Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

23 сентября 1943 года

Идут бои в 50 километрах от Киева и в 25 километрах от Смоленска. Это — громкие имена, их знает весь мир. Да позволено мне будет оглянуться несколько назад, к тем дням, когда бои шли за небольшие поселки близ Белгорода и Орла: та битва решила многое. Колоссальное (я употребляю прилагательное, столь милое немцам) отступление германской армии в августе и сентябре вызвано провалом немецкого наступления в начале июля.

Один из крупных танковых командиров Красной Армии генерал-лейтенант Катуков говорил мне, что он никогда дотоле не видал столь крупных танковых боев. Немцы в июне не помышляли о «линии Днепра». Они скопили сильнейший кулак, надеясь опять прорваться в самую глубь России и решить войну на востоке летней кампанией. 12 июля в бою за поселок Прохоровка с двух сторон участвовало свыше полутора тысяч танков. Причем это были мощные машины новых типов. Немцы тогда кинули в бой на одном только участке 13 танковых дивизий. Из них девять после битвы им пришлось отвести в резерв. Немцы рассчитывали, что и Красная Армия обессилена, но несколько дней спустя началось контрнаступление мощных танковых корпусов Красной Армии. Немцы долго цеплялись за каждое село, за каждый бугорок. Потом их оборона оказалась разорванной, обойденной. Тогда они начали отступать. Место Гудериана занял доктор Геббельс, который каждый день придумывает новые объяснения бегству немцев.

Что позволило Гитлеру в 1941 году столь стремительно двигаться на восток? Танки. Моторы играли и играют первостепенную роль в этой войне. У немцев тогда было огромное преимущество в танках. Генерал Катуков вспоминает, как ему пришлось драться в октябре 1941 года против Гудериана. У немцев было тогда под Орлом около тысячи танков, у Катукова — шестьдесят.

Два года не прошли даром. Роль танков по-прежнему первостепенна. Но теперь преимущество на нашей стороне, причем мы сильнее не только числом, но и качеством. Самоотверженным трудом наши инженеры и рабочие создали сильные танковые резервы. Все понимали, что от танков зависит судьба и Киева, и Москвы, и Урала. Приведу любопытную справку о том, как понимает народ значение танков. Весной, по почину одного крестьянина, начался всенародный сбор денег на нужды обороны. Жертвовавшие — крестьяне, рабочие, интеллигенция — большей частью указывали желательное назначение их взносов, и вот из семи миллиардов рублей пять предназначались танковым силам. Народ не ошибался: в изгнании врага из России, которое началось этим летом, танки играют ведущую роль.

Никто не отрицает достоинств немецких танков. Их последние модели — «тигры» и «пантеры» — обладают солидной броней и сильным огнем. Но они медлительны, а поэтому уязвимы. Обладая большой маневренностью, наши танки бьют «тигров» и «пантер» в их уязвимые места. Без бахвальства можно сказать, что наш средний танк «Т-34» остается до настоящего времени непревзойденной универсальной машиной.

За два года войны выросли крупные танковые командиры. Мне пришлось, встретиться со многими из них, с генералами Катуковым, Ротмистровым, Богдановым, Бадановым, Бутковым. У танкистов не было и не могло быть традиции: танки новое оружие. Танкисты создают теорию на поле боя. Это новаторы, нет у них рутины. Они страстно любят свое дело, любят запах бензина, нестерпимый грохот, жару или лютую стужу в металлической коробке. Они научились прорываться в тыл врага, перечеркивать своими гусеницами его планы. Если еще недавно пленные немецкие офицеры говорили мне об оборонительной линии на Десне, то теперь советские танкисты внесли в эти расчеты свои поправки. Не думаю, чтобы немцы могли положиться и на Днепр.

Гитлеровцы пытаются ослабить танковые удары Красной Армии сильной артиллерией. Этим летом у немцев уже не мелкокалиберные противотанковые орудия, но мощные 88 мм. Секунда промедления, и танк гибнет. Но выросли не только командиры наших танковых частей, выросли и танкисты. Они научились маневрировать. Им не страшны пикирующие бомбардировщики врага: уже не идут танки по прямой, как ходили раньше.

Я не стану говорить о моральной силе советских танкистов. Во всех армиях мира танкисты — эссенция. Танкисты Гитлера — это эссенция разбоя. Если немецкий пехотинец грабит по мелочи, немецкий танкист оптовик грабежа. На нем шесть украденных пуловеров — из всех стран Европы. В его танке еще недавно был маленький универмаг: «трофеи», отнятые у жителей. Он говорит о своем расовом превосходстве громче и нахальнее, чем пехотинец. Когда война для Германии перестала казаться выгодной и заманчивой, немецкие танкисты сразу поблекли. Советский танкист с первого дня войны понял, что он сражается за свободу России. Это поддерживало его в самые трудные дни. Это ведет его теперь через степи, леса и реки на запад. Можно было бы рассказать о тысячах и тысячах подвигов, о смертельно раненном танкисте, который вывел из боя машину, о радисте, охваченном огнем, который продолжал передавать донесение, о таранах, когда обреченные советские танкисты пробивали тяжелые машины врага. Сознание морального превосходства никогда не покидает наших танкистов, а гусеницы или огонь для них — акт справедливости, кара палачам.

Два года тому назад танки Гудериана и Клейста неслись на восток. Теперь несутся на запад советские танки. Книга Гудериана называлась «Внимание, танки!». Сейчас эти слова в страхе повторяют гитлеровские офицеры на Днепре: идут русские танки. На востоке немцы отступают под грозными ударами России. Эти удары требуют других: с запада.

Дальше
Место для рекламы