Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

2 февраля 1942 года

Французы назвали битву в сентябре 1914 года «чудом на Марне». Историк, наверно, не раз задумается над «чудом под Москвой». Передо мной немецкие документы. На них всех пометки «секретно». Как снежинки, они кружились в поле... В секретной разведсводке от 26 ноября немецкий генштаб сообщал, что «у противника вокруг Москвы резервов больше нет». В приказе немецкое командование указывало, что отдельным частям запрещается самовольно входить в черту Москвы, — церемония вступления немецкой армии в нашу столицу была тщательно разработана. Наконец, в «Вопроснике» немецкий штаб 28 ноября интересовался тем, «куда перебралось командование Красной Армии после падения Москвы» и «как часто бывают снегопады в районе Казани и Саратова».

Между тем наше командование в конце ноября знало, что немецкая армия обескровлена. Спокойно и уверенно генерал Жуков готовился к наступлению. Немцам дали подойти к столице. Им дали полюбоваться в полевой бинокль сладким маревом. Дорого заплатили они за эти минуты. Наше отступление в ноябре сопровождалось жестокими боями. Немцы продвигались в день на один-два километра, оплачивая каждый шаг кровью. Это сопротивление и было «чудом». Оно подточило немецкую армию. В начале декабря немцы подвезли два артиллерийских полка и, расставив дальнобойные орудия, решили открыть огонь по Москве. Как известно, 6 декабря Красная Армия перешла в наступление. Немцы дрогнули, побежали. Мы захватили пушки, глядевшие на восток, — они не успевали обмолвиться ни одним выстрелом.

Нужно ли говорить о силе германской армии? Поляки недешево продали свою жизнь в Вестерплятте и Модлине. Среди французских генералов далеко не все были капитулянтами, и фландрская битва была битвой. В Ливии незначительные силы германской армии не только отбили наступление англичан, но перешли к контратакам. Кто после этого скажет, что мы остановили и заставили отойти от Москвы слабого противника?

И все же мы можем сказать, что немцы впервые под Москвой поняли все трудности современной войны. Генерал Жуков сказал мне: «Немцев погубила легкость, с которой они привыкли одерживать победы». Это мудрое замечание. Художник знает, как опасен легкий успех, как подымает творца сопротивление материала.

Истеричность, к которой приучены гитлеровские солдаты, подчинение стратегии посторонним обстоятельствам, как произнесение речи или дипломатического интервью, самоуверенность, полное непонимание психологии других народов, наконец, восприятие войны как экскурсии, как прогулки на базар или в универмаг надломили немецкую армию.

Истеричности мы противопоставили спокойствие, выдержку, редкостную русскую выносливость. Чудом можно назвать работу железнодорожников в октябре или в ноябре, когда были забиты все пути. Энергия рабочих эвакуированных заводов, изготовляющих на пустом месте, в снежной степи, тончайшие части моторов, тоже должна быть причислена к чудесам. Все у нас знают цифру 28 — двадцать восемь красноармейцев погибли на одном участке под Москвой, не пропустив немецких танков. Героев было не двадцать восемь — сотни тысяч, и они позволили от горестного октября перейти в декабрьскому чуду.

Битва за Москву кончена. Однако ни на один день не утихают бои на всем длинном фронте. Наше наступление — нелегкое дело. Неделями люди находятся на тридцатиградусном морозе. Отогреться негде. Приходится идти, погружаясь по пояс, а то и по грудь в снег. Однако каждый день Красная Армия проходит много километров и освобождает десятки, иногда сотни населенных пунктов. Еще недавно можно было выехать из Москвы утром на фронт и вернуться к вечеру. Теперь фронт отодвинулся от столицы. Наше командование избегает фронтальных атак. На ряде участков наши части глубоко вклинились в расположение врага. Достаточно сказать, что мы находимся недалеко от Белоруссии, чтобы понять размах нашего наступления.

Задачи немецкого командования ясны. Жертвуя своими арьергардами, немцы пытаются вывести живую силу, вывезти материальную часть. Это далеко не всегда им удается. Мы берем орудия, броневики, автомашины. Натиск наших частей настолько силен, что немцам приходится подбрасывать подкрепления. Немецкие части измучены боями и нуждаются в пополнении. Это мешает германскому командованию осуществить первоначальный план — организованного отступления.

Немцы надеются на весну. Рейхсканцлер даже сказал, что четыре зимних месяца уже миновали и что скоро в России начнет таять снег. Однако морозы начались только в начале декабря. Прошло, значит, не четыре, а два зимних месяца. Снега растают месяца через два. В апреле бывает распутица. Для танков это не сезон. А до мая осталось три месяца. Темпы нашего наступления не замедляются, но ускоряются по мере продвижения на запад. Вряд ли немцы смогут до весны сохранить свои резервы.

Немцы упорно обороняются в населенных пунктах. Они сидят в натопленных до отказа домах и стреляют. Им страшно выйти на холод. Покидая село, они распыляются и до нового населенного пункта не пытаются даже отстреливаться. Предстоит отчаянная борьба. Германское командование будет упорно защищать любой клочок захваченной немцами территории: оно боится холода, мести порабощенных Германией народов. Мы не склонны обольщаться успехами. Мы не говорим, что война нами выиграна. Но после «чуда под Москвой» мы еще тверже знаем, что мы выиграем войну, как мы выиграли подмосковную битву.

Дальше
Место для рекламы