Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

День второй

Суббота, 4 декабря

Подводный ракетоносец «Красный Октябрь»

На советском флоте принято, что командир корабля объявляет экипажу приказы командования и обращается с призывом выполнить их, как подобает настоящим советским морякам. Затем текст приказа вывешивается у Ленинской комнаты, чтобы все прочитали его и с вдохновением приступили к выполнению своих обязанностей. На больших надводных кораблях в Ленинской комнате обычно проводятся политзанятия. На «Красном Октябре» для этой цели служило крохотное помещение корабельной библиотеки недалеко от кают-компании. Здесь хранились партийные издания и другие материалы идеологического характера. Рамиус распорядился вывесить полученный приказ для всеобщего обозрения на следующий день после выхода в море, чтобы команда могла войти в ритм предстоящего похода и привыкнуть к условиям подводного плавания. Одновременно он провел беседу с командой, стараясь воодушевить и ободрить людей. Обычно у Рамиуса это хорошо получалось. Сказывалась обширная практика. В 8.00, сразу после того как заступила утренняя вахта, он вошел в центральный пост и извлек из кармана несколько листков.

- Товарищи, - произнес он в микрофон, - к вам обращается ваш командир. Вы все знаете, что наш дорогой товарищ и сослуживец, капитан второго ранга Иван Юрьевич Путин трагически погиб вчера в результате несчастного случая. Полученный приказ не позволяет нам сообщить об этом в штаб флота. Товарищи, мы посвятим этот поход памяти нашего сослуживца Ивана Юрьевича Путина - настоящего моряка, преданного коммуниста и храброго офицера.

Товарищи! Офицеры, старшины и матросы «Красного Октября»! Мы получили приказ командования Краснознаменного Северного флота произвести окончательное испытание нового бесшумного движителя. Нам приказано направиться на запад, миновать мыс Нордкап на севере Норвегии, марионеточного государства, которое служит интересам американских империалистов, и затем повернуть на юго-запад, в сторону Атлантического океана. Мы пройдем через все гидролокационные сети противника так, чтобы они не обнаружили нас! Этот поход явится подлинным испытанием нашей подлодки и её исключительных возможностей. Боевые корабли советского флота принимают участие в крупнейших учениях, стремясь обнаружить нас и одновременно сбить с толку корабли западных держав. Наша первейшая задача состоит в том, чтобы избежать всякого обнаружения кем бы то ни было. Мы дадим американцам хороший урок, продемонстрируем высочайшее достижение советской технологии, урок, который они не скоро забудут! В соответствии с полученным приказом мы продолжим поход на юго-запад, обогнем побережье Америки, бросив вызов их новейшим и самым лучшим ударным субмаринам и выиграв. Затем проследуем к нашим кубинским братьям по социалистическому лагерю и станем первым кораблем на новой сверхсекретной базе атомных подводных лодок, которую мы построили за два года под самым носом у американцев на южном берегу Кубы. Вспомогательное судно со всеми необходимыми припасами уже на пути к острову Свободы, и мы встретим его там.

Товарищи! Если мы сумеем достичь Кубы незамеченными - а я в этом не сомневаюсь, - всем офицерам, матросам и старшинам будет предоставлен недельный - недельный! - отпуск. Вы сможете побывать в гостях и подружиться с нашими братьями по социалистическому лагерю на этом прекрасном острове. Мне доводилось бывать там, и я могу подтвердить: все, что пишут о Кубе, соответствует действительности. Это на самом деле настоящий райский остров с теплыми ветрами и пальмами. Там вас ждут верные и преданные друзья. - В последнем случае Рамиус имел в виду женщин. - Затем мы вернемся на родину, повторив пройденный маршрут. К тому времени, разумеется, империалисты уже будут знать от своих пронырливых шпионов и самолетов-разведчиков, кто мы и как попали на Кубу. Наше руководство предусмотрело и это. По пути домой мы снова приложим все силы, чтобы избежать обнаружения. Тем самым мы дадим понять империалистам, что советские военными моряки не лыком шиты, что мы способны в любой момент незамеченными подобраться к их берегам. Пусть уважают Советский Союз! Товарищи! Сделаем все, чтобы первое плавание «Красного Октября» осталось незабываемым событием нашей жизни!

Рамиус оторвал взгляд от листков с приготовленным текстом и увидел, что вахтенные в центральном посту обмениваются довольными взглядами. Советским военным морякам редко доводилось бывать в других странах, а посещение иностранного государства, даже союзного, атомной подводной лодкой - вообще неслыханное событие. Более того, Куба для русских столь же экзотичная страна, как Таити, земля обетованная с белыми песчаными пляжами и смуглыми девушками. Рамиус знал, что в действительности все обстоит иначе. Он не только читал в «Красной Звезде» и других советских газетах о прелестях службы на острове, но и видел это своими глазами.

Капитан сменил страницы. С хорошими новостями покончено. Теперь очередь за плохими.

- Товарищи! Офицеры, старшины и матросы «Красного Октября»! - В предчувствии неприятностей все насторожились. - Наше плавание будет трудным. От нас потребуется напряжение всех наших сил. Мы должны соблюдать строжайшее радиомолчание и особенно четко выполнять свои обязанности. Награду получает только тот, кто её заслужил. Каждый офицер и каждый матрос на борту корабля, от командира до новобранца, должен выполнить свой социалистический долг с предельной ответственностью! Мы добьемся успеха, если будем работать сплоченно и дружно, как и надлежит настоящим советским людям. Я обращаюсь к вам, молодые матросы, впервые вышедшие в море: беспрекословно повинуйтесь приказам ваших офицеров, мичманов и старшин. Овладевайте своими специальностями и точно выполняйте порученные вам обязанности. На корабле не бывает маловажной работы, не бывает незначительных поручений. Здесь все отвечают друг за друга и жизнь каждого из вас зависит от работы товарища. Выполняйте свой долг, четко следуйте приказам офицеров, и по завершении плавания вы станете настоящими советскими моряками! У меня все. - Рамиус убрал большой палец с кнопки микрофона и повесил его на крючок. Неплохое выступление, подумал он, в нем есть и сладкий пряник и ощутимый кнут.

В кормовом камбузе старшина замер на месте, прижав к себе теплый каравай хлеба и удивленно глядя на динамик, прикрепленный к переборке. Странно. Разве такими должны были быть у них предписания? Может быть, их изменили в последнюю минуту? Мичман нарушил ход его мыслей и приказал вернуться к работе, довольно улыбаясь и посмеиваясь от мысли о недельном увольнении на берег после прибытия на Кубу. Он был немало наслышан о страстных кубинках, и теперь радовался возможности проверить, так ли это на самом деле.

Рамиус задержался в центральном посту.

- Интересно, есть ли здесь американские лодки? - задумчиво произнес он.

- Действительно, товарищ командир, было бы неплохо выяснить это, - согласился капитан второго ранга Бородин, стоявший на вахте. - Включить гусеницу?

- Действуйте.

- Стоп машина, - приказал Бородин.

- Стоп машина, - отрепетовал старшина-рулевой и передвинул ручку машинного телеграфа в положение «стоп». Тут же стрелка телеграфа, управляемая из машинного отделения, передвинулась в такое же положение - приказ получен и выполнен. Глухой рев турбин стих.

Бородин снял телефонную трубку и нажал на кнопку, соединяющую центральный пост с машинным отделением.

- Товарищ старший механик, приготовьтесь включить гусеницу.

Это не было официальным названием новой движительной системы. У неё вообще не было названия, всего лишь номер проекта. Прозвище «гусеница» дал ей молодой инженер, принимавший участие в её разработке. Ни Рамиус, ни Бородин не знали почему, но, как это нередко бывает в подобных случаях, название прижилось.

- Установка готова к пуску, - через несколько секунд доложил стармех.

- Открыть люки на корме и на носу, - скомандовал Бородин. Вахтенный мичман протянул руку к щиту управления и поочередно щелкнул четырьмя переключателями. Сигнальные лампочки над каждым сменили красный свет на зеленый.

- Люки открыты, товарищ капитан, - доложил он.

- Включить гусеницу. Постепенно увеличить скорость до тринадцати узлов.

- Слушаюсь, постепенно увеличить скорость до тринадцати узлов, - отрепетовал старший механик.

Внутри корпуса подлодки, где на короткое время воцарилась тишина, возник новый звук. Рев двигателей был теперь тоном ниже и разительно отличался от обычного. Шумы, доносящиеся из реакторного отсека - главным образом от циркуляционных насосов, прогоняющих воду через систему охлаждения, - стали почти неслышными. Гусенице для работы не требовалось большой мощности. На боевом посту мичмана стрелка указателя скорости, опустившаяся до пяти узлов, поползла вверх. В носовом кубрике, втиснутом перед ракетным отсеком, несколько спящих матросов зашевелились на своих койках, потревоженные прерывистым ревом и жужжанием электромоторов, находившихся всего в нескольких метрах, за прочным корпусом. Но матросов так вымотал этот первый день плавания, что они тут же снова заснули, не теряя ни единой драгоценной минуты отдыха.

- Гусеница работает нормально, товарищ командир, - доложил Бородин.

- Отлично. Рулевой, курс двести шестьдесят градусов, - приказал Рамиус.

- Слушаюсь, курс двести шестьдесят. - Рулевой повернул штурвал влево.

Ударная подлодка «Бремертон»

В тридцати милях к северо-востоку от «Красного Октября» американская подлодка «Бремертон» только что всплыла из-под паковых льдов и шла курсом два-два-пять. «Бремертон», ударная подводная лодка типа 688, занималась сбором электронной информации в Карском море, но получила приказ направиться на запад, к побережью Кольского полуострова. Предполагалось, что русский ракетоносец не выйдет в море ещё неделю, и шкипер «Бремертона» испытывал раздражение из-за очередной путаницы в разведданных. Если бы «Красный Октябрь» вышел в море в соответствии с расписанием, «Бремертон» ждал бы его у выхода из Кольского залива и сразу же сел бы ему на хвост. Правда, американские гидроакустики несколько минут назад все равно сумели засечь советский ракетоносец, хотя «Бремертон» и шел со скоростью четырнадцать узлов.

- Мостик, вызывает гидропост.

Капитан третьего ранга Уилсон поднял трубку.

- Мостик слушает.

- Мы потеряли контакт, сэр. Пару минут назад его гребные винты остановились и смолкли. Мы слышим шумы с востока, но подводный ракетоносец исчез.

- Понятно. Возможно, он перешел в режим медленного дрейфа. Будем красться следом. Оставайтесь настороже, старшина. - Капитан Уилсон прошел к прокладочному столику, размышляя над происшедшим. Два офицера из группы слежения и управления огнем только что установили пеленг на контакт и теперь смотрели на командира, ожидая, что он скажет.

- На их месте я опустился бы к самому дну и начал медленно кружить вот здесь. - Уилсон обвел карандашом место, где только что находился «Красный Октябрь». - Давайте подкрадемся к нему. Сбавим скорость до пяти узлов и постараемся снова восстановить контакт, ориентируясь на шум его реактора. - Уилсон повернулся к вахтенному офицеру. - Сбавить скорость до пяти узлов, - приказал он.

- Слушаюсь, шкипер.

Североморск, СССР

В здании Главного почтамта Североморска сортировщик почты недовольно посмотрел на водителя грузовика, который швырнул ему на стол большой брезентовый мешок и ушел. Шофер опоздал с доставкой почты, впрочем, не то чтобы действительно опоздал - этот идиот за пять лет ещё ни разу не приехал вовремя, подумал служащий. Была суббота, и сортировщик не испытывал ни малейшего желания работать. Сорокачасовую рабочую неделю ввели в Советском Союзе всего несколько лет назад, но, к сожалению, эти перемены не затронули такие жизненно важные сферы обслуживания, как почта. Вот и приходится по-прежнему вкалывать шесть дней в неделю вместо пяти, а платят гроши. Позор, думал он, и даже часто высказывался по этому поводу дома, сидя с приятелями за картами, а особенно под водку с огурчиком.

Сортировщик развязал шнурок и перевернул мешок - на стол вывалилось несколько мешков поменьше. Нет смысла спешить, решил служащий. Месяц только начинается, впереди ещё несколько недель, чтобы перенести положенную норму писем и бандеролей из одной части помещения в другую. В Советском Союзе все состоят на государственной службе и есть даже поговорка: пока начальство делает вид, что платит, мы делаем вид, что работаем.

Вскрыв небольшой мешок с почтой, он извлек оттуда официального вида конверт, на котором значилось: Москва, Главное политическое управление Военно-морского флота. Служащий ощупал конверт. Наверно, с одной из подводных лодок, что стоят в Полярном, на другой стороне залива. Интересно, о чем там? - подумал сортировщик, развлекаясь игрой, которой грешат почтовики всего мира. Может, там сообщение о готовности к последнему и решительному бою с империалистами? А может, список коммунистов, что вовремя партвзносы не уплатили? Или того лучше - заявка, дополнительные фонды на туалетную бумагу требуют?

Поди догадайся! Ox уж эти подводники! Считают себя фу-ты ну-ты - даже новобранцы из деревни. Еще вчера щи лаптем хлебали, а себе туда же:

Сортировщику исполнилось шестьдесят два года. Во время Великой отечественной войны он служил в гвардейском танковом корпусе на Первом украинском фронте, которым командовал маршал Конев. Вот это было делом настоящего мужчины, - мчаться в бой на огромной бронированной машине, давить немецких пехотинцев, что жмутся в своих окопах. Когда требовались решительные действия против этих слизняков, мы делали все! А что теперь? Посмотреть хотя бы на моряков: живут себе на своих роскошных кораблях - царские харчи, теплые койки. Не то что мы - грелись по ночам за выхлопной трубой дизельного танка, да и за это место надо было ещё побороться. Как все перевернулось! А моряки так просто стали почище князей, пишут пачки писем и называют это военной службой. Избалованные сопляки, они знать не знают, что такое нужда. А уж сколько претензий! Напишут какую-нибудь чепуху и требуют срочной доставки. Слюнявые письма своим девкам - всего-то делов, а ты тут сиди по субботам, сортируй, не покладая рук, чтобы эти писульки вовремя попали к их бабам, хотя все равно ответа раньше, чем через две недели, не будет. Да, былого не вернешь:

Небрежным движением сортировщик отбросил письмо на дальний край стола, к мешку с почтой, предназначенной для отправки в Москву, но промахнулся, и письмо упало на бетонный пол. Ну и что? Ну, попадет на поезд днем позже. Какая разница. Куда важнее сегодняшний хоккей. Вечером потрясная игра, начало сезона - ЦСКА встречается с «Крылышками». Он поспорил на бутылку водки, что «Крылышки» выиграют.

Морроу, Англия

«Огромная популярность Хэлси сослужила ему дурную службу. За славой легендарной храбрости народного героя, адмирал затушевал в памяти последующих поколений свои выдающиеся интеллектуальные способности и острый инстинкт игрока, что:» Джек Райан нахмурился, глядя на экран компьютера. Слишком похоже на докторскую диссертацию, а он уже написал её. Райан решил было стереть с жесткого диска весь абзац, но потом передумал. Эти рассуждения годятся в качестве вступления. Как они ни плохи, но могут послужить отправной точкой для того, что ему хочется сказать. Почему вступление всегда самая трудная часть исторического труда? Вот уже три года он работал над книгой «Сражающийся моряк» - биографией адмирала флота Уильяма Хэлси{4}. Почти весь текст был записан на полудюжине гибких дисков, лежащих рядом с компьютером «Эппл».

- Папа? - На Джека смотрели глаза дочери.

- Как поживает сегодня утром моя маленькая Салли?

- Хорошо, папочка.

Райан посадил девочку к себе на колени, предусмотрительно отодвинув кресло подальше от клавиатуры компьютера. Салли уже неплохо владела компьютерными играми и учебными программами, и порой ей приходило в голову, что она вполне справится и с папиным компьютером. Однажды это привело к потере двадцати тысяч слов электронной рукописи, что стоило Салли изрядной трепки.

Девочка положила головку на плечо отца.

- Грустная ты какая-то. Что беспокоит мою малышку?

- Понимаешь, папочка, скоро Рождество.., а вдруг Санта-Клаус не знает нашего нового адреса? Ведь в прошлом году мы жили в другом месте.

- А-а, понимаю. Ты боишься, что он не найдет тебя?

- Ага.

- Почему же ты не спросила меня раньше? Конечно, он придет сюда. Обещаю.

- Обещаешь?

- Честное слово.

- Хорошо. - Салли поцеловала отца и выбежала из комнаты смотреть свои мультфильмы по «гели», как называют телевизор в Англии.

Райан был рад, что она прервала его работу, напомнив о кое-каких делах до отлета в Вашингтон. Где же.., ах да, вот. Он достал из ящика стола дискету и вставил её в прорезь компьютера. Сняв информацию с экрана, Райан принялся составлять список рождественских подарков, затем вывел его на принтере и положил листок в бумажник. Что-то в это субботнее утро ему не работалось. Он решил поиграть с детьми. Ведь почти всю будущую неделю ему придется провести в Вашингтоне.

Ударная подлодка «В. К. Коновалов»

Советская подлодка «В. К. Коновалов» ползла над песчаным дном Баренцева моря со скоростью три узла. Сейчас она находилась в юго-западном углу квадрата 54-90 и в течение последних десяти часов дрейфовала с юга на север и обратно, ожидая прибытия «Красного Октября», чтобы приступить к учениям «Октябрьский мороз». Капитан второго ранга Виктор Алексеевич Туполев неторопливо прохаживался вокруг перископа в центральном посту своей небольшой ударной подлодки. Он ждал, когда появится его бывший учитель, надеясь кое-что продемонстрировать ему. Туполеву довелось прослужить два года под командованием «профессора». Это были интересные годы, и хотя порой поведение бывшего командира казалось Виктору несколько циничным - особенно по отношению к партии, - у него не было ни малейших сомнений по поводу его высочайшего профессионального мастерства и неисчерпаемого запаса хитрости, столь важной для подводника.

Впрочем, сам Туполев сейчас мало в чем уступал бывшему учителю. Был одним из его лучших учеников, сам стал командиром подводной лодки, а с недавних пор под его началом новейшая ударная подлодка типа «альфа», одна из самых быстроходных в мире. Месяцем раньше, когда Рамиус занимался доводкой «Красного Октября» после ходовых испытаний, Туполев с тремя своими офицерами слетал на Каспийское море, где познакомился с экспериментальным прототипом субмарины, на которой испытывалась новая движительная система. Тридцать два метра длиной, с дизельной двигательной установкой и электрическими моторами для подводного плавания, она специально была построена там, далеко от океанских просторов, чтобы сохранить её в тайне от любопытных глаз противника. Лодка находилась в закрытом доке, куда не могли заглянуть всепроникающие фотообъективы американских разведывательных спутников. Туполев сразу понял, что Рамиус принимал участие в разработке гусеницы и сразу узнал руку Мастера. Обнаружить субмарину, оборудованную такой движительной системной, будет чертовски трудно, однако все-таки возможно. После недельного слежения за экспериментальной моделью, проводимого на севере Каспия с использованием катера с электрическим двигателем и буксируемой пассивной гидролокационной системой - лучшей из когда-либо созданных в стране, - Туполев пришел к выводу, что сумел найти слабое место новой лодки. Не то чтобы это был серьезный порок, но этим можно воспользоваться.

Разумеется, успех не был гарантирован. Ему предстояло преследовать не только подлодку, но и опытнейшего капитана, командующего ею. Туполев прекрасно знал район предстоящих учений - здесь преобладают изотермические воды и практически нет слоя температурного скачка, под которым может укрыться субмарина. Район находится достаточно далеко от устьев крупных рек северного побережья России, и потому здесь не приходится беспокоиться об участках воды различной солености, так мешающих работе гидролокаторов. «Коновалов» был оснащен лучшей гидроакустической системой, созданной в СССР, - её скопировали с французской DUUV-23 и, по словам разработчиков, даже несколько усовершенствовали.

Туполев намерен был применить американскую тактику медленного дрейфа: поддерживать минимальную скорость, при которой его лодка слушается руля, соблюдать полную тишину и ждать, пока «Красный Октябрь» пересечет их курс. Затем он будет следовать за ракетоносцем, фиксировать в бортовом журнале все изменения курса и скорости соперника и через несколько недель, когда они сравнят данные журналов, учитель увидит, что его бывший ученик одержал верх; Давно пора показать, что и Рамиуса можно превзойти.

- Что там у гидроакустиков? - Туполев устал ждать. Терпение не принадлежало к числу его достоинств.

- Ничего нового, товарищ командир. - Старпом указал на крест, обознающий на карте положение «Рокоссовского», подводного ракетоносца типа «дельта», за которым они уже несколько часов следили в районе учений. - Наш приятель продолжает описывать круги на малой скорости. Вы не считаете, что он делает это с целью запутать нас? А может, капитан Рамиус специально договорился о прибытии сюда «Рокоссовского», чтобы усложнить нашу задачу?

Эта мысль уже приходила в голову Туполеву.

- Возможно, но сомневаюсь. Учения организованы по личному указанию адмирала Корова. И наши приказы и Рамиуса находились в запечатанных конвертах. Правда, Коров - старый друг нашего Марка. - Туполев подумал и решительно качнул головой. - Нет. Коров - честный человек. Думаю, Рамиус двигается с минимальной скоростью, старается заставить нас нервничать, вынудить на ошибку. Ему известно, что наша задача - обнаружить его, и потому планирует свои действия соответственно. Он может попытаться войти в квадрат с той стороны, где мы его никак не ожидаем, - или хочет заставить нас думать так. Вам не довелось служить под его командованием, товарищ лейтенант. Это старая хитрая лиса, он поседел на подводных лодках. Будем продолжать патрулирование в таком же режиме ещё четыре часа. Если за это время мы не обнаружим его, перейдем в юго-восточный угол квадрата, а оттуда направимся к центру. Вот так.

Туполев и не рассчитывал, что с легкостью обнаружит Рамиуса. Этого ещё не удавалось ни одному командиру ударной подлодки. Виктор решил, что будет первым, и сложность задачи послужит лишним доказательством его мастерства. Через год-другой он надеялся стать новым Мастером.

Дальше