Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Часть третья.

Момент истины

72. Оперативные документы

ЗАПИСКА ПО "ВЧ"

"Чрезвычайно срочно!

Егорову

Для осуществления в случае необходимости массированных мероприятий по вариантам "Западня", "Большой слон" и "Прибалтийское танго" вам согласно специального приказания нач. Генерального штаба должны быть дополнительно выделены на местах к 15.00 сего дня из состава частей Красной Армии и войск НКВД по охране тыла фронта соответственно:

1) в Вильнюсе... и... человек{51}

2) в Гродно... и... человек

3) в Лиде... и... человек

Выделение людей подтвердите без промедления, сообщив при этом наикратчайший срок готовности по каждому варианту отдельно.

Колыбанов".

 

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

"Весьма срочно!

Егорову

Сегодня между 10 и 11 часами утра в 17 км северо-западнее Вилейки в лесу деревенскими подростками замечены во время радиосеанса и вскоре по их сообщению задержаны военнослужащими с проезжавшей автомашины двое неизвестных, предъявивших командировочное предписание и форменные армейские удостоверения личности на имя офицеров в/ч 62035 капитанов Борисенко Петра Ефимовича и Новожилова Тимофея Осиповича.

Факт выхода в эфир Борисенко и Новожилов отрицали, показать содержимое чемодана и вещевого мешка категорически отказались, следовать с машиной в Вилейку - тоже, в связи с чем к ним была применена сила.

При обыске Борисенко и Новожилова обнаружены: рация портативная приемопередающая "Эри" в рабочем состоянии, запасные батареи - 3 элемента; таблицы пятизначного шифра, блокноты перешифровальные - 2; пистолеты ТТ - 2; патроны к ним - 120; компаса - 2; ножи охотничьи - 2; запас продуктов на 5-6 суток, в том числе 4 банки немецких мясных консервов выпуска июня с. г. В тайниках за подкладками голенищ яловых сапог обнаружены безупречные по реквизиту и содержанию временные удостоверения личности на имя сотрудников НКГБ Белоруссии капитанов Борисенко Петра Ефимовича и Новожилова Тимофея Осиповича.

Объяснить цель своего пребывания в лесу с приемопередатчиком задержанные отказались, и никаких сведений, способствовавших бы выяснению их личности, получить от них не удалось. Сотрудникам Вилейского РО НКГБ Борисенко и Новожилов неизвестны, никакими данными о их нахождении на территории района местные органы не располагают.

В командировочном предписании задержанных отсутствует секретный условный знак - точка вместо запятой посреди фразы. Борисенко, говорящий с украинским акцентом, по признакам словесного портрета имеет значительное сходство с одним из агентов, проходящих по чрезвычайному розыску. Имеются и другие основания предполагать, что задержанные нами лица являются разыскиваемыми по делу "Неман" агентами.

Борисенко и Новожилов содержатся в отделе контрразведки бригады под усиленной охраной, исключающей возможность побега или попытки самоубийства.

Прошу Вашего указания сообщить особые приметы или какие-нибудь дополнительные сведения, способствовавшие бы вероятной идентификации задержанных.

Не имея возможности связаться с Минском, прошу срочно проверить, имеются ли в НКГБ Белоруссии сотрудники Борисенко и Новожилов, командированные с коротковолновым передатчиком в район Вилейки.

Шаповалов".

 

ЗАПИСКА ПО ВЧ"

"Весьма срочно

Егорову

В дополнение к ??..... и..... от 18 и 19.08.44 г. сообщаю, что распоряжение Начальника тыла Красной Армии об усиленном питании военнослужащих, участвующих в розыскных, контрольно-проверочных мероприятиях и войсковых операциях по делу "Неман", распространяется также на всех военнослужащих, привлекаемых к мероприятиям по вариантам "Западня", "Большой слон" и "Прибалтийское танго" с обеспечением продовольствием по линии НКО. (Основание: распоряжение Нач. тыла Красной Армии ?..... от 19.08.44 г.)

Выполнение проконтролируйте.

Артемьев".

 

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

"Срочно!

Егорову

Начальник Главного Управления контрразведки с группой генералов и офицеров прибыл в 13.05; ближайшие часы будет находиться в отделе контрразведки авиакорпуса. Его прибытие мною подтверждено.

Наши соображения по розыску и относительно войсковой операции он разделяет полностью, однако по независящим от него обстоятельствам она должна быть проведена сегодня. После разговора с ним суточная отсрочка представляется маловероятной.

Замнаркома госбезопасности с группой высшего оперативного состава прибыл в 13.25. С нашими соображениями по розыску он согласен с некоторыми оговорками. В 14.30 выезжает к вам; одновременно будут доставлены медики, скамьи и стулья.

Поляков".

 

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

Егорову

"Воздух!!!

Ближайшие четверть часа находитесь неотлучно у радиостанции прямой связи для приема весьма важного.

Колыбанов".

73. Помощник коменданта

Лесной травянистой дорогой они шли в глубь леса - Алехин и капитан бок о бок, Блинов в трех шагах позади.

Ветер ровно шумел верхушками деревьев; в чистом крепком воздухе слышались только голоса природы, казалось, в лесу этом - на вид совершенно безлюдном, - кроме птиц, зверей и зверюшек, никого не было и не бывало. Казалось, здесь, на этом участке массива, никогда не ступала нога человека. И ничто вокруг не напоминало о войне, о шпионаже и какой-либо операции.

Помощник коменданта заставил себя отвлечься от неприятных ему мыслей, от надоевших уже наставлений о бдительности и всевозможных предосторожностях. При желании он умел абстрагироваться и спустя минуты думал совсем о другом: о предстоящем ему вечером скромном торжестве, имевшем - так он полагал - особое в его жизни значение.

Как и его отец, он был человеком цельным и коль уж влюблялся, то остальные женщины для него не существовали. Но отцу повезло: в конце гражданской войны он встретил свою будущую жену, его мать, и больше с ней не расставался; сын же в свои двадцать четыре года уже потерял двоих.

Если довоенное увлечение, будущая актриса, забывшая о нем, а следовательно, и не любившая, целиком, без остатка ушла из его сердца, то переводчицу он вспоминал с острой грустью, но теперь скорее не как любимую, а с теми чувствами, с какими он вспоминал погибших на войне ближайших друзей.

В силе и глубине своих чувств к Леночке он ни на йоту не сомневался, и потому его так волновало ее отношение к нему. Он знал, что симпатичен, нравится ей, она этого не скрывала, как не скрывала, впрочем, и своего расположения к грузину, начальнику отделения. "Хирург божьей милостью!" - не раз с восхищением говорила она.

Мысль о соперничестве, о том, что он может потерять и Леночку, страшила его. В запасе у него, правда, имелся козырь, которым ему никоим образом не хотелось бы воспользоваться.

Как она, ценившая в людях талант, могла понимать его, не зная о самом для него заветном?.. Но не за голос же, не за голос и не за красивую наружность она должна была его любить... Такие поклонницы одолевали его еще в консерватории, однако, как говорил отец, для большого, прочного чувства увлечения одним внешним совершенно недостаточно.

Первой военной осенью, попав в армию, он ни от кого ничего не скрывал и, когда просили, охотно пел и под гитару, и под баян, и просто так - в роте любили его слушать. Однажды среди слушателей оказался незнакомый батальонный комиссар, задавший ему потом несколько обычных вопросов: кто он, откуда и почему так удивительно хорошо поет. Он рассказал все как есть, сдержанно, но откровенно. А спустя трое суток в дивизию пришел приказ откомандировать его, красноармейца Аникушина, для дальнейшего прохождения службы во фронтовой ансамбль песни и пляски.

Большей для себя неприятности, большего крушения надежд и стремлений он не мог и представить.

Немцы рвались тогда к Москве, от отца, попавшего под Прилуками в окружение, уже два месяца ничего не было, предполагали, что он погиб, и старший сын становился, таким образом, главой семьи, единственным совершеннолетним мужчиной и защитником. Решалась судьба его народа, его государства, он жаждал с оружием в руках защищать Отечество, жаждал убить хоть нескольких врагов-убийц и для этого с подъема и до отбоя по шестнадцать часов в сутки учился воевать, а его решили запереть в артисты. У него были свои убеждения, твердые, созревшие под влиянием отца понятия о мужском достоинстве и чести. Возможно, участники фронтового ансамбля своими выступлениями и делали полезное, нужное дело, но с этого момента он думал о них с презрением, как о сборище трусливых, уклоняющихся от боев придурков.

Он отказался наотрез и, поскольку с его возражениями не собирались считаться, обратился с письмом к Наркому Обороны. А сверху настаивали на немедленном откомандировании, он упорствовал, и тогда его посадили на гауптвахту, причем в одну камеру с какими-то дезертирами, чем он был смертельно оскорблен.

Трудно сказать, как сложилась бы дальше его судьба, но в это время немецкие танки прорвались на ближние подступы к столице, дивизию поспешно бросили в бой, кто-то вспомнил в этой сумятице и о нем - к вечеру того же дня на ледяном ветру под артиллерийским и минометным обстрелом он долбил саперной лопатой землю, отрывая себе стрелковую ячейку - свою крохотную крепость в системе полковой обороны.

Эта история послужила ему хорошим уроком. За годы войны он дважды лежал в госпиталях, воевал в трех разных соединениях, но с той поры если когда и пел, то лишь вполголоса и только наедине. Он не скрывал - в том числе и от Леночки, - что учился в консерватории, однако представлялся, да и указывал себя в документах не иначе как студентом теоретико-композиторского факультета, будущим музыковедом.

Сегодняшний вечер имел, точнее - мог иметь в его жизни особое значение, и, шагая теперь в глубь леса с двумя особистами, он проигрывал мысленно предстоящее объяснение с Леночкой: с чего и в какой момент начнет, что скажет и как будет продолжать в зависимости от ее реакции и ответов. Не без волнения он думал и о своей встрече с этим грузином-хирургом, который, видимо, не преминет потренькать на гитаре и попеть, наверняка так же фальшиво и безголосо, как и подавляющее большинство любителей.

Размышляя о своем, о том, что его волновало, он, однако, не забывал пригибаться под толстыми мокрыми ветвями, а тонкие отводил рукою, чтобы не намочить росой костюм. Не мог он совершенно не видеть и шагавшего с ним рядом Алехина и со временем подметил, что тот не переставая шарит взглядом по дороге метрах в трех перед собой, словно чего-то ищет. Что он там выискивает, помощник коменданта и не пытался себе представить - даже думать не хотел, - но было в этом вынюхивании что-то неприятное.

Особист, при всей его обходительности, был ему несимпатичен, и капитан заставлял себя не смотреть в его сторону и по возможности не обращать внимания на его действия, что не без усилия удавалось. Он в который уж раз проигрывал в уме предстоящий вечер и объяснялся с Леночкой, когда Алехин неожиданно нарушил молчание.

- Раненько! - вдруг полушепотом не без удивления протянул он. - Неужто улетают?.. Зима, видать, ранняя будет.

- Что? - вмиг возвращаясь к действительности, хмуро спросил капитан.

- Журавли. - Задрав голову, Алехин оглядывал небо. - Вроде улетать собираются. Слышите, прощаются...

Капитан прислушался; в ясном светло-голубом небе где-то тоскливо и надрывно курлыкали невидимые журавли.

Это печальное курлыканье вдруг пронзительно напомнило о бренности всего земного, о неотвратимом: о скором увядании, о смерти всех этих сейчас таких свежих и жизнерадостных листиков и травинок, о том, что все пройдет...

Да... "Все пройдет, и мы пройдем!.." - с грустью процитировал мысленно помощник коменданта и, подумав, от себя добавил: - Но след оставим..."

- Товарищ капитан... - Алехин меж тем достал из кармана две красные засаленные нарукавные повязки с надписями "Комендантский патруль", встряхнул их, расправил и протянул одну капитану. - Прошу вас - наденьте.

- Зачем?.. - взглянув мельком, осведомился капитан. - Это для патрулей, для дежурных офицеров. А я - помощник коменданта! - заметил он с достоинством. - И сколько на этой должности, ни разу не надевал!

- А сегодня нужно. Прошу вас, - настойчиво повторил Алехин.

- А грязнее у вас не нашлось? - с откровенным недовольством беря повязку и брезгливо осматривая ее, осведомился капитан. - Из нее же суп варить можно!

- Это не у нас, а у вас! - весело сообщил Алехин. - Мне их дали в комендатуре. А постирать не было времени. Давайте я вам помогу.

Помощник коменданта остановился и, поджав губы, покорно стоял с минуту, пока Алехин не закрепил повязку на рукаве его кителя повыше локтя. Тем временем Блинов по своей инициативе проделал то же самое на рукаве гимнастерки Алехина.

В молчании они пошли дальше, и капитан снова охотно погрузился в свои мысли, однако немного погодя Алехин опять заговорил.

- Как у нас с оружием? - будто самого себя спросил он и, вытащив из кобуры пистолет, взвел курок и оттянул затвор, проверяя, есть ли патрон в патроннике; Блинов тотчас же проверил свой "ТТ". Но помощник коменданта, к кому, собственно, был обращен этот вопрос, шагал молча, будто не слыша.

- А у вас? - осведомился у него Алехин.

- За меня можете не беспокоиться.

- А эта штука вам знакома? - продолжал Алехин, достав небольшой вороненый "вальтер".

Получив утвердительный ответ, он загнал патрон в патронник и, поставив пистолет на предохранитель, протянул его капитану:

- Прошу... возьмите в карман.

- Зачем?

- На всякий случай... Берите, берите! - настаивал Алехин и, так как помощник коменданта лишь усмехнулся, сунул ему "вальтер" в правый карман брюк. - Осторожность всегда оправданна... Знаете, разное бывает...

- Знаю! - недовольно поморщился капитан и пригнулся, чтобы не задеть мокрую ветвь. - Слышал все это десятки раз! В том числе и сегодня!..

- Говорите тише, - попросил Алехин. - Что слышали?

- И про бдительность, и про осторожность, и что всякое бывает, и смотреть надо в оба!.. От всех этих поучений у меня уже мозоли в ушах! За кого вы меня принимаете?!

- Прошу вас - потише.

Помощник коменданта вытащил из кобуры свой "ТТ", взвел курок и оттянул затвор - Алехин увидел патрон в патроннике.

- Бдительность, осторожность, осмотрительность!.. Мне твердят об этом как мальчишке! - засовывая пистолет в кобуру, возмущенным полушепотом продолжал капитан. - За кого вы меня принимаете?.. Я на фронте с сорок первого года!.. Поверьте, бывал в таких переделках, по сравнению с которыми ваша "операция" - просто загородная прогулка.

- Что ж, возможно...

- Не возможно, а точно!

- Да я верю, верю, - улыбнулся Алехин.

- Верить мало! Чтобы понимать, надо самому пережить!.. Вы на передовой-то когда-нибудь были?

- Приходилось...

- При штабе дивизии или полка?.. Знаю, как вам "приходилось"!.. Во втором эшелоне! А я три года на передке! И если бы не ранение... Поймите, я боевой офицер! - взволнованно произнес капитан. - В комендатуре я случайно и не задержусь!..

- Говорите тише, - снова попросил Алехин.

- Да вы что, психа из меня сделать хотите?! - возмутился капитан. - Здесь же нет ни живой души! И шум ветра все покрывает. И куда же тише - я и так шепчу!

- Это вам кажется, - улыбаясь, возразил Алехин. - И насчет душ вы ошибаетесь. Мы только что прошли засаду, они предупреждены по радио и знают меня в лицо, иначе бы нас уже проверяли. Вы только не обижайтесь - понимаете, это специфика... И вообще лес шума не любит...

- "Специфика"!.. Эх, людишки! - со вздохом и презрительным сожалением вдруг вырвалось у капитана. - Дурацкая-то ведь специфика! Ну посудите сами... Вы кого-то там разыскиваете. Как я понял, двух или трех, ну, допустим, четырех человек. И вот вы устраиваете засады... более того, собираетесь оцеплять весь лес, привлекаете к этому даже не сотни, а тысячи офицеров и бойцов. И это при острой нехватке людей в частях на передовой. И делается все это из-за двух, максимум четырех человек! Причем, как я понял, вы даже точно не знаете, появятся ли они здесь!

- Должны. Конечно, не факт, что они выйдут именно на нас. На путях их вероятного движения устроено несколько засад.

- Да, но к чему оцеплять весь огромный лес? Зачем столько людей?.. Почему такая чрезвычайность?

- Видите ли, это долго объяснять... - чуть помедля, уклончиво заметил Алехин; он не мог, не имел права говорить кому бы то ни было, кроме офицеров контрразведки, что речь идет об агентах, действия которых представляют угрозу для предстоящей стратегической операции, и что дело взято на контроль Ставкой Верховного Главнокомандования.

- Ясно, от меня вы тоже секретите! - с очевидной обидой быстро сказал капитан, и лицо его дрогнуло в презрительной усмешке.

- Нет, почему же...

- Как бы чего не вышло! Перестраховочка! Мне вы тоже не доверяете... А родной матери?.. К ней у вас тоже, наверно, одна бдительность!

- Ну вы и язва! - рассмеялся Алехин; своей прямотой и задиристой откровенностью капитан ему определенно нравился.

- Какой есть! Но дело не в этом. Все эти предосторожности - ваша, как вы говорите, "специфика"!.. Пуганая ворона куста боится! Вы этим живете и этим кормитесь! Но мне-то вы зачем мозги компостируете?.. Я в армии четвертый год и вашей "спецификой", поучениями о бдительности не то что сыт - перекормлен! Однако ни одного шпиона даже во сне не видел!.. Дезертиры, паникеры, изменники встречались - двоих сам расстреливал... Власовцев видел, полицаев, но шпиона - ни одного! А вас, охотничков, - как собак нерезаных!.. НКВД, НКГБ, контрразведка, прокуратура, трибуналы... И еще милиция!..

- Говорите тише...

- Могу вообще молчать! Только вы мне мозги не компостируйте! Я приглашен, чтобы вы имели вид комендантского патруля, и то, что от меня требуется, сделаю! Но своей "спецификой" вы мне голову не дурите! Мы очень разные люди, и быть таким, как вы, я не желаю! Извините - противно!.. Ну что вы все время смотрите, чего выискиваете? Вы что - потеряли что-нибудь или змей боитесь?

- Не без этого, - весело признался Алехин. - И не только их... Лес кое-где минирован. А я еще жить хочу... И вы, наверно, тоже?

Поджав губы, помощник коменданта промолчал.

74. На поляне

- Вот мы и пришли, - останавливаясь, сказал Алехин. - Красиво, а?

Перед ними открылась большая, окаймленная белоствольным березовым подростом, залитая солнцем поляна. Неторная травянистая дорога проходила, не петляя, прямо по ее середине. Крохотные, совсем юные дубочки несмело выглядывали из высокой лопушистой травы. Почти в центре поляны, справа от дороги, тремя островками тянулись поросли густого орешника.

Впереди, примерно в двух километрах, по ту сторону широкой просеки, разделявшей массив на две части, находился участок леса, где Алехин наблюдал чистую супесь - предполагалось, что там, в тайнике, и пряталась разыскиваемая рация.

Этот квадрат леса четверо суток назад осматривал Таманцев. Он и порекомендовал поляну как место, весьма удобное для засады; Алехин, посмотрев сегодня, не мог с ним не согласиться.

"До чего же хорошо!" - подумал Андрей, оглядывая поляну, молодые, радостные березки и кустарник по краям. Лазая до того по лесу, он был настолько озабочен отысканием следов и улик, что сейчас, после замечания Алехина о красоте, может, в первый раз обратил внимание на окружавшую его природу.

- Подождите минутку, - сказал Алехин и скрылся в кустах.

И Андрей, наконец решившись, обратился к помощнику коменданта:

- П-простите, т-товарищ к-капитан, в-вы, с-с-случай-но, не из М-москвы?

- Из Москвы. А что? - быстро взглянув на Блинова, осведомился капитан.

- В-вроде в-встречал в-вас г-где-то, - обрадованно заулыбался Андрей. - Н-наверно, в Москве. А в-вот г-где именно - н-никак не п-припомню!

- Москва велика, - холодно заметил капитан и, еще раз посмотрев на Блинова, с уверенностью заявил: - Лично я вижу вас впервые!

- М-может, в-вы на к-кого п-похожи... - смутясь, промолвил Андрей.

- Каждый человек на кого-нибудь похож, - сухо и наставительно сообщил капитан и отвернулся.

Андрей был обескуражен и в душе ругал себя. Так и надо! Не лезь к людям... Мало ли что тебе покажется... Не лезь!

За кустами слышались негромкие голоса - Алехин с кем-то разговаривал. Вскоре он появился на поляне, и Андрей посмотрел на него ожидательно, однако худощавое малоподвижное лицо Алехина, как и обычно, ничего не выражало.

Став между деревьями на самом краю поляны, он предложил помощнику коменданта и Блинову следовать за ним и большими ровными шагами двинулся по дороге.

- Сто десять, точно... - сказал он, останавливаясь, когда они поравнялись с гнилым пеньком напротив среднего островка орешника: он еще раз промерил расстояние. - А сюда, - он указал рукою вперед, - сто сорок семь... Здесь мы их и встретим... Если, конечно, они пойдут в нашу сторону...

- А если не пойдут? - поинтересовался помощник коменданта.

- И так может случиться... Тут, разумеется, нет никаких гарантий... Будем надеяться... Стой аккуратно, не приминай траву, чтобы не наследить, - предупредил Алехин Блинова.

Это замечание в равной степени относилось и к помощнику коменданта, но лишь погодя Алехин перевел на него взгляд.

- Во время проверки держимся уступом: один сбоку и позади другого... Вот, допустим, это вы, а это я... Или же наоборот. - Алехин быстро переместился и оказался в метре за правым плечом капитана. - При этом задний подстраховывает переднего... У вас... по комендантским порядкам тоже ведь так положено. Только в городе это обычно не соблюдается, а здесь - необходимо... Одновременно нас будут подстраховывать из засады. - Алехин показал на кусты орешника. - Держитесь свободно и уверенно... В случае неподчинения проверяемых, напряженности или обострения требуется максимальная... боевая готовность, - избежав слова "бдительность", сказал Алехин. - При этом следует фиксировать "вальтер" в кармане. Но стрелять в случае необходимости - только по конечностям!.. И еще непременное условие: ни в коем случае не закрывать проверяемых от засады! Понимаете?.. Может, у вас есть вопросы, что-нибудь не ясно? Пожалуйста...

- До которого часа мы здесь пробудем?

- Затрудняюсь сказать... сам не знаю, - признался Алехин, рассматривая кусты орешника. - А что?

- Мне до восьми часов надо непременно вернуться в город, - помедля, заметил помощник коменданта.

- До восьми... Понятно... - думая о чем-то другом, неопределенно протянул Алехин и попросил: - Будьте любезны, постойте здесь минуту!.. Идем! - велел он Блинову.

Сделав изрядный крюк - чтобы не наследить, - Алехин показал Андрею его место в орешнике; шагах в десяти левее должен был располагаться Таманцев.

И тут и там в листве уже имелись вытянутые по горизонтали смотровые щели; узкие, выщипанные по листику, с некоторым расширением в сторону дороги, они были совершенно незаметны.

- Точно по твоему росту, - поднимаясь на цыпочки, сказал Алехин. - Как видишь капитана?

- Н-нормально... От г-головы до б-бедер.

- Ноги держи на ширине плеч. И главное - не напрягайся.

Затем они с помощником коменданта вернулись к краю поляны, и Алехин, свернув в орешник, провел их на небольшую лужайку, отделенную от поляны кустарниковой порослью.

На разостланной под березками плащ-палатке, похрапывая, мертвым сном спал Таманцев. В стороне на широком пне стояла радиостанция (Андрей уже немного разбирался в рациях и определил - "Север"); возле нее сидел старшина с пышной кудрявой шевелюрой. Там же на плащ-палатке лежали туго набитый вещмешок, несколько фляжек и старая фуражка: судя по цвету околыша, старшина был пограничник - из частей по охране тыла фронта.

- Это наша персональная радиосвязь, - шутливо пояснил Алехин капитану.

При виде парадно одетого, представительного помощника коменданта старшина-радист поднялся и, не снимая наушников, вытянулся перед ним.

- Садись... - махнув рукой, сказал Алехин и, поворачиваясь к капитану, предложил: - Давайте перекусим. Сейчас самое время подкрепиться.

- Благодарю вас. Не хочу, - отказался капитан, хотя, легко позавтракав утром, больше ничего не ел; он не любил, а в данном случае особенно не желал одалживаться.

- Отчего же не хотите?.. Ведь вы не обедали... - развязывая вещмешок, говорил Алехин. - Продуктов вполне достаточно. Кстати, здесь паек на пять человек, то есть в том числе и на вас!

- Вы уже взяли меня к себе на довольствие?.. - усмехнулся помощник коменданта. - Потеха! Может, и в штаты свои уже зачислили? Спасибо, не хочу!

То, что на него был получен какой-то паек, естественно, меняло дело, однако, сказав "нет", он в силу своего характера уже не мог принять предложение Алехина.

Алехин выложил из вещмешка на плащ-палатку две буханки белого хлеба, несколько банок различных мясных консервов, кульки с печеньем и сахаром. Спустя минуту он и старшина с аппетитом ели. Андрей взял только печенье и опять с огорчением вспомнил о "какаве", попить которое ему не удалось.

Помощник коменданта, отойдя в сторону и заложив руки за спину - это была его излюбленная поза, - расхаживал в тени берез, вдоль края лужайки.

- Товарищ капитан, - сказал ему Алехин, - неловко все-таки... неудобно получается. Не по-русски! Одни едят, а другие глядят.

- Почему же неудобно?.. Ведь вы мне предложили... А если я, извините, не желаю!..

- Может, хотите пить? - Алехин поднял одну из фляжек. - Родниковая! Холодная и вкуса необыкновенного! Такой в городе не отведаете.

- Спасибо, - отказался помощник коменданта.

Поев, Алехин напился и с удовольствием вытянулся на плащ-палатке неподалеку от рации. Теперь, когда все, что от него зависело, было сделано и засада подготовлена, он почувствовал невероятную усталость, более того - опустошенность, будто из него вытряхнули или выжали все силы. И тотчас мысли о дочери, о доме, о целом без малого десятилетии его довоенной жизни и труда, перечеркнутом дикой нелепостью с вывозкой на помол уникальной пшеницы, тяжкие мучительные мысли охватили его.

"Да, лижет суставы и кусает сердце... Все это ужасно, но ты сейчас ничего не можешь поделать. И не надо об этом думать! - уговаривал он себя. - Забудь обо всем! Тебе нужны силы, и ты должен уснуть!.."

За последние двое суток он спал всего несколько часов и теперь болезненно ощущал это. Но прежде чем уснуть...

- Товарищ капитан, - сказал он помощнику коменданта, - в ногах правды нет. Кто знает, сколько здесь еще придется пробыть... Прошу, - он указал на плащ-палатку, - устраивайтесь со мной... Или, если не хотите, садитесь... Андрей, позаботься о капитане. Застели пень газетой.

Он понимал состояние Блинова и, зная, что того обязательно надо чем-либо занять, предложил:

- Если не будешь отдыхать, пройди на свое место В засаде и обживи его, потренируйся. Только осторожно - траву не мни и не наследи!

Разъяснив затем старшине, при каких сообщениях его следует немедленно разбудить, он по методе Таманцева расслабил мышцы и усилием воли заставил себя отключиться. Это не без труда удалось, и он уже погружался в сон, но тут же судорожно приподнялся, услыхав внятный голос старшины:

- Товарищ капитан!.. Товарищ капитан... Первый передает: одна тысяча семьсот... Первый повторяет для всех: одна тысяча семьсот...

"Первым" по кодовому расписанию был штаб оперативной группы, и это сообщение означало, что войсковая операция начнется сегодня в семнадцать ноль-ноль. А какой-нибудь час спустя цепи прочесывания будут здесь, на поляне, и твоя засада станет ненужной. Впрочем, она, как и остальные восемь засад, может стать бесполезной и раньше: в тот момент, когда подразделения окружат лес...

Значит, генералу и Полякову не удалось добиться отсрочки операции на сутки. Кавказский человек, заместитель Наркома оказался прав. Москвичи почти всегда оказываются правы - они в курсе обстоятельств, неизвестных на местах... С каким темпераментом он кричал: "Не будет у вас завтрашнего дня, не будет!"

"Невесело... Не то слово - хуже не придумаешь!.. Но все, что от тебя зависело, ты сделал и можешь... ты должен уснуть!.. Расслабься и усни, - мысленно убеждал себя Алехин. - Тебе хочется спать, ты уже чувствуешь тяжесть в веках, забудь обо всем, расслабься и спи. Ты должен... ты обязан уснуть..."

75. Помощник коменданта

С каждым часом у него все больше портилось настроение, и хотя он пытался относиться к происходящему спокойно, по-философски, ничего не получалось - скрытое раздражение постепенно нарастало. Он то ходил, то присаживался на пенек, накрытый газетой, и никак не мог удержаться: курил одну за другой папиросы (подаренный отцом еще в июле "Казбек"), которые так хотелось приберечь, оставить на вечер, хотя бы десяток - для представительности. Новенькие, прекрасные, каких у него еще никогда не было, сапоги намокли от травы и затяжелели, он с тоской представлял, как они задубеют, когда высохнут, и соображал, чем их намазать, чтобы этого избежать.

Старший из особистов, капитан Алехин, крепко спал, подложив под голову вещмешок с продуктами. В стороне от него на другой плащ-палатке под березками по-прежнему похрапывал некий старший лейтенант в грязной, с огромными заплатами гимнастерке. (Помощник коменданта не разглядывал его лицо и не подозревал, что это тот самый офицер, который, не поприветствовав его в городе и будучи остановлен, прикидывался дурачком.) Старшина сидел с наушниками у рации и от нечего делать читал какую-то порядком замусоленную книгу со схемами на вклейках - очевидно, по радиотехнике. И наконец, лейтенант-заика, перетянув, как и Алехин, кобуру на живот, молча и сосредоточенно вышагивал по лужайке.

Сколько так могло продолжаться?

Чем больше помощник коменданта размышлял над происходящим, тем более нелепым все это ему представлялось.

Из-за каких-то трех или четырех человек взбулгачили даже не сотни, а тысячи военнослужащих. Привыкший за войну к совсем иному соотношению сил, он никак не мог с этим примириться.

Ему вспомнились бои двухлетней давности - летом сорок второго, в районе Котельниково, под Сталинградом. Его рота - девятнадцать человек! - обороняла колодец. Обыкновенный колодец. Там, в степи, колодцы - редкость, и за источники воды шла ожесточенная, смертельная борьба.

Выжженная солнцем трава... Зной... Пыль... Духота... Чтобы заставить его отойти и захватить колодец, немцы подожгли степь... Огонь, клубы густого едкого дыма надвигались на боевые позиции роты с трех сторон. И за этой завесой наступали немцы: пехотный батальон - полного состава! А в роте было девятнадцать человек, два станкача и пэтээр...

Зажечь степь навстречу и не пытались: дул западный ветер - и дым и огонь несло на расположение роты. Немцы непрерывно били из минометов и дивизионных пушек. Град осколков вместе с искрами засыпал окопы. Дым был такой едкий, что пришлось надеть противогазы... Резина дымилась! Глаза у бойцов краснели и опухали... Кожа багровела и вздувалась волдырями... Четверо ослепло... Обмундирование дымилось и загоралось, но люди держались!.. Держались не час и не два, а более суток!

На рассвете второго дня немцы пустили танки. Три удалось подбить, но четвертый прорвался к запасному окопу, где помещались тяжелораненые, ослепшие. Они и подорвали его. Его и себя... Видел ли когда-нибудь этот Алехин, как умирающие слепые бойцы бросаются с гранатами на рев мотора под танк?!

В то утро капитан (тогда он был лейтенантом) потерял еще шестерых, но с остатками роты удерживал колодец. Вместе с ним - дважды раненным - в строю оставалось всего трое, когда пришел приказ отступить. И только тогда, взорвав колодец связкой противотанковых гранат, они отошли.

И никто не поучал его, как школьника! И никто не вымогал у него бдительность!.. А столь памятный бой за развилку шоссейных дорог?.. И сколько было еще таких боев... Жестоких! Смертельных! Неимоверно тяжелых! Когда противник превосходил в пять, в десять, в пятнадцать раз!.. Воюют не числом, а умением! Это правило вся армия исповедует с самого начала войны. Армия, но не особисты. Для них не жалеют ни средств, ни сил. И это при катастрофическом некомплекте личного состава в частях фронта.

Оторвали от выполнения своих прямых обязанностей тысячи людей, причем все экстренно, с заклинаниями о бдительности, секретности и особой важности. И что дальше - для чего это делалось?.. Неужели для того, чтобы вот так забраться в лес, нажраться до отвала и отрабатывать "взаимодействие щеки с подушкой", точнее - за неимением подушки - с вещевым мешком. Перекур с дремотой на четыреста минут!

Помощнику коменданта вспомнился старый язвительный армейский анекдот: "Чем отличаются особисты от медведя?.. А тем, что медведь спит только зиму, а особисты - круглый год..."

При всей сдержанности и внешнем спокойствии капитана, буханки белого хлеба подействовали на него, как красная тряпка на быка. Он с трудом справился со своим возмущением.

Белый хлеб и другие деликатесные по военному времени продукты, которые были положены и выдавались строго по норме, кроме летного состава ВВС, только раненым в госпиталях - он и сам получал и хорошо помнил эти тщательно вывешенные порции, - особисты потребляли до отвала - кто сколько хотел. Лишь из одного вещмешка вытащили две большие буханки и резали толстыми ломтями, хотя находились в полном здоровье и к авиации никакого отношения не имели.

По какому праву?! Он знал точно: особисты довольствуются по тем же нормам, что и другие офицеры Действующей армии, исключая летный состав. Впрочем, для них законы не писаны, что хотят, то и делают. И все молчат - побаиваются.

Но лично он никогда их не боялся и не боится. Чтобы Алехин это понял, он и говорил ему, не стесняясь, то, что думал, - без обиняков, зная, между прочим, что подобная манера разговора действует сдерживающе даже на людей от природы наглых.

Как ни странно, беззлобная реакция Алехина на его колкие высказывания и простоватая мягкая покладистость настораживали помощника коменданта. В его представлении особист без какого-либо заднего умысла не мог быть так приветлив и доброжелателен.

Остальные ему тоже не понравились.

И этот мальчишка-лейтенант, который привязался: "Товарищ капитан, вы не из Москвы?.. Вы на кого-то похожи!.." Щенок, пытающийся заставить себя бояться. Жалкая попытка запугать!.. Не на того напали!

И этот старшина, торопливо и шумно сожравший полбуханки белого хлеба и целую банку нежнейших консервированных сосисок.

Такую же точно банку ему прислал с оказией в госпиталь отец, и он роздал по сосиске всей палате. Но его отец был начальник политотдела гвардейского корпуса, без малого генерал, участник революции, гражданской и Отечественной войн, прослуживший в Красной Армии четверть века. А какие заслуги могли быть у этих людей?..

Спавший же без просыпу под березками старший лейтенант за один свой внешний вид заслуживал строгой гауптвахты. Такую безобразную гимнастерку мог бы надеть - на земляные работы! - боец саперного батальона, но никак не строевой офицер. Армейский и не надел бы - не посмел, а особисту дозволено...

"Да что тебе с ними, детей крестить?" - в который уж раз говорил самому себе помощник коменданта и старался настроиться на иной лад и думать о чем-либо другом, более приятном.

День медленно подвигался к вечеру, и ему оставалось только одно: терпеливо ждать, когда все это кончится.

Было без пяти минут четыре. Через час старик отправится за букетом цветов; в том, что он выполнит поручение и сделает все самым добросовестным образом, помощник коменданта не сомневался.

С детства брезгливый, капитан не терпел в людях неопрятности, и этот старый еврей с вечной каплей под носом, естественно, не мог быть ему симпатичен. Однако он уважал талант и мастерство в любой деятельности человека, в любом проявлении, а старик, несомненно, был Мастером. И думал помощник коменданта о нем с чувством почтения и признательности за отличную работу. Жалость к этому одинокому, обездоленному войной старику снова посетила его, когда справа, оттуда, где находилась рация, послышался негромкий взволнованный голос старшины-радиста.

76. "По местам!"

- Товарищ капитан, товарищ капитан... - Старшина-радист тряс Алехина за плечо. - "Девятка" передает: трое в военной форме пересекли просеку левее их. Движутся по дороге в нашем направлении... С двумя вещмешками!.. Оружие в кобурах!..

- Разбуди его! - живо поднимаясь и указывая глазами на Таманцева, велел Блинову Алехин.

Андрей с силой растолкал Таманцева, тот сел на плащ-палатке, увидел перед собой парадно одетого помощника коменданта и даже глазами заморгал - уж не сон ли это?

- Мамочка моя родная! - хрипловатым спросонок голосом воскликнул он, оглядывая капитана. - Явление Христа народу!

- Ты что, мозги отоспал?! - негромко, но до враждебного резко одернул его Алехин.

- Культурное обращение с младшим по званию, нечего сказать! - делая вид, что обиделся, проговорил Таманцев; от сна у него поправилось настроение, и ему до чертиков хотелось подурачиться, поблажить. - А если действительно отоспал?.. Нежности в вас нет, - потягиваясь, с укоризной заметил он. - Некачественно вы ко мне относитесь!

Алехин, проворно ополоснув лицо водой из фляжки, достал носовой платок.

- Умойся! - приказал он. - Живо! Минут через пятнадцать они могут быть здесь!

Это подействовало - Таманцев подскочил, будто его подбросили, и сейчас же спросил:

- Сколько их?

- Трое... В военной форме... Идут со стороны Каменки... С двумя вещмешками... Оружие в кобурах...

- С вещмешками. - Таманцев не скрывал свою радость. - Я влюблен!.. Малыш, полей мне! В темпе!.. - велел он Блинову и заметил: - Вообще-то, если есть пятнадцать минут, и пожрать бы не мешало!

- Пойди сюда!

Алехин отвел Таманцева в сторону и тихо сказал:

- Сейчас нет времени, а потом я тебе прочищу мозги! Пора уже повзрослеть!.. В семнадцать ноль-ноль начнется войсковая операция...

- Значит, все-таки дожали! - Таманцев взглянул на часы и от возмущения сплюнул. - Вот гадство!.. Уж если не считаются с Эн Фэ и генералом... - он развел руками, - Москва бьет с носка и слезам не верит!.. Этих-то трех до прочесывания мы вполне успеем прокачать.

- Я тоже так думаю. Если только они не свернут на развилке влево, а пойдут по этой дороге... - Одернув гимнастерку, Алехин обернулся в сторону, где стояли помощник коменданта и Блинов, и, перетягивая повыше нарукавную повязку, распорядился: - Всем проверить оружие и оправить обмундирование! Если есть вопросы - давайте!

Помощник коменданта оглядел свой костюм, поправил по примеру Алехина повязку и подтянул голенища своих новеньких сапог.

- Товарищ капитан, - подходя к нему, сказал Алехин, - вы свои обязанности помните?

- Да, еще не забыл.

- Напоминаю последовательность проверки: сначала основные документы, затем - второстепенные, а потом вещевые мешки!.. Если мне придется сочинять - значит, это необходимость! В любом случае вы должны поддерживать все мои действия и требования, а я, в свою очередь, ваши! Держитесь спокойно, уверенно и активно! В случае чего - стрелять только по конечностям! Даже если вас будут убивать - стрелять только по конечностям! Вопросы ко мне есть?

- Нет.

Выждав еще малость, пока Таманцев, успевший умыться и утереть лицо рукавом гимнастерки, достал из вещмешка и надел на поясной ремень кобуру со вторым наганом, Алехин скомандовал:

- Идемте!

Они направились к поляне, и Блинов уже вошел в кустарник, когда сзади неожиданно послышался голос старшины:

- Товарищ капитан, Первый передает: всему личному составу немедленно вернуться в расположение части.

Это означало: всем немедленно покинуть лес. Алехин обернулся к рации и смотрел, не понимая; другие тоже остановились.

- Они что, чокнулись?! - возмущенно воскликнул Таманцев. - Они соображают?! Лично я никуда не пойду!

- Даже если прикажу я, а не Первый, не только пойдешь - побежишь! - заверил Алехин. - Так рванешь - "виллис" обгонишь!.. Выходите на поляну! - приказал он.

- Я-то, допустим, побегу, - не трогаясь с места, продолжал Таманцев. - А лично вас такой вариант устраивает?.. Это же чистая перестраховка!.. Они что, о наших шкурах заботятся?.. А когда мы неделями лазим по лесам, в одиночку, среди банд?.. Ничем не рисковать - ничего не иметь!.. Да что нам поделается?.. Выйдут на нас с прочесыванием - мы что, перестрелку устроим?.. Лапы кверху - и вся любовь!.. В крайнем случае кого-нибудь поцарапают: они ведь тоже знают - стрелять только по конечностям!.. Да засада с живцом в тысячу раз опасней! А ничем не рисковать - ничего не иметь! - повторил Таманцев; он быстро обернулся и, убедясь, что помощника коменданта и Блинова уже нет рядом, возбужденно зашептал: - Паша, мы не должны отсюда уходить! Я категорически против! Я не мальчик, не стажер, у меня за розыск пять боевых орденов, и я требую, чтобы с моим мнением считались! Сообщи генералу! Немедленно! Я тебя прошу, требую категорически! Можешь валить на меня как на мертвого! Я за все отвечаю! Ты пойми... Ты ситуацию прокачал? Неужели ты не понимаешь?.. Мы что, этих трех оставим одних на прочесывание?.. А если они - "Неман"?.. Ты возможные последствия представляешь?! Их же не сумеют взять теплыми! А момент истины? Не о шкуре - о деле надо думать!

- Все?.. Выходи на поляну! - тоном, не терпящим возражения, скомандовал Алехин. - Сейчас же!

Что там могло произойти?.. Или до Егорова не дошло сообщение "девятки" о троих неизвестных, или...

Алехин бегом вернулся к рации и, жестом предложив старшине освободить одно ухо от наушника, приказал:

- Срочно передайте Первому: вас не понял, прошу повторить.

Старшина, вскинув в знак внимания палец, слушал и записывал то, что ему в эти секунды передавали. Потом он поднял лицо к Алехину и сказал:

- Первый повторил для всех: "Немедленно вернуться в расположение части. Выполнять".

"Выполнять!" - это, несомненно, исходило от Егорова. Алехин лихорадочно пытался угадать, домыслить соображения генерала. Что там могло произойти?.. Неужели это вызвано только опасениями, что во время операции могут иметь место нежелательные огневые контакты между цепью прочесывания и оперативными группами?

"Девятку" возглавлял Кандыба - опытный розыскник, он знал в лицо всех своих, кто находился сейчас в лесу, и никак не мог напутать. Значит, или его сообщение о троих неизвестных не дошло до Егорова - по какой-либо причине могли и не принять, - или...

Занимало Алехина еще одно обстоятельство: наблюдение за подходами к массиву по всему периметру было установлено в 7.10. За утро и первую половину дня посты слежения сообщили о подростках, вошедших в лес с лукошками со стороны Каменки, о двух заросших, бородатых немцах-окруженцах, которые покинули массив, двигаясь в западном направлении (чтобы избежать возможного шума, Поляков распорядился их не трогать, пока они не удалятся на несколько километров), и наконец о сержанте - водителе грузовика: оставив машину на обочине шоссе, он вместе с какой-то женщиной побывал на опушке.

Однако никаких сведений об этих троих в военной форме с утра не поступало. Следовательно, они появились в лесу раньше - на рассвете, ночью или еще вчера, что, впрочем, маловероятно.

Через минуты они могли оказаться и здесь, на поляне, - если только, миновав просеку, не свернут по тропе влево, - так что времени для каких-либо выяснений по радио уже не имелось. Проще всего было выполнить приказ о выходе из леса, но Алехин, уверенный, что получилась какая-то накладка, решил остаться. Основным доводом для такого решения было убеждение, что Егорову неизвестно о троих, двигавшихся от просеки к поляне.

- Напоминаю: если услышишь выстрелы или просто шум, выскакиваешь с автоматом вот здесь... и блокируешь выход с поляны! - велел Алехин старшине. - Предупреждаю категорически - стрелять только по конечностям!

В следующее мгновение Алехин уже бежал к поляне.

- Последнее распоряжение нас не касается, - сообщил он, появляясь из кустов перед Таманцевым, Блиновым и стоявшим чуть в стороне помощником коменданта. - Все мои указания остаются в силе! Встретим их здесь, если, конечно, они пойдут в нашу сторону. Во время проверки с первой и до последней минуты требую от всех максимального внимания и осторожности! По местам!..

77. Оперативные документы

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

Егорову

"Воздух!!!

Сообщаю: на Ваш ? 47841 Ставка ВТК ответила отказом.

Войсковая операция в районе Шиловичского массива должна быть осуществлена сегодня до наступления сумерек. Последний срок ее начала - 17.00. Это время сообщено нами в Ставку ВГКкак самое позднее, и любая дальнейшая отсрочка будет расцениваться как невыполнение боевого приказа особой важности со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Довожу до Вашего сведения, что все подразделения войск по охране тыла других фронтов по завершении операции необходимо немедленно высвободить, и не позднее 23.00 они должны убыть к местам своей постоянной дислокации.

Считаю своей обязанностью еще раз со всей ответственностью предупредить, что если дело "Неман" в ближайшие четырнадцать часов не удастся реализовать поимкой разыскиваемых и захватом рации. Вы и подполковник Поляков будете отстранены от занимаемых должностей и преданы суду специального трибунала.

Колыбанов".

 

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

"Срочно!

Лукину

Задержанных вами по недоразумению подполковника Еременко и капитана Бодрова немедленно освободите.

Как установлено проверкой, бланки командировочных предписаний старого образца, не содержащие условного секретного знака, в воинской части 06381 не были своевременно изъяты из обращения по халатности одного из офицеров штаба.

Поляков".

 

ЗАПИСКА ПО "ВЧ"

"Срочно!

Егорову

В представленных Вами донесениях до сих пор не подтверждено прибытие 27 офицеров Управления контрразведки Карельского фронта, вылетевших к Вам из Петрозаводска сегодня в 4 часа утра для участия в розыскных мероприятиях по делу "Неман".

Проверьте и немедленно доложите.

Колыбанов".

 

ЗАПИСКА ПО "ВЧ"

"Весьма срочно!

Колыбанову Ha

?....: от 19.08.44 г.

Арест или задержание находящихся под нашим наблюдением Чеслава и Винцента Комарницких представляются нам пока преждевременными, нецелесообразными.

Поляков".

 

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

"Чрезвычайно срочно!

Москва, Колыбанову

Проводимые нами в районе Шиловичского лесного массива оперативно-розыскные мероприятия по состоянию на 16.00 результатов не дали.

В 16.03 автомашины с подразделениями, предназначенными для войсковой операции, двенадцатью автоколоннами начали движение из выжидательных районов с расчетом выхода на "карусель" в 16.50.

Во избежание возможных нежелательных огневых контактов между своими всем находящимся в засадах на территории массива оперативным группам в 16.05 передана команда немедленно покинуть лес.

Егоров".

78. Проверка документов

Прошло не десять, а, наверное, больше минут, но на поляне никто не появлялся. Таманцев и Блинов, обратясь в слух, молча и терпеливо стояли на своих местах в кустарнике шагах в семи друг от друга.

Солнце было еще над лесом, светило жаром, и душистый воздух, вдосталь насыщенный пахучими испарениями, заметным маревом струился от продождённой земли. Ветер несколько стих, в траве неумолчно стрекотали кузнечики; и снова высоко в поднебесье, точно прощаясь, курлыкали журавли. Но никаких звуков приближения людей, как ни напрягались, Таманцев и Блинов уловить не могли.

"Неужто пустышку тянем?.." - с тоской подумал Андрей и в ту же минуту увидел, как Таманцев предостерегающе вскинул руку; спустя секунды Андрей и сам различил вдалеке еле слышные, тихие голоса.

Таманцев, взглянув на часы - для рапорта, - расслабленно потряс руками, что означало: "Сбрось напряжение" - и взялся за кобуру.

Они оба достали оружие: Андрей - "ТТ", а Таманцев - безотказный в работе наган, который он в такого рода случаях предпочитал всем другим системам. Кстати, он почти никогда не говорил "достал оружие" или "выхватил пистолет", а обычно - "обнажил ствол". Кобуру со вторым наганом он перетянул с левого бедра на живот и расстегнул.

Андрей беззвучно отвел курок своего "ТТ" с предохранительного на боевой взвод и замер в ожидании.

Негромкие голоса приближались. Ни Таманцев, ни Блинов, спрятанные в кустах, не могли никого видеть, но Алехин, метрах в девяноста от них, укрывшись за деревьями, уже рассматривал троих в военной форме, вышедших из леса по другую сторону поляны, и внимательно считал их шаги.

Выждав, сколько требовалось, он с помощником коменданта появился на дороге; завидев их, трое, шедшие навстречу, умолкли; пять человек сближались, с интересом разглядывая друг друга.

Они встретились, как и рассчитал весьма точно Алехин, у гнилого пенька, прямо напротив кустов, за которыми притаились Блинов и Таманцев, поздоровались, и помощник коменданта, задержав руку у козырька, предложил:

- Товарищи офицеры, попрошу предъявить документы! Комендантский патруль.

- Ваш мандат на право проверки, - попросил один из троих, бритоголовый, с погонами капитана, так спокойно, будто ему заранее было известно, что здесь, в лесу, у него должны проверить документы и что это малоприятная и пустая, но неизбежная формальность. - Кто вы такой?

Слева от него, ближе к засаде, стоял высокий, крепкого сложения старший лейтенант лет тридцати или чуть побольше, а справа - молодой лейтенант, тоже плотный и широкий в плечах. На всех троих было обычное летнее офицерское обмундирование (у лейтенанта поновее), пилотки и полевые пехотные погоны без эмблем. На гимнастерке у капитана над левым карманом виднелась колодка с орденскими ленточками, а над правым - желтая и красная нашивки за ранения.

Помощник коменданта достал из кармана кителя листок удостоверения, развернул его и, протягивая левой рукой бритоголовому капитану, еще раз легко прикоснувшись пальцами к фуражке, представился:

- Помощник военного коменданта сто тридцать второй этапно-заградительной комендатуры капитан Аникушин...

"Аникушин?.. Аникушин!.. Это же Валькин брат!" - только теперь сообразил Андрей и сразу вспомнил, где он прежде видел капитана.

Как-то весной, незадолго до войны, одноклассник и приятель Андрея Валька Аникушин, показав на статного юношу, прогуливавшегося с девушкой по Тверскому бульвару, похвастал: "Мой брат! Консерваторию кончает! Второй Шаляпин! Беш-шен-ный талант!.."

Валька имел слабость приврать, и Андрей не очень-то поверил, но все же ему захотелось получше разглядеть "бешено талантливого" якобы человека, и он с Валькой пошел следом за Аникушиным-старшим, однако тот, случайно обернувшись, заметил ребят и, должно быть, заподозрив подвох, так внушительно показал им за спиной девушки кулак, что приятели сразу отстали.

Потом у себя дома как бы в подтверждение своих слов Валька достал шкатулку и выложил перед Андреем вырезанные из газет заметки, где такие знаменитые артисты, как Нежданова и Козловский, высказываясь о наиболее талантливых певцах, студентах консерватории, самые похвальные слова говорили об Аникушине-старшем. Нежданова, например, называла его "надеждой русского вокала" - значение последнего слова Андрей тогда не знал и потому запомнил это выражение буква в букву.

Андрею вспомнился заводной неугомонный Валька, сгоревший год назад в танке под Орлом, и в этот миг помощник коменданта нечаянно для себя приобрел немалую долю симпатий, которые Блинов питал к его младшему брату.

Между тем бритоголовый капитан вынул и предъявил Аникушину свое удостоверение личности и командировочное предписание. Вслед за ним без промедления (чувствовалось, что он старший) достали удостоверения личности и два других офицера; Алехин взял у них и, раскрыв, стал проверять, наморща лоб и медленно шевеля губами, как это делают, читая по складам, чаще всего малограмотные люди.

В эту минуту за кустами орешника Таманцев, поймав взгляд Блинова, дотронулся до погона и поднял вверх два пальца - по количеству звездочек. Это означало: "Держи лейтенанта". Андрей согласно качнул головой - мол, понял. Приникнув к вытянутому горизонтально узкому просвету в листве, он видел с головы до бедер всех троих и мог "держать" из них любого.

Аникушин, просмотрев документы, взятые им у капитана, передал их Алехину, тот, в свою очередь, отдал ему удостоверение личности одного из офицеров, и проверка продолжалась.

- "Вильнюс... Лида... и прилегающие... районы..." - вслух прочел Алехин и, как бы не понимая, поднял глаза от командировочного предписания. - А в лесу вы чего, эта... делаете?

- Вы, верно, догадываетесь, что не развлекаемся, - улыбнулся капитан.

- Нет, не догадываемся, - с самым простецким лицом сказал Алехин. - Что же, значит, делаете?

- Вы можете прочесть... Здесь все указано. - Капитан ткнул пальцем в командировочное предписание. Алехин снова уставился в бумагу.

- А где находится ва-аша-а ча-асть? - намеренно зевая и прикрывая рот ладонью, поинтересовался он.

- Должен заметить, товарищ капитан, что лес не самое подходящее место для подобных разговоров. И я полагаю...

- Отчего же?.. - удивился Алехин. - Бдительность, она, конечно... Но мы офицеры комендатуры, и нам, значит, положено... А кроме нас, тут, понимаете, никого нет. - Как бы желая убедиться, что это действительно так, он огляделся по сторонам. - Кто же еще может услышать?

- А в госпитале вы у кого лежали? - неожиданно спросил Аникушин у капитана, хотя смотрел в этот момент документы другого офицера.

- То есть как - у кого? - не понял капитан.

- В каком отделении?

- В третьей хирургии. У майора Лозовского... А вы что, знаете этот госпиталь?

- Немного.

- Он сейчас в Лиде, - сообщил капитан.

Аникушин согласно кивнул головой.

- Откуда вы теперь идете? - продолжал Алехин.,

- Из Каменки, - ответил капитан.

- Куда?

- В настоящий момент... в Шиловичи.

- А дальше?

- В Лиду.

Ответы на последние вопросы не противоречили направлению движения проверяемых и давались без малейших задержек. Нежелание говорить, где находится их воинская часть, было объяснимо и объективно не вызывало подозрений.

Сосредоточенно шевеля губами, Алехин продолжал читать документы.

Командировочное предписание, выданное 11 августа капитану Елатомцеву ("... и с ним два офицера"), было безупречным. В набранной петитом подстрочной фразе: "(воинское звание, фамилия и инициалы командированного)" после слова "звание" вместо запятой стояла типографская точка, имелись в документе и другие особые знаки.

В графе "Пункт командировки" значилось: "Города Вильнюс, Лида и прилегающие районы"; в графе "Цель командировки" было указано неопределенно-стереотипное: "Выполнение задания командования". "Срок: с 11 по 20 августа". На обороте предписания имелись отметки вильнюсской и лидской этапно-заградительных комендатур

Держались все трое спокойно, естественно, без какой-либо напряженности в лицах. И все основные документы у них - не только командировочное предписание, но и удостоверения личности - были в совершенном порядке и полностью соответствовали действительным обстоятельствам.

79. Таманцев

Паша рассчитал все с точностью до полуметра, и, зная по опыту, как это трудно, мысленно я ему аплодировал.

Они остановились прямо перед засадой, и я мог разглядеть всех троих - от бедер и выше.

За плечами у старшего лейтенанта и лейтенанта были вещевые мешки, набитые, судя по округлым очертаниям, чем-то мягким, впрочем, это еще ни о чем не говорило:

рации обычно тоже обертывают в плащ-палатки и в запасную пару белья.

У капитана было хорошее лицо - сильное, уверенное, но не наглое. И сам он был какой-то спокойный, несуетливый, уверенный - мне такие нравятся.

Второй, старший лейтенант, напомнил мне отчасти балаклавского амбала{52} - Башку, портового пьянчугу, который, подвыпив, брал глиняные кувшины за ручку и разбивал их о свою голову, к удовольствию таких же, как и он, придурков. Башка был, пожалуй, приземистее и выглядел, разумеется, иначе, но в лицах у них было немало схожего, и этого старшего лейтенанта я для себя тут же окрестил "амбалом".

Третий же, лейтенант, был по виду как из-под штампа - типичный молоденький командир взвода, какой-нибудь Эс Ка{53}, - я почему-то еще подумал, что если они агенты, то он скорее всего - радист.

Кто они - это должен был теперь в считанные минуты без ошибки определить Паша. Я знал, что ему сейчас в сотни раз труднее, чем нам с Малышом, задача у него несравнимо сложнее, я отлично представлял себе все его напряжение.

Проверяя и оценивая документы, он должен мысленно прокачать установочные данные всех троих и признаки их словесных портретов по тысячам розыскных ориентировок. При этом он обязан все время фиксировать детали и оттенки их поведения, фиксировать игру вазомоторов и нервные реакции, чтобы тотчас уловить слабину, беспокойство и в случае чего подать нам условный сигнал. При этом от него требуется проверить и без ошибки оценить документы, фактуру, реквизит, все особые и удостоверительные знаки, а также степень соответствия содержания действительным обстоятельствам.

При этом, чтобы выиграть, растянуть время проверки, он должен с первой и до последней секунды быть в маске, бутафорить: изображать этакого простоватого службиста, из деревенских, бдительного, но недалекого тугодума, попавшего в офицеры только благодаря войне. Сейчас такие в армии не исключение.

При этом - в данном случае - он должен прокачать всех троих и на левшу, что тоже отнюдь не просто... При этом, если потребуется, он должен обострить ситуацию... При этом он должен при каждой возможности качать их на косвенных{54}... При этом... Есть еще, пожалуй, десяток "при этом" - того, что он должен, обязан, и я-то прекрасно знал: в такие минуты от напряжения даже у самых крепких волкодавов спина становится мокрой... Лопухаться при проверке документов могут патрули, а розыскник не может, не имеет права лопухнуться...

Я знаками велел Малышу держать лейтенанта. Собственно, еще неизвестно было, придется ли кого-нибудь здесь держать, но боевое расписание обязательно. Оно разграничивает задачи, обязанности и порождает ответственность - с этой минуты я во всех смыслах отвечал за бритоголового капитана и амбала, а Малыш - за лейтенанта. Я надеялся на него в пределах его малого опыта и потому поручил ему самого молодого и, как я определил, вернее предполагал, наименее опасного.

80. Алехин

Кто они и как оказались в лесу?.. Зачем?.. Морщи лоб и шевели губами...

Удостоверение личности... Фактура обложки... Конфигурация... Наименование... Шрифт тиснения... Звездочка... Реквизит содержания... Особые знаки... удостоверительные... Шрифты текста... Серия... номер... Фотокарточка... Голова... губы... подбородок... соответствуют... Печать гербовая... Оттиски... совмещаются... Подпись командира части... натуральна... Гвардии майор... Карпенко... Дата... Чернила... Мастика штемпельная... Фактура бумаги... плотность...

Предъявитель сего... Чубаров... Николай Петрович... состоит на действительной военной службе... Недобрый у него взгляд, очень даже недобрый... Присвоение воинских званий... старший лейтенант... Приказ... номер... ноль тридцать девять... от двадцать седьмого января... сорок четвертого года... Печать гербовая... Подпись командира части... натуральна... Чернила... Мастика... Служебное положение... Штатная должность... командир стрелковой роты... Назначен... Приказ... Номер... ноль четыреста двадцать семь... от... пятого ноября сорок третьего года... Печать гербовая... Подпись командира части... натуральна... Чернила... Мастика... Скрепка... Награды и особые права... Орден Красная Звезда... Медаль "За отвагу"... Родился... девятьсот тринадцатого года... Уроженец... Калуги... Состав семьи... Близких родственников нет... Призван... Иманским райвоенкоматом... Приморского края... в июне сорок первого... Разрешено ношение оружия... Личная подпись - натуральна... Печать гербовая... Подпись командира части... Гвардии майор... Карпенко... Натуральна... Предыдущей... соответствует... Чернила... Мастика... Ажур!

А ножны с финкой на правом бедре... Левша?.. Не факт...

Командировочное предписание... Точка вместо запятой... Особые знаки... удостоверительные... Реквизит содержания... Шрифты текста... Петит подстрочный... Штамп угловой... Печать гербовая... Подпись... натуральна... Чернила... Мастика... Фактура бумаги... плотность...

Текст... Воинская часть полевая почта 72510... 72510?.. Что-то знакомое... Дата выдачи... Десятое августа... сорок четвертого года... Капитан Елатомцев А Пэ и с ним два офицера... Вильнюс, Лида и прилегающие районы... Цель командировки... Выполнение задания командования... Срок... десять дней... с одиннадцатого августа... по двадцатое... Основание: приказ командира вэ-че 72510... Для проезда выданы требования на перевозку за номерами... Действительно по предъявлении удостоверения личности номер... Командир части... Полковник Ляпин... На обороте... Отметки комендатур... Вильнюс... тринадцатое... Лида... пятнадцатое... Вильнюс... тринадцатое... Лида... пятнадцатое... Интересно, где они были двенадцатого и четырнадцатого?.. Где они были сегодня ночью?.. Штампы... Чернила... Мастика... Для прочих отметок... Старший лейтенант Чубаров... Лейтенант Васин... Печать гербовая... Чернила... Мастика... Ажур!

Хорошо держатся, спокойно... Это не украинский говор, нет!.. А у этих двух?..

Удостоверение личности... Конфигурация... Фактура обложки... Наименование... Шрифт... Звездочка... Реквизит содержания... Особые знаки... удостоверительные... Шрифты текста... Звездочка... Серия... Номер... Фотокарточка... Голова... нос... губы... подбородок... соответствуют... Печать гербовая... Оттиски... совмещаются... Подпись командира части... натуральна... Подполковник... Романов... Дата... Чернила... Мастика... Фактура бумаги... плотность... Хорошее у него лицо (хоть он и недоволен), приятное...

Предъявитель сего... Елатомцев... Алексей Павлович... состоит на действительной военной службе... Присвоение воинских званий... старший лейтенант... Приказ... номер ноль двадцать четыре... от девятого февраля сорок третьего года... капитан... Приказ... номер ноль семь... от одиннадцатого января сорок четвертого года... Печать гербовая... Подпись командира части... натуральна... Чернила... Мастика... Служебное положение... Штатная должность... командир стрелковой роты... Приказ... номер ноль двести шестнадцать... от тридцатого ноября сорок второго года... Назначен... начальник штаба батальона... Приказ... Номер ноль двести пятьдесят один... от двадцать седьмого декабря... сорок третьего года... Печать гербовая... Подпись командира части... натуральна... Чернила... Мастика... Скрепка... Награды и особые права... Орден Красного Знамени... Орден Отечественной войны первой степени... Медаль "За оборону Москвы"... Родился... девятьсот восьмого года... Уроженец станицы Лабинской... Состав семьи... Жена Елатомцева Надежда Ивановна... Майкоп... Призван Майкопским военкоматом... в марте сорокового года... Кадровый... Разрешено ношение оружия... Личная подпись... натуральна... Печать гербовая... Подпись командира части... Подполковник Романов... натуральна... Предыдущим... соответствует... Чернила... Мастика... Ажур!

Справка госпиталя... В удостоверении - случайно или умышленно?.. Конфигурация... Реквизит содержания... Шрифты текста... Петит подстрочный... Особые знаки... удостоверительные... Форма номер шестнадцать... с наклоном... Штамп угловой... Эвакогоспиталь 2215... Это Лида!.. Капитан Елатомцев... Алексей Павлович... находился на излечении... с тридцатого апреля... по четвертое августа... 2215 до конца июля был в Вязьме... Достоверно?.. Вполне... Только "Неман" выходил в эфир еще в июле, а он до четвертого августа лежал в госпитале... Вот так!.. по поводу... проникающее осколочное ранение правой половины грудной клетки... травматический пневмоторакс... 2215 - торакальный{55}... соответствует... Срок пребывания... диагнозу... соответствует... Чернила... Мастика... Фактура бумаги... плотность... Ранение связано с пребыванием на фронте... Получено при защите СССР... Врачебной комиссией признан по статье... расписания болезней приказа НКО СССР... годным к строевой службе без ограничений... Начальник госпиталя... Подполковник медслужбы... Кудинов... Подпись... натуральна... Печать гербовая... Чернила... Мастика... Типография "Красное знамя", Москва... Сущевская, 21. Заказ 2345... соответствует... Ажур!

Это южнорусский говор!..

Елатомцев Алексей... Качай его, качай!.. Если они агенты, то он наверняка старший... Он опытнее, и больше шансов, что уже проходил по розыску...

Рост... выше среднего... Телосложение... среднее... плотное... Лицо... овальное, чистое... Лоб... средний... прямой... Брови... дуговые... Hoc - средний... прямой... Глаза голубые... Волосы светлые... Уши... овальные... с выпуклым противокозелком... Шея - мускулистая... средняя... Плечи прямые... чуть вислые... Все прямое, все среднее... Невесело!..

Особенности... Говорит с южнорусским акцентом... И, пожалуй... кривоватые ноги... Южнорусский говор!.. Быстрее!..

Коновалов?.. У Коновалова утиный нос... Головатенко?.. Татуировка на кисти левой руки... Яковлев Иван?.. Короткая верхняя губа... Мазанов?.. Пойман!.. Степаков?..

Высокий, худой, с выступающим кадыком... Шимко?.. Брюнет!.. Федулов?.. Брови извилистые, широкие, заметно косит... Елисеев?.. Иваницкий?.. Сердюк?.. Нетребин?.. Гуляев?.. Орлов Василий?.. Терентьев?.. Лисецкий?.. Поминов?..

Удостоверение личности... Конфигурация... Фактура обложки... Наименование... Шрифт... Звездочка... Реквизит содержания... Филиппенко?.. Прямые брови и карие глаза... Особые знаки... удостоверительные... Шрифты текста... Звездочка... Серия... номер... Фотокарточка... Голова... лоб... переносица... подбородок... соответствуют... Совсем молодой... Печать гербовая... Оттиски... совмещаются... Начальник Ташкентского Краснознаменного пехотного училища... Генерал-майор... Антипин... Подпись... натуральна... Дата... Чернила... Мастика... Фактура бумаги... плотность...

Предъявитель сего... Васин... Васин?! Тот постарше... Михаил Сергеевич... состоит на действительной военной службе... Бразуль?.. Ромбовидное лицо и картавость... Присвоение воинских званий... Лейтенант... Приказ САВО... Номер... сто девять... от семнадцатого июля... сорок четвертого года... Свежеиспеченный... И обмундирование поновее... Печать гербовая... Фомин?.. Ниже ростом, плечи приподнятые... Подпись... натуральна... Начальник училища... Генерал-майор... Чернила... Мастика... Барыльников?.. Скошенный лоб и оттопыренные уши... Служебное положение... Не назначался... Скрепка... Награды и особые права... Родился... двадцать третьего года... А тот Васин?.. девятьсот одиннадцатого... Уроженец Москвы... А тот?.. Вологодский... Состав семьи... Мать Васина Зинаида Петровна... В эвакуации... Казань... Призван Сокольническим райвоенкоматом... в сентябре сорок первого... Разрешено ношение оружия... Калмыков?.. Сутуловатый, с двумя оспинами вправо от носа... Личная подпись... натуральна... Печать гербовая... Подпись командира части... Начальник училища... Генерал-майор... натуральна... Предыдущей... соответствует... Чернила... Мастика...

Хорошо они держатся... Или это свои, или у них много раз проверяли документы и они уверены в полной надежности... Вэ-че 72510... 72510?.. Быстрее!..

Южнорусский говор... Чугунов?.. Серые глаза, подбородок узкий... Алтунин?.. Пойман!.. Степанюк?.. Выше ростом, плечи горизонтальные... Попов?.. Нос большой, с горбинкой... Федулов?.. Был!.. Базилевский?.. Рыбников?.. Демкин?.. Махов?.. Якубин?.. Козырев?.. Проценко?.. Дроздовский?..

Определенно кривоватые ноги... Качай!.. Когда и как они попали в лес?.. Неужели их просмотрели на опушке?.. Или они приехали еще до рассвета?.. Скорее второе... Но тогда... Не факт!.. Что же они делают в лесу?..

Южнорусский говор и слегка кривые ноги!.. Думай!.. Думай быстрее и не молчи!..

Дальше
Место для рекламы