Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

То, чего не знал Еремеев

Еремеев не знал, что Вишну никогда не был Карлом Хорстом.

Карандашная надпись на обороте фотокарточки была сделана так небрежно, что название пригорода Берлина — Карлсхорст — вполне читалось раздельно: как имя и фамилия. Не знал Еремеев и того, что в Карлсхорсте размещалось военно-инженерное училище, знаменитое разве что тем, что 8 мая 1945 года в его столовой была подписана предварительная капитуляция нацистской Германии. Именно это училище и закончил в тридцать седьмом году приемный сын альтхафенского пастора Ульрих Цафф.

Ульрих любил при случае повторять, что кто-кто, а он родился на истинно арийской земле — в Индии. Отец его, чиновник германского консульства в Бомбее Себастьян фон Герн, погиб вместе с матерью трехлетнего Ульриха в той прогремевшей на всю страну катастрофе, когда в Ганг обрушился железнодорожный мост, унося в мутные воды священной реки семь вагонов пассажирского поезда.

Пастор Цафф, священник консульства, взял мальчика на воспитание. Приемный отец очень хотел, чтобы Ульрих стал юристом, адвокатом. Но в Германии 33-го года отношение к профессии адвоката определялось словами фюрера: «Каждый юрист для меня дефективный, а если он еще не стал таким, то со временем обязательно станет». Семнадцатилетний юноша выбрал карьеру военного инженера. Он блестяще закончил училище и как отменный специалист-подрывник был оставлен на кафедре минного дела.

Когда Англия и Франция объявили войну Германии, молодой офицер посчитал своим долгом отправиться в действующую армию. Он вступил в авиадесантные войска командиром штурмового саперного взвода. За участие в захвате бельгийского форта Эбен-Эмаэль, считавшегося неприступным, обер-лейтенант Цафф получил первую свою награду — Немецкий золотой крест.

Ровно через год после Эбен-Эмаэля новоиспеченный гауптман получил назначение в диверсионный полк «Бранденбург», непосредственно подчинявшийся главе абвера адмиралу Канарису. Цафф с группой асов-подрывников выехал в бывший польский Тересполь и до самого 22 июня изучал расположение дотов Брестского укрепрайона. Именно он и возглавил с началом войны самую крупную эйнзатцкоманду, действовавшую севернее Бреста.

При штурме одного из последних русских дотов отрикошетившая пуля застряла у Цаффа между ребрами. Он пролежал в госпитале десять дней и за это время подытожил опыт штурмовых операций. Его труд отпечатали в виде брошюры и разослали во все саперные части вермахта.

Зимой сорок третьего майор Цафф получил печальное известие: в Альтхафене на семидесятом году жизни в бозе почил пастор Вольфганг Цафф. Ульрих давно помышлял восстановить свою прежнюю фамилию. Дворянская приставка «фон» грела его сердце так же, как и то обстоятельство, что родился он на исконной земле арийцев. Индия, страна детства, занимала его с годами все больше и больше.

В день производства в офицеры Ульрих получил от приемного отца роскошный подарок — золотой бенгальский перстень с вишнуистским знаком «U». «Это первая буква твоего имени, — сказал пастор. — Пусть всегда она прочит тебе удачу».

Как ни хотел молодой Цафф обзавестись дворянским титулом, он понимал, что смена фамилии смертельно обидит старика. Поэтому мирился до поры с плебейским именем. Но сразу же после похорон не замедлил выправить новые документы и стал Ульрихом фон Герном. К тому времени он служил инженером-конструктором в научно-техническом отделе штаба диверсионного полка «Бранденбург».

В свои тридцать три он сделал неплохую карьеру, однако путь в высшие сферы лежал через чертоги Гименея, как любил выражаться покойный пастор. Заповедные эти чертоги в виде готического особняка в Мюнхене принадлежали вдове полковника СС баронессе Урсуле фон Вальберг.

Аристократическая приставка перед именем героя Эбен-Эмаэля появилась весьма кстати. Но баронесса все же предпочла кавалера Немецкого золотого креста младшему брату покойного мужа Георгу фон Вальбергу. У Георга не было золотого креста, и лицо его портила косо вздернутая заячья губа, зато отныне круглые счета обоих братьев в цюрихском банке сливались воедино.

Вальберг-младший, подполковник абвера, служил в штабе того же полка, что и отвергнутый претендент на руку баронессы. Собственно, он и ввел его в дом блистательной вдовы. Отношения двух однополчан после помолвки Георга и Урсулы отнюдь не стали более приятельскими. Ульрих фон Герн проклял свой талисманный перстень, который, несмотря на полное совпадение начальных букв имен его и возлюбленной со знаком вишнуистской благодати, не принес предреченной удачи. Он хотел даже пустить его на золотые коронки, но очень скоро коварное U снова засияло на горизонте фон Герна. На сей раз оно перебралось на номерную доску океанской подводной лодки U-409. Эта субмарина, специально подготовленная для плавания в тропиках, должна была выйти из французского Бреста в Южную Атлантику, обогнуть Африку и высадить на побережье Индии вождя одного из сепаратистских племен, а также диверсионную группу из семи человек.

Вождь-индус, прошедший спецподготовку в школах абвера, предназначался для разжигания антибританских выступлений в западных штатах Индии.

Группа «Вишну» нацеливалась на уничтожение железнодорожных и шоссейных мостов, по которым англичане вывозили в порты стратегическое сырье.

Майору фон Герну, как асу-подрывнику и уроженцу Бомбея, знающему страну не понаслышке, предложили расстаться с уютной комнаткой конструкторского бюро и возглавить группу. Наверное, он никогда бы не согласился на эту авантюру, если бы сердечная рана, нанесенная очаровательной баронессой, не требовала лечения риском, азартом.

...Почти шесть недель скитались они по пустыням, вспоминая адские котлы отсеков U-409 как благодатнейшие оазисы.

Им удалось подорвать две насосные станции, нефтехранилище средней емкости, перерезать магистрали трех трубопроводов, питавшие «черной кровью войны» английские танкеры. Один из «вишнуитов» умер от теплового удара, другой погиб от обезвоживания организма, двое были убиты в перестрелке со стрелками, охранявшими нефтепромыслы. Ульрих вернулся в Германию через Турцию и Болгарию всего лишь с двумя соратниками — обер-лейтенантами Кесселем и Грюнбахом.

Рыцарский крест прикрепил к мундиру фон Герна сам адмирал Дениц. Но блеск наград уже не радовал майора. Отныне он был сыт подвигами по горло.

Властно тянуло к тихой, спокойной жизни, к семейному очагу... Доблестный крестоносец, «истинный ариец» мечтал о домике на взморье, провально-мягких перинах и ночном колпаке, связанном руками верной Гретхен. Сорок четвертый год отнюдь не сулил благоденствия.

От новых командировок за рубеж фон Герна спасали успехи на конструкторском поприще. Это он был одним из соавторов скоростных взрывающихся катеров «Линзе». Катера успешно испытали на озерном полигоне, но военно-морское ведомство быстро прибрало новое оружие к рукам. Майора фон Герна перевели из полка «Бранденбург» в соединение малых морских штурмовых средств, или попросту в отряд морских диверсантов{8}. Часть дивизиона катеров «Линзе» базировалась в Альтхафене. Так появился в городе бравый корветенкапитан с ленточками Немецкого золотого и Рыцарского крестов. Ульрих поселился в родном доме в комнатах пастора.

Он не отказывал себе в удовольствии потрепать по пухленькой щечке племянницу экономки, но пышнокудрая подружка Диты, дочь смотрителя мостов — Сабина, нравилась ему все больше и больше.

Помолвка была назначена в самый сочельник, но в брачные дела вмешалась английская авиабомба. Прекрасный дом Вурцианов рухнул вместе со всеми своими псевдорыцарскими башенками. Корветенкапитан прислал грузовик и трех матросов, чтобы помочь разобрать руины, перевезти спасенные вещи на мост Трех Русалок. Он не спешил приглашать семейство будущего тестя в свой дом, потому что знал уже, какая судьба уготована и пасторскому особняку, и старой кирке, да и всему городу...

В январе сорок пятого командир соединения К вице-адмирал Гейе предложил фон Герну подобрать надежных людей для диверсий в тылу русских войск, которые через неделю-другую — сомнений на этот счет адмирал не испытывал — вступали в Альтхафен.

В окрестностях города размещались три подземных завода — авиамоторный, искусственного каучука и торпедный. Намечалось затопить их водой из моря.

Помимо террористической деятельности, люди Герна должны были препятствовать осушительным работам русских. «Подземные стражи подземных кладов» — так назвал альтхафенских «вишнуитов» вице-адмирал Гейе.

Фон Герн выбрал себе в первую очередь обер-лейтенантов Кесселя и Грюнбаха. Оба в знак преданности шефу вытатуировали себе под левым предплечьем вишнуистский символ. Кроме них, корветенкапитан зачислил в группу четырех добровольцев — боевых пловцов из дивизиона «людей-лягушек». Ульрих и здесь постарался сохранить везучее число «семь».

Специальная инженерная рота целый месяц приспосабливала городские подземные коммуникации для действий будущих «вервольфов». Саперы соединяли цехи подземных заводов с системами средневековых альхафенских водостоков, тоннели водостоков — с коридорами кабельных трасс, коридоры — с дренажной и канализационной сетями, с подвалами отдельных зданий.

Старая поговорка «Альтхафен под Альтхафеном» приобрела почти буквальный смысл. «Вервольф» мог спуститься в дренажный колодец где-нибудь в порту и выйти на другом конце города из вентиляционной отдушины котельной вокзала или выбраться в центре города из бомбоубежища, появиться в любом ином месте, помеченном на подробнейшей и закодированной схеме. В переплетении подземных дорог бетонными перемычками была выгорожена так называемая «цитадель», в которой размещались два спальных бокса, радиобокс, основное хранилище боеприпасов, взрывчатки, продуктов и баллонов с кислородом для подводных дыхательных аппаратов. Попасть в «цитадель» с поверхности можно было только через три сифонных колодца, устроенных в бассейне бывшего фонтана, в лютеранской кирке и под аркой пешеходного мостика через обводной канал.

Секрет этих тайных лазов Ульрих ставил выше жизни любого из своих «вишнуитов». Не пощадил он и верного Кесселя, с которым вышел из пекла иракских песков. Когда Кессель выскользнул из рук советской контрразведки и ушел через сифонный колодец во дворе комендатуры, альхафенский Вишну недолго решал его судьбу.

Едва обер-лейтенант рассказал, как он спасся, фон Герн забеспокоился — надежно ли закрыт лаз в стволе колодца. Они пошли проверять вдвоем. Кессель, так ничего и не заподозрив, лег на живот и свесился в узкое колено сифона, чтобы нащупать задвижку на глубине полутора метров. Глубокий вдох сырого затхлого воздуха был последним вдохом в его жизни: фон Герн сел ему на ноги и бестрепетно выдержал пять минут конвульсивных рывков полупогруженного тела.

Труп натурального утопленника — без единого следа насильственной смерти — корветенкапитан вытолкнул в колодец и плотно прикрыл маскировочную задвижку. Единственное, что упустил из виду «вервольффюрер», — веревку, которую бедняга Кессель снял с пояса и выбросил по дороге в «цитадель»...

Если о секрете сифонных входов знала добрая дюжина людей, включая и тех, кто их строил, то тайну «аварийного выхода» из альтхафенского подземелья, кроме фон Герна, знал только один человек — главный смотритель мостов и каналов Вурциан. Впрочем, будущий тесть ведал лишь малую часть этой тайны, знай он чуть больше, век его был бы много короче.

Старик Матиас знал толк в катерах. Но если бы его спросили, для чего предназначена красная рукоять под приборной панелью «Линзе», он сказал бы, что это скорее всего ручной стартер, и ошибся.

Шнур, тянувшийся от красной рукояти, шел вовсе не к пусковой головке, а к взрывателю, упрятанному в носу сорокакилограммового заряда. Обычно катер «Линзе» нес в себе добрый центнер прессованного тротила. Но фон Герн посчитал, что в безвыходной ситуации ему хватит и сорока, чтобы без следа исчезнуть из этой бренной жизни. Однако расставаться с ней он пока не собирался.

«Помогай вам бог!»

Еще ни одно дело не разворачивалось на глазах капитана Горнового так стремительно и не упиралось так неожиданно — на полпути — в глухую стену... Едва старшина Жевлынев доложил, что неизвестная немка угнала армейский мотоцикл и, спасаясь от преследования, покончила с собой, капитан тотчас же разыскал дом в переулке Пивных Подвалов. Машину он узнал с первого взгляда — лозоходовский драндулет. Мертвую девушку опознали жильцы, высыпавшие на лестничную площадку, — племянница пастора Цаффа — флейлейн Хайнрот.

На том же мотоцикле Горновой с двумя бойцами подкатил к кирке, осмотрел комнату покойной, а затем храм. Возле сдвинутых скамей Горновой нашел окровавленную пилотку. За отворотом капитан прочел надпись, сделанную химическим карандашом: «с-т Лозоходов. Мытищи — Альтхафен. 1945 г.»

Вызвали вожатого с розыскной овчаркой. Собака, обнюхав пилотку, тут же взяла след. Попетляв по молельному залу, овчарка подошла к плите доктора Артензиуса, заскулила и стала скрести лапами мрамор. Склеп вскрыли и обнаружили в воде труп Лозоходова. Затем извлекли и одежду Еремеева вместе с нетронутыми документами. Пистолет лейтенанта оказался почему-то в кармане лозоходовских шаровар. Нашли и четыре стреляные гильзы от дамского браунинга. Но где тело Еремеева? Горновой терялся в догадках. Увезли? Куда и зачем? Спрятали? Взяли лейтенанта живым? Но почему без одежды и документов?

На место происшествия прибыл майор Алехин. Приказал осушить склеп. Комендантский взвод выстроился в цепочку, и из рук в руки пошли ведра с темной затхлой водой...

...Орест был готов ко всему, только не к столь явной, обескураживающе скорой и полной удаче. Настораживало одно — зачем Вишну понадобилось подтверждать заведомую ложь? Ни о каком Хильмаре Лозовски Дита ему не рассказывала и рассказывать не могла. Впрочем, времени на догадки и размышления у Еремеева почти не было.

Вишну сказал: «Проверим тебя, парень, в деле» — и велел долговязому Грюнбаху не мешкая приступить к обучению Жениха — кличку эту «вервольффюрер» придумал мгновенно — пользоваться подводным дыхательным прибором.

Грюнбах добросовестно отнесся к приказу шефа. Мало того что он заботливо подыскал новичку и новый свитер, и комбинезон по росту, даже подарил собственную тельняшку и шерстяные носки, до винтика разобрал аппарат и стал объяснять, что к чему, так, словно за урок ему платили.

В этом старании Орест чувствовал нечто большее, чем желание подготовить для себя надежного напарника. Но почему Грюнбах так любезен к нему, пришельцу более чем подозрительному, оставалось для Еремеева непонятным. Он охотно изучал аппарат, который оказался вовсе не таким сложным, каким казался на первый взгляд: два баллончика, дыхательный мешок, оксилитовый патрон — поглотитель углекислоты да шланг с загубником.

Облачившись в прорезиненный гидрокостюм, Орест под присмотром своего учителя погрузился в каком-то затопленном подвале. В кромешной тьме вдруг вспыхнул желтый шар подводного фонаря. Грюнбах приблизил свою маску почти вплотную к маске Жениха и, осветив лицо, внимательно следил за выражением глаз новичка. Он взял еремеевскую ладонь в свою и повел его в глубину... У Ореста закололо в ушах, но он уже знал, как надо продувать барабанные перепонки. Дыхательный прибор работал хорошо, костюм воду не пропускал, и Орест чувствовал себя под водой все увереннее и увереннее.

Вишну остался очень доволен первыми шагами нового «вервольфа». В штабном боксе он достал фляжку с коньяком, наполнил алюминиевые стаканчики.

— За отважного парня Хильмара Лозовски! За успех операции!

— Кажется, фрейлейн Хайнрот сделала неплохой выбор, — поддакнул шефу Грюнбах.

Только человек с заячьей губой смотрел на «польского фольксдойче» исподлобья.

— Не слишком ли торопишься, Ульрих? — хмуро заметил он. — Дай парню освоиться, подучиться...

Корветенкапитан усмехнулся:

— Вспомни, как учили меня, Георг... Бросили, как щенка, в воду — выплывай сам... Уверяю тебя — это лучший метод... И потом ждать нельзя. Уровень воды в штольне понижается с каждым часом.

Тот, кого назвали Георгом, вперил свой взгляд в Грюнбаха.

— Что скажешь ты? Тебе с ним идти...

Грюнбах, как показалось Оресту, пожал плечами довольно беспечно:

— Это не самое трудное, что мне приходилось делать... Хильмар неплохо держится под водой... К тому же у него довольно простая задача — страховка. Думаю, надо спешить. Потом, когда русские спустятся в штольню, пройти к двери будет невозможно...

Высосав по банке сгущенного молока и закусив тонизирующим шоколадом «Кола», Грюнбах и Лозовски натянули гидрокомбинезоны. Фон Герн внимательно осмотрел дыхательные аппараты, помог прикрепить к грузовому поясу Грюнбаха мину в черной оболочке. Он шагал впереди с фонарем и автоматом. За ним ступали гуськом оба диверсанта. Орест нес две пары ласт, чтобы надеть их перед самым погружением. Маленькую колонну замыкал по-прежнему всем недовольный человек с заячьей губой.

Шли быстро, фон Герн уверенно вел по знакомому, как видно, маршруту. Орест пытался сначала запоминать дорогу, но вскоре понял всю безнадежность этого занятия.

Под ногами захлюпала вода. Остановились. Надели ласты. Еремеев огляделся, сколько позволял тускловатый свет аккумуляторного фонаря. Они находились в залитой по щиколотки бетонной коробке. Сделав шаг, Орест оступился и почувствовал под ластами ступеньки, круто уходящие вниз. В эту минуту он забыл обо всем — кто он и откуда. Все прошлые невзгоды, опасности и страхи показались сущими пустяками.

— Помогай вам бог! — шлепнул сразу обоих по резиновым плечам корветенкапитан. Грюнбах включил «люксвассер»{9} и осторожно пошел по ступенькам, погружаясь по колени, по пояс, по грудь, по плечи... Орест ступал за ним, с трудом нащупывая ластами узенькие ступеньки. У самой стены голова ведущего скрылась в воде, и зыбкое пятно фонарного света пошло вниз, вниз, вниз... Еремеев нырнул, не видя ничего, кроме манящего сгустка света, выставил руки, заработал ластами. Грюнбах держал фонарь так, чтобы ведомый мог различить в полу квадратный лаз, обрамленный уголковым железом. Убедившись, что напарник понял, куда идти дальше, он проскользнул в проем, взметнув ластами муть стоячей воды. Орест последовал за ним.

...Грюнбах вплыл наконец в тоннель узкоколейки и осветил завалившийся на бок пневмовоз, чтобы ведомый не врезался ненароком в груду металла. Между баллонами локомотива и тюбингами путевой стенки оставался просвет, через который можно было довольно свободно обойти препятствие. Вода здесь отстоялась так, что свет фонаря лучился далеко вперед, выхватывая из мрака конус подводного пространства. Пробираясь, заметил на рифленой подножке увесистый болт. Он подобрал его, зажал в кулаке и ринулся вдогонку за Грюнбахом...

Мертвый эндшпиль

Ульрих фон Герн был умен, знал это, но никогда не доверялся своему уму всецело и потому был опасен для противников вдвое. Он хорошо играл в шахматы, однако не соглашался с теми, кто уподоблял жизнь шахматной игре. Хороши шахматы, если черный слон в один неожиданный момент может превратиться в белого коня, ферзь — в пешку, а белое поле под твоим королем вдруг предательски почернеет. Если борьба в альтхафенском подполье и напоминала шахматную партию, то только тем, что люди Вишну выбывали один за другим, словно разменные фигуры.

С этим странным типом, полунемцем-полуполяком, их было столько, сколько пешек в шахматной шеренге, — восемь. Георг Вальберг, несомненно, считает себя королем, который соизволил появиться на доске лишь к концу игры. Ну что ж, господин король, позвольте поздравить вас с неотвратимым матом! Ваши пешки сражались честно. Первым вышел из игры фенрих Таубеншлаг. Его застрелил русский часовой при попытке подплыть к опоре железнодорожного моста. Река сама позаботилась о трупе смельчака. Итальянец Монтинелли задохнулся в неисправном аппарате. Лейтенант Вейзель умер от раны в живот, полученной при прорыве засады, которую русские устроили в дренажном коллекторе порта. Тогда же, можно считать, погиб и бедняга Кессель, едва не раскрывший тайну сифонного входа. После того как фенрих Хаске подорвался, минируя насосную установку, фон Герн понял, что развязка приблизилась вплотную.

Фон Герн был отчасти рад, что его силы таяли так стремительно. Он готов был и сам поторопить события. Ему давно уже хотелось вывести быстроходный катер из гранитного убежища... Но тут нагрянул этот наглый и самодовольный бурш — Вальберг. Он привез категоричный приказ взорвать водонепроницаемую дверь № 27 в штреке «Магистральный» и готовиться к приему пополнения — новой группы «вервольфов», которую должны были высадить на альтхафенское побережье с подводной лодки новые хозяева.

Корветенкапитан решил выполнить приказ наполовину: дверь взорвать, а затем имитировать полный разгром группы «Вишну». Сделать это было нетрудно. Ульрих знал, что последняя пара — Грюнбах и этот странный поляк — с задания не вернется. Он сам отрегулировал мину так, что любой поворот указателя часового механизма вызывал немедленный взрыв. Этот поляк подвернулся весьма кстати. Иначе в паре с Грюнбахом пришлось бы идти самому... Сложнее было отделаться от Вальберга. Старый «бранденбуржец» чуял опасность за добрую милю... Вот и сейчас он тревожно поглядывал то на фонарь в руках фон Герна, то на русский автомат, висевший на груди однополчанина.

— Ну что, Георг, — сказал Ульрих как можно спокойнее. — Пока они работают, не подышать ли нам свежим воздухом? Тут неподалеку есть вентиляционный выход. Я иногда принимаю там воздушные ванны. Поверь, это совершенно безопасно. Выход так зарос кустарником, что ни одна собака туда не продерется... Я называю это местечко «Тиргартен-парк».

Фон Герн поймал себя на том, что слишком долго уговаривает: Вальберг наверняка уже насторожился.

— Хорошо, — согласился Георг после некоторого раздумья. — Иди первым — у тебя фонарь.

Теперь и Ульрих заподозрил недоброе. Что у него на уме, у этого фальшбарона? Держать его за спиной чертовски неуютно... Может быть, там, за Эльбой, рассудили: «Мавр сделал свое дело, мавр может умереть»? Ну да отсюда без проводника не так-то просто выбраться... Тем более Вальбергу, который не раз бравировал своим «топографическим кретинизмом». Фон Герн успокоился лишь тогда, когда они вылезли на поверхность в зарослях терновника.

— Как говорил бедняга Кессель, «подышим свежим воздухом через сигарету», — усмехнулся Ульрих, протягивая пачку Заячьей Губе. Вальберг занялся добыванием огня из отсыревшей зажигалки. Он сидел боком к фон Герну, и корветенкапитан, не снимая автомата, всадил эмиссару под ребра четыре русские пули. Георг ткнулся лицом в подстилку из можжевеловых игл. В стиснутых пальцах, словно погребальная свеча, поигрывала желтым язычком сработавшая таки зажигалка...

Путь к мосту Трех Русалок был открыт!

Дальше
Место для рекламы