Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

День седьмой

Четверг, 9 декабря

Северная Атлантика

Когда английский писатель прошлого века Самьюэл Джонсон сравнивал плаванье на корабле с «пребыванием в тюрьме, где ещё и рискуешь утонуть», по крайней мере у него было утешение, что до этого самого корабля он доберется в безопасной карете, думал Райан. Ему же мало того что пришлось отправиться в море, так ещё до прибытия на корабль он мог насмерть разбиться в авиакатастрофе. Джек сидел, согнувшись в кресле, на левой стороне транспортного самолета «грумман грейхаунд», который на флоте пренебрежительно называли «треской»{9}.

Этот летающий аппарат больше всего походил на грузовик с крыльями. Сиденья, обращенные в сторону хвоста, были установлены так тесно, что Райану пришлось упереться коленями в подбородок. Самолет был куда более приспособлен для перевозки грузов, чем людей. В его хвостовой части лежало в ящиках три тонны запчастей для разного рода приборов и электронного оборудования - место в хвосте было выбрано, без сомнения, потому, что в случае авиакатастрофы тела четырех пассажиров, сидящих в кабине, смягчив удар, помогут ценному оборудованию уцелеть. Кабина не обогревалась. Иллюминаторов не было. Тонкая алюминиевая обшивка отделяла Райана от ледяного ветра, который со свистом проносился за бортом самолета, завывая в унисон реву турбовинтовых двигателей. Хуже всего было то, что они летели на высоте пять тысяч футов сквозь бушующий шторм, и «треску» без конца то подбрасывало вверх, то швыряло вниз, в стофутовые воздушные ямы, словно на обезумевших американских горках. Единственное, что утешало, так это отсутствие освещения в кабине. По крайней мере никто не видит, думал Райан, какого зеленого цвета мое лицо. Прямо за спиной сидели два летчика, они разговаривали так громко, что их голоса перекрывали рев двигателей. Подумать только, эти мерзавцы ещё и получают удовольствие от полета!

Шум чуть стих, или по крайней мере так показалось Райану. Перед вылетом ему дали наушники из пенопласта, желтый надувной жилет, а также прочли лекцию, как вести себя в случае катастрофы. Лекция была прочитана так небрежно, что не требовалось особого ума, чтобы понять, насколько ничтожны шансы на спасение, если самолет ухнет среди ночи в бушующее море. Райан ненавидел полеты. Он был когда-то лейтенантом морской пехоты, и его офицерская карьера не продлилась и трех месяцев, - его вертолет со взводом пехотинцев разбился на Крите во время учений НАТО. Райан получил серьезную травму позвоночника и едва не остался инвалидом на всю жизнь. С тех пор он всячески старался избегать полетов. «Треску», показалось Райану, стало бросать вниз больше, чем вверх. Возможно, это означало, что они приближаются к «Кеннеди». Альтернатива была слишком пугающей, и ему не хотелось думать о ней. Самолет вылетел с воздушной базы ВМС Оушеана под Виргиния-Бич всего девяносто минут назад, а ему казалось, что прошел целый месяц. Райан поклялся себе, что впредь никогда не станет бояться полетов на гражданских авиалайнерах - там куда больше шансов уцелеть.

Нос опустился на двадцать градусов, было такое впечатление, что самолет устремился прямо на что-то. Они заходили на посадку - самый опасный момент при операциях на авианосцах. Райан вспомнил исследование, проведенное в период вьетнамской войны: морских летчиков, базирующихся на авианосцах, снабдили портативными электрокардиографами для контроля за стрессами, и медики были поражены тем, что наибольший стресс пилоты испытывают не во время вражеского обстрела, а при посадке на палубу авианосца, особенно ночью.

Господи, что за веселые мысли приходят в голову! - подумал Райан. Он закрыл глаза. При любом исходе все кончится через несколько секунд.

Палубу авианосца, скользкую от дождя, бросало вверх-вниз. Она казалась черной дырой, окруженной по периметру огнями. Посадка самолета на авианосец по существу была управляемой аварией. Ломающий кости удар смягчали мощные амортизаторы и массивные посадочные шасси. Самолет коснулся палубы, устремился вперед и тут же замер, захваченный тросом аэрофинишера. Посадка совершилась. Они в безопасности. Наверно, в безопасности. Через несколько мгновений «треска» покатилась дальше. Райан услышал какой-то странный шум и понял, что это складываются крылья. Он, оказывается, даже и не подозревал, что летит на самолете, крылья которого могут сложиться в любую минуту. Ну что ж, ничего не поделаешь, подумал Райан. Наконец самолет встал и открылся задний люк.

Райан отстегнул пристежные ремни и поспешно поднялся, ударившись головой о низкий потолок кабины. Он не стал дожидаться Давенпорта, а, прижав к груди брезентовую сумку, выскочил через задний люк. Оказавшись на палубе, он огляделся по сторонам, и стоящий рядом матрос палубной команды в желтой рубашке показал ему, как пройти к надстройке авианосца. Шел проливной дождь, и Райан скорее почувствовал, чем увидел, как «Кеннеди» действительно подбрасывает на пятнадцатифутовых волнах. Он побежал к освещенному люку в надстройке и там подождал, когда подойдет Давенпорт. Адмирал не спешил. Он шел размеренным шагом, полный достоинства, как и подобает адмиралу, и Райан подумал, что Давенпорт испытывает, наверно, раздражение из-за того, что секретность их прибытия лишает его положенной церемонии встречи - со звуками боцманской дудки и выстроившимся почетным эскортом. В надстройке, за открытым люком, их приветствовал морской пехотинец, капрал в ослепительной парадной форме: в рубашке цвета хаки, при галстуке и в синих в полоску брюках, фигуру его перечеркивал ослепительно белый пояс с пистолетной кобурой. Капрал вытянулся и отсалютовал, приветствуя их на борту авианосца.

- Капрал, я хочу видеть адмирала Пойнтера.

- Адмирал у себя в каюте, сэр. Вам нужен сопровождающий?

- Нет, сынок. Когда-то я командовал этим кораблем. Пошли, Джек.

Райану пришлось нести обе сумки.

- Господи, сэр, вы действительно зарабатывали этим себе на жизнь? - спросил Райан.

- Чем? Ночными посадками на авианосец? Разумеется, садился раз двести. А что в том особенного? - Казалось, Давенпорт не заметил благоговейного изумления Райана, но Джек решил, что адмирал не совсем искренен.

Изнутри «Кеннеди» почти ничем не отличался от «Гуама», десантного вертолетоносца, на котором Райан плавал во время своей недолгой службы в корпусе морской пехоты. Обычный для военного корабля лабиринт стальных переборок и труб, окрашенных в стандартный пещерно-серый цвет. На трубах виднелись разноцветные полосы и буквы, нанесенные по трафарету, и какие-то ещё обозначения, по-видимому, для обслуживающего персонала. Райану все это говорило не больше, чем наскальные рисунки эпохи неолита. Давенпорт провел его по коридору, они повернули за угол, спустились по стальному трапу, такому крутому, что Райан едва не свалился, миновали ещё один коридор, снова свернули. К этому времени Райан почувствовал, что уже заблудился окончательно. Наконец они подошли к двери, у которой стоял морской пехотинец. Сержант щегольски отсалютовал и распахнул перед ними дверь.

Райан последовал за адмиралом и.., замер от удивления. Адмиральская каюта командира авианосца «Кеннеди», казалось, перенеслась сюда из роскошного особняка на Бикон-Хилл{10}.

Всю её правую стену скрывала огромная шпалера, которая могла бы украсить большую гостиную. На остальных стенах, обшитых панелями, висели картины маслом, судя по всему дорогие, в том числе портрет человека, в честь которого был назван авианосец, - президента Джона Фитцджералда Кеннеди. На палубе лежал толстый малиновый ковер, а мебель была сугубо гражданской, во французском провинциальном стиле - дуб, обитый парчой. Если бы не низкий потолок с обычным многообразием окрашенных в казенный серый цвет труб, резко контрастирующий со всем этим великолепием, можно было подумать, что это совсем не корабельная каюта.

- Привет, Чарли! - Контр-адмирал Джошуа Пейнтер вышел из соседней комнаты, вытирая руки полотенцем. - Как перелет?

- Чуть побросало, - признался Давенпорт, пожимая руку командиру авианосца. - Познакомься, это Джек Райан.

Райан никогда раньше не встречал Пойнтера и знал его только по рассказам. Много лет назад адмирал служил во Вьетнаме, летал на «фантомах» и написал книгу «Полеты над рисовыми полями», описав в ней ход воздушной войны. Это была правдивая книга, а потому не добавила ему друзей. Подвижный и задиристый Пейнтер был небольшого роста и весил не больше ста тридцати фунтов. Адмирал славился как талантливый тактик и обладал поистине пуританской честностью.

- Один из твоих парней, Чарли?

- Нет, адмирал, я служу у Джеймса Грира. Я не морской офицер и не любитель маскарадов. Примите мои извинения за офицерскую форму. Мундир - идея ЦРУ.

Адмирал нахмурился.

- Вот как? Полагаю, это означает, что вы расскажете мне о намерениях русских. Надеюсь, черт побери, кому-то известно об этом. Вы впервые на авианосце? Посадка понравилась?

- Как метод допроса военнопленных, - ответил Райан как можно небрежнее. Адмиралы дружно посмеялись над страхами новичка, и Пейнтер распорядился принести еду.

Через несколько минут двойные двери из коридора распахнулись и два стюарда - «спеца по питанию» - вошли в каюту. У одного в руках был поднос с едой, другой нес два кофейника. Обслуживание соответствовало высокому рангу офицеров. Пища, поданная на тарелках с серебряной каймой, была простой, но вкусной, по крайней мере для Райана, который не ел двенадцать часов. Он положил на тарелку щедрую порцию капусты, картофельного салата и выбрал пару ломтей солонины на гренках.

- Спасибо. Можете идти, - сказал Пейнтер. Стюарды вытянулись, перед тем как выйти из каюты, и закрыли за собой дверь.

- А теперь перейдем к делу. - Командир авианосца посмотрел на Райана.

Тот поспешно проглотил кусок мяса.

- Адмирал, эта информация получена всего двадцать часов назад. - Он достал папки, роздал их адмиралам и начал говорить. Рассказ занял двадцать минут. За это время Райан ухитрился съесть два куска мяса, порцию капусты и пролить чашку кофе на свои записи. Адмиралы оказались идеальными слушателями. Они молча, ни разу не прервав, выслушали Райана, и только время от времени обменивались недоверчивыми взглядами.

- Боже милостивый, - произнес Пейнтер, когда Райан кончил говорить. Давенпорт сидел с непроницаемым лицом игрока в покер, молча глядя перед собой, словно решал, с чего начать осмотр советского подводного ракетоносца. Джек заключил, что он, должно быть, очень опасный противник и не только при игре в покер.

- Вы действительно верите в это? - спросил Пейнтер.

- Да, сэр, верю. - Райан налил себе ещё чашку кофе. Он предпочел бы бутылку пива. Солонина здесь была отличной, а за время пребывания в Лондоне ему так и не удалось отыскать магазин, где бы можно было купить приличную говяжью солонину.

Пейнтер откинулся на спинку кресла и посмотрел на Давенпорта.

- Чарли, скажи Гриру, чтобы старик преподал парню несколько уроков осторожности - в частности, что хороший чиновник не должен с таким риском подставлять свою шею. Тебе не кажется, что кое-что в этой истории несколько надуманно?

- Джош, прошлым летом Райан составил доклад о том, как проходит патрулирование советских ракетоносцев.

- Так это был он? Отличная работа. Там подтверждается кое-что из того, о чем я твержу уже не первый год. - Пейнтер встал, подошел к иллюминатору в углу каюты и посмотрел на бушующее море. - Так что же нам нужно предпринять в связи с этим?

- В деталях операция ещё не разработана. Думаю, вы получите приказ обнаружить «Красный Октябрь» и попытаться установить контакт с его шкипером. Что будет дальше? Следует придумать способ доставить подлодку в безопасное место. Видите ли, по мнению президента, мы не сможем удерживать её у себя длительное время после того, как она окажется у нас, - если такое вообще произойдет.

- Что? - стремительно повернулся Пейнтер. Оба адмирала не скрывали негодования. Дав им высказаться, Райан в считанные минуты объяснил ситуацию.

- Господи! Сначала вы ставите передо мной неразрешимую задачу, а потом говорите, что, если все-таки нам удастся добиться своего, придется вернуть русским их проклятую подлодку!

- Адмирал, когда президент поинтересовался моим мнением, я посоветовал оставить «Красный Октябрь» у нас, не возвращать его русским. Члены Объединенного комитета начальников штабов тоже на нашей стороне, вместе с ЦРУ - если это может послужить каким-то утешением. Но возникнет ситуация, при которой нам придется вернуть домой тех членов команды, которые захотят этого, и тогда Советы узнают, что подлодка у нас, в этом можно не сомневаться. Впрочем, я понимаю и практические трудности, заставившие тех, кто возражает против нашей точки зрения, отстаивать свою позицию. Лодка стоит колоссальных денег и принадлежит Советам. Да и как спрятать ракетоносец водоизмещением в тридцать тысяч тонн?

- Подлодку нетрудно спрятать, достаточно её всего лишь потопить! - разъяренно выкрикнул Пейнтер. - На то они и предназначены, понимаете? Скажите, пожалуйста, - она принадлежит русским! Речь идет не о каком-то пассажирском лайнере, черт побери! Лодка построена для того, чтобы убивать людей - наших людей!

- Адмирал, я на вашей стороне. - Райан старался охладить пыл собеседника. - Но вы сказали, сэр, что перед вами поставлена неразрешимая задача. Почему вы так считаете?

- Райан, нелегко найти подводный ракетоносец, если он не хочет этого. Мы прилагаем массу усилий, практикуя с нашими подлодками, - и то почти всегда все они коту под хвост. А вы говорите, что «Красный Октябрь» уже сумел пересечь незамеченным все северо-восточные линии СГАН. Атлантика - большой океан, а шумовой отпечаток подводного ракетоносца очень тихий.

- Понимаю вас, сэр, - кивнул Райан и молча выругал себя за то, что проявил слишком большой оптимизм, рассчитывая на успех.

- Твои парни в хорошей форме, Джош? - спросил Давенпорт.

- В очень приличной. Только что успешно прошли учения «Ловкий дельфин». Мы во всяком случае были на высоте, - поправился Пейнтер. - На противной стороне очень здорово проявил себя «Даллас». Мои противолодочные экипажи действуют отлично. Нам окажут помощь?

- Когда я покидал Пентагон, командующий морскими операциями выяснял, можно ли отозвать с Тихого океана часть «локхидов», так что в одиночестве тебя не оставят. Все средства, имеющиеся в нашем распоряжении, выйдут в море. Ты командуешь единственным авианосцем в Северной Атлантике, так что тебе придется возглавить тактическую боевую группу. Кончай прибедняться, Джош, в твоем распоряжении наши лучшие противолодочные силы, и ты знаешь, как распорядиться ими.

Пейнтер налил себе кофе.

- Ну хорошо, у нас одна авианосная палуба. «Америка» и «Нимиц» все ещё в доброй неделе хода отсюда. Райан, вы сказали, что летите сейчас на «Инвинсибл». Нам отдадут и его?

- Президент занимается этим. Авианосец вам действительно нужен?

- Конечно. У адмирала Уайта отличное чутье при ведении противолодочной войны, и его парням здорово повезло во время учений «Ловкий дельфин». Они «потопили» две наших ударных подлодки, так что Вине Галлери метал громы и молнии. Везение - существенная часть этой игры. Тогда у нас будет две авианосных палубы вместо одной. Может быть, нам дадут ещё S-3? - Пейнтер имел в виду противолодочные самолеты «локхид-викинг», способные базироваться на авианосцах.

- Зачем они тебе? - спросил Давенпорт.

- В этом случае я переброшу свои F-18 на береговые аэродромы, и это позволит нам разместить на «Кеннеди» ещё двадцать «викингов». Мне не хочется терять ударную мощь, но сейчас нам нужны противолодочные самолеты, а это значит - больше S-3. Знаете, Джек, если вы ошибаетесь в намерениях русских, без F-18 нам трудно будет справиться с их надводными кораблями. Вы отдаете себе отчет в том, каким количеством ракет класса «корабль-корабль» они располагают?

- Нет, сэр. - Райан действительно не знал, но не сомневался, что у русских таких ракет больше чем достаточно.

- Мы - единственный авианосец в этом тактическом соединении, и это превращает нас в главную цель русских. Если они возьмут нас на прицел, сначала мы почувствуем себя очень одиноко, а затем ситуация станет весьма неуютной. - Зазвонил телефон, и командир авианосца поднял трубку. - Пойнтер слушает. Да. Спасибо. Ну что ж, «Инвинсибл» только что развернулся и идет к нам в сопровождении двух эскадренных миноносцев. Нам выделили авианосец и два эсминца. Остальные эскортные корабли и три ударные подлодки по-прежнему на пути домой, в Англию. - Он нахмурился. - Не могу их тут винить. Выходит, нам придется выделить надежный эскорт английскому авианосцу, но все-таки они заметно усилят наше соединение. Вторая авианосная палуба нужна нам позарез.

- А мы не сможем перебросить Райана к англичанам на вертушке? - Неужели Давенпорту известно о сути поручения, полученного мной от президента? - подумал Райан. Что-то уж слишком адмирал заинтересован побыстрее сбыть меня с «Кеннеди».

- Для вертушки это слишком далеко, - покачал головой Пейнтер. - Может, попросить англичан выслать за ним «харриер»{11}?

- Но ведь «харриер» - истребитель, сэр, - возразил Райан.

- У англичан есть экспериментальный вариант двухместного «харриера». Он предназначен для обнаружения подводных лодок. Говорят, действует достаточно успешно за пределами дальности вертолета. Именно с его помощью они и «прикончили» одну из наших ударных подлодок, прямо-таки застигли её врасплох. - Пойнтер допил кофе.

- О'кей, господа, спустимся в центр противолодочной обороны и попытаемся придумать что-нибудь. Полагаю, мне придется принять решение. Кроме того, свяжемся с «Инвинсиблом» и попросим их выслать за тобой птичку, Джек.

Адмиралы вышли из каюты, и Райан последовал за ними. Он провел в центре ПЛО два часа, наблюдая за тем, как Пейнтер перемещает свои корабли в море, словно гроссмейстер шахматные фигуры на доске.

Ударная подлодка «Даллас»

Барт Манкузо дежурил в центре управления огнем уже больше двадцати часов. Всего несколько часов сна отделяло эту вахту от предыдущей. За это время он съел сандвичи, выпил кофе и коки для разнообразия заставили своего командира выпить две чашки бульона из сублимированных кубиков. Сейчас Манкузо без особого энтузиазма в раздумье уставился на третью.

- Командир? - вывел его из задумчивости голос Роджера Томпсона, начальника гидроакустической службы.

- Да. В чем дело? - Манкузо оторвался от тактического дисплея, занимавшего все его внимание на протяжении нескольких суток. За Томпсоном, который стоял у входа в помещение, виднелась фигура Джоунза с блокнотом и чем-то, похожим на магнитофон.

- Сэр, Джоунзи обнаружил что-то. Мне кажется вам следует с этим ознакомиться.

Манкузо не любил, когда его беспокоили во время вахты, - его терпение и без того за долгие часы подвергалось испытанию. Однако Джоунз выглядел более чем взволнованным.

- Хорошо, подойдите к прокладочному столику. Прокладочный столик «Далласа» был новым прибором, подключенным к компьютеру ВС-10, и выдавал изображение на дисплей размером четыре на четыре фута. По мере движения подлодки двигалось и изображение. Это делало лишними бумажные карты, хотя их по-прежнему держали на борту благодаря единственному преимуществу - они не бьются.

- Спасибо, шкипер, - произнес Джоунз мягче обычного. - Я знаю, вы чертовски заняты, но мне, кажется, удалось кое-что выяснить. Меня все время беспокоил тот аномальный контакт, который мы обнаружили несколько дней назад. Пришлось бросить его, пока мы занимались шумом, поднятым русскими лодками, но мне удалось ещё трижды вернуться к нему, чтобы убедиться, что этот контакт никуда не исчез. В четвертый раз он исчез, словно угас. Я хочу показать вам, что мне удалось придумать. Вы не могли бы переключить это устройство на тот курс, по которому мы шли в то время, сэр?

Прокладочный столик совмещался через компьютер ВС-10 с инерциальной навигационной системой корабля. Манкузо сам ввел необходимую команду. Дошло уже до того, что скоро без помощи компьютера и дерьмо в гальюне не смоешь, подумал он. Курс «Далласа» на экране имел вид извилистой красной линии, пересеченной через каждые пятнадцать минут временными знаками.

- Отлично! - отозвался Джоунз. - Такого я ещё не видел. Все в порядке. О'кей. - Акустик извлек из заднего кармана пригоршню карандашей. - Так вот, впервые я обнаружил контакт примерно в 9.15 на пеленге два-шесть-девять. - Джоунз положил карандаш таким образом, что ластик на его конце указывал на позицию «Далласа», а острие было направлено на запад, в сторону цели. - Затем в 9.30 пеленг был два-шесть-ноль. В 9.48 пеленг изменился на два-пять-ноль. Здесь, разумеется, нужно принимать во внимание определенную ошибку, капитан. Замкнуться на контакт было непросто, он прослушивался с трудом, однако в итоге ошибки усредняются. Примерно в этот момент начался весь шум, и мне пришлось отвлечься от контакта, однако около 10.00 я вернулся к нему, и пеленг был два-четыре-два. - Джоунз положил ещё один карандаш на линию на восток, проведенную в то время, когда «Даллас» удалялся от побережья Исландии. - В 10.15 пеленг стал два-три-четыре, а в 10.30 - два-два-семь. Два последних пеленга не слишком точные, сэр. Сигнал стал тогда совсем слабым, и мне не удалось надежно замкнуться на него. - Джоунз поднял голову и посмотрел на Манкузо, он явно нервничал.

- Пока все в порядке. Успокойся, Джоунзи. Кури, если хочешь.

- Спасибо, капитан. - Джоунз извлек сигарету и прикурил от бутановой зажигалки. Еще никогда ему не доводилось обращаться к шкиперу вот так, запросто. Акустик знал, что капитан пользуется репутацией терпимого и спокойного командира - если у тебя есть что сказать, он всегда готов выслушать. Однако он не любил понапрасну тратить время, а уж сейчас тем более. - Так вот, капитан, похоже, что контакт поблизости от нас, верно? Я хочу сказать, что он где-то между нами и побережьем Исландии. Предположим, что он на полпути. Тогда его курс должен быть вот таким. - Джоунз положил на прокладочный столик ещё несколько карандашей.

- Одну минуту, Джоунзи. Откуда ты взял этот курс?

- Ах, да. - Акустик раскрыл блокнот. - Вчера утром - или ночью, когда я сменился с вахты, - у меня все это не шло из головы. Тогда я принял расстояние, пройденное нами у берега, в качестве исходной базы, и проложил небольшой отрезок курса, поставив себя на место контакта. Я знаю, как это делается, шкипер, прочитал в наставлении. Все очень просто, мы проделывали такие штуки в Калифорнийском технологическом, когда рассчитывали движение звезд. На втором курсе я посещал лекции по астрономии.

Манкузо с трудом удержался от стона. Впервые в жизни он слышал, чтобы кто-то назвал подобные расчеты простыми, но капитан, глядя на цифры и диаграммы Джоунза, видел, что матрос проделал все правильно.

- Продолжай, Джоунзи, - попросил он.

Акустик достал из кармана калькулятор «Хьюлетт Паккард» и что-то похожее на карту из журнала «Нэшнл джиогрэфик», обильно испещренную карандашными пометками.

- Вы не хотите проверить мои расчеты, сэр? - спросил он.

- Проверим позже, пока я полагаюсь на твои. Что это за карта?

- Шкипер, я знаю, что это противоречит правилам и все такое, но я храню эту карту вроде как для регистрации маневров, сделанных лодками противника. Честное слово, сэр, она не покинет корабль, обещаю. Может быть, я немного ошибаюсь, но напрашивается вывод, что этот контакт движется курсом примерно два-два-ноль со скоростью десять узлов. И направляется прямо ко входу в Первую красную дорогу.

- Продолжай. - Манкузо уже понял, что Джоунз до чего-то додумался.

- Так вот, после этого я не мог уснуть, вернулся в гидропост и записал на магнитофон звуки, издаваемые контактом. Пришлось несколько раз пропустить запись через компьютер, чтобы отфильтровать все посторонние шумы - звуки моря, других подлодок, ну, вы меня понимаете, - а затем я сделал запись, ускоренную в десять раз. - Акустик поставил свой кассетник на прокладочный столик. - Вот, шкипер, послушайте.

Запись оказалась плохой, скрипучей, но было слышно, как каждые несколько секунд раздавался какой-то странный звук, похожий на вздох. Через две минуты тщательного прослушивания Манкузо пришел к выводу, что «вздохи» раздаются примерно через пять секунд. Теперь уже лейтенант Манньон из-за спины Томпсона прислушивался к магнитофонной записи, задумчиво кивая головой.

- Шкипер, это искусственный звук. Другого объяснения быть не может. Он раздается через слишком равные промежутки времени. При нормальной скорости протяжки ничего понять невозможно, но после того как я ускорил её в десять раз, сразу все стало ясно. Мне удалось накрыть этого сукиного сына!

- О'кей, Джоунзи, вывод, - поторопил Манкузо.

- Капитан, вы только что слышали акустический почерк русской подлодки. Она направляется ко входу в Первую дорогу, двигаясь вдоль исландского берега. Готов биться об заклад, шкипер.

- Как твое мнение, Роджер?

- Он убедил меня, шкипер, - ответил Томпсон. Манкузо ещё раз посмотрел на проложенный курс, пытаясь найти альтернативное объяснение. Его не было.

- И меня тоже. Роджер, с сегодняшнего дня Джоунзи становится акустиком первого класса. Прими меры, чтобы оформление было закончено к началу следующей вахты, а также подготовь мне на подпись приказ с благодарностью. Рон, - он хлопнул акустика по плечу, - ты молодец. Здорово!

- Спасибо, шкипер. - По лицу матроса расплылась широкая улыбка.

- Пэт, прошу пригласить сюда лейтенанта Батлера. Манньон подошел к телефону и вызвал старшего механика подлодки.

- Скажи, Джоунзи, что это за звуки? - Манкузо снова повернулся к акустику.

Джоунз покачал головой.

- Это не шум гребных винтов. Раньше я никогда не слышал ничего подобного. - Он нажал на кнопку возврата пленки и снова прослушал запись.

Через две минуты в центр управления огнем вошел лейтенант Эрл Батлер.

- Звали, шкипер? - спросил старший механик.

- Послушай-ка вот это, Эрл. - Манкузо перемотал пленку и нажал на кнопку воспроизведения звука.

Батлер был выпускником Техасского университета и прошел через все учебные заведения ВМС для подводников и специалистов, обслуживающих механизмы на субмаринах.

- Чем это может быть? - недоуменно спросил стармех.

- Джоунзи утверждает, что это русская подлодка. По-моему, он прав.

- Расскажите мне о записи, - Батлер повернулся к акустику.

- Сэр, эта магнитофонная запись, ускоренная в десять раз по сравнению с нормальной скоростью протяжки. Я пропустил её через ВС-10 пять раз, чтобы отфильтровать посторонние звуки. При нормальной скорости этот шум ни о чем не говорит. - С несвойственной для него скромностью Джоунз ничего не сказал о том, что и тогда сумел распознать шум.

- Какая-то гармоника? Я хочу сказать, что, если это шум гребного винта, то винт должен быть не меньше сотни футов диаметром, и мы слышали бы каждую лопасть по отдельности. Но судя по регулярности интервалов, это все-таки гармоническая составляющая. - Батлер задумался, наморщив лоб. - Но гармоническая составляющая чего?

- Что бы это ни было, оно направляется прямо сюда. - Манкузо постучал карандашом по месту, где были нанесены Близнецы Тора.

- Тогда это русская подлодка, можно не сомневаться, - согласился Батлер. - Причем какая-то новая. Опять.

- Мистер Батлер прав, - сказал Джоунз. - Эти звуки и впрямь походят на гармонические колебания. И вот что ещё кажется мне странным: какой-то посторонний шум, что-то вроде воды, переливающейся сквозь трубу. Не знаю, я не смог записать его. Думаю, компьютер просто отфильтровал этот шум. С самого начала он был едва уловим - впрочем, это уже выходит за пределы моей подготовки.

- Все в порядке, Джоунзи. Для одного дня ты потрудился достаточно. Как себя чувствуешь?

- Немного устал, шкипер. Я занимался этим довольно долго.

- Если мы снова приблизимся к той подлодке, думаешь, сможешь выследить ее? - Манкузо знал, каким будет ответ.

- Можете не сомневаться, капитан! Теперь, когда мы знаем, к чему прислушиваться, готов поспорить, что я накрою этого сукиного сына!

Манкузо посмотрел на прокладочный столик.

- О'кей, если он направляется к Близнецам и пройдет маршрут на скорости, скажем, в двадцать восемь или тридцать узлов, а затем перейдет на основной курс и сбавит ход узлов до десяти.., то окажется примерно вот здесь. Далеко отсюда. Итак, если мы будем идти полным ходом.., через сорок восемь часов окажемся вот тут, а значит, впереди него. Пэт?

- Да, именно так, сэр, - согласился лейтенант Манньон. - Вы исходите из того, что он пройдет через хребет полным ходом, а после этого сбавит скорость. Разумное предположение. В этом проклятом лабиринте ему не нужен бесшумный движитель, так что на протяжении четырехсот или пятисот миль он может гнать на полную катушку. А почему бы и нет? По крайней мере я поступил бы именно так.

- Тогда мы поступим следующим образом. Запросим по радио разрешения покинуть «Таможню» и проследим за этим типом. Джоунзи, если мы пойдем полным ходом, это означает, что ты и твои акустики некоторое время останетесь без работы. Установи сделанную тобой запись на тренажер и прими меры, чтобы каждый из них познакомился с его акустическим почерком, потом отдыхайте. Все. Когда мы снова установим контакт с этим парнем, вы понадобитесь мне стопроцентно свежими и готовыми действовать. Прими душ - можешь даже голливудский, из свежей воды, ты заслужил это. И отправляйся спать. После того как мы начнем преследование этого парня, нам предстоит длительная, тяжелая охота.

- Не беспокойтесь, капитан. Мы отыщем его для вас. Готов поспорить. Вам нужен оригинал моей записи, сэр?

- Непременно. - Манкузо нажал на кнопку выброса и с удивлением посмотрел на кассету. - Ради этой записи ты пожертвовал Бахом?

- Это было не лучшее исполнение концерта Баха, сэр. У меня осталась запись оркестра Кристофера Хогвуда, которая намного лучше.

- Можешь идти, Джоунзи. Молодец. - Манкузо сунул кассету в карман.

- Да я сам получил немалое удовольствие, капитан. - Джоунз вышел из центра управления огнем, подсчитывая по пути, насколько вырастет его жалованье после столь внезапного повышения через одну ступень.

- Роджер, прими меры, чтобы твои люди как следует отдохнули в течение двух предстоящих дней. Когда снова установим контакт с этим сукиным сыном, придется изрядно потрудиться.

- Слушаюсь, капитан.

- Пэт, всплывай на перископную глубину. Необходимо немедленно передать в Норфолк полученные сведения. Эрл, а ты начинай думать над тем, что может быть источником такого шума.

- Будет исполнено, капитан.

Пока Манкузо готовил радиограмму, лейтенант Манньон поднял «Даллас» на перископную глубину с помощью измененного угла горизонтальных рулей. Потребовалось пять минут, чтобы всплыть с пятисот футов под самую поверхность бушующего океана. Теперь подлодка раскачивалась от океанских волн, и хотя по меркам надводных кораблей качка была незначительной, команда почувствовала её. Манньон поднял перископ и антенну СЭН (средств электронного наблюдения), которая использовалась для приемника широкого диапазона, регистрировавшего излучение радиолокаторов. Лейтенант ничего не увидел в объективе перископа, предел видимости которого ограничивался пятью милями, а приборы СЭН не зарегистрировали излучения радиолокаторов, если не считать воздушных, которые в любом случае находились слишком далеко. Далее Манньон приказал поднять ещё две мачты. Одна из них была хлыстообразной приемной антенной УВЧ, а другая - от лазерного передатчика. Его диск повернулся и принял сигнал несущей волны ССПЛ - спутника связи, используемого исключительно подводными лодками. С помощью лазерного луча можно было посылать радиограммы высокой плотности, исключающие риск обнаружения подводной лодки.

- Готово, сэр, - доложил вахтенный радист.

- Начинайте передачу.

Радист нажал на кнопку. Радиограмму с текстом, сжатым в доли секунды, приняли фотогальванические элементы, считали её для передатчика УВЧ и переслали обратно на параболическую антенну в центр связи штаба Атлантического флота. В Норфолке другой радист принял радиограмму и тоже нажал на кнопку, пославшую этот же текст вверх на спутник и обратно на антенну «Далласа». Это был простой и надежный способ избежать искажения радиограммы.

Радист «Далласа» принял радиограмму и сравнил её текст с только что посланным.

- Текст верен, сэр, - доложил он. Манкузо приказал Манньону опустить все антенны, кроме антенн УВЧ и СЭН.

Центр связи Атлантического флота

Первая строчка донесения, принятого в Норфолке, указывала на страницу и строчку шифра одноразового пользования, который был занесен в память компьютера, находившегося в особо секретном отделении центра связи. Офицер набрал соответствующие цифры на терминале своего компьютера, и через мгновение машина выдала чистый расшифрованный текст. Офицер ещё раз проверил его, чтобы избежать искажений. Убедившись в правильности текста, он отнес донесение на противоположную половину комнаты старшине, который сидел у телекса, и вручил ему листок.

Старшина набрал имя адресата и передал полученное донесение по особой наземной линии связи в оперативный центр КОМПОДАНТа, расположенный в полумиле отсюда. Наземная линия связи представляла собой заключенный в стальную оболочку световод, проложенный под мостовой. Из соображений безопасности его проверяли трижды в неделю. Ничто, даже секретные тактико-технические характеристики ядерного оружия, не охранялось так бдительно, как ежедневная связь с подводными лодками.

Оперативный центр Командования подводными силами Атлантики

В оперативном центре прозвенел звонок, извещающий о том, что по «горячей линии» на принтер прибыло донесение. Перед ним шел упреждающий знак «Z», что означало высшую категорию срочности - «МОЛНИЯ».

20904142ДЕК

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО ТЕО

ОТ: ПОДЛОДКИ США «ДАЛЛАС»

КОМУ: КОМПОДАНТУ

ИНФОРМ: ГЛАВКОМАТФЛОТУ

{NOOOOO{

ОПЕРАЦИИ ПОДВОДНЫХ СИЛ КРАСНОГО ФЛОТА

1. ДОКЛАДЫВАЕМ ОБ АНОМАЛЬНОМ ЗВУКОВОМ КОНТАКТЕ ПРИМЕРНО 0900 ГРИНВИЧУ 7 ДЕКАБРЯ УТЕРЯННОМ ПОСЛЕ РОСТА АКТИВНОСТИ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК КРАСНОГО ФЛОТА тчк ПОЗДНЕЕ КОНТАКТ ОПРЕДЕЛЕН КАК ПОДВОДНАЯ ЛОДКА КРАСНОГО ФЛОТА ИДУЩАЯ ВБЛИЗИ ПОБЕРЕЖЬЯ ИСЛАНДИИ НАПРАВЛЕНИЕМ К ДОРОГЕ ОДИН тчк КУРС ЮГО-ЗАПАД СКОРОСТЬ ДЕСЯТЬ УЗЛОВ ГЛУБИНА НЕИЗВЕСТНА тчк 2. КОНТАКТ ПРОЯВИЛ НЕОБЫЧНЫЕ ПОВТОРЯЮ НЕОБЫЧНЫЕ АКУСТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ тчк ПОЧЕРК НЕ ПОХОЖ НИ НА ОДНУ ПОДЛОДКУ КРАСНОГО ФЛОТА тчк 3. ПРОСИМ РАЗРЕШЕНИЯ ПОКИНУТЬ РАЙОН «ТАМОЖНИ» ЧТОБЫ ВЕСТИ СЛЕЖЕНИЕ И ВЫЯСНИТЬ СИТУАЦИЮ тчк СЧИТАЕМ ЭТА ПОДЛОДКА ПОЛЬЗУЕТСЯ НОВОЙ ДВИЖИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМОЙ С НЕОБЫЧНЫМИ ЗВУКОВЫМИ ХАРАКТЕРИСТИКАМИ тчк ИМЕЕМ ВЫСОКУЮ ВЕРОЯТНОСТЬ ОБНАРУЖЕНИЯ И ОПОЗНАНИЯ тчк

Младший лейтенант доставил донесение в штаб вице-адмирала Винсента Галлери. КОМПОДАНТ был на службе с момента начала движения советских подводных лодок.

- Поступила «МОЛНИЯ» с «Далласа», сэр.

- Давайте. - Галлери взял желтый листок и дважды прочитал донесение. - Что, по-вашему, это могло бы значить?

- Не могу знать, сэр. Похоже, он услышал что-то, не спешил с оценкой и теперь хочет сделать новую попытку. Наверно, считает, что обнаружил что-то необычное.

- Ну хорошо, что же ему ответить? Давайте, мистер, не тяните. Когда-нибудь вы можете стать адмиралом и вам самому придется принимать решения. - Маловероятно, судя по всему, подумал Галлери.

- Сэр, «Даллас» находится в идеальном положении для слежения за русскими надводными кораблями, после того как они подойдут к Исландии. Он нужен нам именно там.

- Отличный ответ, прямо по учебнику. - Галлери улыбнулся молодому офицеру, готовясь устроить ему хорошую взбучку. - С другой стороны, «Далласом» командует знающий офицер, который не стал бы беспокоить нас, не будучи уверенным в том, что обнаружил что-то необычное. Он не вдается в подробности, по-видимому, считая их слишком сложными для тактического донесения по категории «МОЛНИЯ», а также потому что знает, что мы верим ему и поэтому положимся на его суждение. Так что он там говорит? Новая движительная система с необычными звуковыми характеристиками. Скорее всего, какая-то чепуха, но он находится на месте и ему нужен ответ. Пусть действует.

- Слушаюсь, сэр, - вытянулся лейтенант, будучи уверенным в том, что этот старый тощий сукин сын принимает решения наугад, просто подбрасывая монету.

Ударная подлодка «Даллас»

Z090432ZДЕК

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ОТ: КОМПОДАНТА

КОМУ: ПОДЛОДКЕ США «ДАЛЛАС»

А.ПОДЛОДКА США «ДАЛЛАС» Z090414ZДЕК

Б.ИНСТРУКЦЙИ КОМПОДАНТА 2000.5

ПРЕДПИСАНИЯ ПО ОПЕРАТИВНОМУ РАЙОНУ

{N04220{

1. ЗАПРОС ОТНОСИТЕЛЬНО «А» РАЗРЕШЕН 2. РАЙОНЫ «БРАВО», «ЭХО», «ГОЛЬФ» В ОТНОШЕНИИ «В» ВЫДЕЛЕНЫ ДЛЯ НЕОГРАНИЧЕННЫХ ОПЕРАЦИЙ С 090500 ПО ГРИНВИЧУ ДО 140001 ПО ГРИНВИЧУ тчк ДОКЛАДЫВАЙТЕ ПО МЕРЕ НЕОБХОДИМОСТИ тчк АДМ ГАЛЛЕРИ

- Черт побери! - усмехнулся Манкузо. Что ни говори, приятно работать с Галлери. Стоит задать ему вопрос, и, можно поклясться Господом, сразу получишь ответ - да или нет, ещё до того как успеешь поднять антенну. Разумеется, подумал капитан, если окажется, что Джоунзи напутал и все это поиски ветра в поле, ему придется немало потрудиться, чтобы выпутаться. Галлери имел репутацию адмирала, который не одному провинившемуся командиру подлодки снял голову, отправив его на берег.

Впрочем, Манкузо знал, что все равно рано или поздно туда попадет. После первого курса в Аннаполисе его мечтой было командовать собственной ударной подлодкой. Теперь его мечта осуществилась, и отныне карьера покатится под гору. На военно-морском флоте твой первый корабль всегда остается первым, даже если ты продвинешься по служебной лестнице и в конце концов станешь командующим флотом - если, конечно, повезет и ты наделен нужными способностями. Но все это не относится к подводникам. Отличным ли, плохим ли командиром проявит он себя на «Далласе», все равно скоро его переведут отсюда. Ему выпал один-единственный шанс. А что потом? Лучшее, на что мог рассчитывать Манкузо, - это стать командиром подводного ракетоносца. Ему довелось служить на них и раньше, и капитан не сомневался, что командовать одним из этих кораблей, даже новым «огайо», столь же увлекательное занятие, как и наблюдать за тем, как сохнет краска на стене. Задача ракетоносца заключалась в том, чтобы его никто не видел, тогда как Манкузо привлекало быть охотником. Вот что, по его мнению, было самым интересным. А после командования ракетоносцем? Он может получить «высокую должность на поверхности» - ну, дадут ему хороший танкер. Это же все равно что пересесть со знаменитой скаковой лошади Секретариат на корову Элзи. А то станет командиром соединения и будет восседать в кабинете за письменным столом, перекладывая бумаги с одного места на другое. На такой должности он станет выходить в море в лучшем случае раз в месяц, причиняя неприятности шкиперам подлодок, у которых будет одно желание - как можно скорее избавиться от него. Или его переведут в Пентагон - это уже просто веселуха! Манкузо понимал, почему у некоторых астронавтов поехала крыша после возвращения с Луны. Столько лет подготовки, прежде чем получил свою подводную лодку, а через год её отберут. Придется передать «Даллас» кому-то другому. Но пока лодка принадлежит ему.

- Пэт, опусти мачты и скомандуй погружение на тысячу двести футов.

- Слушаюсь, сэр. Опустить мачты, - приказал Манньон. Старшина потянул за рычаги гидравлики.

- Мачты УВЧ и СЭН опущены, сэр, - доложил вахтенный электрик.

- Отлично. Боцман, погружение на тысячу двести футов.

- Погружение на тысячу двести футов, слушаюсь, сэр, - отрепетовал боцман, стоящий у горизонтальных рулей. - Плоскости рулей вниз на пятнадцать градусов.

- Плоскости на пятнадцать градусов вниз.

- Действуй, Пэт.

- Слушаюсь, шкипер. Полный вперед!

- Есть полный вперед. - Рулевой протянул руку к машинному телеграфу.

Манкузо наблюдал за работой команды. Все исполняли свои обязанности с точностью отлаженных механизмов. Но они не были машинами, нет. Это были люди. Его люди.

В кормовом реакторном отсеке лейтенант Батлер приказал механикам отрепетовать команду и дал необходимые распоряжения. Охладительные насосы реактора заработали быстрее. Возросший объем горячей воды, находящейся под давлением, начал поступать в теплообменник, превращая в пар воду внешнего контура. Когда охлаждающая жидкость возвращалась в реактор, её температура заметно снижалась, и потому плотность возрастала. Благодаря возросшей плотности она поглощала большее количество нейтронов в реакторе, увеличивая интенсивность ядерной реакции и производя ещё больше тепла. Дальше в стороне кормы перегретый пар в «наружном», или нерадиоактивном, цикле теплообменной системы через несколько клапанов попадал на лопасти паротурбины. Огромный бронзовый винт «Далласа» стал вращаться быстрее, погнав подлодку вперед и вниз.

Механики выполняли свои обязанности спокойно и уверенно. По мере того как возрастала мощность, шум внутри машинного отделения увеличивался, и механики, следившие за этим, не отрывали глаз от приборов. Привычная работа шла гладко и без заминок. Никаких лишних разговоров, ничего, что могло бы отвлечь от дела. Рядом с реакторным отсеком подлодки больничная операционная показалась бы олицетворением хаоса.

В передней части лодки Манньон, наблюдавший за указателем глубины, увидел, что стрелка перевалила за шестьсот футов. Боцман, самый опытный специалист на борту лодки, подождет, пока она достигнет глубины девятьсот футов, прежде чем приступить к выравниванию подводного корабля. Цель маневра заключалась в том, чтобы погружение полностью прекратилось в тот момент, когда датчик глубины покажет тысячу двести футов. Капитан третьего ранга Манкузо хотел, чтобы «Даллас» оказался под термоклином, границей между слоями воды различной температуры. Вода в море делится на изотермальные слои, где температура примерно одинакова. Относительно плоская граница, проходящая там, где более теплая вода поверхностного слоя встречается с холодной водой морских глубин, представляет собой полупроницаемый барьер, отражающий звуковые волны. Те волны, которые все-таки проникают через него, оказываются по большей части в ловушке под слоем термоклина. Таким образом, хотя «Даллас» и двигался сейчас ниже этого слоя со скоростью свыше тридцати узлов, производя немалый шум, поверхностные гидроакустические датчики не могли обнаружить подлодку. С другой стороны, сейчас она двигалась почти вслепую, но на такой глубине вряд ли есть препятствия, на которые можно натолкнуться.

Манкузо снял микрофон внутренней корабельной радиотрансляции.

- Говорит капитан. Мы только что начали скоростной переход, который будет продолжаться сорок восемь часов. Сейчас мы направляемся к месту, где надеемся обнаружить русскую подлодку, прошедшую мимо нас двое суток назад. Судя по всему, русские пользуются новой, относительно бесшумной движительной системой, которая пока никому ещё не встречалась. Мы попытаемся обогнать их и начать преследование, после того как русская подлодка снова пройдет мимо нас. Теперь мы знаем характер звуков, издаваемых этой лодкой, и сможем легко обнаружить её. А пока я хочу, чтобы все на борту «Далласа» как следует отдохнули. После того как мы прибудем в намеченную точку, нам предстоит длительное и трудное преследование. Мне нужно, чтобы все были в форме. Надеюсь, работа окажется интересной.

Манкузо выключил микрофон и повернулся к боцману.

- Какой у нас сегодня фильм? - спросил командир. Боцман, следивший за стрелкой указателя глубины, увидел, что она замерла на отметке тысяча двести футов, и только после этого ответил на вопрос командира. Являясь старшим среди матросского и старшинского состава лодки, он одновременно заведывал бортовым кабельным телевидением. В телевизионную систему входили три видеомагнитофона в старшинской кают-компании, откуда шли кабели к телевизорам в кубриках и других местах размещения команды.

- Шкипер, у нас есть выбор. Можно поставить «Возвращение Джеди» или две кассеты с записями футбольных матчей: Оклахома - Небраска и Майами - Даллас. Оба состоялись, когда мы были на учениях, сэр, так что это будет походить на прямую трансляцию. - Он засмеялся. - Прямо с рекламой и всем остальным. Коки уже готовят попкорн.

- Отлично. Я хочу, чтобы все расслабились, приободрились. - Непонятно, почему мы никогда не получаем записей с играми команд военно-морских сил? - подумал Манкузо. Правда, в этом году армейские команды разнесли их в пух и прах:

- Доброе утро, шкипер. - В центр управления огнем вошел Уолли Чеймберз, старший помощник. - Я слышал, будто что-то случилось?

- Пошли в кают-компанию, Уолли. Хочу, чтобы ты кое-что прослушал. - Манкузо достал кассету из кармана рубашки и повел Чеймберза в сторону кормы.

Ударная подлодка «В. К. Коновалов»

В двухстах милях к северо-востоку от «Далласа», в Норвежском море, советская подводная лодка «Коновалов» мчалась на юго-запад со скоростью сорок один узел. Капитан Туполев сидел в кают-компании один и в который раз перечитывая депешу, полученную им два дня назад. Она вызывала у него смешанные чувства, от горя до ярости. - Чтобы Учитель пошел на такое? Туполев был ошеломлен случившимся.

Но у него не оставалось выхода. Приказ, переданный капитану, был недвусмысленным, особенно если принять во внимание, как напомнил ему замполит, что сам Туполев - бывший ученик предателя Рамиуса. Туполев тоже может оказаться в тяжелом положении, если «Красный Октябрь» с его новой движительной установкой сумеет ускользнуть от преследователей.

Значит, Марк провел за нос всех, не только его. Он как идиот шнырял по Баренцеву морю, в то время как Рамиус направлялся совсем в другую сторону. Причем явно посмеиваясь, в этом Туполев не сомневался. Такая измена, такая дьявольская опасность для Родины. Это непостижимо - и в то же время понятно. Рамиус с жиру бесится. У него было все. И четырехкомнатная квартира, и дача, и собственные «жигули». Не то что у него, у Туполева, машины и той нет. Как он пробивался в командиры атомной подлодки, и теперь все его усилия могут пойти прахом! Если удастся сохранить за собой должность командира, можно считать, что ему повезло.

Придется убить друга, подумал он. Друга? Да, признался Туполев, Марк был хорошим другом и отличным учителем. Почему он решился на измену?

Из-за жены, из-за Натальи Богдановны.

Да, конечно. Именно в этом дело. Случившееся вызвало шумный скандал. Сколько раз он, Туполев, бывал у них в доме, ужинал с ними, сколько раз Наталья смеялась вместе со своими любимыми, сильными, мужественными сыновьями. Он покачал головой. Такую женщину погубить! И все этот проклятый идиот-хирург. И против убийцы ничего не предпринять - сын члена Центрального комитета партии. Конечно, это возмутительно, когда в стране, где уже на протяжении трех поколений строится социализм, происходят подобные вещи. И все-таки такому безумию нет оправданий.

Туполев склонился над картой, которую захватил с собой. Через пять суток он выйдет в свой район, даже быстрее, если выдержит двигательная установка, а Рамиус не будет особенно спешить. Не будет: он - лиса, а не бык, он постарается действовать хитростью и не станет без оглядки мчаться вперед. Туполев знал, что остальные «альфы» придут на место раньше его, но это не имело значения. Он должен сделать все собственными руками. Он обгонит Рамиуса и станет ждать. Тот попробует проскользнуть мимо, и вот тут-то «Коновалов» преградит ему путь. И тогда «Красному Октябрю» конец.

Северная Атлантика

Британский истребитель «си-харриер» FRS-4 появился минутой раньше расчетного времени. На мгновение он завис над левым бортом «Кеннеди», пока пилот осматривал место предстоящей посадки и состояние моря. Поддерживая постоянную скорость в тридцать узлов, чтобы уравнять скорость истребителя со скоростью авианосца, он аккуратно скользнул вправо, затем мягко опустил самолет точно в середине летной палубы авианосца, почти перед островом. Матросы палубной команды мгновенно бросились к истребителю - у троих в руках были тяжелые металлические башмаки, которые они вставили под колеса, четвертый подставил металлическую лестницу к кокпиту, фонарь которого уже поднимался. Еще четверо матросов подтащили заправочный шланг, стараясь продемонстрировать выучку и быстроту, с какой могут действовать американские военные моряки. Английский пилот был в оранжевом комбинезоне и желтом спасательном жилете. Он положил шлем на спинку переднего сиденья, спустился по приставной лестнице, посмотрел на истребитель, чтобы убедиться, что он в надежных руках, и побежал к острову{12}. У открытого люка его встретил Райан.

- Вы Райан? Я - Тони Паркер. Где здесь гальюн? Джек показал дорогу, и пилот бросился в нужном направлении, оставив Райана, который был уже в летном костюме, с сумкой в руке и смущенной улыбкой на лице. В другой руке он держал белый пластиковый шлем и наблюдал за тем, как палубная команда заправляет «харриер», надеясь, что они знают, что делают. Паркер вернулся через три минуты.

- Капитан, - заметил он мимоходом, - это как раз то, что они никогда не устанавливают на истребителях, - чертов гальюн. Накачают тебя чаем и кофе, посадят в кокпит и - в воздух, а там куда отольешь.

- Понимаю, что за ощущения. Вам нужно ещё что-нибудь?

- Нет, сэр. Ваш адмирал говорил со мной по радио, когда я подлетал. Похоже, ваши парни уже заправили мою птичку. Полетели?

- Куда положить вот это? - Райан поднял сумку, полагая, что её придется держать на коленях. Заметки для инструктажа он сунул за пазуху летного комбинезона.

- В багажник, конечно. Пошли, сэр.

Паркер бодрым шагом направился к истребителю. Едва начинало светать. Над головой в тысяче, а то и двух тысячах футов висели плотные облака. Дождя не было, хотя казалось, что он вот-вот начнется. Морская поверхность с все ещё восьмифутовыми волнами походила на серую равнину, испещренную белыми гребешками. Райан чувствовал движение «Кеннеди», испытывая удивление, что такую громадину вообще можно заставить двигаться. Когда они подошли к «харриеру», Паркер взял у Райана сумку и потянул за рычаг, утопленный в нижней части корпуса истребителя. За скрытым люком открылась небольшая емкость размером с маленький холодильник. Пилот сунул туда сумку, захлопнул люк и проверил, надежно ли тот закрылся. Матрос, судя по его желтой рубашке, - из палубной команды, о чем-то заговорил с Паркером. На корме ревели двигатели вертолета, к центральной катапульте выруливал истребитель «томкэт». Вдобавок ко всему ветер был узлов тридцать. Прямо скажем, место не из тихих.

Паркер махнул в сторону приставной лестницы и сделал знак Райану, чтобы тот поднимался в кокпит. Джек, отношение которого к лестницам мало чем отличалось от его отвращения к полетам, поднялся в кабину и почти свалился в кресло. Он постарался устроиться поудобнее, пока матрос палубной команды пристегивал четырехточечную систему ремней, затем надел на голову Райана шлем и показал на разъем внутренней связи. Пожалуй, американские матросы действительно разбираются в «харриерах», подумал он. Рядом с разъемом Райан увидел переключатель и щелкнул им.

- Вы слышите меня, Паркер?

- Да, капитан. У вас все в порядке?

- Вроде бы.

- Отлично. - Пилот повернул голову в сторону отверстий воздухозаборников. - Включаю двигатель.

Фонари кабины оставались поднятыми. Рядом с истребителем стояли три матроса с большими углекислотными огнетушителями в руках - по-видимому, на случай взрыва двигателя, подумал Райан. Еще несколько человек смотрели на незнакомый самолет, стоя у острова. Мощная машина взревела тысячами лошадиных сил, и плексигласовые фонари опустились.

- Вы готовы, капитан?

- Как и вы.

«Харриер» был небольшим, но, без сомнения, самым шумным истребителем. Пока Паркер регулировал ручки управления тягой и вектором, Райан чувствовал, как рев двигателя волнами проносится сквозь его тело. Самолет задрожал, нос его накренился, и машина неуверенно поднялась в воздух. Райан увидел, как какой-то человек у надстройки машет им и показывает куда-то. «Харриер» скользнул влево, двигаясь в сторону от острова и одновременно набирая высоту.

- Взлетели неплохо, - послышался голос Паркера. Он снова отрегулировал направление тяги, и «харриер» начал набирать горизонтальную скорость. Ускорения Райан почти не чувствовал, но заметил, что «Кеннеди» быстро исчезает позади. Через несколько секунд истребитель оказался за пределами кольца эскортных кораблей.

- Давайте уйдем от этой мерзости, - произнес Паркер. Он потянул рычаг на себя и направил самолет к облакам. Через считанные секунды они оказались внутри них, и поле зрения Райана мгновенно сократилось с пяти миль до пяти футов.

Джек огляделся: посмотрел на приборы, на ручки управления. Указатель горизонтальной скорости показывал сто пятьдесят узлов, и скорость увеличивалась, альтиметр - четыреста футов. Раньше этот «харриер» был, по-видимому, тренировочным самолетом, но контрольную панель переделали, и теперь на ней были установлены приборы от обтекаемого контейнера с датчиками, закрепленного, наверно, под брюхом истребителя. Изобретение от бедности, но, по словам адмирала Пойнтера, самолет был неплохим. Райан понял, что на экран, который походил на телевизионный, поступает информация от направленного вперед датчика инфракрасного теплового излучения. Указатель скорости показывал теперь триста узлов, а угол набора высоты составлял двадцать градусов. Странно - ему показалось, что взлетают, они куда круче.

- Скоро выйдем из этого дерьма, - заметил Паркер. - Вот! На альтиметре было двадцать шесть тысяч футов, когда глаза залил поток ослепительного солнечного света. Это неизменно поражало Райана при полетах, и привыкнуть к этому он так и не сумел: какой бы мерзостной ни была погода на земле, а стоит подняться достаточно высоко, и тебя всегда ждет там солнечное сияние. Потоки яркого света заливали истребитель, но цвет неба был заметно темнее, чем мягкая синева при взгляде с земли. Полет стал таким же плавным, как на авиалайнере, едва «харриер» преодолел нижние турбулентные слои атмосферы. Райан опустил козырек шлема, чтобы защитить глаза от ослепительного света.

- Теперь лучше, сэр?

- Все в порядке, лейтенант. Оказывается, лететь на таком истребителе намного приятнее, чем я ожидал.

- Что вы имеете в виду, сэр? - с любопытством спросил Паркер.

- Думаю, это куда лучше, чем на коммерческом авиалайнере. Видишь все вокруг. Так намного спокойнее.

- Жаль, что у нас нет лишнего топлива, а то я показал бы вам настоящую аэробатику. «Харриер» способен проделывать практически любые фигуры.

- Ничего, мне и так нравится.

- А ваш адмирал, - доверительно заметил Паркер, - сказал, что вы не любите летать.

Райан вцепился руками в подлокотники кресла, когда истребитель внезапно сделал три полных оборота вокруг своей оси и тут же продолжил обычный полет. К собственному изумлению, он засмеялся.

- Это и есть британское чувство юмора? - спросил он.

- Таким был приказ вашего адмирала, - извинился Паркер. - Чтобы вы не думали, будто «харриер» - обычное такси.

Интересно, который из них это придумал, усмехнулся про себя Райан, - Пейнтер или Давенпорт? Скорее всего оба. Проносящиеся под истребителем облака походили сверху на волнующееся хлопковое поле. Никогда раньше, глядя в иллюминатор размером в квадратный фут, он не представлял себе, что это зрелище может быть таким красивым. Даже с заднего сиденья ему казалось, будто он находится снаружи.

- Разрешите задать вопрос, сэр?

- Конечно.

- Почему такая спешка?

- Что вы имеете в виду?

- Видите ли, сэр, наш корабль развернулся и пошел обратно. Затем мне приказали переправить одного высокопоставленного офицера с «Кеннеди» на «Инвинсибл».

- А-а, понятно. Не могу ответить на ваш вопрос, Паркер. Мне поручили доставить кое-какие бумаги вашему боссу. Я - всего лишь почтальон. - солгал Райан.

- Вы уж извините меня, капитан, но мы с женой вскоре после Рождества ожидаем нашего первенца. Надеюсь вернуться к родам, сэр.

- Где вы живете?

- В Чэтеме. Это район, который:

- Я знаю. Сам пока живу в Англии. Наш дом в Марлоу, вверх по Темзе. Там у нас появился второй ребенок.

- Он там родился?

- Нет, просто в Англии мы его сработали. Моя жена утверждает, что виной всему эти непривычные кровати в отелях, всякий раз так получается. Будь я любитель поспорить, побился бы с вами об заклад, что ваш ребенок не будет спешить с рождением. Первенцы всегда не спешат появиться на свет.

- Вы говорите, что живете в Марлоу?

- Совершенно верно, в начале года мы построили там дом.

- Так вы Джек Райан: Джон Райан? Тот самый, который:

- Да. Только держите это при себе, лейтенант.

- Понял, сэр. Я и не знал, что вы - морской офицер.

- Вот потому-то и не говорите никому об этом.

- Конечно, сэр. Извините за глупую выходку с тремя оборотами.

- Ничего страшного. Адмиралам тоже надо немного позабавиться. Насколько я знаю, вы только что проводили учения с нашими парнями.

- Совершенно точно, капитан. Я «потопил» одну из ваших подлодок, «Тэллиби». То есть мой оператор электронных систем и я, сэр. Ночью мы засекли её у самой поверхности инфракрасным датчиком и забросали шумовыми хлопушками. Видите ли, мы не хотели, чтобы кто-то знал о нашем новом оборудовании. Стараешься добиться цели теми средствами, которые у тебя есть. Потом мне стало известно, что командир вашей лодки был вне себя от ярости. Я надеялся встретиться с ним в Норфолке, но его подлодка пришла лишь в тот день, когда мы вышли в море.

- Ну как, хорошо провели время в Норфолке?

- Да, капитан. Нам удалось поохотиться на вашем Чесапикском заливе - насколько мне известно, вы называете его Восточным берегом.

- Вот как? Мне довелось там охотиться. Успешно?

- Неплохо. Я подстрелил трех уток за полчаса. Таким было ограничение - глупо, по-моему.

- Вы просто приехали и подстрелили трех уток всего за полчаса в самом конце охотничьего сезона?

- Именно так я добываю скромный заработок, чтобы хватило на пропитание, капитан, - стрельбой, - отозвался Паркер.

- Прошлым сентябрем я охотился на куропаток с вашим адмиралом. Мне дали двустволку. Если покажешься там с ружьем вроде того, каким обычно пользуюсь я - у меня автоматический «Ремингтон», - на тебя смотрят, как на террориста. Вот мне и сунули двустволку «Пардью», будто это что-то особенное, а я едва к ней приспособился. Подстрелил пятнадцать штук. Вообще ваша охота показалась мне какой-то странной - медленной, что ли, - один парень заряжал мне ружье, а целый взвод других парней тем временем гнал на тебя птиц. У меня создалось впечатление, что с птичьим населением мы там покончили навсегда.

- У нас больше дичи в расчете на акр, чем у вас.

- Вот и адмирал сказал мне то же самое. Нам ещё далеко до «Инвинсибла»?

- Сорок минут.

Райан посмотрел на указатели топлива. Стрелки свидетельствовали, что баки полупусты. Будь он за рулем машины, тут же начал бы искать заправочную. Значит, «харриер» сжег столько топлива всего за полчаса полета. Впрочем, лицо Паркера не отражало тревоги.

Посадка на палубу авианосца «Инвинсибл» ничуть не походила на прибытие «трески» на «Кеннеди». Истребитель начало бросать, когда Паркер спускался через облака, и Райан подумал, что сейчас они находятся на переднем крае того самого шторма, который ему довелось выдержать накануне. Плексиглас фонаря заливали струи дождя, и Райан слышал барабанную дробь дождевых капель, бивших по алюминиевой обшивке корпуса, - или это был град? Наблюдая за приборами, он увидел, что Паркер выровнял машину на высоте тысячи футов - пока они все ещё находились в облаках - и начал медленно снижаться. Когда до поверхности моря оставалось сто футов, истребитель вырвался из облачности, и перед глазами предстал английский авианосец. Размером он едва достигал половины «Кеннеди». Джек заметил, как бросают его пятнадцатифутовые волны. Техника посадки у Паркера ничем не отличалась от той, которой он пользовался на «Кеннеди». «Харриер» на мгновение завис над левым бортом авианосца, затем скользнул вправо и с высоты двадцать футов плавно опустился в нарисованный на палубе круг. Касание было довольно жестким, но Райан сумел предугадать это мгновение. Тут же поднялся фонарь кабины.

- Вы можете выйти сейчас, - сказал Паркер. - Мне придется подрулить к лифту.

Приставная лестница уже у борта. Райан отстегнул пристежные ремни и спустился вниз. Матрос палубной команды достал из багажника его сумку, и Райан последовал за ним к острову. Там его встретил энсин - в британском военно-морском флоте офицер такого звания назывался младшим лейтенантом.

- Добро пожаловать на борт, - произнес офицер. Юноше не больше двадцати, подумал Райан. - Позвольте помочь вам снять летный костюм.

Младший лейтенант стоял рядом, пока Райан расстегивал и снимал шлем, спасательный жилет и летный комбинезон. Затем Джек извлек из сумки свою фуражку. Переодеваясь, он несколько раз ударился о переборку. Авианосец бросало волнами, бьющими со стороны кормы. Носовой ветер и волны с кормы? Впрочем, подумал Райан, в Северной Атлантике да ещё зимой случается и не такое. Офицер взял его сумку, написанные от руки заметки все время оставались у Джека при себе.

- Идите, «лефтенант»{13}, я последую за вами, - предложил Райан. Юноша помчался вверх, одолевая трап за трапом, и Джек, тяжело дыша, старался не отставать. Давало знать, что последнее время он забросил утренние пробежки. Корабельная качка вместе с некоторой дурнотой от перелета вызывала головокружение, и Райан почувствовал, что наталкивается на предметы. Почему такого не случается у профессиональных летчиков?

- Вот адмиральский мостик, сэр. - Младший лейтенант открыл перед ним дверь.

- Привет, Джек! - услышал Райан рокочущий голос вице-адмирала Джона Уайта, восьмого графа Уэстонского. Это был высокий крепкий мужчина с обветренным лицом, багровый цвет которого подчеркивал белый шарф вокруг шеи. Джек впервые встретил его в начале года, и с тех пор Кэти, жена Райана, и Антония, графиня Уэстонская, стали близкими подругами и членами узкого круга любителей музыки. Кэти Райан отлично играла на рояле, а Тони Уайт, привлекательная женщина сорока четырех лет, владела скрипкой «дель Джезу», сделанной искусными руками Гварнери. Муж её был человеком, который на свое звание пэра смотрел, как на простую случайность. Он сделал карьеру в британском военно-морском флоте исключительно благодаря личным заслугам. Джек с удовольствием пожал ему руку.

- Добрый день, адмирал.

- Ну как долетели?

- Странное впечатление. Мне ещё не приходилось летать на истребителе, не говоря уже о таком, что способен неподвижно зависать в воздухе, словно пересмешник, - улыбнулся Райан. На мостике было тепло, и он почувствовал себя лучше.

- Отлично. Давайте пройдем на корму в мою походную каюту. - Уайт отпустил младшего лейтенанта, который, прежде чем уйти, передал Райану сумку. Адмирал провел гостя по короткому коридору, и они вошли в небольшое помещение.

Каюта оказалась на удивление скромной, особенно если принять во внимание, что англичане любят комфорт и принадлежит она пэру королевства. Два иллюминатора, задернутых шторками, письменный стол и пара кресел. Оживление вносила лишь цветная фотография жены адмирала. Огромная карта Северной Атлантики закрывала всю левую переборку.

- У вас усталый вид, Джек. - Уайт сделал жест в сторону мягкого кресла.

- Я действительно устал. На ногах, черт возьми, с шести утра вчерашнего дня. Мне трудно представить себе смену часовых поясов, но, думаю, мои часы все ещё идут по европейскому времени.

- Для вас поступила радиограмма. - Уайт вытащил из кармана листок бумаги и вручил его Райану.

«Грир Райану. «ИВА» подтверждается, - прочитал Джек. - Базил шлет лучшие пожелания. Конец.» - Значит, кто-то сумел проверить донесение «ИВЫ». Кто? Может быть, сэр Базил. Или Риттер. Райану не хотелось думать об этом.

- Хорошая новость, сэр. - Джек сунул листок в карман.

- Почему на вас морская форма?

- Это придумал не я, адмирал. Вы ведь знаете, на кого я работаю? Они пришли к выводу, что так буду привлекать меньше внимания.

- Ну что ж, по крайней мере сшита на вас. - Адмирал поднял телефонную трубку и распорядился, чтобы в каюту принесли что-нибудь поесть. - Как семья, Джек?

- Все хорошо, сэр, спасибо. За день до моего отъезда Кэти и Тони играли на домашнем концерте у Найджела Форда. Я не успел туда. Знаете, при таких успехах следовало бы записать их исполнение. В мире не так много скрипачей, играющих, как ваша жена.

В каюту вошел стюард с блюдом сэндвичей. Джек окинул их взглядом. Он так и не сумел понять пристрастия англичан к огурцам на хлебе.

- Итак, что произошло?

- Адмирал, значение радиограммы, которую вы только что мне передали, заключается в том, что теперь я могу рассказать об этом не только вам, но и ещё трем офицерам. Сведения очень важные, так что офицеров следует отобрать с особой тщательностью.

- Уж наверняка важные, если поступил приказ развернуть мой маленький флот. - Уайт на какой-то миг задумался, затем поднял телефонную трубку и приказал трем офицерам прибыть к нему в каюту. - Пригласим капитана первого ранга Карстэрза, капитана первого ранга Хантера и капитана третьего ранга Баркли - это, соответственно, командир «Инвинсибла», начальник оперативного отдела соединения и начальник разведки.

- А начальник штаба?

- Улетел домой - у него скончался родственник. Добавить что-нибудь к кофе? - Уайт извлек из ящика стола бутылку с чем-то вроде бренди.

- Спасибо, адмирал. - Райан с удовольствием принял предложение, считая, что бодрящего действия кофе будет недостаточно. Адмирал щедрой рукой налил бренди в чашку Райана, наверно, не без задней мысли развязать ему язык, подумал Джек. В конце концов, служба Уайта на британском флоте продолжалась куда дольше дружбы с ним, Райаном.

Все три вызванных офицера появились одновременно, двое из них прихватили складные металлические стулья.

- Адмирал, - начал Райан, - предлагаю пока оставить бутылку в покое. После моего рассказа нам всем понадобится пара глотков, чтобы прийти в себя.

Райан роздал папки с материалами присутствующим, ему самому никаких бумаг уже не требовалось. Говорил он пятнадцать минут.

- Господа, - закончил он, - вынужден ещё раз подчеркнуть, что информация, которую я сообщил вам строго конфиденциальна. Пока за пределами этой каюты о ней не должен знать никто.

- Очень жаль, - покачал головой Карстэрз. - Из этого вышла бы замечательная морская история.

- В чем будет заключаться наша задача? - спросил Уайт, держа в руке фотографии. Он подлил Райану бренди, посмотрел на свет, сколько осталось, и спрятал бутылку обратно в ящик стола.

- Спасибо, адмирал. Пока задача состоит в том, чтобы найти «Красный Октябрь». Как поступать дальше, мы ещё не знаем. Полагаю, обнаружить его будет непросто.

- Совершенно справедливо, капитан Райан, - согласился Хантер.

- Возможно, вас порадует, что адмирал Пейнтер попросил главнокомандующего Атлантическим флотом, чтобы он передал в ваше распоряжение несколько кораблей ВМС США - это будут, по-видимому, три фрегата типа 1052 и пара FFG «перри». У каждого из них на борту один или два вертолета.

- Что ты скажешь, Джеффри? - спросил Уайт. - Неплохо для начала, - согласился Хантер.

- Корабли прибудут через день-два. Адмирал Пейнтер просил меня передать, что не сомневается в способностях ваших парней.

- Подумать только, долбанный русский подводный ракетоносец: - еле слышно пробормотал Баркли.

- Вижу, вам нравится мысль прибрать его к рукам, капитан, - засмеялся Райан. По крайней мере кто-то уже перешел на его сторону.

- А если «Октябрь» направляется в Англию? Операция станет британской? - поставил точки над «i» Баркли.

- Полагаю, да. Но, судя по карте, если бы Рамиус направлялся в Англию, он уже прибыл бы туда. Я видел копию письма президента вашему премьер-министру. В обмен на помощь при поисках «Красного Октября» Королевский флот получит такой же доступ к имеющейся информации, как и наша сторона. Мы союзники, господа. Вопрос в другом - удастся ли нам добиться успеха?

- Ваше мнение, Хантер? - спросил адмирал.

- При условии, если разведданные верны.., я бы сказал, что у нас неплохие шансы, скажем, пятьдесят на пятьдесят. С одной стороны, перед нами подводный ракетоносец, который старается избежать обнаружения. С другой - огромное количество средств противолодочной обороны. К тому же русская подлодка направляется в одно из вполне определенных мест. Это может быть Норфолк, разумеется, а может - Ньюпорт, Гротон, Кингс-Бей, Порт-Эверглейдс, Чарлстон. Мне кажется, она вряд ли пойдет в один из гражданских портов, таких как Нью-Йорк. Проблема в другом: к вашим берегам мчится столько русских «альф», что они прибудут туда раньше «Красного Октября». Возможно, они знают, о каком конкретно порте может идти речь. Через сутки это станет ясно. Вот почему я говорю, что шансы у нас равны. Русские подлодки будут находиться достаточно далеко от ваших берегов, так что американское правительство не сможет высказать разумных, юридически обоснованных возражений против их действий в Атлантике. Более того, думаю, что у Советов есть определенное преимущество. У них более четкое представление о возможностях своей субмарины, да и задача их куда проще. Это вполне компенсирует недостатки датчиков на русских подлодках.

- Но почему Рамиус не спешит к берегам Америки? - спросил Райан. - Вот этого я не могу понять. После того как он пересек линии СГАН у Исландии, его ракетоносец оказался в открытом океане, там большие глубины - почему бы тогда не дать полный газ и не устремиться к нашему побережью?

- На то есть по крайней мере две причины, - заметил Баркли. - Вы обладаете полным объемом оперативных разведданных, капитан?

- Нет, мне поручают отдельные задания. Это означает, что я то и дело перескакиваю от одной проблемы к другой. Например, я хорошо знаком с их подводными ракетоносцами, но мало знаю о русских ударных подлодках. - Райан избегал упоминания о том, что служит в ЦРУ.

- Так вот, вам должно быть известно, как все засекречено у русских. У них каждый офицер знает лишь то, что необходимо по долгу службы. Рамиус, возможно, не представляет, где находятся русские ударные подлодки, по крайней мере не все. Таким образом, устремившись полным ходом вперед, он рискует напороться на какого-нибудь бродячего «Виктора», и его потопят, прежде чем он сообразит, что произошло. К тому же не исключено, что Советам удалось убедить вашего президента, сказав, например, что подводный ракетоносец захвачен мятежниками, контрреволюционерами, сторонниками Мао, и вдруг корабли вашего флота обнаруживают подводный ракетоносец, мчащийся полным ходом через Северную Атлантику к берегам Соединенных Штатов. Как поступит тогда ваш президент?

- Это верно, - кивнул Райан. - Мы взорвем подлодку к чертовой матери.

- Вот и ответ на ваш вопрос. Рамиус хитер уже в силу своей профессии, и, надо думать, он будет вести себя соответственно тому, чем владеет лучше всего, - закончил Баркли. - К счастью или к несчастью для нас, он великолепно знает, как вести себя.

- Когда нам станут известны данные о работе этой бесшумной движительной системы? - поинтересовался Карстэрз.

- Мы надеемся, что через пару дней.

- Какой район выделит нам адмирал Пейнтер? - спросил Уайт.

- В соответствии с планом, представленным им в Норфолк, вам предстоит занять место на правом фланге. Он намерен разместить «Кеннеди» ближе к побережью, чтобы прикрыть Штаты от угрозы со стороны русских надводных кораблей. Ваше соединение будет находиться дальше в море. Видите ли. Пойнтер считает вероятным, что Рамиус, пройдя прямо на юг через Датский пролив в бассейн Атлантического океана, на некоторое время укроется там. Обнаружить его в этом случае будет трудно, и если Советы пошлют за ним свой флот, у Рамиуса достаточно времени и припасов, чтобы выждать, - он может скрываться дольше, чем они держать свои корабли у наших берегов как по техническим, так и по политическим причинам. Кроме того, адмирал Пейнтер хочет, чтобы ваши ударные силы находились именно там, где они могут угрожать их флангу. Этот план должен получить одобрение главнокомандующего Атлантическим флотом, и придется уладить ещё множество деталей. Например, Пейнтер запросил для вашей поддержки несколько самолетов раннего радиолокационного обнаружения Е-3 «сентри».

- Месяц в центре Северной Атлантики, да ещё и зимой? - Карстэрз поморщился. Он служил старпомом на «Инвинсибле» во время Фолклендской войны и провел бесчисленные недели в бушующей Южной Атлантике.

- Радуйтесь, что нам дадут эти «сентри», - улыбнулся адмирал. - Хантер, разработайте планы, как использовать все эти корабли, которые дадут нам янки, причем таким образом, чтобы покрыть максимальную площадь. Баркли, сделайте оценку всего, что может предпринять наш друг Рамиус. Исходите из того, что он все тот же хитрый и умный сукин сын, которого мы все знаем и любим.

- Слушаюсь, сэр. - Все три офицера встали и вышли из каюты.

- Джек, сколько времени вы останетесь у нас?

- Не знаю, адмирал. Пока меня не отзовут обратно на «Кеннеди», наверно. По моему мнению, эту операцию готовят слишком быстро. Никто не имеет ни малейшего представления, как могут обернуться дела.

- Ну что ж, почему бы вам пока не отдохнуть? У вас измученный вид. Поспите.

- Неплохая идея, адмирал. - Райан начал чувствовать действие бренди.

- Вон там, в шкафу, раскладушка. Я распоряжусь, чтобы её подготовили, и вы сможете пока спать здесь. Если для вас поступит что-нибудь, вас разбудят.

- Весьма любезно с вашей стороны, сэр. - Адмирал Уайт хороший парень, подумал Джек, а его жена вообще прелесть. Через десять минут он уже спал.

Подводный ракетоносец «Красный Октябрь»

Каждые два дня старпом собирал радиационные нагрудные значки-дозиметры у личного состава ракетоносца. Это было чем-то вроде полуформального осмотра команды. Убедившись, что ботинки каждого члена команды начищены, каждая койка убрана и каждый рундук обустроен в соответствии с уставом, старший помощник снимал значки, розданные двое суток назад, и вручал матросам новые. Обычно это сопровождалось суровым наставлением вести себя, как подобает новому советскому человеку. Бородин превратил эту процедуру в целую науку. Сегодня, как всегда, обход корабля от первого отсека до последнего занял у него два часа. Когда обход закончился, сумка, висящая на левом бедре старпома, оказалась наполненной значками, а сумка на правом, где перед началом обхода лежали новые значки-дозиметры, опустела. Он доставил значки корабельному врачу.

- Принес вам подарок, товарищ Петров. - Бородин положил кожаную сумку на стол врача.

- Отлично. - Врач улыбнулся старпому. - С таким количеством здоровых молодых людей мне остается только читать свои медицинские журналы.

Бородин ушел, оставив врача заниматься своими делами. Петров начал с того, что расположил значки по порядку. На каждом из них был трехзначный номер. Первая цифра означала серию дозиметров, так что при обнаружении утечки радиации сразу можно было установить время, когда это произошло. Вторая цифра говорила о рабочем месте матроса, третья - о кубрике, где он отдыхает. С такой системой работать было намного проще, чем с прежней, когда использовались номера каждого члена команды.

Процесс проявления значков был проще любого рецепта в поваренной книге. Петров довел его до полного автоматизма. Он выключил обычное освещение в медпункте и вместо него включил красный свет. Затем запер дверь, достал рамку с зажимами, вскрыл пластмассовые значки, извлек из каждого полоску пленки и закрепил все их в пружинных зажимах на рамке. Затем Петров перенес рамку с сотней полосок пленки в примыкающую к кабинету лабораторию и повесил на ручку единственного здесь металлического шкафа, а потом наполнил химикалиями три больших квадратных ванночки. Петров был квалифицированным врачом, но успел изрядно подзабыть неорганическую химию, которую изучал в институте, и потому не помнил точно состава реактивов для обработки. Но и надобности в том не было. Ванночку номер один он наполнил раствором из бутыли номер один, ванночку номер два - из бутыли номер два, а ванночка номер три наполнялась просто водой. Врач не спешил. До обеда оставалось почти два часа, а его обязанности корабельного доктора были однообразными и скучными. Последние два дня он просматривал статьи о тропических болезнях - посещение Кубы он предвкушал ничуть не меньше остальных членов команды. Глядишь, повезет, и кто-нибудь из матросов подхватит редкое заболевание. Тогда он сможет заняться чем-то интересным.

Петров поставил лабораторный таймер на семьдесят пять секунд, погрузил рамку в первую ванночку и нажал кнопку таймера. В тусклом красном свете он следил за таймером, размышляя о том, продолжают ли кубинцы гнать ром из сахарного тростника. Несколько лет назад ему довелось побывать на Кубе, и он отдал должное этому напитку. Как всякий истинный русский, он любил родную водку, но при случае не отказывался от экзотики.

Таймер прозвонил, и врач извлек рамку из ванночки, тщательно стряхнув лишнюю жидкость. Нельзя допустить, чтобы проявитель - что-то вроде нитрата серебра? - попал на лабораторный халат. Петров погрузил рамку во вторую ванночку и снова установил таймер на предписанное инструкцией время. Жаль, что приказы были такими секретными и он узнал о них слишком поздно, продолжал грезить Петров, а то можно было бы захватить с собой одежду полегче. Теперь придется париться на кубинской жаре, как поросенку. Разумеется, тамошние дикари никогда не моются. Впрочем, за пятнадцать лет они могли чему-то и научиться, а? Посмотрим.

Снова зазвонил таймер, Петров достал рамку из второй ванночки, встряхнул её и опустил в третью, наполненную водой. Слава Богу, закончено ещё одно нудное дело. Ну почему бы кому-то из матросов не свалиться с трапа и не сломать себе что-нибудь? Ему так хочется проверить новый рентгеновский аппарат, изготовленный в ГДР, на настоящем пациенте. Откровенно говоря, он не слишком доверял немцам, будь они марксистами или нет, однако их медицинское оборудование, в том числе и рентгеновский аппарат, установленный на лодке, и автоклав, и почти все лекарства были на уровне. Снова прозвенел звонок. Петров достал рамку из ванночки и приложил вместе с пленками к экрану заранее включенного рентгеновского аппарата.

- Ничего себе! - пробормотал врач. Надо подумать. Полоска первого дозиметра казалась потемневшей. Петров посмотрел на номер значка - 3-4-8: третья серия, кадр пятьдесят четыре (медпункт, камбуз), корма (каюты офицеров).

Хотя полоски были всего двухсантиметровой длины, чувствительность их варьировалась. Деление пленки на десять вертикальных колонок позволяло определить уровень облучения. Петров увидел, что его собственная полоска потемнела вплоть до четвертого деления. Пленки матросов, работающих в машинном отделении, стали темными до пятого деления, тогда как торпедистов, проводивших все время в носовой части лодки, только в первом.

- Проклятье: - пробормотал врач. Уровни чувствительности он знал наизусть. Но на всякий случай взял инструкцию, чтобы проверить себя. К счастью, деления были логарифмическими. Сам он получил двенадцать единиц, радиационное облучение у механиков составляло от пятнадцати до двадцати пяти. Итак, от двенадцати до двадцати пяти единиц за двое суток - это не представляет особой опасности. Вообще-то угрозы для жизни нет, но все-таки: Петров вернулся в медпункт, оставив пленки в лаборатории. Он поднял трубку телефона.

- Товарищ командир? Говорит Петров. Не могли бы вы зайти в медпункт?

- Иду, товарищ доктор.

Рамиус не спешил. Он знал, о чем хочет поговорить с ним врач. За день до выхода в море, пока Петров на берегу пополнял лекарствами аптечку, Бородин подверг дозиметры рентгеновскому облучению.

- В чем дело, товарищ Петров? - спросил Рамиус, войдя в медпункт и закрыв за собой дверь.

- Товарищ командир, на борту корабля происходит утечка радиации.

- Чепуха. Наши приборы сразу обнаружили бы это. Врач принес из лаборатории проявленные пленки и показал их Рамиусу.

- Убедитесь сами.

Рамиус поднял пленки к свету и просмотрел их все, с первой до последней. Лицо его нахмурилось.

- Кто знает об этом?

- Только мы с вами, товарищ командир.

- Никому ни слова, ни одна живая душа не должна об этом знать. - Рамиус задумался. - А не может случиться так, что с пленками что-то не в порядке, что вы допустили ошибку во время проявления?

Петров выразительно покачал головой.

- Нет, товарищ командир. Только вы, капитан Бородин и я имеем право доступа к ним. Как вам известно, я произвел проверку качества дозиметров за три дня до выхода в море - проявил выбранные произвольно образцы из каждой партии. - Петров никогда не признался бы, что он, как поступают обычно все, просто взял из коробки сверху несколько образцов, так что такой процесс отбора произвольным не назовешь.

- Я вижу, что максимальная доза радиации от десяти до двадцати рад. - Рамиус намеренно слегка занизил цифры. - Кому принадлежат эти дозиметры?

- Булганину и Сурпе. У торпедистов в носовой части лодки уровень радиации не превышает трех рад.

- Хорошо. Таким образом, нам удалось обнаружить незначительную - незначительную, Петров, - утечку радиации в машинном отделении. В худшем случае это какая-то утечка радиоактивных газов. Такое случалось и раньше, и никто не умер. Место утечки будет найдено и загерметизировано. Мы с вами сохраним это в тайне. Нет смысла будоражить людей из-за подобной ерунды.

Петров кивнул, хотя ему было известно, что в 1970 году из-за утечки радиации на подлодке «Ворошилов» погибли несколько человек, а при аналогичной аварии на атомном ледоколе «Ленин» погибших было гораздо больше. Это случилось много лет назад, и врач не сомневался, что Рамиус справится с возникшей проблемой. Почему бы нет?

Пентагон

Кольцо «Е» было наружным и самым протяженным в здании Пентагона, а поскольку из его окон открывался более привлекательный вид, чем зрелище мрачных дворов, куда никогда не заглядывает солнце, здесь размещались кабинеты самых высокопоставленных служащих Министерства обороны. Один из таких кабинетов принадлежал начальнику оперативного управления Объединенного комитета начальников штабов - J-3. В настоящий момент кабинет пустовал. Его хозяин находился в полуподвальном помещении, которое обитатели Пентагона называли «танком». Его металлические стены были усеяны электронными излучателями шумов, исключавшими всякое электронное подслушивание.

Он находился там уже двадцать четыре часа, чего нельзя было сказать по его внешнему виду. Зеленые брюки начальника оперативного управления выглядели отменно отглаженными, рубашка цвета хаки сохраняла складки, воротник безукоризненную форму, а галстук аккуратно удерживала на месте золотая булавка с эмблемой корпуса морской пехоты. Генерал-лейтенант Эдвин Харрис не был дипломатом, но сейчас он выступал в роли миротворца. Странное занятие для морского пехотинца.

- Черт побери! - послышался голос адмирала Блэкборна, главнокомандующего Атлантическим флотом. Рядом с ним сидел начальник его оперативного управления контр-адмирал Пит Станфорд. - Да разве можно так вести операцию?

В помещении присутствовали также все члены Объединенного комитета начальников штабов, и все были согласны с Блэкборном.

- Послушай, Блэки, я ведь говорил, кто отдал такой приказ, - Голос генерала Хилтона, председателя Объединенного комитета начальников штабов, звучал устало.

- Я все понимаю, генерал, но это операция, проводимая главным образом подлодками, верно? Мне нужно подключить к ней Винса Галлери, а тебе с твоей стороны было бы неплохо задействовать Сэма Доджа. Мы с Дэном - летчики-истребители, а Пит - специалист по противолодочной обороне, нам нужен настоящий подводник.

- Господа, - негромко произнес Харрис, - сейчас от нас требуется лишь одно: представить президенту план борьбы с советской угрозой. Давайте отложим пока проблему сбежавшего русского ракетоносца, а?

- Согласен, - кивнул Станфорд. - У нас и без него дел выше головы, Все внимание восьми генералов и адмиралов сосредоточилось на столе с картами. Пятьдесят восемь советских подлодок и двадцать восемь надводных военных кораблей, а также множество танкеров и вспомогательных судов несомненно направлялись к берегам Северной Америки. Американский военно-морской флот мог выставить против этой опасности всего один авианосец. Второй - британский «Инвинсибл» - намного уступал «Кеннеди» по своей ударной мощи. Таким образом, угроза была несомненной. В общей сложности советские корабли имели на борту более трехсот крылатых ракет класса «корабль-корабль». И хотя считалось, что ракеты такого класса предназначены главным образом для борьбы с вражескими кораблями, по меньшей мере треть из них несли ядерные боеголовки, а такого количества было вполне достаточно, чтобы полностью опустошить Восточное побережье Соединенных Штатов. Находись советские корабли где-то у Нью-Джерси, в сферу поражения ракет попадали американские города от Бостона до Норфолка.

- Джош Пейнтер предлагает держать «Кеннеди» у побережья, - заметил адмирал Блэкборн. - Он хочет вести противолодочные операции с авианосца, перебросив эскадрильи своих легких ударных самолетов на береговые аэродромы и заменив их S-3. Тогда он разместит «Инвинсибл» на своем правом фланге, обращенном в сторону моря.

- Мне это не нравится, - произнес генерал Харрис. Такой план был не по душе и Питу Станфорду, и они заранее договорились, что оперативное управление J-3 выдвинет свой план, отличный от замысла Пейнтера. - Господа, если в нашем распоряжении окажется только одна авианосная палуба, нам нужно полностью использовать все преимущества авианосца, а не превращать его в огромную платформу для противолодочной обороны.

- Что ты предлагаешь, Эдди? - спросил Хилтон.

- Давайте переместим «Кеннеди» вот сюда. - Он передвинул значок, обозначающий авианосец, к западу от Азорских островов. - У Джоша останутся его ударные эскадрильи. «Инвинсибл» окажется ближе к берегу и займется противолодочной обороной. Ведь англичане для этого его и готовили, верно? Говорят, что в противолодочной обороне им нет равных. «Кеннеди» - мощный наступательный авианосец, его задача заключается в том, чтобы создать угрозу русским. Если мы разместим наши силы таким образом, «Кеннеди» и составит подобную угрозу. Занимая положение вот здесь, он сможет угрожать русским надводным кораблям за пределами дальности действия их крылатых ракет «корабль-корабль»:

- А что ещё лучше, - вмешался Станфорд, указывая на силуэты кораблей на карте, - составит угрозу их силам поддержки. Если русские потеряют свои танкеры, у них не хватит топлива для возвращения домой. Чтобы ликвидировать угрозу со стороны нашего авианосца, им придется произвести передислокацию своих сил. Для начала они будут вынуждены перевести авианосец «Киев» дальше от берега и таким образом в какой-то мере обеспечить вспомогательным судам прикрытие от «Кеннеди». Мы сможем использовать освободившиеся S-3 с береговых аэродромов, и они по-прежнему будут патрулировать те же самые районы. - Он провел линию в пятистах милях от берега.

- При этом, однако, «Инвинсибл» окажется оголенным, - заметил адмирал Фостер, командующий морскими операциями.

- Джош просил несколько S-3 для прикрытия англичан. - Блэкборн посмотрел на начальника штаба ВВС генерала Клэра Барнза.

- Раз просит - дадим, - сказал Барнз. - Начиная с раннего утра завтрашнего дня над «Инвинсиблом» будет барражировать самолет раннего радиолокационного обнаружения «сентри», а если вы переместите его ближе к побережью, будем поддерживать это круглые сутки. Если хотите, могу подбросить для усиления авиакрыло «иглов».

- Что ты хочешь взамен, Макс? - спросил Фостер. Только Барнза никто не осмеливался называть по имени.

- Я вот вижу, что здесь находится авиакрыло с «Саратоги», которое бездельничает. О'кей, к субботе я размещу пятьсот тактических истребителей на базах от Дувра до Лоринга. Однако мои ребята не шибко разбираются в борьбе с кораблями. Им придется научиться этому, и как можно быстрее. Я хочу, чтобы вы послали своих парней, которые работали бы вместе с моими, и мне нужны ваши «томкэты». Мне нравится сочетание действий истребителей с ракетами. Пусть одна эскадрилья действует с Исландии, а другая - из Новой Англии. Таким образом мы сможем следить за русскими «медведями», которые направятся в нашу сторону. Пожалуй, я готов ещё пойти вам навстречу - если хотите, мы пошлем несколько заправщиков в Ладжес, чтобы снабжать птички «Кеннеди» горючим и помочь им дольше оставаться в воздухе.

- Твое мнение, Блэки? - спросил Фостер.

- Согласен, - кивнул Блэкборн. - Меня беспокоит лишь то, что у «Инвинсибла» противолодочная мощь не так велика.

- Давайте усилим её, - предложил Станфорд. - Как вы отнесетесь к тому, адмирал, если мы выведем «Тараву» из базы в Литтл-Крик и объединим её с группой «Нью-Джерси»? Тогда у них будет дюжина противолодочных вертолетов и семь или восемь «харриеров».

- Отличная мысль, - тут же отозвался Харрис. - В этом случае два миниавианосца с внушительной ударной силой встанут прямо на пути русских соединений. Тогда «Кеннеди» займет позицию тигра в засаде к востоку от них, а к западу разместятся несколько сотен тактических истребителей. И в этом случае русские попадут в ловушку, из которой выход только в одну сторону - назад. Тогда у нас появится больше возможностей бороться с подводной угрозой, чем при любой другой ситуации.

- А сможет «Кеннеди» в одиночку справиться с задачей? - спросил Хилтон.

- Без сомнения, - ответил Блэкборн. - Мы в состоянии ликвидировать любую из этих групп, а то и две из четырех в течение одного часа. А уж те, что ближе к побережью, - твоя забота, Макс.

- Сколько времени вы вдвоем репетировали эту сцену? - спросил генерал Максуэлл, командующий корпусом морской пехоты, у начальника оперативного управления. Все засмеялись.

Подводный ракетоносец «Красный Октябрь»

Прежде чем приступить к поискам источника радиации, старший механик Мелехин убрал из реакторного отсека всех матросов. Здесь остались только Рамиус и Петров, вахтенные механики и один из молодых лейтенантов, Свиядов. У всех трех офицеров в руках были счетчики Гейгера.

Реакторный отсек был огромным, так как должен был соответствовать колоссальным размерам бочкообразного стального реактора. Хотя реактор был заглушен, на ощупь он был ещё теплым. Автоматические датчики радиации находились во всех углах помещения, место размещения каждого из них было обозначено красным кругом. Датчики были установлены также на носовой и кормовой переборках. Из всех отсеков подлодки это помещение было самым чистым - его стальные палуба и переборки были белоснежными, чтобы при выходе из строя даже всех датчиков радиации малейшая утечка охлаждающей жидкости из реактора, была бы тут же видна.

Свиядов взобрался по алюминиевой лестнице, укрепленной на кожухе реактора, чтобы провести датчиком по каждому сварному шву и стыку. Громкость сигнала счетчика Гейгера была установлена на максимум, так что все, кто находились в отсеке, могли его услышать. Кроме того, Свиядов вставил в ухо крохотный наушник с ещё большей чувствительностью. Лейтенанту был всего двадцать один год, и он изрядно нервничал. Только дурак чувствует себя в безопасности, занимаясь проверкой реактора. В советских ВМС бытовала шутка: «Как отличить моряка с Северного флота?» - «Он светится в темноте». Только на берегу такая шутка могла казаться смешной. Свиядов знал, что ему поручили искать место утечки, потому что он самый молодой, наименее опытный и в крайнем случае без него можно обойтись. Пытаясь дотянуться до всех стыков и швов на трубопроводах реактора, он с трудом сдерживал дрожь в коленках.

Счетчик Гейгера не молчал, и при каждом щелчке, вызванном пролетом случайной частички через трубку с ионизированным газом, что-то судорожно сжималось у лейтенанта в желудке. Свиядов постоянно поглядывал на показания счетчика. До сих пор уровень радиации оставался в допустимых пределах, излучение почти не регистрировалось. Кожух реактора был четырехслойным, а каждый слой из особопрочной нержавеющей стали имел в толщину несколько сантиметров. Пространства между этими стальными слоями были заполнены поочередно смесью бария с водой, свинцом и, наконец, полиэтиленом. Все это предназначалось для того, чтобы не допустить утечки нейтронов и гамма-частиц. Сочетание стали, бария, свинца и пластика успешно удерживало опасные элементы атомного распада, позволяя выделяться лишь небольшому количеству тепла. Цифры на счетчике Гейгера - к великому облегчению лейтенанта Свиядова - были заметно ниже, чем на солнечном пляже в Сочи. Выше всего показания оказались рядом с лампочкой накаливания, так что молодой офицер удовлетворенно улыбнулся.

- Все показания в норме, - доложил он.

- Повторите проверку ещё раз, - приказал Мелехин, - с самого начала.

Через двадцать минут Свиядов, весь взмокший от жары под потолком отсека, доложил об аналогичных результатах повторного осмотра, затем неуклюже спустился вниз, с трудом передвигая затекшие руки и ноги.

- Можете курить, - разрешил Рамиус. - Вы хорошо поработали, товарищ лейтенант.

- Спасибо, товарищ командир. Там чертовски жарко от ламп и труб, охлаждающих реактор. - Лейтенант передал Мелехину счетчик Гейгера. На нижней шкале, регистрирующей суммарную дозу, цифра была заметно ниже допустимой.

- Не исключено, что к нам попали зараженные дозиметры, - недовольно проворчал старший механик. - И это не в первый раз. Какой-нибудь шутник на заводе или на складе - занятие для наших друзей из ГРУ. Вредители! За такую шутку можно схлопотать и пулю в затылок.

- Пожалуй, - усмехнулся Рамиус. - Помните случай на «Ленине»? - Командир имел в виду атомный ледокол, который два года простоял у причала - его не выпускали в море из-за повышенной радиации в реакторном отсеке. - А там все дело было в том, что какой-то чокнутый механик посоветовал коку прожарить заскорузлые от нагара сковородки на пару из реактора. Так вот, этот идиот спустился к парогенератору, открыл контрольный клапан и сунул под пар свои сковородки!

- Как же, конечно помню! - Мелехин закатил в ужасе глаза. - Я служил тогда в инженерном управлении штаба флота. Командир ледокола попросил, чтобы ему прислали кока-казаха:

- Да, командиру нравился плов с кониной, - заметил Рамиус.

- ...вот и прислали кока, который не имел ни малейшего представления о корабле. И сам погиб, и ещё троих матросов загубил, и весь долбаный реакторный отсек заразил на двенадцать месяцев! Командир ледокола только в прошлом году вышел из лагеря строгого режима.

- Зато сковородки свои кок наверняка вычистил, - усмехнулся Рамиус.

- Это уж точно, Марк Александрович, - лет через пятьдесят ими даже можно будет пользоваться! - хрипло захохотал Мелехин.

Не та шутка при молодом офицере, подумал Петров. Нет ничего смешного, абсолютно ничего, в повышенной радиации. Впрочем, Мелехин славился своим черным юмором, и врач пришел к выводу, что после двадцати лет работы с реакторами старший механик и командир научились равнодушно относиться к потенциальной опасности. К тому же в рассказе было и разумное предостережение: никогда не пускайте в реакторный отсек тех, кто не имеют к нему отношения.

- Очень хорошо, - произнес Мелехин, - а теперь проверим трубы в генераторном отсеке. Пошли, Свиядов, нам все ещё нужны ваши молодые ноги.

В следующем отсеке, расположенном ближе к корме, размещались теплообменник и парогенератор, турбогенераторы переменного тока и вспомогательное оборудование. Главные турбины находились в соседнем отсеке, который сейчас бездействовал, потому что гусеница работала на электроприводе. В любом случае пар, приводивший их во вращение, был чистым, поскольку радиоактивность допускалась лишь во внутреннем контуре. Хладагент, несущий в себе непродолжительную, но опасную радиоактивность, никогда не превращался в пар. Пар образовывался во внешнем цикле из незараженной воды. Две системы водоснабжения встречались, но никогда не смешивались внутри теплообменника, который являлся наиболее вероятным местом утечки хладагента из-за многочисленных стыков и клапанов.

Для проверки этой более сложной системы с множеством труб потребовалось пятьдесят минут. Эти трубы не были так хорошо изолированы, как в предыдущем отсеке. Свиядов дважды едва не обжегся, и, когда закончил первую проверку, его лицо было мокрым от пота.

- Показания и здесь в норме, - доложил он.

- Отлично, - кивнул Мелехин. - Спуститесь вниз, отдохните и затем повторите проверку.

Свиядов едва удержался от того, чтобы поблагодарить своего начальника за проявленную заботу, но это было бы ошибкой. Для молодого преданного офицера и комсомольца никакой труд не в тягость. Он осторожно спустился на палубу, и Мелехин дал ему ещё одну сигарету. Старший механик поседел на службе и требовал от своих людей максимальной бдительности, хотя и заботился об их благополучии.

- Спасибо, товарищ стармех, - поблагодарил его Свиядов. Петров подставил складной стул.

- Садитесь, товарищ лейтенант, отдохните немного. Лейтенант Свиядов опустился на подставленный стул и вытянул ноги, чтобы восстановить кровообращение. Офицеры в училище подводного плавания имени Ленинского комсомола говорили, что ему повезло с этим назначением. Рамиус и Мелехин были лучшими офицерами на флоте, способными, как никто другой, и научить молодых лейтенантов профессиональным навыкам, и позаботиться о них.

- Эти трубы действительно нуждаются в более качественной изоляции, - заметил Рамиус.

Мелехин отрицательно покачал головой.

- Тогда их проверка станет слишком сложной, - возразил он и передал командиру счетчик Гейгера.

- Никакой опасности, - заметил Рамиус, считав суммарные данные с нижней шкалы счетчика. - Можно больше облучиться, поработав на огороде.

- Совершенно верно, - согласился Мелехин. - Шахтеры и то получают большую дозу от радона, скапливающегося в шахтах. А у нас дело, скорее всего, в дефектных дозиметрах, у меня нет другого объяснения. Разве нельзя проверить всю партию?

- Можно, конечно, - ответил Петров, - но в этом случае из-за продолжительности нашего плавания придется несколько дней не пользоваться значками-дозиметрами. Боюсь, это противоречит существующим правилам.

- Вы совершенно правы, товарищ доктор, - согласился Рами-ус. - С другой стороны, нагрудные значки всего лишь подстраховывают вот эти более надежные приборы. - Он показал на датчики в отсеке.

- Вы действительно хотите ещё раз проверить надежность труб? - спросил Мелехин.

- Думаю, это необходимо, - ответил Рамиус. Свиядов выругался про себя, уставясь в палубу.

- Когда речь идет о безопасности личного состава, лишних мер предосторожности не бывает, - назидательно произнес Петров. - Ничего не поделаешь, товарищ лейтенант.

До начала проверки корабельный врач испытывал глубокое чувство беспокойства, а теперь его страхи исчезли.

Час спустя вторая проверка генераторного отсека была завершена. Петров отвел Свиядова в медпункт, где дал ему соляные таблетки и напоил чаем, чтобы ликвидировать последствия обезвоживания организма. Старшие офицеры разошлись, и Мелехин приказал снова включить реактор.

Матросы вернулись в машинное отделение и заняли свои места, с беспокойством поглядывая друг на друга. Случайно ли офицеры только что провели проверку «горячих» отсеков на радиацию? Матрос, исполнявший обязанности санитара, казался бледнее обычного и не отвечал на вопросы. Многие механики тревожно ощупывали свои нагрудные значки-дозиметры и поглядывали на часы, с нетерпением ожидая конца вахты.

Дальше