Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Школа Кабдулова

Солнце упало в березняк и долго висело низко над землей, точно зацепилось где-то за сук. Его можно было сорвать рукой.

Дневные дела были закончены. Отдыхая, прославленный снайпер гвардии сержант Абдукалык Кабдулов сидел под березой. Солнце ярко освещало его сухощавое смуглое лицо. Вокруг сидели его ученики. Двое из них — Ситкаров и Позднышев — уже побывали на переднем крае и имеют личные счета мести. Все остальные — новички, только изучают снайперское дело.

— Ну вот, обучение закончили, — заговорил Яков Чусовитин. — Закончили отлично. Благодарности, братцы, зря не раздают! Стреляем метко. Ну а мне все же хочется точнее узнать: что нужно, чтобы стать хор-рошим снайпером?

Усмехаясь, Кабдулов ответил:

— Ненависти побольше.

— Ненависти-то у нас хватит! — возразил Чусовитин. — Ее у каждого — хоть из орудия стреляй.

— Ну, тогда любовь к делу.

— Вот это похоже!

— Надо крепко, очень крепко любить свое искусство, — заговорил Кабдулов. — К нему нужно иметь особую страсть. Не хвастаясь, скажу: у меня давно появилась она. Не давала она мне никакого покоя!

— Охотничал раньше, что ли?

— Э-э, еще как!

Кабдулов вздохнул и продолжал:

— Только мне не везло сначала. Попал я в конники. Начал служить, а сам чувствую: тянет на другое дело. Раздобыл снайперскую винтовку и давай скакать с ней! Но вскоре меня ранило. Потащился в санбат, а винтовку не бросаю. Но в санбате — беда: отобрали ее!

— Врачи, они такие!

— Никакого понятия! Слушать не хотят. Отобрали — и все! — продолжал Кабдулов. — Вырвался я от них и попал в запасной. Тут опять не повезло: зачислили в минометчики. Хоть реви! Иду на фронт с трубой, а навстречу — раненый снайпер с винтовкой. Я к нему: «Отдай, добром поминать буду!» Не отдает, — дескать, должен сдать куда следует. Я чуть не на колени перед ним: «Отдай, дружище! Расписку напишу!» Смилостивился парень. Написал я ему расписку и забрал винтовку. Иду с ней и земли под ногами не чую от радости! Вот как тянуло меня снайперское дело. Скажу прямо: тот не может стать хорошим снайпером, кто относится к нему с прохладцей. Надо горячо любить его!

— Вот и я оставил автомат, — заметил Нестерюков. — У меня с ним дело шло хорошо. С ним я вот и орден заслужил. Ну, потянуло к винтовке. Так потянуло — загорелось во мне все! Не дождусь, когда выйду с ней!

Петр Коробицын вставил свое:

— Лиха беда — начало! Вот что!

— Да, — согласился Кабдулов, — самое трудное — начало. Помню, вышел я первый раз, залег...

— А где залег?

— Был там пустой блиндаж, — ответил Кабдулов. — Фашисты знали, что он заброшен. Выбрал я огневую удачно. Просидел два часа. Вдруг вижу — вышел гитлеровец из блиндажа. Подпустил я его метров на двадцать — и трахнул! Сразу убил. Опять жду. Как думал, так и получилось: кинулся вскоре к убитому один фашист. Я и этого стукнул. Гляжу — с другой стороны еще один бежит. Ударил раз — промазал! Ударил второй — промазал!

— Это почему же?

— Заволновался! От непривычки да от радости.

Молодые снайперы с большим интересом слушали рассказ своего учителя. Подошли еще бойцы, присвой под березой.

— Это с каждым из вас может быть, — пояснил Кабдулов, — этого не бойтесь. На второй день уже спокойнее будете стрелять, на третий — еще спокойнее. Нужна привычка.

— Сколько же убил за первый день?

— Четырех!

— А потом как?

— Понравился мне этот пустой блиндаж. Раз, думаю, здесь такая удача — буду сюда ходить. До двадцати немцев убил из него. А на пятый день пришел — меня едва не убили.

— Обнаружили?

— Ну конечно! Такую ошибку, — продолжал Кабдулов, — допускают многие молодые снайперы. Понравится им одна огневая, они и сидят только на ней. Глядишь, и выходят из строя. Огневые нужно менять как можно чаще. Это твердо запомните. И зря с них не надо стрелять. Если выстрелил — должен убить. Нет цели — день лежи, а зря не стреляй.

Еще раз закурили. Уже вечерело, но разговор не прекращался. Зашла наконец речь о снайперской хитрости. И опять Кабдулов поведал много интересного и поучительного из своего опыта.

— Хитрить надо умеючи, — сказал он. — Хитрость хороша, когда ее применишь один раз. Лучше всего надо придумывать что-нибудь очень простое и неожиданное. У меня был такой случай. Тогда я уже охотился вместе со своим первым учеником — Кульневым. Взял я простой рожок да и заиграл! Фашисты очень удивились: откуда вдруг в поле рожок? Ну и забыли об опасности. Кульнев сразу сшиб одного. В другой раз задумали мы ночью изучить один участок немецкой обороны. Выполз я за траншею и на палке, обернутой марлей, укрепил в снегу фонарик. А от него протянул шнур к себе. Наступила лунная ночь. Потяну я за шнур — фонарик загорится, отпущу — потухнет. Немцы заметили и, видно, начали гадать: какой это огонек среди поля? Один выглянул, второй, третий... Мы не стреляли. Но зато мы узнали, где у немцев на этом участке блиндаж, где выставляются часовые. А днем мы взяли свое!

...Солнце село на землю и, казалось, растеклось, залив багрянцем весь березняк. Ветер обдул небосвод. Поднимаясь с земли, Кабдулов сказал:

— Завтра еще потолкуем. О многом надо потолковать, чтобы как следует подготовиться к боевой работе.

И они отправились в шалаш.

7 июля 1943 г.
Дальше
Место для рекламы