Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

XXIV.

Июльское солнце уже высоко взошло над Веймутом и Портландом. Сверкало утро. Дождь, прошедший ночью, очистил воздух и прибил пыль. С моря дул свежий ветер. Белые барашки облаков резко оттеняли глубокую синеву неба.

Вдруг в порту тревожно завыли сигнальные сирены. Загремели выстрелы зенитных пушек. Вверх, среди белых облаков показались черные точки. Не прошло и минуты, как в воздухе что-то прошипело, и четыре тысячекилограммные бомбы ударили в набережную, в самой гуще движения.

Взрывы мгновенно смели целые кварталы. Огромные подъемные краны ломались, как спички, грузовики опрокидывались от страшного сотрясения воздуха. Разрывы бомб следовали один за другим. Огромные английские бомбардировщики не торопились, стараясь взять верный и точный прицел. На транспортниках, еще стоявших у мола с полным грузом войск и снарядами, началась дикая паника.

Капитаны подняли якоря и стремительно бросились мимо маяка в открытое море. Но попытка спастись не удалась. Вот уже одна бомба упала в воду перед самым носом парохода, подняв высокий столб воды; вот другая угодила прямо в судно между труб. Словно разрезанный ножом, корпус парохода раскололся надвое и через несколько секунд затонул. Из бурлящего водоворота вырвались крики утопающих, потом наступила жуткая тишина.

Это была боевая работа трех английских эскадрилий Г, появившихся над Портландом. При этой атаке не было массового наступления, не было ураганного огня бомб в течение нескольких минут, как над Парижем, — здесь была спокойная стрельба по определенным мишеням, как на учебном плацу.

Бомбившая эскадрилья находилась на 500 м ниже двух других, прикрывавших ее сверху, пока не наступала их очередь сбрасывать бомбы. Они не мешали друг другу, сохраняя полную свободу маневра. После первого залпа всей эскадрильей каждый самолет отделялся от своего звена и направлялся к своей цели. В этот момент офицеры-бомбисты должны были показать свое уменье пользоваться оптическим прицелом. Они знали, что на них смотрят товарищи. С высоты 5000 м цели казались дьявольски маленькими. Легче было прицелиться по вытянутым лентам набережных и мола, но попадание в идущий корабль требовало большого искусства.

Противовоздушная оборона французов была до смешного ничтожна. Мелкокалиберные батареи ПВО на грузовиках уже отправились вперед, в боевую зону для обороны полевых войск. Из 105-мм батарей были выгружены только две, занявшие огневую позицию у Истона и Уайк-Регис. Англичане заметили их желто-сернистый огонь и через несколько мкнут заставили их замолчать залпами бомб. На военных кораблях орудия ПВО стреляли плохо. Английские гиганты могли беспрепятственно спускаться все ниже и ниже.

Генерал Мишлен был вне себя. Неужели эти 60 самолетов, кружащиеся маленькими точками в голубом небе, сведут к нулю блестящий результат его десантной операции? Неужели нет средств борьбы против них? Где же французские летчики?.. Генерал Мишлен отдает приказ:

— Все наличные истребители и разведчики немедленно атакуют английские бомбардировщики над Портландом. О каждом самолете, совершившем посадку, не израсходовав всех боеприпасов, доносить лично мне. Противника надо уничтожить.

Французские эскадрильи передают на фронт радио и световые сигналы о возвращении. Истребители уже сбили несколько английских самолетов английской войсковой авиации и очистили от них поле сражения. Французские разведчики умело руководили огнем батарей и доносили о продвижении своей боевой линии. Но приказ Мишлена все внезапно перевернул.

Картина быстро меняется. Одни самолеты набирают высоту, другие производят посадку, чтобы пополнить запасы горючего и боеприпасов. Истребители раньше всех других самолетов достигают высоты английских эскадрилий. Они бросаются на английских гигантов.

Но французы-истребители уже утратили порожденное неведением мужество первого дня войны. Большинство из них в боях над Парижем, Бове и Лиллем испытало ужасающее превосходство английских самолетов Г. Однако летчики подавляют в себе малодушие — только не думать, не рассуждать, а стрелять, стрелять... Ведь на английских гигантах сидят такие же уязвимые люди. Французы несутся со скоростью 400 км, с мотором, работающим с полной мощностью. К ним возвращается прежний подъем, они хрипло кричат среди треска пулеметов и шума пропеллеров: «Да здравствует Франция!».

Победить они не сумеют, но сумеют с честью умереть. Напрасная жертва!

Атаки французских отрядов и на этот раз отбиты концентрированным огнем английских воздушных дредноутов, непоколебимо кружащих над Парижем. Сбит только одни самолет Г, в середину которого врезался француз. Была ли это случайность или героический подвиг летчика, свалившегося камнем вниз вслед за врагом?

Бомбардировка продолжалась более часа и кончилась лишь после того, как три английских эскадрильи сбросили весь свой запас бомб.

В Портланде и Веймуте тишина как на кладбище. Над облаками стоят облака удушливого дыма, набережные зияют страшными ранами пробоин. Но больше всего пострадало несчастное мирное население. Трагично, что разрушение и смерть принесли не французские, а свои, английские бомбардировщики, которыми она восхищались и гордились...

После нападения на Портланд и Веймут, английские эскадрильи Г не вернулись на свои аэродромы. Чтобы облегчить боевую работу войсковых английских самолетов, они непрерывно кружились над линией фронта. Летчикам английской сухопутной армии и морского флота пришлось тяжело с первых же дней войны. К английской войсковой авиации было прикомандировано всего лишь несколько эскадрилий истребителей, между тем как французские одноместные и двухместные истребители наступали массами, прикрывая своих разведчиков.

Английская войсковая авиация еще в мирное время чувствовала себя заброшенной по сравнению с воздушным флотом. После назначения Бреклея всякое увеличение бюджета на авиацию шло прежде всего воздушному флоту; ассигнования на войсковую авиацию и гидросамолетные части из года в год урезывались. Лучшие летчики ушли в воздушный флот. Теперь, в первые дни войны офицеры войсковой авиации читали в военных сводках о доблестных подвигах британского воздушного флота, но в сообщениях ни слова не говорилось об их собственной работе. Они; с завистью смотрели как высоко над ними черными точками пролетали эскадрильи Г.

Над Дорчестером гордый воздушный флот впервые сражался бок о бок с войсковой авиацией. Да, Бреклей был прав, нападение бомбардировщиков имело решающее значение. Теперь над Портландом так же, как над Парижем, французские истребители потерпели поражение в открытом бою с английскими бомбардировщиками.

Три эскадрильи самолетов Г отогнали остатки французов и окончательно очистили поле сражения для своей войсковой авиации. Теперь можно было свободно корректировать огонь английских батарей и наблюдать за движением французов.

Три английских эскадрильи Г все еще кружили над Дорчестером, как вдруг внезапно появились три самолета. Это Бреклей! Ясно видны знаки флагманского самолета Г-300. Под острым взглядом начальника воздушного флота все чувствуют себя внутренне подтянутыми и окрепшими.

Бреклей совершал полет, чтобы лично составить себе представление об эффекте атаки. Может быть нужно продолжить бомбардирование силами 4-й и 5-й эскадрилий, которые должны прибыть в этот район через пять минут? Нет, необходимый результат уже достигнут. Но на аэродроме, в окрестностях Уэддона заметно оживленное движение. Там, внизу стоят около 60 самолетов. Различить, повреждены ли они — невозможно. Может быть они наполняют баки горючим для новых действий? Бреклей уже приготовился отдать по радио приказ 4-й эскадрилье, приближающейся с востока, как капитан Кристи указал вниз, быстро сжав и разжав кулак, что означало «точки разрыва».

На зеленой поверхности аэродрома вились четыре дымка. Тяжелая английская батарея вела огонь по скоплению самолетов. Не было нужды в атаке с воздуха. Бомбы можно было съэкономить.

У воздушного флота оставалось еще много дела. Портландска:я десантная база, — конечный пункт французской коммуникационной морской линии — была разрушена. Теперь надо было направить главный удар по всей коммуникационной линии и по ее исходному пункту на французской территории, чтобы отрезать высадившуюся французскую армию.

Донесения английских разведчиков были благоприятны: частое движение поездов по линиям Париж — Шербург и Ле-Моне — Шербург; скопление судов в Шербургском порту; в открытое море, между Шербургом и Портландом, три конвойных корабля под охраной эскадренных миноносцев; на обратном пути в Шербург два конвойных судна, по всей вероятности пустые транспортники; главные силы французского флота идут тихим ходом, в 7 час. 15 мин. они находились на 50 градусе северной широты и 3 градусе западной долготы; две авиаматки в 50 км к югу от Портланда под охраной двух крейсеров и нескольких эскадренных миноносцев.

Генерал Бреклей решает атаковать неприятельские авиаматки. Их уничтожение еще более парализует французские воздушные силы. Это необходимо еще и потому, что кроме аэродрома под Уэддоном эти авиаматки — наиболее передовой плацдарм для французских самолетов. Если их вывести из строя, то у французов останутся лишь отдельные сухопутные и морские базы в Бретани и Нормандии. Эту задачу необходимо выполнить к полудню, чтобы освободить главные силы британского флота для поддержки Атлантического морского флота, идущего в Ламанш.

Следуя приказу, все три эскадрильи погрузили равное количество 50– и 100-кг бомб. Узкие корпуса движущихся кораблей — трудная мишень. Попадание с большой высоты отдельной бомбы может быть лишь случайным. Поэтому необходимо покрыть бомбами площадь вокруг корабля соответственно его продольному, и поперечному сечению. Находясь на. расстоянии 30 км от авиаматок, эскадрильи берут курс против ветра. Авиаматки удалены друг от друга на 10 км. 4-й эскадрилье в качестве мишени указана «Беарн», 5-й эскадрилье — «Комендант Тест». Эскадрильи летят со стороны солнца и им удается застигнуть неприятеля врасплох. Их замечают только на расстоянии 10 км.

Навстречу поднимается яростный зенитный огонь с крейсеров, миноносцев и авиаматок. Авиаматки не могут тронутся с места, так как в этот момент два самолета совершают посадку. Кругом свистят английские бомбы. Три отряда каждой эскадрильи расположились в виде треугольника. Интервалы между шестью самолетами каждого отряда уменьшены.

На расстоянии 100 м от цели офицер-бомбист каждого самолета включает электрический бомбосбрасыватель, устроенный по принципу часового механизма и выпускающий каждые 0,25 секунды одновременно по две бомбы. В течение 5 секунд каждый самолет выпускает 40 бомб. Около 700 50-кг бомб летят в каждую авиаматку. Кораблей почти не видно — их закрывают высокие фонтаны брызг. На атаку «Беарна» не пришлось потратить всех бомб. Первые шесть, выпущенные отрядом А 4-й эскадрильи, попадают в самую середину авиаматки. Среди грома разрывов она идет ко дну. В том месте, где только что стоял корабль, тихая гладь воды.

Не считаясь с самолетами, производившими посадку, капитан «Коменданта Тест» дал кораблю зигзагообразный курс и одновременно выпустил дымовую завесу. Но полоса густого дыма достаточно ясно показывала, где находится судно. 5-й эскадрилье вскоре удалось настичь авиаматку своими бомбами и нанести ей тяжелые повреждения.

Генерал Бреклей приказал прекратить атаку и взять курс на идущий из Шербурга эшелон транспортных судов. Эшелон был уже предупрежден по радио о появлении английских бомбардировщиков и шел зигзагообразным курсом под прикрытием дымовых завес. Лишь кое-где в тумане образовывались просветы, сквозь которые на несколько секунд появлялся тот или другой пароход.

Дымовая завеса мешала планомерной бомбардировке. Некоторые самолеты Г снизились до 2000 м и бросали бомбы в гущу дыма, где находились транспортные суда. Это был рискованный маневр. Г-54, снизившийся до 1200 м, внезапно попал в полосу разрывов пятисантиметровых снарядов эскадренного миноносца, подошедшего под дымовым прикрытием.

Бреклей впервые прибегнул к бомбам, «пожирающим» туман. При разрыве они выпускали особый газ, поглощающий дымовые завесы. Сведения о химическом составе этого газа удалось добыть с помощью шпионов на предприятиях Германского общества красильной промышленности только за три недели: до войны. К сожалению, к началу военных действий Англия сумела изготовить \только первую серию в 1000 таких бомб.

Первый опыт оказался неудачным. Неизвестно, что было этому причиной. Может быть английским химическим заводам; не удалось воспроизвести в точности их химический состав, или быть может море нейтрализовало способность газа поглощать туман.

После 15-минутного бесполезного кружения в воздухе, генерал Бреклей должен был признать, что конвоируемый эшелон, прикрытый дымовой завесой, недоступен для нападения. Было бы правильнее атаковать его в исходном или конечном пункте коммуникации.

Но все же атака не прошла даром: в искусственном тумане транспорты были принуждены сильно замедлить ход во избежание столкновений. Генерал Бреклей оставил над эшелоном; французских судов 5-ю эскадрилью, израсходовавшую во время нападения на авиаматки 2/3 своего запаса бомб. Постоянная угроза с воздуха заставляла неприятельские суда все время итти под дымовым покровом.

Во главе 4-й и 6-й эскадрилий! генерал Бреклей совершил налет на Шербург. Порт и вокзалы в течение 25 минут были подвергнуты ураганному огню 50– и 100-кг бомб.

Шербург был также защищен дымовой завесой, но значительный объем мишеней позволял определить их положение с достаточной точностью. Через несколько минут в беловато-желтом тумане образовалось темное облако дыма, напоминавшее по форме гриб. Должно быть взорвался склад боевых припасов или судно, нагруженное снарядами.

Вскоре пожары во многих местах прорвали искусственный туман.

Размеры произведенных разрушений стали известны только после войны. В порту были потоплены три транспортных парохода. Железнодорожные пути и портовые сооружения были приведены в негодность. Через два часа после английской бомбардировки французское командование вынуждено было отдать приказ о перенесении базы снабжения в Сен-Мало и Гавр.

* * *

Совершив посадку после налета на Шербург, генерал Бреклей немедленно связался по телефону с фельдмаршалом Редмондом и адмиралом Миллсом. Главнейшее условие успеха заключалось теперь в том, чтобы сухопутные, морские и воздушные силы действовали в тесном контакте для достижения общей цели.

Настроение в английской армии изменилось к лучшему. К 9 час. французское наступление было приостановлено. Французский артиллерийский огонь значительно ослабел. Сэр Роберт Редмонд, конечно, отказывался признать, что улучшение положения на фронте непосредственно связано с удачной бомбовой атакой воздушного флота против Портланда и французской коммуникационной линии. Но Бреклея это мало тревожило. Он весь был поглощен операциями морского флота, начавшимися после полудня. Атлантический флот уже прошел мыс Ландсенд и через шесть часов он должен был показаться на долготе Портланда. От французского морского командования зависело, когда и где произойдет столкновение. Пойдет ли французский флот навстречу английскому или будет его ждать в Ламанше? Как то, так и другое положение имело свои оперативные и тактические преимущества.

Для участия в решительном морском сражении Бреклей держит наготове девять эскадрилий. Теперь надо выбрать момент, чтобы бросить воздушный флот в атаку против французских кораблей не слишком рано, но и не поздно, для связи Бреклей послал в морской штаб майора Геста. Но чтобы иметь твердую уверенность, Бреклей приказал разведывательным самолетам непрерывно доносить непосредственно ему о местонахождении и движении английских и французских кораблей.

В 16 час. началось морское сражение, получившее название «Альдернейского», по имени самого северного из островов в Ламанше. Вторая французская эскадра под командой адмирала Ле-До шла с юго-востока навстречу английскому Атлантическому флоту. Она разделилась на две группы, далеко впереди шли пять наиболее быстроходных и современных 10000-т крейсеров, в сопровождении 2-й флотилии миноносцев, за ними следовала группа линейных крейсеров под охраной крейсеров 2-го легкого дивизиона эскадренных миноносцев и 3-й минной флотилии. В 16 час. 12 мин. группа французских крейсеров открыла огонь по английским крейсерам, прикрывающим главные силы английского флота с южного фланга. В борт крейсера «Гаукинс» попала тяжелая граната с французского крейсера «Фош» и он в течение 7 минут пошел ко дну. Английские крейсера быстро отошли к эскадре линейных кораблей. Через полчаса завязался бой между линейными судами. Они двигались кильватерной колонной. Устаревший и неповоротливый пятитрубный «Вольтер» с его надстройками служил прекрасной мишенью для англичан и залпы 34-см орудий «Мальборо» быстро вывели его из строя. Но все сильнее давало себя чувствовать превосходство быстроходных 10000-т французских крейсеров, окруживших англичан с запада. Солнце находилось позади, их и не слепило им глаза. Головная колонна англичан обнаружила минное поле, устроенное, повидимому, французскими подводными минными заградителями. Адмирал Паудн решил уже прекратить дальнейшее продвижение на восток, и выйдя из сферы боя, уйти в Плимут, но не успел отдать приказ об этом, как появился английский воздушный флот.

162 самолета Г, имея на борту. 324 стокилограммовых и 648 пятидесятикилограммовых бомб, под командой Бреклея атаковал французские крейсера, шедшие с максимальной скоростью в кильватерной колонне. Внимание крейсеров было настолько поглощено боем, что первые разрывы бомб они приняли за разрыв гранат с английских кораблей.

В крейсер «Фош» через трубу в машинное отделение попала стокилограммовая бомба. На корабле начался пожар. Несколько бомб попало в «Дуплекс», который скрылся через несколько минут под водой. На «Дюкене» вскоре были разрушены надстройки, башня и центральный пост. «Сюффен» укрылся дымовой завесой и отстал.

Все это произошло в течение нескольких мгновений. Бреклей бросился со своими девятью эскадрильями на французские линейные корабли. Бомбы пробили палубную броню и смели, как карточные домики, все надстройки. Только теперь французский адмирал понял, что победа в последнюю минуту вырвана из его рук. Огонь французов внезапно ослабел.

Английские летчики произвели еще один маневр. Под прикрытием воздушного флота над французскими линкорами пронеслись английские гидросамолеты, поливая пулеметным огнем палубы и разгоняя прислугу орудий ПВО. С подветренной стороны, над фонтанами воды, рвущихся гранат, затемнели силуэты самолетов-торпедоносцев 460-й и 461-й эскадрилий. Они шли, пикируя прямо вниз и выравниваясь на высоте 10 м от воды. Страшный риск! С французских кораблей орудия и пулеметы всех калибров открыли ураганный заградительный огонь. Вот один, за ним другой торпедоносец качнулся, подброшенный шквалом рвущихся гранат, укрытый сплошной стеною брызг. Два торпедоносца с треском погрузились в воду. По воде уже видны зловещие пузырчатые линии движения торпед. В линкор «Лотарингия» попали две торпеды и через несколько минут он пошел ко дну. «Жан Барт» получил пробоину, дал сильный крен на левый борт и потерял способность маневрировать.

В 17 час. 25 мин. командующий французским морским флотом отдал приказ об отступлении в Шербург. Для прикрытия были брошены вперед под защитой дымовой завесы, выпущенной крейсерами, эскадренные миноносцы.

Адмирал Паунд преследовал французов до наступления темноты. Он потерял при этом крейсер «Комус», взорвавшийся от мины, выпущенной французским подводным заградителем «Тюркуаз».

Благодаря вмешательству Бреклея английский Атлантический морской флот сумел выполнить свою задачу и прорвал неприятельскую коммуникационную линию Шербург — Портланд. Правда, было еще рано говорить об окончательном господстве английских морских сил в Ламанше; слишком велики были потери англичан. Но равновесие сил на море было восстановлено. Теперь, оставалось справиться с французской десантной армией, глубоко вклинившейся в страну. Во время морского боя в Портланд вошли еще четыре французских транспорта с войсками. Донесение о них поступило слишком поздно.

На следующее утро стало известно, что Италия объявила войну Франции и Югославии. В тот же день союзный английский и итальянский морской флот к югу от Тулона нанес французскому сокрушительный удар. Одна итальянская армия перешла у Лайбаха границу Югославии, другая — вторглась в Албанию.

Перед английской сухопутной армией встал вопрос: или сосредоточив против французского десанта все войска перейти в наступление после длительной артиллерийской подготовки, взяв за образец операцию Людендорфа весной 1918 г.{2} Этот план требовал 5 дней на подвоз резервов и снарядов. Или наступать 12 июля наличными незначительными силами без артиллерийской подготовки.

Фельдмаршал сэр Роберт Редмонд принял второе решение. Недостаток артиллерии должна была восполнить огневая мощь, маневренность моторизованных соединений и танковых полков. Центр контрнаступления находился в горной местности, около Мейден-Ньютон, где три железнодорожных линии и хорошие шоссейные дороги облегчали быстрое сосредоточение войск. К исходному пункту наступления прибыли две пехотные дивизии, две моторизованные с двухместными танками и два танковых полка, в составе средних и тяжелых танков. Вспомогательная атака предполагалась в районе Шефстбюри против Дорчестера. На правом фланге у Бридпорт и на левом — у Уэргам — сковывающие группы должны были удерживать свои участки, с помощью газов и артиллерийского огня.

Генерал Бреклей не рассчитывал на атаки ночных французских бомбардировщиков. Если даже французам и удалось бы перебросить в Портланд еще несколько транспортов, — британское адмиралтейство считало это маловероятным, — то эти подкрепления смогут вступить в бой только на! следующий день, утром, при ярком свете. После исключительного напряжения сил — из 65 часов, прошедших с момента объявления войны, эскадрильи находились в воздухе более 20 часов, — генерал Бреклей считал своим долгом предоставить всему воздушному флоту одну ночь покоя. Как настоящий полководец, он умел требовать от войск напряжения всех сил, но умел и щадить их, как только позволяла обстановка. Надо было сохранить свежесть и боеспособность, английского воздушного флота для большого контрнаступления, которое должно решить судьбу французской десантной армии. За ночь отдохнув, летчики еще мужественнее пойдут завтра в бой и добьются окончательной победы!

Вечером 11 июля, в помещении своего штаба, выйдя на террасу и заметив на западе розовые полосы, генерал Бреклей нахмурился. Перемена погоды! Неприятно! Низкая облачность может помешать участию воздушного флота в сражении сухопутных армий. Метеорологическая сводка подтвердила его опасения. С Атлантического океана надвигались густые тучи. Ночью пошел мелкий дождь.

Утром 12 июля погода совсем испортилась. Шел проливной дождь. По плану английское наступление должно было начаться в 4 часа 24 мин. Но войска запоздали занять исходное положение и на некоторых участках двинулись в атаку позже. Они продвигались медленно вперед. Французы оказывали упорное сопротивление, искусно пользуясь фланговым артиллерийским и пулеметным огнем. Многие из английских танков, шедших впереди в тумане, попали под внезапный обстрел французских орудий и были расстреляны. Только к 9 часам с большими потерями англичане достигли высоты Дорсет Хиллс у Мейден Ньютон, где наступление приостановилось. Положение сделалось критическим.

Генерал Бреклей с 3-х часов утра находился на командном пункте штаба южного командования, около Невиль. Четыре эскадрильи Г, с 5 час. 30 мин. должны были поддержать наступление пехоты бомбардировкой французских батарей, разрушением тыла и линий связи. Кроме того две эскадрильи, имея на борту 144 т газовых бомб, были готовы принять участие в заражении ОВ участка Уэргем.

Но тучи так плотно и низка покрывали горизонт, что большие самолеты нельзя было выпустить в воздух. На незначительной высоте их легко могли обстрелять французские зенитные орудия. Эскадрильи оставались на своих аэродромах. Только одиночные разведчики и истребители шныряли в серой мути неба, играя в прятки за облаками.

Бреклей был вне себя. До этого дня все операции воздушного флота приводили к неизменному успеху. И как раз теперь, во время решительного боя, его воздушный флот не может в нем принять участие. Он мрачно смотрел на серые тучи, все еще надеясь, что их разгонит ветром.

Около 10 часов на полевую посадочную площадку близ штаба английского южного командования сел самолет. Наблюдателя, легко раненого осколком снаряда, доставили немедленно в главную квартиру, где он сообщил, что на лесных участках, к северу от дороги, в полной боевой готовности стоят многочисленные французские танки и около трех батальонов пехоты. С земли ведется усиленный огонь зенитных орудий и пулеметов. Ему с большим трудом удалось проскользнуть над линией фронта.

Генерал Бреклей стоял у заваленного картами стола и внимательно слушая наблюдателя ни одним движением не выдавал своего волнения. Выражение сурового напряжения застыло на его лице. Он чувствовал себя как бы отверженным. Все виды войск — пехота, артиллерия и танки, — проливали кровь в тяжелом бою, а его непобедимый воздушный флот бездельничал на аэродроме. После доклада наблюдателя Бреклей не сомневался, что французы готовятся к контратаке. Он знал, что еще два часа тому назад главное командование ввело в бой последние резервы и не было больше ни одной роты, которая могла бы принять на себя удар французов, в случае прорыва. В некоторых английских батареях уже ощущался недостаток снарядов. Имел ли Бреклей право бросить в бой свои эскадрильи на такой до смешного малой высоте? Огромные бомбардировщики станут идеальною мишенью и французские зенитные батареи будут бить по ним без промаха. Конечно, если бы дело касалось только его лично, он бы давно вылетел на врага! Но, как руководитель и командир, он отвечал перед страной за весь воздушный флот и эта ответственность никогда еще не ложилась на него таким тяжким бременем, как сегодня. Ему было гораздо легче даже во время нападения на Париж и в критические минуты боя над Бове. И никто во всем мире не может снять с него эту ответственность.

Офицеры генерального штаба молчат, склонившись над картами. Главнокомандующий генерал Аллисон поднял голову, и его глаза как будто случайно скользнули по лицу Бреклея. Этот взгляд был красноречивее слов. Генерал Аллисон словно спрашивал: «Ну, а вы, чем вы можете помочь, — знаменитый воздушный флот?»

У Бреклея внезапно созрело решение. Он сразу почувствовал облегчение, вскинул слегка подбородок, сухо поклонился главнокомандующему и вышел быстрыми шагами из комнаты, под дождь. Оставив в штабе для связи майора Геста, он выехал на автомобиле к ближайшей посадочной площадке, где пересел в самолет связи, всегда готовый к полету, и вскоре спустился в 50 км — на Таунтонском аэродроме.

Со вчерашнего вечера там стояли наготове 3-я и 4-я эскадрильи воздушного флота. 30 самолетов Г неравномерно растянулись по краям аэродрома. Фюзеляжи были задвинуты под деревья, несущие поверхности закрыты грязными полотнищами. Ветер треплет мокрые хлопающие тряпки, срывает их с колышков. Хорошо, что плохая погода затрудняет французским летчикам полеты за линию английского фронта. Огромные наполненные бомбами самолеты на земле бессильны против бомбардировки с воздуха. Вверху прошмыгнул самолет с сине-бело-красными знаками. Должно быть заблудился в дождевом тумане. Но зенитные батареи и пулеметы взяли его под такой обстрел, что летчик совершенно потерял голову и, капотируя, сел на соседний луг. Это было единственное развлечение в монотонном ожидании туманного дождливого дня.

Экипажи уютно расположились в огромных самолетах. Здесь было по крайней мере сухо. Чтобы убить время, играли в карты, кое-кто дремал в углу. Над головой барабанил по металлической обшивке самолета дождь. Люки боевых башен были закрыты, но вода мелкими ручейками проникала сквозь щели. В самолете Г-45 лейтенант Винтон старался развеселить товарищей, но его остроты гасли среди общего уныния. Надо ждать. Издалека доносился заглушенный в сыром воздухе грохот орудий. Казалось, он становился с часу на час слабее. Неужели сражение уже кончилось? Бесконечные колонны грузовиков, нагруженные доверху гранатами, проезжают по дороге в Невиль мимо аэродрома. Им навстречу движутся санитарные автомобили с красным крестом...

* * *

В Таунтоие считалось событием, когда какой-нибудь летчик-корректировщик совершал посадку, чтобы набрать горючего. Все тогда оживлялось. Летчика окружали и забрасывали вопросами.

— Там впереди горячо! Вы не осмеливаетесь лететь туда на ваших огромных самолетах. Они мне здорово наклали. Пробили один бак! В самолете сильно запахло бензином, он мог каждую минуту загореться. Сквозь шум мотора я слышал проклятый треск пулеметов. Правда, не штука попасть в самолет, когда он на высоте 50 м от земли!!!

— Наше наступление? С ним дело скверно. Мы не продвинулись дальше высот. И как могут наши итти вперед? Прекрасная погода для наступления! Должно быть бог заключил с французами союз. Лучше было бы подождать с наступлением пока мы соберем побольше войск и боевых припасов. Это, конечно, мое скромное мнение, я ведь не из генерального штаба.

На аэродроме сел курьерский самолет. Из него выскочил человек в летном комбинезоне. Один из летчиков, заметя его в бинокль, крикнул: «Чорт возьми! Да это же Брек!» Все оцепенели от изумления. Опомнившись, экипажи разбежались по своим самолетам.

Что ему тут надо? Уже гудят сирены самолетов. «Внимание!»

От самолета к самолету через мегафон по ветру передается приказ: «Освободить самолеты. Запустить моторы. Командиры эскадрилий, отрядов и самолетов немедленно к начальнику воздушного флота».

Они бегут по мокрой траве и собираются под крыльями флагманского самолета Г-300. Командиры эскадрилий представляют командиров отрядов и самолетов 3-й и 4-й эскадрилий. Бреклей здоровается. Его взор скользит по рядам. Он их всех знает, воздушный флот не велик. Маленькая, но отборная группа. Он сам воспитал и выковал этих людей в школе мирного времени. Но после объявления войны Бреклей не сталкивался со своими экипажами лицом к лицу, они были вместе только в воздушных пространствах. «Удивительно», подумал Бреклей, «как эти несколько дней войны ожесточили лица, придали им напряженное выражение. Моя молодежь сразу возмужала».

— «Здравствуйте! Положение таково: наше наступление приостановилось на высотах между Мейден — Ньютон и Серль — Аббас. Передовая линия — пожалуйста отмечайте пункты по моей карте. Ориентировка с небольших высот затруднена, обзор плох. Французы сосредоточили на лесных участках пехоту и танки, по всей вероятности для контратаки. У нашего командования больше нет резервов и мало снарядов».

Кратко и твердо звучат отрывистые фразы Бреклея. Кажется, что происходит разбор военной игры. Ни одного лишнего слова, речь выражает непреклонную волю.

Все снова под обаянием Бреклея, сомнения! и колебания исчезли. Бреклей слегка повышает голос: «Весь воздушный флот идет немедленно в атаку против французских сухопутных войск. Под облачным покровом, на самой низкой летной высоте. 3-я эскадрилья к западу от железной дороги Невиль — Мейден — Ньютон, 4-я эскадрилья к востоку. Отряды и самолеты растянуть широким фронтом. При первом полете сбросить бомбы на сомкнутые войска, батареи и танки. Затем поворот кругом и атака посредством автоматических пушек и пулеметов на каждую встретившуюся цель. Повторный облет всего района. Особенно важно в первую очередь ликвидировать французские зенитные батареи. Я лечу во главе 3-й эскадрильи».

Наступила пауза. Все стоят неподвижно. У всех в глазах доверие и твердость.

— «Друзья! Я знаю, чего я сегодня требую от вас. Но это необходимо. Мы — последний резерв Англии,. Исход войны зависит от нас, от нас одних. Для нас, летчиков, нет ничего невозможного».

Он вскинул руку и посмотрел на часы.

— «Отлет в 10 час. 38 мин. До свидания».

Воздух наполняется мощным гудением самолетов. Эскадрильи сомкнутым строем рулят одновременно против ветра, отрываются от земли. Винты разрезают влажный воздух.

* * *

Генерал Бреклей стоит в командной рубке флагманского самолета и быстро диктует краткий радио-приказ остальным десяти эскадрильям. Он не оставляет в тылу никого. Бреклей ставит на карту весь воздушный флот. Весь флот должен участвовать в сражении. Никаких половинчатых решений!

Бреклей облегченно вздыхает. Дело сделано. Приказ, который он должен был отдать, как командир, отдан. Теперь, как и все, он только летчик, боец. Он стряхнул с себя тяжелое состояние, и вдыхает полной грудью запах сырой земли, перемешанный с соленым морским ветром. Дождь перестал, но обрывки облаков проносятся над землей на высоте 100 м. Над ними закрывает мрачным серо-синим покровом все небо плотный слой тяжелых туч.

Как хорошо лететь так низко над землей, раскинувшейся в мирном покое! Сочной зеленью сверкают луга, широкими волнами колышатся зреющие нивы. Серебристые ивы склоняются под ветром. В тени старых деревьев — крестьянский двор. Синий дымок вьется из трубы. Разлетаются гуси, испуганные шумом мотора. Из-за угла выбегает собака, стараясь догнать самолет. Женщины и дети машут ему руками.

Бреклей чувствует себя гордым и свободным. Теперь он снова вождь и командир. Теперь он на вершине жизни! Отсюда одна дорога — вниз. В неизвестность, к смерти? Пусть! Все лучше, чем быть генералом мирного времени, медленно стареть, болеть, постепенно умирать. Нет! Смерть летчика, как часто он смотрел ей в глаза! Главное — быть готовым ко всему.

Взор Бреклея рассеянно устремился вдаль. Но через секунду, Бреклей уже овладел собой, недовольно стряхивал мрачные предчувствия и мысли. Эскадрильи пролетели над Невилем, там впереди фронт, неприятель. Местность почти не тронута, не видно глубоких воронок, траншей. Совсем не похоже на Фландрию, когда он пролетал над нею юным лейтенантом. Как это было давно! Странно, картина внизу совсем мирная. Надо пристально вглядеться, чтобы кое-где заметить отдельные воронки или черные дымки на земле, бледно-желтые искры за лесом, вспышки в жерлах орудий.

Бреклей оглянулся. За ним штурмовой колонной следуют эскадрильи. 5-я и 6-я уже присоединились/ к колонне.

Последняя радиограмма флагманского корабля звучит, как призыв:

«Англия ждет, что каждый выполнит свой долг.

Бреклей».

Совсем близко появляются первые облака разрывов французских зенитных батарей.

* * *

Французская контратака на высотах по обе стороны Мейден — Ньютон началась с 10 час. 15 мин. 90 легких танков вместе со свежими пехотными частями быстро прорвали передовую линию англичан и проникли уже до линии батарей.

Вдруг раздается отдаленный шум моторов. Он уже совсем близко. На фоне серых туч появляются огромные тени. На высоте от 100 до 200 м летят 70 самолетов Г. Земля дрожит от работы 280 моторов. Ураганный огонь 14000 двадцатипяти-килограммных бомб потрясает французские линии. Французские зенитные орудия открывают бешеный заградительный огонь. В воздушном, пространстве сверкание и грохот. Две гигантских машины позади флагманского самолета врезаются в землю. Прямое попадание снарядов. Но брешь быстро заполняется. Неудержимо, как могучие волны, приближаются воздушные чудовища. Французская пехота прячется в воронки, прижимается к земле; никто не думает о том, чтобы направить вверх пулеметы. Под самыми самолетами с воем и треском, брыжжа осколками, рвется огневой вал бомб. Все покрывается дымом. Французские зенитные батареи замолкают.

Не успевают французы притти в себя от неожиданности, как железные птицы делают крутой поворот, и спускаясь почти до самой земли, извергают по всем направлениям! огонь из автоматических пушек и пулеметов. Командир самолета Г-46 Джордж Винтон сам ведет свой самолет. Завидя: танк, он дает залп из обеих автоматических пушек. Смешно смотреть, как танк начинает уходить зигзагами, стараясь выйти из поля обстрела, пока он не опрокидывается от прямого попадания 37-мм гранаты. Из танка вырывается столб пламени. Яростное преследование происходит над самыми вершинами деревьев, над крышами домов. После привычных полетов на высоте 6000 м это интересный спорт! Элькс и Ваде внимательно осматривают каждую придорожную канаву, каждую воронку, каждую борозду, разыскивая небесно-голубые французские мундиры и направляя по ним пулеметы. Никто не думает об опасности. Всех опьяняет ярость боя.

Винтон наблюдает, как английская пехота продвигается вперед между разбитыми танками. Вот она перешла железную дорогу Мейден — Ньютон — Бридпорт и движется вдоль русла реки. Г-46 описывает круги все ближе и ближе к Дорчестеру. Вильямс у руля следит за тем, чтобы при виражах концы крыльев не коснулись земли. На небольших высотах ему приходится усиленно бороться с воздушными шквалами.

Винтон время от времени поглядывает на другие самолеты из его эскадрильи. Мимо левого борта пролетает флагманский самолет Г — 300. Одна за другой а тумане вспыхивают восемь желтых искр. Стреляет французская батарея! В ушах раздается грохот. На расстоянии нескольких сот метров от Г-46 восемь точек разрыва. Винтон видит, как флагманский самолет становится на хвост, скользит на крыло и падает камнем, исчезая за деревьями. Сердце перестает биться у Винтона, его охватывает ужас. Неужели это Г-300?? Он указывает Вильямсу на то место, куда упал самолет, приблизительно на расстоянии 400 м от перелеска. Фюзеляж глубоко зарылся в землю. Самолет неподвижно и мертво зияет на лужайке. На сломанном крыле виден номер Г-300.

Капитан де-Лори со своей 75-мм моторизованной батареей участвовал в танковой атаке и подбил два английских танка, но запас снарядов подходил у него уже к концу. На четыре орудия у него осталось всего 8 выстрелов, это было все! Вдруг появились английские самолеты. Французская пехота в дикой панике обратилась в бегство. Чтобы спасти батарею, капитан де-Лори отошел назад. Увидев, что все погибло, он отдает приказ занять еще раз огневую позицию у дороги, чтобы выпустить на англичан последние снаряды. Обстрелять эти проклятые самолеты! Гранаты звенят в четырех стволах, звякают затворы. Вот над деревьями снова самолет, не дальше, чем в 2-х километрах. «Огонь!» В воздухе просвистели последние восемь гранат. Одна из них сразила Г-300, — самолет начальника британского воздушного флота генерала Бреклея...

С новыми бомбами и свежим запасом боевых припасов приближается вторая колонна — 7 и 8-я эскадрильи, — сокрушая все на свеем пути, пресекая всякое сопротивление. Французские артиллеристы бросают орудия, беглый пулеметный огонь безжалостно косит людей. Начинается дикое бегство. Спасайся, кто может! Британские самолеты преследуют французов по пятам.

В 13 час. 10 мин. у командного пункта английского главного командования остановился автомобиль. Из него вышел французский офицер генерального штаба. Десантная армия генерала Мишлена сложила оружие. Для Англии наступила минута величайшего торжества.

12 июля после полудня английский воздушный флот предпринял еще один бомбовой рейд в глубокий тыл Франции.

«Месть за Брека!»

Путь разрушения лежал через Гавр — Руан — Париж, Орлеан — Бурж, Сен-Этьен до самого Лиона, находящегося на расстоянии 750 км. Эскадрильи итальянских бомбардировщиков произвели из Турина нападение на долину Роны. Глубокий: тыл Франции почувствовал на себе весь ужас войны.

Под страшной угрозой бомбовых атак французскому правительству оставалось лишь одно — любой ценой заключить мир. В промышленных районах Северной Франции, Бельгии, Лотарингии началось восстание рабочих. Власть постепенно ускользала из рук правительства. На армию и флот нельзя бьло положиться. К чему нужен весь сложный военный механизм, танки, подводные лодки, линейные корабли, тяжелые орудия, когда изменяют люди. После капитуляции десантной армии у Портланда, после поражения флота в Ламанше и Средиземном море не оставалось никакой надежды на победу. Война проиграна и надо было спасаться от внутреннего врага. Промедление должно было окончиться для Франции катастрофой.

Еще 12 июля вечером французский и бельгийский посланники в Гааге передали британскому правительству просьбу о немедленном заключении перемирия. Оно было подписано в Лондоне в 12 час. 13 июля. Условия его: передача Англии мандатной территории в Сирии, передача Италии Ниццы, Туниса и Корсики, побережья Далмации до Рагузы, выдача югославских военных кораблей и восстановление Венгрии в границах 1914 года.

Все условия были Францией приняты.

* * *

Джордж Винтон стоит снова в командной рубке своего самолета Г-46. Война кажется ему тяжелым сном. Мир уже заключен. Он смотрит вниз на море домов Лондона, на зеленый Сент-Джемский парк, на Темзу. На крыльях Г-46 реют черные траурные флаги. Внизу, за шпалерами войск, толпы народа наводнили широкую Триумфальную улицу до самого Уайтхолла. Движется траурная процессия. Винтон не слышит звона колоколов Вестминстерского аббатства и грохота барабанов. Эскадрильи британского воздушного флота с героической песней моторов провожают гроб своего вождя и в последний раз салютуют своему маршалу — Бреклею огнем автоматических пушек.

Примечания