Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Предисловие к французской книге

В этой книге собраны статьи, написанные для «Марсельезы». Они все были написаны на фронте. Напрасно в них будут искать художественных описаний или размышлений. Это только боеприпасы. Война длится, страшная война, от исхода которой зависит и судьба наших двух стран, и судьба искусства, и судьба мысли.

Я писал каждую неделю о борьбе, которую вела и ведет Россия против фашизма. Я писал о России. Часто при этом я видел перед собой Францию. Вот трупы убитых солдат Гитлера. Вот их тяжелые сапоги. Мог ли я забыть, как эти сапоги стучали по пустой улице Шерш-Миди в страшное июньское утро? Я не наблюдатель. Я ненавижу бесстрастье. Я видел развалины русских городов, тела замученных, виселицы. Я видел и немцев в Париже. Я не знаю, что страшнее — развалины Ржева или не тронутый огнем Париж, по которому гуляют боши?

Давно говорили о том, что Франция — вторая родина каждого. С двойным правом я могу повторить эти слова: лучшие годы моей жизни прожиты во Франции. Я ел ее хлеб и пил ее вино. У нее я учился самому трудному искусству — жизни. Нельзя унести землю на подошвах башмаков. Можно унести небо в сердце. На русских фронтах со мной было небо Франции.

Все знают, что дала Франция миру. Нужно ли напоминать, что в беге с эстафетой Франция занимает ответственное место, что нельзя перейти от Возрождения к современности, от гуманистов к новому обществу, минуя Великую французскую революцию? Наша юная республика вдохновлялась примерами французских революционеров и самозабвением великих лет.

Сейчас, в огне испытаний, мы снова видим героическую и вдохновенную Францию. Мы можем сказать, читая о франтирерах Савойи: вечная Франция. Ее образ был заслонен туманом благополучия. Так рождался лжепортрет: Бекон ле Брюер. Но подлинная Франция это не Луи-Филипп, это Бальзак и 48-й. Это не рантье, это защита Парижа и Артюр Рембо. Это не Панама, это Верден, это не Пьер Лаваль, это герои Савойи. Гармония в представлении филистера становится скопидомством, мера подменяется мерами. Франция — страна высокой гармонии, и это помогает ей откинуть принятые нормы, стать героиней. Так пастушка становится Жанной д'Арк. Так рабочие из предместий Парижа повторяют подвиги Роланда.

Многие французы поняли, как они заблуждались в оценке Советской России. Трудно разгадать чужой мир. Трудно, прожив жизнь среди виноградников Бургундии, разобраться в душевном климате сибирской тайги или степей Дона. Война сблизила народы. Имя Сталинграда для сражающейся Франции стало своим. Французы поняли, что Красной Армии есть что защищать. Дело не в простой благодарности, не только в том, что миллионы палачей Франции погибли на русской земле. Тиф ведь тоже убивает немцев, но тиф — это только болезнь. Как бы ни был далек тот или иной из моих читателей от идеологии Советской России, он теперь знает, что свобода вдохновляла защитников Сталинграда. Свободу люди одевают по-разному — люди и века, но свободу ни с чем не спутаешь. Свобода витает над фронтами России. Свобода проходит по улицам обновленного Парижа. Свобода заряжает ружья франтиреров. Это — наша общая страсть. Она ведет нас в бой. Она поможет нам победить мир автоматов, механику насилья, Германию.

(1943 г.)
Дальше
Место для рекламы