Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Страницы боевой славы

I

27 июля 1918 года, вскоре после V съезда Советов, на котором была принята первая Советская Конституция, Владимиру Ильичу Ленину принесли новенькую печать верховного органа Советского государства. Шумно радуясь, он сделал оттиск ее на чистом листе бумаги, взглянул на него издали — и живым весенним светом наполнились его глаза. Эта печать знаменовала собой великое национальное торжество. Она была символом новой государственности, новой эпохи.

Владимир Ильич был очень взволнован. Выбрав свободную минуту, он написал письмо Кларе Цеткин и на письме сделал оттиск печати. Это был счастливый день.

Вскоре к Владимиру Ильичу явился Шейнкман — председатель Казанского комитета партии, делегат V съезда, вместе с Лениным составлявший Конституцию.

— Хотя я и болен, — сказал Шейнкман, — но все же поеду в Казань...

Владимир Ильич сказал, что если он может, то надо ехать быстрее: Казань находится под большой угрозой. От спасения ее во многом зависела судьба первого Советского государства.

Это было тяжелое время. Интервенты высадили войска на Севере. Они захватили Дальний Восток. Контрреволюционные мятежи поднялись на Северном Кавказе и на Дону. На Волге и в Сибири восстал отправлявшийся на родину чехословацкий корпус. Во всех концах страны запылали огни гражданской войны.

На другой день Шейнкман уехал в Казань. Он пытался организовать оборону города, создал несколько коммунистических отрядов, но было уже поздно. Белогвардейцы подошли близко к Казани, а их агенты и изменники подняли мятеж в городе. Перед вечером 8 августа Казань была захвачена силами контрреволюции. Мы понесли огромную потерю. Захватив Казань, контрреволюция начала спешно готовиться к походу на Москву. Создалась необычайно напряженная, тревожная обстановка. Речь шла о жизни и смерти Советского государства.

Вот тогда-то к Волге и была брошена 27-я стрелковая дивизия — одна из лучших дивизий молодой Красной Армии. В ее составе был и 241-й Крестьянский полк, ныне Н-ский гвардейский, из истории которого мы и даем некоторые материалы. Этот полк был создан ранней весной восемнадцатого года из двух партизанских отрядов Гомельского и Стародубского уездов, которые с первых дней Советской власти дрались за нее в родных местах и широко прославили себя беспримерным мужеством и отвагой.

...Против Казани, на правом берегу Волги, большая гора с голой вершиной; на склонах ее к реке, утопая в яблоневых садах, раскинулось селение Верхний Услон. Если встать на вершине горы — откроется величественная панорама. Под горой — солнечная гладь Волги, за низкой поймой, поросшей кустарником, в опаловой дымке — тускло мерцающая Казань с куполом собора Петра и Павла, с золотыми полумесяцами татарских мечетей. А на запад — волнистые приволжские степи, деревеньки в лощинах под ветлами...

На этой горе белогвардейцы установили мощную батарею. Она защищала все подступы к Казани на Правобережье Волги. Чтобы взять Казань — надо было прежде всего взять Верхний Услон. Именно сюда, на этот участок борьбы, и была брошена 27-я дивизия, и в частности — 241-й Крестьянский полк.

Лето было знойное. Гомельчане и стародубцы, запыленные и усталые, но настроенные весело, шумно двигались к верхнеуслонской горе. В русских деревнях их угощали яблоками и зеленью с огородов; в татарских навстречу им выходили девушки с длинными черными косами, увешанными серебром, и на вышитых полотенцах подавали масло, а в глиняных кувшинах — топленое молоко.

27 августа начались бои за Верхний Услон. Из-за моста, висящего фигурной громадой у Вязовых, перед рассветом к Верхнему Услону спустились несколько судов Волжской флотилии Николая Маркина. Они открыли дружный и сильный артиллерийский огонь по горе. Одновременно 241-й Крестьянский полк ударил с запада. Борьба была необычайно трудной и жестокой. Гомельчане и стародубцы сражались беззаветно. Многие, очень многие из них — к сожалению, сейчас нельзя установить их имена — показали здесь прекрасные примеры героизма, презрения к смерти.

Двенадцать дней, то затихая, то разгораясь, продолжалось большое — особенно по тем временам — и ожесточенное сражение вокруг горы. Белогвардейцы отстаивали ее всеми силами. Но натиск гомельчан и Стародубцев был неудержим, и вера их в победу — неиссякаема. С большим трудом отбили они у врага несколько деревень и прорвались к подножию горы. Бой достиг наивысшего предела. И тут какой-то ловкий артиллерист из полка (слава ему!) метким снарядом разнес штаб белогвардейской группы, защищавшей Верхний Услон. В стане врага поднялась паника. Гомельчане и стародубцы, поддержанные другими частями дивизии, начали штурм горы. Утром 8 сентября они были на ее вершине. У разбитых белогвардейских орудий было поднято Красное знамя.

В тот же день Владимир Ильич послал войскам, одержавшим блестящую победу на Волге, поздравительную телеграмму. В ней он требовал изгнать белогвардейцев из Казани и говорил, что освобождение ее — есть спасение не только русской, но и мировой революции. Бойцы 241-го Крестьянского полка, с огромным воодушевлением отвечая на приветствия Ильича, торжественно поклялись:

— Казань будет свободна!

II

Белогвардейцы приняли все меры, чтобы укрепить и отстоять Казань. Они установили батареи у главных пристаней и в кремле. Много белогвардейских сил стояло на окраинах города, и особенно в районе порохового завода, но густым дубовым рощам.

Чувствуя неизбежную гибель, белогвардейцы в яростной злобе совершали бесконечные злодейства в городе. На берегу Казанки, у кремлевской стены, шли массовые расстрелы. Здесь погиб лучший друг Якова Михайловича Свердлова Яков Шейнкман и другие казанские большевики. Здесь погибли сотни людей, преданных Родине и революции. За каждую минуту промедления в освобождении Казани платилось кровью.

Заняв Верхний Услон, 241-й Крестьянский полк начал немедленно готовиться к форсированию Волги. В ночь на 9 сентября над рекой поднялся густой туман. Этим воспользовались суда Волжской флотилии. Бесшумно, без огней они спустились к Верхнему Услону. На них и разместились бойцы 241-го Крестьянского полка.

Перед рассветом отряд моряков, осторожно подкравшись на небольших судах к пристаням на левом берегу Волги, бесстрашно напал на белогвардейские батареи. Орудия были выведены из строя. Вся их прислуга уничтожена.

Вслед за моряками, совершившими дерзкий налет, на левый берег Волги непосредственно у города высадился крупный десант нашей пехоты. В его составе был и 241-й Крестьянский полк. Он сразу же начал бой с частями белогвардейцев, которые находились в Адмиралтейской слободе. Бойцы полка дрались бесстрашно. Они неудержимо врывались в пыльные слободские улочки, бились за каждый дом. Немало их пало смертью храбрых по здешним оврагам и рощицам, но полк добился замечательных успехов. Он занял большой пороховой завод — старейший в России, основанный по указу Петра Великого, два бронепоезда, двенадцать орудий и много другого вооружения врага. Он опрокинул и разгромил превосходящие белогвардейские силы.

Утром 10 сентября Казань стала свободной. На другой день от Владимира Ильича поступила вторая поздравительная телеграмма. Ее зачитали на митинге, посвященном освобождению города. От имени Родины Владимир Ильич благодарил войска за доблестные успехи. Освобождение Казани он назвал цервой победой Красной Армии.

Таким образом, 241-й Крестьянский полк, вскоре же после того, как был создан, покрыл свое Знамя славой первой победы, от которой зависело спасение революции, судьба Советского государства и народа. Об этой исторической победе полка никогда не забудет наша Родина.

Освободив Казань, 241-й Крестьянский полк, преследуя белогвардейцев и нанося им все новые и новые удары, начал поход в Сибирь.

Серьезные бои — в присутствии Фрунзе — полк вел на реке Белой. Белогвардейцы сильно укрепились было на станции Дема, недалеко от Уфы. Командир полка Мыльников и комиссар Суханов повели своих бойцов в атаку на врага. В первых рядах шел и красноармеец Бемов. Он высоко и гордо нес Знамя полка. Смотря на Знамя, полк двигался грозной, неудержимой лавиной. Замертво сраженный вражеской пулей, герой-знаменосец упал на землю. Но Знамя не упало. Его подхватил какой-то другой боец и понес дальше. Станция Дема была взята штурмом. Вслед за ней была освобождена и Уфа.

Целый год сражался 241-й Крестьянский полк с белогвардейскими армиями адмирала Колчака. В середине ноября 1919 года он захватил важнейший опорный пункт белых — село Могильное и вышел на Иртыш. Диковатая сибирская река холодно дымила. По ней неслась колючая шуга. Но 17 ноября, как по заказу, ударил свирепый сибирский мороз: Иртыш враз покрылся голубой и звонкой ледяной броней. На другой день 241-й Крестьянский полк в числе первых перешел по молодому льду Иртыш и ворвался в Омск — столицу Колчака.

Та зима в Сибири была вьюжной. Снегом завалило деревни и леса. И крепко держались лютые морозы. Трудно было совершать поход. Бойцы были плохо одеты, многие обморожены и простужены. Но 241-й Крестьянский полк мужественно переносил все трудности и лишения похода в глубь Сибири. Преследуя отступающего врага, он шел впереди — бездорожьем, по глубоким снегам, сквозь метели...

И полк тоже одним из первых достиг Новосибирска.

Здесь был нанесен огромный удар по колчаковским войскам. Наши части захватили богатые трофеи: двести орудий, два бронепоезда, пятьдесят тысяч винтовок, около шести миллионов патронов. Тридцать три тысячи белогвардейцев сложили здесь перед советскими воинами свое оружие.

Армия Колчака была разгромлена. Остатки ее небольшими бандами бежали по Сибирской магистрали и вдоль нее — по глухим проселкам и таежным тропам. Сам Колчак вскоре был взят в плен, а его «прославленный» генерал Каппель, обморозив ноги, умирал в безлюдной тайге...

В этом героическом походе 241-й Крестьянский полк покрыл себя неувядаемой славой. О боевых делах 27-й дивизии, в составе которой он сражался в те годы, советский народ поет песни:

В степях Приволжья,
В безбрежной шири,
В горах Урала,
В тайге Сибири, —
Стальною грудью
Врагов сметая,
Шла с красным стягом
Двадцать седьмая!

После героического похода в Сибирь 241-й Крестьянский полк был переброшен на запад страны и в борьбе с белополяками одержал много новых больших побед. Где ни появлялись гомельчане и стародубцы — враг не мог устоять.

За стойкость, мужество и героизм, проявленные в боях на фронтах гражданской войны, 241-й Крестьянский полк получил несколько высоких наград — Почетную грамоту, Почетное Красное знамя и орден Красного Знамени. Ему было присвоено имя славного советского полководца — имя товарища Фрунзе.

С большими победами возвращался героический полк с полей гражданской войны. Он был гордостью страны. Он вписал много замечательных страниц в историю русской военной славы.

III

Это было обыкновенное русское поле.

«...Разрезая его, — пишет Лев Толстой, — вилась большая Смоленская дорога, шедшая через село с белой церковью, лежавшее в пятистах шагах впереди кургана и ниже его (это было Бородино). Дорога переходила под деревней через мост и через спуски и подъемы вилась все выше к видневшемуся верст за шесть селению Валуеву, Направо, по течению реки Колочи и Москвы, местность была ущелиста и гориста. Между ущельями их вдали виднелись деревни Беззубово, Захарино. Налево местность была ровнее, были поля с хлебом...»

8 сентября 1812 года это обыкновенное поле стало полем русской военной славы. Русские войска под командованием фельдмаршала Кутузова нанесли здесь смертельный удар по огромной армии Наполеона. На этом поле были поставлены памятники нашей победы. Его воспели поэты.

Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!

Прошло больше века с четвертью. Наша земля вновь подверглась страшному вражескому нашествию. В нее вторглись гитлеровские орды. Осенью 1941 года они быстро двигались к столице нашей Родины — Москве.

На защиту подступов к столице в октябре прибыли новые части. В их числе была и 32-я Краснознаменная стрелковая дивизия полковника Полосухина, в состав которой входил знаменитый 241-й Крестьянский полк имени Фрунзе, носивший в те дни уже другой номер — 94-й.

Когда колонны полка вышли на Бородинское поле, их неожиданно встретил Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов. Выйдя из машины, он принял рапорт, а потом приветствовал бойцов. Он сказал:

— Вам выпала великая честь защищать Москву на священном Бородинском поле. Уверен, что вы станете героями Бородино!

Бойцы поклялись маршалу:

— Погибнем, но не отдадим Москвы!

Вскоре 94-й полк имени Фрунзе начал ожесточенные оборонительные бои на Бородинском поле. Нет возможности рассказать о всех боях, о всех героях, что покрыли себя на этом поле неувядаемой славой.

Расскажем о двух боях.

Пришло донесение: «По магистрали Минск — Москва движется колонна немецких танков». Истребители танков немедленно устроили засаду у глубокого оврага. Гремя гусеницами, фашистские танки быстро шли по магистрали. Первый выстрел дало орудие Нужина. Над головным танком взметнуло огонь. После этого начали бить и другие орудия. За несколько минут они подбили и сожгли четыре вражеских танка и две семитонные машины. На магистрали получился затор. Обойти его нельзя было: по сторонам крутые овраги и болотистые места.

В обход затора немцы бросили автоматчиков. Их встретила четвертая рота 94-го полка. Завязался жестокий бой. Все офицеры и солдаты роты сражались беззаветно. Не было предела их храбрости и бесстрашию. Ударом по каске фашисты сшибли с ног политрука Ильяшенко. Они хотели утащить его живым, но он крикнул:

— Товарищи, не давайте меня врагу!

Бойцы бросились выручать Ильяшенко, но гитлеровцы прижали их огнем к земле. Боясь поразить любимого политрука, они не стреляли. Тогда Ильяшенко крикнул:

— Командир взвода, огонь!

Политрук Ильяшенко погиб, но и семнадцать немцев, что напали на него, остались навсегда лежать на земле.

Второй бой развернулся на месте, где в 1812 году стояла батарея Раевского. Теперь здесь стояли батареи капитана Беляева и старшего лейтенанта Зеленова. Несколько раз на них бросались фашистские танки. Но артиллеристы неизменно отражали их яростные атаки.

Поэт Сергей Васильев в своей поэме «Москва за нами» так описывает одну сцену боя:

В притихший лес, в туман
березняка
врывается восьмерка шалых
танков...
 — Огонь! Огонь! — пылает
первый с борта.
Багровой опоясанный тесьмой,
дымит второй. И третий.
И четвертый.
 — Огонь! Огонь! — и набок
лег восьмой.
...Идет девятый. Медленный.
Тяжелый.
...У нашего наводчика Отрады
уносит руку дикий вихрь
снаряда.
Но он стоит, весь кровью
залитой, —
стоит безрукий,
с помутневшим взглядом
и левой дергает упавший
шнур витой.
...Еще раз к небу круглый
гром взлетает,
и — кончено. Девятый танк
замолк.
...Бородино стояло гордо,
строго.
Враг в бешенстве топтался
у порога.
Бородино стояло на крови.
Кипеньем гнева и огнем
любви была к нему отрезана дорога.

В этом бою принял участие и капитан Ермаков (в последнее время — начальник артиллерии полка, о котором идет речь). Две его противотанковые пушки меткими выстрелами подбили десять танков. Все бойцы-артиллеристы сражались бесстрашно, погибали, но не уходили от орудий. Многие проявили подлинный героизм. Один немецкий танк двигался на орудие Старикова, а у него не осталось снарядов. К тому же Старикову осколком раздробило ногу. Но Стариков решил сражаться до последнего дыхания. С раздробленной ногой, превозмогая страшную боль, он пополз навстречу танку, который был уже совсем близко. Затаив дыхание следили товарищи за Стариковым. Вот он спустился в ложбинку, вот начал выползать на бугорок, над которым уже гремел гусеницами, сверкал огнем серый танк с крестами на бортах. Чуть приподнявшись, Стариков из последних сил метнул гранату — под громадой танка брызнул огонь, и над бугром взметнуло дым. Танк еще с минуту рычал, ворочался, пытаясь уйти с бугра, но разбитая гусеница растянулась по земле. Танковая атака была отбита.

Наступил вечер. Над Бородинским полем, освещая памятники Отечественной войны 1812 года, пылало более сорока фашистских танков. Русские воины-богатыри покрыли это поле новой славой.

94-й полк имени Фрунзе нанес тяжелые удары по врагу на Бородинском поле. Он грудью отстаивал столицу. Спустя некоторое время полк принял участие в разгроме немцев под Москвой, а потом пошел, громя врага, на запад.

IV

24 мая 1942 года прославленный на Волге, в Сибири и на Бородинском поле 94-й полк имени Фрунзе стал Н-ским гвардейским. Прошло еще около месяца — и в часть привезли багряное, шитое золотом Гвардейское знамя. Это был самый значительный, памятный день в жизни полка. Когда Знамя развернулось и зашумело на ветру перед колоннами полка — все замерли в торжественном молчании, всей душой ощутив величие этой минуты. Взволнованный полк на коленях принимал святое Знамя, завоеванное кровью в жестоких сражениях с врагом, и, принимая его, клялся суровой воинской клятвой прославить это Знамя в новых боях за честь Родины.

Приняв Знамя, командир части от имени всех поцеловал его край, а гвардии рядовой Севрюк, выступив на торжественном митинге, сказал:

— Нам оказана великая честь: наша часть стала гвардейской. От имени всех бойцов даю клятву, что под Гвардейским знаменем мы одержим немало новых побед над врагом. Я, гвардии красноармеец, клянусь от имени всех гвардейцев, что мы будем сражаться с фашистскими захватчиками еще более мужественно и бесстрашно.

Это была клятва полка.

С ранней весны 1942 года Н-ский гвардейский полк находился в обороне. Он занимал самый ответственный участок на всем Западном фронте — стоял на магистрали Минск — Москва. Он охранял путь к столице нашей Родины.

Охранял зорко. Не один раз немцы пытались сбить полк с его важного рубежа, но всегда получали жестокий отпор. Через восемь дней после принятия полком Гвардейского знамени фашисты попытались наступать вдоль магистрали. Н-ский гвардейский полк проявил тогда невиданную стойкость и доблесть. Отбивая контратаки врага, гвардейцы завалили гитлеровскими трупами все ложбинки, кустарники перед своей обороной. Ни один гвардеец не отступил ни на шаг. Взвод гвардии младшего лейтенанта Мантропова полностью уничтожил фашистскую роту. Пулеметчики Инютин и Шайдуров уничтожили до шестидесяти гитлеровцев. Полк отстоял свой рубеж. Он не отдал врагу ни одной пяди советской земли.

Полк держал активную оборону. Он не давал немцам ни одного часа покоя. Артиллеристы и минометчики уничтожали вражеские батареи, разбивали дзоты и блиндажи, нарушали подвоз боеприпасов. Прекрасно действовали снайперы. Инициатором снайперского движения явился гвардии рядовой Николай Миронов. Вслед за ним прекрасно овладели снайперским делом несколько лучших стрелков. С утра до ночи не уходили они с огневых позиций, увеличивая свой счет мести. За десять месяцев пребывания в обороне снайперы полка уничтожили около двух тысяч фашистов, в том числе Амаев — двести пятьдесят три, Шмарин — сто восемьдесят семь, Миронов — сто пятьдесят семь, Усачев — восемьдесят три, Миркин — шестьдесят. За дни обороны в полку отличились в схватках с врагом и получили правительственные награды семьдесят два человека.

Находясь в обороне, изматывая силы врага, полк крепил свои силы и настойчиво готовился к наступательным боям. Бывалые воины передавали опыт молодым. Шли различные тренировочные занятия. С каждым днем гвардейцы повышали свое воинское умение.

Наступление началось 22 февраля 1943 года. После мощной артиллерийской подготовки пошли танки, а за ними — гвардейский полк. Перед его натиском не устояла вражеская оборона, которую немцы строили почти в течение года. Она была разбита. Полк быстро пошел на запад, освобождая от фашистского ига десятки населенных пунктов. 6 марта вместе с другими частями полк освободил город Гжатск. На другой день в городе состоялся митинг, на котором были вручены правительственные награды героям наступления. Много наград получили гвардейцы Н-ского полка: гвардии старший лейтенант Храйский — орден Александра Невского, гвардии старший лейтенант Шептунов — орден Красного Знамени, гвардии майор Веселов — орден Отечественной войны I степени, гвардии майор Волошин — орден Красной Звезды и т. д.

Весь март полк шел на запад. Это был путь побед и славы. К окончанию зимней кампании полк оказался далеко за Вязьмой.

...Наступил август. Наши части, в том числе и Н-ский гвардейский полк, вновь начали победоносное наступление. Всем памятны дни, когда шел штурм вражеской обороны. Не стихая гудело небо. Вздрагивала земля. С каждым днем все нарастал грохот боев. Всеми силами враг отстаивал свои очень выгодные для обороны рубежи. Он бросал в бой «тигры» и «фердинанды». Всюду у него были минные поля, проволочные заграждения, противотанковые рвы, железобетонные доты. Но натиск наших частей был неудержим и воля к победе безгранична. Преодолевая яростное сопротивление врага, они разбили его мощную оборону.

При прорыве этой обороны отличился Н-ский гвардейский полк. Он действовал на одном из ответственных участков и принимал участие во взятии знаменитой Н-ской высоты и ряда сильно укрепленных опорных пунктов. Этого достаточно сказать, чтобы все, кто были на нашем участке фронта, поняли, какой путь пришлось прокладывать полку в августе. Многие сыны полка в этих боях показали образцы подлинного героизма, мужества и бесстрашия. Имена таких гвардейцев, как Бут, Астахов, Михайлов, и многих других священны для полка. Они будут записаны золотыми буквами в его славной истории.

Развивая успех после прорыва обороны, сбивая врага с промежуточных рубежей, на которых он пытался сдержать наше наступление, Н-ский гвардейский полк в составе дивизии ворвался в Ельню — важнейший опорный пункт немцев на Смоленщине. Дивизия, в которую входил полк, стала Ельнинской.

10 декабря 1943 г.
Дальше
Место для рекламы