу крепкие руки. Сияя, боцман вышел в коридор. Он тут же и наткнулся на медвежонка. И сделал так, как приказал старший помощник... А старший помощник собрал в папку все рапорты и донесения для командира корабля и прошёл к нему в каюту.

Обман за обман

После того как медвежонок исчез из камбуза, кок не находил покоя своему чувствительному сердцу. Как только выдалась свободная минутка, кок бросился искать медвежонка.

Где только не был кок!

Он даже на самое дно корабля залез — в трюмы. Сунул пытливый нос во все четыре башни. Побывал в типографии, у радистов, в хлебопекарне — Компота нигде не было.

Разочарованный и печальный, кок возвращался к себе на камбуз и вдруг застыл на месте.

По палубе шёл сияющий боцман Топорщук и нёс Компота. Кок растерялся лишь на одну секунду. Он кинулся навстречу боцману, качая головой и всплёскивая руками.

— Мой... — начал кок.

— Нет, мой! — перебил его боцман.

— Вы о чём, товарищ боцман?

— А вы о чём, товарищ кок?

— Я хочу сказать: мой совет вам, чтобы вы не очень расстраивались.

— А что случилось? — насторожился боцман.

— Не знаю, как вам и сказать, товарищ Топорщук! Но только вы не очень расстраивайтесь. Несчастье случилось на верхней палубе, в вашем хозяйстве...

— Да говорите же вы толком, шут вас возьми! — закричал, краснея, Топорщук, как только услышал о верхней палубе.

Главный боцман так ревниво и тщательно берёг чистоту палубы, что однажды поссорился со своим другом, машинистом, за то, что тот вытряхнул на палубу крошки из кармана.

«Это всё равно что вы мне в глаза насыпали ваши крошки!» — с гневом сказал тогда боцман машинисту и перестал подавать ему руку.

— Ну уж ладно, товарищ боцман! — горестно махнул рукой кок. — Так слушайте же. Ваши строевые — как им только не стыдно! — пролили на верхней палубе целое ведро чёрной краски! Чуете? Так она прямо кричит, эта краска: «Позор боцману, позор!» Да и правда ведь позор! Не отмыть её, не отскоблить. А что боцманы с других линкоров скажут? Ох же посмеются!

Топорщук покраснел и схватился руками за голову.

Медвежонок выпал из рук боцмана на палубу, и боцман вихрем побежал к месту происшествия.

Кок, оглянувшись по сторонам, поднял медвежонка, спрятал его под фартук и пошёл, посвистывая, на камбуз. Он был уверен, что никто не видел его хитрой проделки...

Но за коком зорко следили два машиниста. Сначала они увидели медвежонка в руках боцмана и, в надежде завладеть медвежонком, шли за боцманом по пятам. Машинисты оказались свидетелями обмана боцмана и решили наказать кока его же хитростью.

Один машинист отстал, а другой, сделав строгое лицо, пошёл навстречу коку и сказал:

— Поймали наконец?

— По-поймал наконец, — растерянно улыбнулся кок.

— Так хорошенько теперь проучите! Это же свинство: вся команда без ужина осталась!

— Кого проучить? — поднял брови кок.

— Да вот того, кто у вас под фартуком.

— А кто у меня под фартуком? — осторожно спросил кок.

— Как — кто? Да всё она, проказница Мэри! Неужели вы ничего не знаете?

Тут подбежал второй машинист. Первый машинист сказал ему:

— Смотри, кок ещё ничего не знает про свой камбуз!

— Как так?! — удивился второй машинист. — А впрочем, лучше бы вам, товарищ кок, и не знать! Тут с ума сойти можно!

— Братцы! — взмолился кок. — Что случилось на камбузе?

Тогда два машиниста заговорили наперебой:

— А вот что. Захотелось Мэри сухого компота попробовать. Шарила она, шарила, да не нашла. Понятно?

— И принялась со злости дебоширить на камбузе. Да что ведь понатворила!

— С полок всё посшибала! Банку с томатом бултых в компот! Понятно?

— А сама сорвалась с полки да прямо на кулебяку. Обожглась о кулебяку и давай её раздирать на части!

— Чем больше раздирает, тем больше обжигается! Визжит, пищит! Соус какой-то вылила на плиту! Пар из камбуза валит, как дым от лесного пожара. Беда! Ну и страшная беда у тебя, кок! Понятно?

Бедный кок схватился за голову. Медвежонок второй раз шлёпнулся на палубу, и кок на всех парах помчался на камбуз.

А машинисты подхватили медвежонка и спустились с ним в люк, словно провалились сквозь палубу...

Дальше
Место для рекламы