Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Часть вторая

I

В Калькутте полковник Грин, командир особого диверсионного Отряда 316, вновь и вновь перечитывал полученное донесение; оно попало к нему на стол кружным путем и украсилось по дороге приписками доброй полдюжины разведывательных служб и тайных ведомств. Деятельность Отряда 316 (или "Фирмы подрывных работ" для посвященных) еще не достигла того размаха, какой она приобрела к концу войны на Дальнем Востоке. Но его люди весьма прилежно и с любовью "интересовались" строительными работами японцев в Малайе, Бирме, Таиланде и Китае. При этом скудость средств Отряд стремился восполнить отвагой засылаемых диверсантов.

- Впервые вижу такое дружное согласие, - буркнул полковник Грин. - Придется что-нибудь предпринять.

Первая часть его замечания касалась многочисленных отделов секретной службы, с которыми был связан Отряд 316. Каждое ведомство ревниво цеплялось за свои прерогативы, отгородившись каменной стеной от соседей, а поэтому им часто случалось приходить к прямо противоположным выводам. Это каждый раз приводило в ярость полковника Грина - ведь ему надлежало на основе полученной информации выработать план действий. "Действия" - это была вотчина Отряда 316; полковник Грин читал теоретические обоснования и вникал в разногласия отделов только в том случае, если они имели отношение к предстоящей операции. Иначе, втолковывал он подчиненным, невозможно работать. Ежедневно ему приходилось тратить время на то, чтобы выудить зерно истины из вороха разноречивых донесений, учитывая при этом не только содержание информации, но и психологические особенности тех, от кого она поступала (оптимист, пессимист, склонен к произвольному толкованию фактов или, наоборот, абсолютно неспособен оценить их).

* * *

Особое место в сердце полковника занимала великая и неповторимая Интеллидженс сервис{2}. Считая себя вседержительницей таинств, она систематически отказывалась сотрудничать с исполнителями. Замкнувшись в "башне из слоновой кости", она не допускала к самым ценным своим документам никого, кто бы мог извлечь из них пользу. И все это под тем предлогом, что содержащиеся там сведения слишком секретны, а поэтому их немедленно надлежит спрятать в сейф. Там они и лежали, накапливаясь годами, до тех пор, пока становились абсолютно ненужными, вернее до тех пор, пока много-много времени спустя после войны их не брал кто-нибудь из высших чинов разведки, надумавших перед смертью написать мемуары. Надо же поведать потомству и потрясенной публике, как, в какое время и при каких обстоятельствах разведка сумела хитростью завладеть оперативными планами врага; как загодя и с большой точностью были установлены место и время его наступления. Эти сведения в точности соответствовали действительности, поскольку означенный противник действительно успешно нанес тогда удар в нужном ему месте.

Таковы были, возможно, не лишенные крайностей взгляды полковника Грина, отрицавшего теорию искусства для искусства в области разведки. Первое его замечание, таким образом, относилось к воспоминаниям о прошлых операциях. Но перед лицом волшебного согласия всех отделов и скрупулезной точности данных, собранных в данном конкретном случае, он почти с досадой признал, что на сей раз разведка проделала полезную работу. Правда, он не без злорадства констатировал, что сведения, содержащиеся в донесениях, давным-давно уже были известны в Индии. Резюмировать их можно было следующим образом:

"Строительство железной дороги через Таиланд и Бирму силами шестидесяти тысяч союзных военнопленных под охраной японцев продолжается. Работы ведутся в жутких условиях. Несмотря на большие потери, прокладка этого стратегически важного для противника пути будет закончена через несколько месяцев... Прилагается примерный маршрут трассы. Она пересекает несколько рек, через которые наводят деревянные мосты..."

В этом месте, повторяя в уме донесение, полковник Грин почувствовал, как к нему возвращается хорошее настроение, и даже улыбнулся. Он продолжал:

"Тайское население очень недовольно японскими "защитниками"; солдаты ведут себя, как мародеры, отнимают рис. Особенное волнение наблюдается среди крестьян в зоне строительства железной дороги. Многие высшие офицеры таиландской армии и даже несколько членов королевской фамилии тайно вступили в контакт с союзниками. Они готовы поддержать в стране антияпонское движение. Для этого уже существует основа из добровольцев-партизан. Они просят прислать оружие и инструкторов".

- Сомнений нет, - заключил полковник Грин. - Надо посылать на дорогу диверсионную группу.

Приняв решение, он задумался, кого назначить руководить операцией. Человек должен был обладать для этого многими качествами. Отвергнув несколько кандидатур, он остановился на майоре Ширсе, бывшем кавалерийском офицере, вступившем в Отряд 316 в момент формирования; по сути, Ширс был одним из создателей Отряда. Эта войсковая часть родилась благодаря горячей инициативе нескольких офицеров, поддержанной без особого энтузиазма кое-кем из начальства. Ширс вернулся недавно из Европы, где успешно выполнил ряд деликатных заданий. Вызвав его, Грин имел с ним долгий разговор. Он сообщил майору все имеющиеся данные и набросал в общих чертах план предстоящей миссии.

- Часть снаряжения возьмете с собой, остальное мы вам доставим самолетом по мере надобности. Что касается самого дела - решите на месте. Только не торопитесь. По моему мнению, стоит подождать завершения строительства и тогда устроить большой фейерверк. Мелкие диверсии только всполошат их раньше времени.

Значение слова "дело", так же, как и характер снаряжения, не нуждалось в уточнении. Смысл деятельности "Фирмы подрывных работ" был ясен уже из названия.

До поры до времени Ширс должен был наладить контакт с тайскими партизанами, убедиться в их лояльности и желании сражаться, а затем приступить к обучению диверсантов.

- Я думаю, сейчас вам хватит группы из трех человек, - предложил полковник Грин. - Как вам кажется?

- Вполне достаточно, сэр, - подтвердил Ширс. - Ядро должно состоять максимум из трех европейцев. При большем числе мы рискуем привлечь внимание.

- Значит, согласны. Кого вы предполагаете взять?

- Уордена, сэр.

- Капитана Уордена? Доцента Уордена? У вас хороший вкус, Ширс. Вы да он - лучшие наши работники.

- Я полагал, сэр, речь идет о важном задании, - сказал Ширс бесстрастным тоном.

- Разумеется. Задание очень ответственное. Тут и дипломатическая миссия, и дело.

- Уорден великолепно подходит для этого, сэр. Бывший доцент кафедры восточных языков! Он владеет сиамским и сможет договориться с крестьянами. Хладнокровен, редко выходит из себя... во всяком случае, не чаще, чем требуется.

- Хорошо. Берите Уордена. Кто еще?

- Я подумаю, сэр. Может, попробовать кого-нибудь из молодых, окончивших курсы? Я видел там нескольких парней, они производят хорошее впечатление. Позвольте дать вам ответ завтра.

(Отряд 316 организовал в Калькутте спецшколу для обучения добровольцев-диверсантов.)

- Хорошо. Взгляните теперь на карту. Я видел несколько мест для выброски. Там, утверждает агентура, вы сможете укрыться у таев. Мы провели уже воздушную разведку.

Ширс склонился над картой и фотографиями аэросъемки. Он внимательно осмотрел район, выбранный для него командиром Отряда 316. Всякий раз перед уходом на задание он чувствовал этот пробегавший по спине холодок. В Отряде все задания были захватывающими, но на сей раз выпал рейд по совершенно диким районам, в покрытых джунглями горах, населенных охотниками и контрабандистами.

- Вот несколько подходящих мест, - продолжал полковник Грин. - Скажем, это изолированное селеньице. Недалеко от бирманской границы; два-три дня пути до железной дороги, не больше. Судя по схеме, трасса должна пересечь реку... реку Квай, если схема верна... Здесь, наверное, будет один из самых длинных мостов на всей трассе.

Ширс улыбнулся, как улыбнулся в этом месте его шеф, вспоминая о многочисленных прошлых делах.

- Если вариант не отпадет после более детального изучения, точка вполне подходит для базы, сэр.

- Хорошо. Тогда будем готовить парашютный десант. Вы полетите через три-четыре недели, как только таи дадут согласие. Вам уже приходилось прыгать?

- Ни разу, сэр. Парашют только начинал входить в нашу практику, когда я уезжал из Европы. Уорден, кажется, тоже никогда не прыгал.

- Подождите минуту. Я спрошу у специалистов, могут ли они организовать вам несколько тренировочных прыжков.

Полковник Грин снял телефонную трубку, попросил соединить с кем-то из авиационного начальства и изложил свою просьбу. Ответ был долгий и, похоже, малоудовлетворительный. Ширс, следивший за лицом полковника, увидел, что оно приняло жесткое выражение.

- Это ваше окончательное мнение? - спросил полковник Грин.

Он постоял еще немного, нахмурясь, потом опустил трубку на рычаг. После паузы полковник Грин заговорил:

- Хотите знать мнение специалиста? Пожалуйста. Оно звучит так: "Если вы в самом деле хотите, чтобы ваши люди совершили несколько тренировочных прыжков, я организую им это. Но, если вас интересует мое мнение, я категорически не советую этого делать. Разве только у нас есть впереди полгода для серьезной подготовки. Мой опыт подобных прыжков на пересеченной местности учит следующему. Когда они прыгают в первый раз, у них - вы меня слышите? - у них примерно пятьдесят шансов из ста сломать себе что-нибудь. При повторном прыжке шансов становится восемьдесят из ста. На третий раз можно быть абсолютно уверенным, что они свернут себе шею. Понимаете? Это не вопрос тренировок, а задача на теорию вероятности. Самое мудрое для них - прыгать один-единственный раз, когда потребуется..." Вот что он сказал мне. Решайте сами.

- Какое счастье, что у нас в армии есть сейчас специалисты по любому вопросу, сэр! - совершенно серьезно ответил Ширс. - Вряд ли нам удастся перемудрить их. В его словах есть здравый смысл. Я уверен, что рациональный Уорден согласится со мной. Мы прыгнем один раз, как он советовал, - когда потребуется.

II

- Я замечаю, Ривз, вы чем-то недовольны, - сказал полковник Никольсон саперному капитану, который весь кипел от негодования. - Что-нибудь случилось?

- Недоволен! Так больше не может продолжаться, сэр, честное слово. Я должен с вами поговорить. Майор Хьюз того же мнения.

- В чем дело? - нахмурился полковник.

- Я полностью согласен с Ривзом, сэр, - сказал Хьюз, подходя ближе. - Так действительно больше не может продолжаться.

- Что именно?

- На стройке царит полная анархия. За свою карьеру я не припомню такой вопиющей безалаберности. Так мы ни к чему не придем. Все командуют. Сегодня отдается один приказ, завтра - другой. Если японцы будут продолжать вмешиваться, дело кончится крахом.

Строительство пошло быстрее с тех пор, как во главе бригад встали английские офицеры. Тем не менее было ясно, что перспективы вырисовываются неутешительные.

- Объясните подробней. Начните вы, Ривз.

- Сэр, - начал тот, вынимая из кармана листок бумаги. - Я отметил здесь самые вопиющие безобразия; иначе список был бы бесконечным.

- Выкладывайте. Вы думаете, я сам не вижу, что дело не ладится?

- Хорошо, сэр. Во-первых, строить мост в этом месте - безумие.

- Почему?

- Илистое дно, сэр! Кому в голову придет ставить железнодорожный мост на зыбком грунте? Готов держать пари, сэр, мост рухнет, как только на него въедет первый поезд.

- Это серьезно, Ривз, - сказал полковник Никольсон, внимательно вглядываясь в собеседника прозрачными глазами.

- Очень серьезно, сэр. Я попытался втолковать это японскому инженеру... Инженер! Я бы не доверил ему лопаты! Как прикажете говорить с человеком, не знающим, что такое сопротивление грунтов! Он делает круглые глаза, когда я называю ему цифры предельно допустимых нагрузок. К тому же он почти не говорит по-английски. Тем не менее я набрался терпения, сэр, и всеми способами пытался переубедить его. Я даже поставил эксперимент, чтобы доказать свою правоту.

- Эксперимент, Ривз? - переспросил полковник Никольсон, в котором это слово вызывало всегда страстное любопытство.

- Простейший опыт, сэр, понятный малому ребенку. Видите, вон там торчит из воды деревянная свая? Это я вколотил ее. Обратите внимание, она почти целиком вошла в дно, а мы не добрались еще до твердого грунта. При каждом новом ударе она уходит все глубже, сэр. То же самое произойдет, когда на мост въедет поезд, даю гарантию. Необходимо отлить основания опор из бетона, но у нас нет цемента.

Полковник внимательно посмотрел на сваю и спросил у Ривза, нельзя ли повторить опыт. Ривз отдал распоряжение. Несколько пленных подошли к копру и взялись за веревку. Тяжелый груз, переброшенный через блок, два-три раза ударил сверху по бревну. Оно довольно заметно погрузилось в воду.

- Видите, сэр! - торжествующе воскликнул Ривз. - Мы могли бы колотить так до завтра! Скоро свая будет целиком под водой.

- Так, - сказал полковник. - Сколько уже вогнали опор?

Ривз, заглянув в запись, дал точную цифру. Он добавил, что если рубить даже самые длинные стволы в джунглях, все равно не удастся достичь твердого грунта.

- Хорошо, - заключил полковник Никольсон с явным удовлетворением. - Все ясно, Ривз. Как вы сказали, понял бы даже малый ребенок? Этим и хороши подобные опыты. Тем не менее убедить инженера не удалось? Не беда. Главное, что я разделяю вашу точку зрения. Какое решение вы предлагаете?

- Надо перенести мост, сэр. У меня есть на примете подходящее место примерно в миле отсюда. Конечно, надо еще будет проверить.

- Можете уже проверять, Ривз, - спокойно сказал полковник. - Давайте сюда ваши цифры. Я буду говорить с японцами.

- Он пометил у себя первый пункт.

- Что еще, Ривз?

- Стройматериалы для моста, сэр. Вы бы видели, что это за бревна! Наши солдаты раньше выбирали заведомо непригодный лес. Представьте, сэр, что этот горе-инженер делает то же самое! Он тычет в первое попавшееся дерево, не интересуясь, какая это порода - с твердой, мягкой, хрупкой древесиной, как она поведет себя под нагрузкой. Просто стыд и позор, сэр!

Полковник Никольсон сделал вторую пометку на клочке бумаги, служившем ему записной книжкой.

- Еще что-нибудь, Ривз?

- Я приберег это под конец, сэр. Хотя, наверное, с этого надо было начинать. Как вы видели, река расходится здесь на четыреста футов. Берега высокие. Настил, следовательно, будет в ста футах над водой, не ниже. Это уже серьезное сооружение. Я несколько раз просил инженера показать мне проект. Он отмахивался и огрызался, как все они, когда попадают в неловкое положение... до тех пор, пока я категорически не потребовал. Не знаю, поверите вы или нет, сэр, но у него не оказалось проекта. Он не готовил его и не собирается! Похоже, он даже не понимает, о чем идет речь. Я не преувеличиваю; он намерен вбить пару свай, а сверху набросать досок. Как будто перед ним не река, а канава! Все это заведомо рухнет в первый же день. Мне стыдно принимать участие в подобной белиберде, сэр!

Возмущение его было настолько искренним, что полковник Никольсон счел уместным заметить:

- Спокойней, Ривз. Вы хорошо сделали, что выложили все наболевшее. Я разделяю ваше мнение. Самолюбие есть у каждого.

- Честное слово, сэр, я предпочел бы снова сесть в карцер, только не участвовать в родах этого чудовища.

- Полностью на вашей стороне, - отозвался полковник, помечая у себя последний пункт. - Дело действительно серьезное, и его нельзя пускать на самотек. Обещаю вам принять меры. Что у вас, Хьюз?

Майор Хьюз был возмущен не меньше коллеги, и это особенно бросалось в глаза, поскольку обычно он отличался спокойствием.

- Сэр, нам не удастся ни наладить работу, ни установить порядок на стройке до тех пор, пока японские караульные - посмотрите только на них, сэр, настоящие звери! - будут на каждом шагу вмешиваться в наши распоряжения! Утром, например, я разбил бригаду, работающую на насыпи, на три звена: первое набирало грунт, второе переносило его, а третье укладывало и разравнивало насыпь. Я сам отобрал людей в каждое звено, точно наметил задание, с тем чтобы добиться одновременного...

- Понимаю, - сказал заинтересованно полковник. - Разделение труда.

- Совершенно верно, сэр... У меня большой опыт в этой области. До того как стать директором фирмы, я был прорабом на строительстве. Мне приходилось рыть колодцы по триста футов глубиной... так вот, подготовленная мной бригада приступила с утра к работе. Все шло чудесно. Мы значительно опередили график, установленный японцами. Но нет! Появился караульный, начал орать, махать руками и велел всем собраться в одном месте. Ему, видите ли, так легче охранять. Болван! В результате сумятица, неразбериха, анархия. Люди толкаются, мешают друг другу. Поглядите сами, сэр. Отвратительное зрелище.

- Вижу. Полностью согласен с вами, - одобрительно кивнул полковник Никольсон. - Я и сам уже обратил внимание на толкотню.

- Еще не все, сэр. Наша тупоголовая администрация назначила норму в кубометр грунта на солдата, хотя при правильном руководстве можно выбирать гораздо больше. Между нами говоря, это детская порция, сэр. Как только этот кубометр уложен, они дают отбой. Вообразите только, сэр! Даже если остается небольшой кусок невыровненной насыпи, они уводят людей со стройки средь бела дня. От сих до сих сделано? Все, домой. Как мне после этого командовать? И как я буду выглядеть перед солдатами?

- Вы полагаете, норма в самом деле невелика? - осведомился полковник Никольсон.

- Просто смехотворна, сэр, - включился в разговор Ривз. - В Индии, где климат столь же тяжел, и на куда более трудном грунте кули легко вырабатывали полтора кубометра.

- Мне и самому казалось... - протянул полковник. - В свое время в Африке мне довелось руководить прокладкой дороги. И солдаты, как я помню, продвигались значительно быстрее. Да, так больше не может продолжаться, - решительно закончил он. - Вы правильно сделали, что сообщили, мне.

Он перечел свои записи, подумал, затем вновь обратился к помощникам:

- Вам интересно знать мои выводы? Все дефекты, о которых говорили вы, Хьюз, и вы, Ривз, проистекают по одной причине: отсутствие организации. И больше всех виноват здесь я; мне надо было оговорить все с самого начала. Поспешность всегда оборачивается потерей времени. Нужна правильная постановка дела.

- Абсолютно верно, сэр - поддержал Хьюз. - Подобное строительство нельзя было начинать, не имея проекта и плана работ.

- Лучше всего будет собрать совещание, - сказал полковник Никольсон. - Мне следовало подумать об этом давно... Пригласим японцев. Обсудим, кто за что отвечает. Да, совещание. Сегодня же скажу об этом Сайто.

III

Совещание состоялось несколько дней спустя. Сайто не очень хорошо уяснил, о чем будет речь, однако согласился присутствовать. Он не хотел расспрашивать, желая "сохранить лицо".

Полковник Никольсон составил повестку дня и теперь ждал с офицерами в длинном бараке, служившем столовой для военнопленных. Сайто явился в сопровождении инженера, личной охраны и трех капитанов. Те, хотя и не понимали ни слова по-английски, должны были составлять свиту. Британские офицеры дружно вытянулись по стойке "смирно". Полковник по всей форме откозырял коменданту. Сайто пришел в замешательство. Он прибыл с намерением утвердить свой авторитет, однако почувствовал явную неловкость, не зная, как реагировать на почести, выказанные с традиционной величественной корректностью.

Наступила довольно долгая пауза. Полковник Никольсон вопросительно смотрел на японца - тот по праву должен был открыть совещание. Нельзя же представить себе конференцию без председательствующего! Воспитание и обычай вежливости заставляли полковника ждать, когда японский коллега объявит заседание открытым. Но Сайто не знал, что ждут от него, и упорно не желал быть в центре внимания. В присутствии подчиненных он не мог себе позволить какой-нибудь промах и поэтому молчал. А маленький японский инженер, тот вообще старался быть как можно незаметней.

Усилием воли Сайто справился с собой. Подчеркнуто враждебным тоном он спросил полковника Никольсона, что тот имеет сказать. Это никак не могло его компрометировать. Видя, что от коменданта ждать нечего, полковник решил взять инициативу в свои руки. Тем более что английская сторона уже начала тревожиться. Он произнес ритуальное: "Джентльмены!", объявил совещание открытым и в нескольких словах изложил повестку дня; организация работ на строительстве моста через реку Квай и выработка совместной программы действий. Клиптон, присутствовавший здесь, - полковник пригласил его, чтобы врач мог высказаться по общей программе, - обратил внимание, что шеф обрел уже свою прежнюю импозантность. Его непринужденность росла по мере того, как терял уверенность Сайто.

После классического вступительного слова полковник перешел к делу:

- Прежде всего, полковник Сайто, нам, очевидно, следует обсудить вопрос о месте возведения моста. Оно было выбрано, как нам кажется, несколько поспешно. Мы предлагаем перенести его в пункт, находящийся примерно в миле ниже по течению. Это, разумеется, несколько удлинит трассу железной дороги. Мы полагаем в этой связи, что было бы целесообразно перенести лагерь ближе к будущей стройке. Предложение, думаю, не вызовет возражений.

Сайто что-то буркнул, насупившись. Клиптон ждал, что японец придет в ярость. Легко было представить его душевное состояние. Минул месяц, а сделано - ровным счетом ничего. Теперь же англичане предлагают еще существенно увеличить объем работ! Он резко встал, стиснув рукой эфес сабли, однако полковник Никольсон не дал ему раскрыть рот.

- Позвольте закончить, полковник Сайто, - властно сказал он. - По моей просьбе капитан Ривз, офицер инженерных войск и специалист по строительству мостов, произвел расчеты. Они показывают...

За два дня до этого, проследив за действиями инженера-японца, полковник окончательно убедился в его несостоятельности. Тут же на месте было принято решение. Он положил руку на плечо своего технического советника и сказал:

- Все ясно, Ривз. Этот невежда смыслит в мостах еще меньше моего. Вы ведь инженер, не так ли? Придется вам начать все с начала. На его действия и распоряжения можете не обращать внимания. Перво-наперво подыщите подходящее место.

Ривз, обрадованный, что получил возможность вернуться к своим довоенным занятиям, обошел весь участок, тщательно делая замеры и беря пробы грунта со дна. Вскоре он нашел вполне годное место, где песчаное ложе было способно выдержать нагрузку моста.

Прежде чем Сайто успел разразиться негодующей речью, полковник предоставил слово Ривзу. Тот изложил основные технические принципы мостостроения и назвал цифры допустимых нагрузок в тоннах на квадратный дюйм грунта. Из цифр явствовало, что мост, поставленный на илистом дне, непременно провалится под тяжестью поезда. Когда Ривз закончил изложение, полковник поблагодарил его от имени всех присутствующих и заключил:

- Мне кажется очевидным, полковник Сайто, что мост во избежание катастрофы следует перенести. Могу ли я узнать мнение вашего сотрудника?

Сайто, проглотив приступ бешенства, взял себя в руки и быстро заговорил со своим инженером. Японцы, конечно же, не могли направить в Таиланд свои лучшие инженерные кадры - те были нужны дома для работы в военной промышленности. У руководителя работ в Квайском лагере явно не хватало ни опыта, ни уверенности в своих силах, ни авторитета. Он густо покраснел, когда полковник Никольсон пододвинул ему расчеты Ривза, и сделал вид, что проверяет их. Затем дрожащим от волнения голосом промолвил, что здесь все правильно; он сам несколько дней назад пришел к аналогичному выводу. Это была настолько унизительная "потеря лица" для японской стороны, что Сайто стал мертвенно-бледным; на лбу у него выступили капельки пота.

Он кивнул головой в знак согласия. Полковник продолжал:

- Итак, мы пришли к общему мнению, полковник Сайто, что все работы следует прекратить. Кстати, насыпи все равно пришлось бы переделывать, поскольку качество исполнения ниже всякой критики.

- Плохие рабочие, - проскрипел Сайто, искавший возможности взять реванш. - Японские солдаты за две недели закончили бы эти два участка пути.

- Конечно, японские солдаты работали бы лучше, поскольку они привыкли к методам своего начальства. Я надеюсь, полковник Сайто, что вскоре вы сможете увидеть истинное лицо английского солдата... Упомяну в этой связи, что я изменил норму выработки для своих людей.

- Что-о? - закричал Сайто.

- Да, я увеличил ее, - спокойно продолжал полковник, - с одного кубометра до полутора. Это в наших общих интересах, и, мне казалось, вы должны одобрить эту меру.

Комендант опять попал впросак. Полковник тут же перешел к следующему вопросу:

- Вам, очевидно, известно, полковник Сайто, что у нас приняты иные методы работы. Я надеюсь, мы сумеем доказать их эффективность. При условии, что нам будет предоставлена свобода действий. По нашему мнению, подобное строительство невозможно без четкой организации работ. Мы выработали план, который я предоставляю на ваше одобрение.

С этими словами полковник развернул организационную схему, над которой он трудился со штабом два дня. Схема была относительно проста и составлена с учетом компетенции каждого офицера. Полковник Никольсон должен был осуществлять общее руководство. Он же отвечал за все перед японцами. Капитан Ривз должен был возглавить программу изысканий, а затем стать техническим руководителем будущей стройки. Майор Хьюз, имевший опыт управления, становился как бы директором мостостроительной компании. Ему непосредственно подчинялись офицеры полка - начальники рабочих бригад. Не была забыта и административная служба, осуществлять которую полковник доверил своему лучшему унтер-офицеру, бухгалтеру по специальности. Ему предстояло обеспечивать связь между подразделениями, передачу приказов, контроль за ходом работ, распределение и сохранность инвентаря и т. д.

- Подобная служба абсолютно необходима, - заметил полковник. - Мне думается, полковник Сайто, вам следует взглянуть, в какое состояние пришли инструменты, выданные всего месяц назад. Форменное безобразие... Я настоятельно прошу принять эти предложения за основу, - произнес полковник Никольсон, выпрямляясь. Он закончил описание всех звеньев будущего органа управления и объяснил назначение каждого из них. - Разумеется, я к вашим услугам, если потребуются дополнительные разъяснения. Все ваши замечания будут тщательно изучены. Сейчас же позвольте узнать, одобряете ли вы намеченные мероприятия в целом?

Сайто хотел уточнить кое-что, однако полковник принял такой безапелляционный вид, что ему оставалось кивком головы лишь выразить свое согласие. Одним движением он принял план, ограждавший пленных от всякого японского вмешательства и низводивший его, полковника Сайто, до роли простого наблюдателя. Какое унижение!.. Но комендант готов был на любую жертву, лишь бы завершить эту стройку, от которой зависела вся его дальнейшая карьера. Превозмогая себя, отдал он в руки иностранцев судьбу моста. Только бы поскорей построить его.

Окрыленный первыми победами, полковник Никольсон двинулся дальше:

- Есть еще один важный момент, полковник Сайто, - это сроки. Я полагаю, вы понимаете, что объем работ существенно возрастет из-за удлинения трассы. К тому же возведение новых бараков...

- К чему новые бараки? - запротестовал Сайто. - Пленные вполне могут пройти одну-две мили до работы...

- Я попросил своих сотрудников рассмотреть оба варианта, - терпеливо ответил полковник Никольсон. - Вот их выводы...

Расчеты Ривза и Хьюза ясно показывали, что общее количество часов, которые уйдут на дорогу, значительно превышает затраты времени на постройку нового лагеря. Вновь почва была выбита из-под ног Сайто. Никольсон продолжал:

- С другой стороны, мы и так потеряли больше месяца в результате печального недоразумения, происшедшего не по нашей вине. Чтобы закончить мост к намеченной дате - а я обещаю это при условии, что вы примете наше предложение, - нужно одновременно начать валку деревьев, подготовку опор, прокладку дороги и строительство бараков. Расчеты майора Хьюза, имеющего богатый опыт масштабных работ подобного профиля, показывают, что у нас не хватит людей.

Полковник Никольсон выдержал паузу, набрал воздуху и в тишине, заряженной тревожным ожиданием, выпалил единым духом:

- Я предлагаю следующее, полковник Сайто. Основную часть английских солдат мы бросим на мост. Для возведения насыпи почти не остается людей. Поэтому я прошу вас для усиления этой группы выделить японских солдат. Мы сможем тогда быстро закончить насыпь первого участка железной дороги. Мне думается, ваши конвойные смогут также построить новый лагерь. У них более богатый опыт обращения с бамбуком, чем у моих солдат.

При последних словах Клиптона вновь охватила волна умиления. До этого несколько раз у него возникало неодолимое желание своими руками удушить полковника. Сейчас же он не мог оторвать взгляда от его голубых глаз, невинно перебегавших с японского полковника на остальных участников совещания, будто призывая их засвидетельствовать правоту высказанных суждений. У доктора шевельнулась мысль: не кроется ли за этим фасадом простодушия дьявольская хитрость? Он буквально сверлил взором безмятежное лицо Никольсона, силясь угадать в нем скрытое коварство. Но вскоре ему пришлось отказаться от этой мысли.

"Это невозможно, - решил Клиптон. - Каждое его слово дышит искренностью. Очевидно, он в самом деле озабочен скорейшим завершением работ".

Доктор перевел взор на Сайто. Лицо японца давало богатую пищу для наблюдателя. На нем была написана душевная мука. Оно было искажено чувствами стыда и гнева. Сайто, однако, не мог ничего противопоставить железной логике своего врага, ни одного довода. С одной стороны, его снедало желание поставить их всех на колени; но с другой - он понимал, что дело от этого не продвинется. И он уступил. Уступил в безумной надежде отыграться позже, когда стройка подойдет к концу. Он еще не подозревал, сколь глубока была пропасть, в которую ввергала его западная логика.

Сайто, однако, капитулировал по-своему. Он вдруг резко отдал приказ одному из капитанов. Поскольку полковник Никольсон говорил слишком быстро, чтобы его понял кто-то еще, Сайто решил выдать требование англичан за свою собственную инициативу. Дождавшись, когда он кончит, полковник Никольсон перешел к последнему пункту повестки дня. Эта деталь была слишком существенной, чтобы обойти ее.

- Нам остается наметить норму выработки для ваших солдат, полковник Сайто. Я постановил в начале один кубометр, чтобы они не перетруждались. Но, может быть, вы сочли бы приемлемым приравнять ее к норме английских солдат? Это, кстати, породило бы дух здорового соревнования.

- Норма японских солдат будет два кубометра, - отрезал Сайто. - Я уже распорядился! Полковник Никольсон склонил голову.

- Ну что ж, в таком случае работы должны пойти быстро. У меня все, полковник Сайто. Остается поблагодарить вас за проявленное понимание. Джентльмены, если ни у кого нет замечаний и предложений, я полагаю, мы можем закрыть сегодняшнее совещание. Завтра приступаем к работе на основе разработанного плана.

Он встал и с достоинством покинул помещение, довольный, что обсуждение прошло так, как он хотел, что разум возобладал и, таким образом, сделан большой шаг в продвижении строительства моста. Он выбрал правильную тактику и расставил силы наилучшим образом.

Клиптон вышел проводить полковника до барака.

- Подумать только! - воскликнул врач. - Они бы и в самом деле поставили мост прямо в ил. Тот рухнул бы под первым поездом с людьми и боеприпасами!

Глаза его светились странным блеском, когда он произносил эти слова; однако полковник остался невозмутим.

Сфинкс не мог выдать несуществующей тайны.

IV

Мосты, в том смысле, как их понимают на Западе, нельзя сравнивать с временными сооружениями, построенными японскими солдатами на Азиатском континенте. Нельзя поэтому сравнивать и методы строительства. Японская империя обладала, разумеется, квалифицированными специалистами, но их держали в метрополии. В оккупированных странах ответственность за подобные работы возлагалась на армию. У малочисленных инженеров, спешно отправленных в Таиланд, не было ни особого опыта, ни власти, и они по большей части не вмешивались в действия военных.

Военные же пользовались быстрым и в каком-то смысле эффективным методом, продиктованным необходимостью.

Двигаясь по завоеванной стране, они чаще всего натыкались на разрушенные отступающим противником мосты. Тогда спешно наводился новый мост, состоящий из двух рядов опор, вбитых в речное дно, поверх которых клали настил. Все это делалось кое-как, из случайного материала, с полным пренебрежением к статике. В тех местах, где, по опыту, могли произойти разрывы, ставились распорки.

Эти сооружения достигали порой значительной высоты. Настилы делали из толстых бревен, деревянные брусы служили шпалами для рельсов. После этого мост считался законченным. Он вполне удовлетворял требованиям момента. На нем не было ни ограждений, ни перил, ни помоста для пешеходов. Если те хотели воспользоваться мостом, то должны были идти по шпалам над пропастью. Кстати сказать, японцы делали это с большой ловкостью.

Первый состав двигался медленно, с опаской. Иногда случалось, что паровоз сходил с рельсов в месте стыка моста с насыпью, но бригада вооруженных ломами солдат быстро ставила его на рельсы. Поезд продолжал свой путь. Если в дальнейшем мост клонило набок, его подпирали столбами. Следующий состав шел таким же способом. Сооружение выдерживало несколько дней, иногда несколько недель или даже месяцев; затем паводок сносил его, если только слишком сильная встряска не разрушала раньше. Тогда японцы, нисколько не огорчаясь, возводили на том же месте новый мост, благо джунгли поставляли стройматериалы в неограниченном количестве.

Капитан Ривз сгорел бы со стыда, если бы кто-то заподозрил его в намерении следовать вышеописанному примеру.

На берегу реки Квай у капитана Ривза не было справочников. Однако он был опытный инженер, и его теоретические познания позволяли обойтись без них. Надо было только проделать ряд экспериментов на местных образцах. А уж вывести коэффициенты он смог бы довольно просто. Вот только времени у него было в обрез.

С согласия полковника Никольсона он начал свои опыты. Они шли под неусыпным оком Сайто. Одновременно Ривзу надо было наметить оптимальную трассу будущей железной дороги, прокладывать которую предстояло майору Хьюзу. Когда все это было готово, он смог приступить, наконец, к самой увлекательной части работы - составлению проекта и плана постройки моста.

* * *

Он засел за проект с тем профессиональным рвением, с каким занимался прежде аналогичными работами в Индии. Но сейчас он ощущал еще удивительный прилив восторга и энтузиазма - больше, чем при изучении в свое время специальных дисциплин (как, например, "Строительство мостов"). Он почувствовал себя на седьмом небе после замечания, оброненного командиром:

- Знаете, Ривз, я сильно рассчитываю на вас. Вы здесь единственный технически грамотный человек, и я предоставляю вам полную свободу действий. Надо показать этим варварам, кто мы такие. В этом заброшенном краю, я знаю, перед нами встанет множество трудностей, но тем почетнее будет победа.

- Можете рассчитывать на меня, сэр, - ответил в каком-то полусне Ривз. - Вы будете довольны, они... они увидят, на что мы способны.

Этого случая он ждал всю жизнь. Ривз всегда мечтал сделать что-нибудь масштабное, но чтобы при этом за спиной не стояли бесчисленные чиновники, которым надо объяснять каждый свой шаг и которые умудрялись то и дело вставлять ему палки в колеса под предлогом экономии средств, обращая в прах его творческие усилия. Здесь он отвечал только перед полковником. А тот сам ободрял его. И если требовал соблюдения некоторых формальностей, то, по крайней мере, был понимающим человеком и не оглушал себя такими понятиями, как "высокое доверие" и "политическое значение".

Начиная с этой минуты для Ривза не существовало больше ни дня, ни ночи. Он набросал карандашом эскиз моста - таким, каким тот представлялся ему: с четырьмя рядами строго выверенных опор; с гармоничными фермами, смело вознесшимися на сто футов над водой; с распорками, поставленными по его собственной схеме, - той самой, которую он тщетно пытался когда-то отстаивать перед ретроградами в Индии; с широким настилом, обрамленным крепкими поручнями; по мосту пройдет не только железнодорожное полотно, но и пешеходная дорожка, и проезжая часть для автомашин.

Покончив с расчетами, он начал вычерчивать проект. Ему удалось раздобыть у японского коллеги лист плотной бумаги нужного формата. Тот приходил иногда и становился за спиной, глядя на рождающееся творение, не в силах удержать изумленных возгласов восхищения.

Ривз не разгибал спины с рассвета до сумерек, но все равно время летело слишком быстро; он с беспокойством понял, что дня ему не хватает и он не успеет закончить проект к сроку. Тогда через полковника Никольсона он добился разрешения оставлять у себя свет после отбоя, когда в лагере гасили все огни. С этого момента Ривз проводил все вечера, а иногда и ночи, сидя на колченогом табурете перед бамбуковыми нарами. Прикрепив гвоздиками бумагу к любовно оструганной доске, при свете тусклой коптилки, наполнявшей хижину вонью, он самозабвенно двигал самодельной линейкой и угольником, вычерчивая свой мост. Он оставлял инструменты только для того, чтобы, схватив другой листок бумаги, начать извлекать квадратные корни. Сон Ривз принес в жертву своему детищу, своему творению, призванному продемонстрировать превосходство Запада, - мосту, по которому японские поезда побегут на завоевание Индии.

Клиптон поначалу думал, что западный подход к делу (выработка общего плана, терпеливые изыскания и техническая документация) сильно оттянет начало работ, в то время как японцы, следуя стихийному опыту, давно бы уже начали строить его. Но очень скоро ему пришлось признать ошибочность насмешек, которыми он осыпал Ривза во время вынужденных ночных бдений, когда ему не давал заснуть свет инженеровой лампы. Доктор поторопился критиковать принятую в цивилизованном мире методологию. Это стало особенно ясно после того, как Ривз положил законченный проект перед майором Хьюзом и работы пошли со скоростью, превзошедшей самые радужные чаяния Сайто.

Полковник был весьма рад, что проект наконец закончен, и детально расспросил инженера обо всех новшествах. Шеф настоятельно просил Ривза не перегружаться:

- Хороши мы будем, если вы свалитесь, Ривз. Мост целиком на ваших плечах, помните...

В ответ Ривз стал высказывать некоторые соображения:

- Мне не дает покоя одно обстоятельство, сэр. Не знаю, стоит ли акцентировать на нем внимание, но я все же считаю должным поставить вас в известность.

- В чем дело, Ривз? - насторожился полковник.

- Сушка лесоматериала, сэр. На такую серьезную постройку нельзя брать свежесрубленный лес. Надо бы дать ему вылежаться.

- Сколько времени потребует сушка ваших дров, Ривз?

- Все зависит от породы, сэр. Для некоторых нужно полтора, а то и два года.

- Это невозможно, Ривз, - с сожалением констатировал полковник. - У нас всего пять месяцев. Капитан сокрушенно повесил голову.

- Увы, я помню об этом, сэр. Очень жаль.

- А что может случиться со свежесрубленным лесом?

- Некоторые породы могут ссыхаться, сэр. Пойдут щели, вся конструкция может деформироваться... Не все породы, разумеется, ведут себя так; вяз, например, почти не ссыхается. Я старался выбирать здесь деревья, близкие к вязу. Опоры из вяза под Лондонским мостом простояли шестьсот лет, сэр.

- Шестьсот лет! - воскликнул полковник Никольсон. Его глаза заискрились, когда он инстинктивно повернулся к реке Квай. - Шестьсот лет - совсем неплохо, Ривз!

- О, это все же исключение, сэр. Здесь вряд ли можно рассчитывать больше чем на пятьдесят - шестьдесят лет. Возможно, даже меньше, если дерево просядет.

- Придется брать то, что есть, Ривз, - заключил полковник. - Кладите свежесрубленные бревна. Мы сделаем все, что в наших силах. А если потом нас станут упрекать в каких-либо дефектах, достаточно будет сказать: другого выхода не было.

- Понимаю, сэр... Еще одна вещь: придется обойтись без креозота. Им обычно покрывают дерево для защиты от насекомых. У японцев его нет. Мы, конечно, могли бы изготовить какой-нибудь суррогат... Я подумывал уже о котле для варки смолы. Но на это тоже потребуется время... Подумав, я решил не рекомендовать этого.

- А почему бы нет, Ривз? - осведомился полковник, который всегда смаковал технические подробности.

- Хотя специалисты и расходятся здесь во взглядах, но авторитеты все же не советуют покрывать креозотом недостаточно просушенное дерево. В нем надолго тогда остаются сок, влага, и это может повлечь быстрое гниение.

- Значит, отказываемся от креозота, Ривз. Запомните: мы не можем идти ни на какое мероприятие, которое отнимет у нас время. Мост нужен сейчас, и немедленно.

- За исключением этих двух моментов, сэр, я абсолютно убежден, что мы сможем построить мост, отвечающий всем техническим требованиям.

- Вот именно, Ривз. Вы на верном пути. Мост, отвечающий всем техническим требованиям. Одним словом, мост, а не деревянная рухлядь. Это уже будет кое-что. Повторяю, я полностью полагаюсь на вас.

На этом полковник Никольсон оставил своего технического советника, довольный тем, что нашел емкую формулу, выражающую стоявшую перед ними задачу.

V

Ширс, или Первый, как звали его таи-партизаны из глухого селения, где укрылась диверсионная группа Отряда 316, тоже отводил много времени продумыванию и тщательной отработке всех будущих действий. Но уважением, которое питало к нему начальство, он был обязан не столько осторожности и терпению при подготовке дела, сколько быстроте и решительности во время исполнения его. Уорден, доцент Уорден, его помощник, тоже имел репутацию человека, ничего не пускающего на самотек. Что касается Джойса, самого юного в тройке, то у него не успели еще выветриться из памяти уроки, усвоенные в Калькуттской спецшколе при "Фирме подрывных работ". Несмотря на молодость, это был прекрасный аналитик, и Ширс охотно прислушивался к его мнению. Собираясь каждый вечер в туземной хижине, где им отвели обе половины, диверсанты подробно обсуждали все предложения, готовые в любой момент перейти к действию.

В тот вечер они сидели возле карты, которую Джойс прикрепил к бамбуковой стене.

- Вот так пройдет трасса дороги, сэр, - сказал он. - Все сведения совпадают.

Джойс до армии был проектировщиком, поэтому ему поручили нанести на крупномасштабную карту все данные, собранные о бирманско-таиландской железной дороге.

Сведений, надо сказать, было много. За месяц, прошедший после благополучного приземления в заданном районе, им удалось завязать необходимые связи. Встречавшие их люди из таиландского сопротивления привели группу в это затерянное среди джунглей селение, где жили охотники и контрабандисты. Население ненавидело японцев. Ширс, который с профессиональной настороженностью приглядывался ко всем новым людям, быстро убедился в лояльности хозяев.

Таким образом, первая часть задания была выполнена успешно. Они вступили в тайный контакт с вождями окрестных деревень. Помогать им вызвалось немало людей. Трое офицеров набрали группу добровольцев и приступили к их подготовке. Надо было обучить таев пользоваться оружием Отряда 316 - взрывчаткой.

- На трассе довольно много мостов, - продолжал Джойс, - но большая, часть, на мой взгляд, не представляет интереса. Вот полный их список от Бангкока до Рангуна. Не исключено, правда, что произойдут изменения, сэр.

Обращение "сэр" относилось к майору Ширсу, Первому. Надо сказать, что, хотя в Отряде 316 дисциплина соблюдалась строго, члены диверсионных групп, находясь на задании, опускали формальное обращение. Ширс неоднократно просил младшего лейтенанта Джойса обходиться без этого - "сэр". Однако привычка, укоренившаяся в армии, брала верх.

В остальном Ширс не мог нарадоваться на Джойса. Он сам выбрал его среди выпускников Калькуттской спецшколы. Джойса рекомендовали инструкторы, но майор руководствовался еще и собственной интуицией.

В личном деле курсанта Джойса лежали самые похвальные отзывы и характеристики. Из них следовало, что младший лейтенант Джойс, доброволец (в Отряд 316 набирали только добровольцев), выполнил все учебные задания, проявив при этом прилежание и находчивость; это уже неплохо, отметил Ширс. В личной карточке значилось, что по профессии он инженер-проектировщик, работал в одной крупной промышленно-торговой фирме; должность, конечно, была невелика. Ширс не стал вникать в это более подробно.

В "Фирме подрывных работ" собрались люди самых разных профессий, и их прошлое принадлежало только прошлому.

Однако по одним только данным личного дела Ширс никогда не взял бы Джойса третьим к себе в группу. Он должен был составить о нем собственное представление - то, которое подчас трудно выразить словами. Ширс знавал диверсантов-добровольцев, великолепно проявивших себя на подготовке, но оказавшихся неспособными выполнять задания Отряда 316. И в этом не было их вины. У Ширса на сей предмет были собственные воззрения.

Он вызвал выпускника, попросив одновременно прийти и своего друга Уордена: знать мнение доцента о третьем было необходимо. Внешне Джойс произвел хорошее впечатление. Он не выглядел геркулесом, но был ладно скроен. Простые и ясные ответы свидетельствовали, что он знал, какая работа ждет его. Больше того, в глазах у него явственно читалось стремление пойти с ними. Не будет преувеличением сказать, что он просто сгорал от желания участвовать с двумя "стариками" в рискованной операции.

Ширс задал ему один из излюбленных своих вопросов:

- Вы сможете воспользоваться этим оружием?

Ширс указал ему на кинжал. Нож входил в экипировку диверсантов Отряда 316, когда те отправлялись на задание. Джойс ответил, что их обучали в школе владению холодным оружием и что они прошли тренировку на манекенах. Ширс продолжал настаивать:

- Я спрашиваю не об этом. Есть ли у вас уверенность, что вы сможете хладнокровно пустить его в ход? Людей, владеющих ножом, много, но далеко не все способны ударить им человека.

Джойс понял. Подумав минуту, он очень серьезно произнес:

- Я задавал уже себе подобный вопрос, сэр.

- Вы задавали его себе? - с любопытством переспросил Ширс.

- Так точно, сэр. Должен признаться, на него не так легко ответить. Я попытался представить себе...

- Ну и?..

Джойс поколебался еще немного.

- Думаю, если это действительно будет нужно, я смогу, сэр. Надеюсь, что смогу. Но полную гарантию я не могу дать. Я постараюсь, сэр.

- На практике вам ведь не приходилось им пользоваться?

- Никак нет, сэр. При моей профессии вряд ли мог представиться такой случай, - ответил Джойс извиняющимся тоном.

Это прозвучало настолько искренне, что Ширс не смог сдержать улыбки. Уорден тоже вступил в разговор:

- Мальчик, наверное, думает, что мы по профессии головорезы. Я вот был доцентом на кафедре восточных языков. Майор - кавалерийский офицер!

- Я не это имел в виду, сэр! - покраснел Джойс.

- Где еще, кроме нашего Отряда, - философски заключил Ширс, - вы сыщете среди диверсантов выпускников Оксфорда и бывших кавалеристов? Почему, собственно говоря, у нас не могут быть проектировщики?

"Берем" - так лаконично выразил Уорден свое мнение о кандидате. Ширс был согласен с ним. Он был вполне удовлетворен ответами Джойса. Майор настороженно относился к людям с излишком самомнения. Но он не любил иметь дело и с теми, кто постоянно сомневается в своих силах. Ширс предпочитал людей, умеющих оценивать предстоящее задание, людей которые, составляя в уме возможные варианты, не дают при этом слишком разыгрываться воображению. В целом он был вполне доволен своей группой. С Уорденом он был знаком очень хорошо и точно знал, что тот "потянет", а что "не потянет".

В тот вечер они долго просидели перед картой. Джойс по очереди тыкал указкой в мосты, давая им краткую характеристику. Тирс и Уорден внимательно слушали, хотя в общем-то прекрасно знали все, что говорил младший лейтенант. Мосты, словно магнит, притягивали к себе людей "Фирмы подрывных работ".

- Из всего названного вами, Джойс, нет ничего подходящего для дела, - сказал Ширс. - Все какие-то жалкие этажерки.

- Я упомянул их для сведения, сэр. Что касается дела, то здесь есть три достойные кандидатуры.

Не всякий мост представлял интерес для Отряда 316. Первый был полностью согласен с полковником Грином: нельзя допустить, чтобы японцы всполошились до завершения строительства железной дороги. Поэтому до поры до времени группа должна была затаиться и ждать сведений от разведчиков-таев.

- Глупо будет испортить дело, пустив сейчас под откос два-три грузовика, - твердил Ширс, призывая спутников набраться терпения. - Начинать надо с большого. Это сразу поднимет наш авторитет в глазах таев. Подождем первого поезда.

Таким образом, мелкие дела отпали сами собой. Тщательно подготовленная первая диверсия должна была вознаградить их за утомительное бездействие и обеспечить успех всей операции. По опыту Ширс знал, что нельзя рассчитывать провести несколько диверсий в одном районе. И хотя этим соображением он ни с кем не делился, оба спутника прекрасно понимали его, особенно бывший доцент Уорден. Трезвый ум ученого отвергал долгосрочные прогнозы.

Джойса предстоящая операция наполнила восторгом. Он ждал ее с юношеским нетерпением; дело рисовалось ему главной целью жизни.

- Джойс прав, - промолвил обычно неразговорчивый Уорден. - Интерес здесь могут представить три моста. Первый - возле лагеря номер три.

- Думаю, от него надо будет отказаться, - сказал Ширс. - Оголенная местность, скрытно подойти не удастся. К тому же там равнина, берега невысокие. Восстановить мост им будет нетрудно.

- Второй - у лагеря номер десять.

- Над этим стоит подумать. Правда, он уже в Бирме, там у нас нет пока связи с партизанами...

- Третий, сэр, - быстро заговорил Джойс, даже не заметив, что прерывает командира, - третий мост через реку Квай. Река там расходится на четыреста футов, берега высокие и крутые. Он всего в двух-трех днях пути от нашего селения. Район практически безлюден, сплошные джунгли. Подобраться можно будет совсем незаметно. С горы - вот здесь - просматривается вся долина. Мост отстоит далеко от селений. Японцы возводят его особенно тщательно. Он шире остальных, под ним четыре ряда опор. Это самый крупный объект на трассе. И расположен очень удобно.

- У меня впечатление, что вы подробно ознакомились с донесениями нашей агентуры, - заметил Ширс.

- Так точно, сэр. Я полагаю, этот мост...

- Согласен. Мост через реку Квай - достойная кандидатура, - сказал Ширс, вглядываясь в карту. - Очень неплохо для дебютанта, Джойс. Кстати, полковник Грин и я, мы тоже обратили внимание на это место. Пока кое-что там не ясно. Возможно, окажется, что есть другие, более подходящие для дела мосты... А как идет строительство, Джойс? Вы так говорите, будто уже видели этот мост готовым.

VI

Строительство шло полным ходом. Английский солдат не чурается работы и безропотно сносит тяготы службы, если верит своему начальству и если у него достаточно дел, чтобы не оставалось времени для раздумий.

Солдаты Квайского речного лагеря безгранично верили в полковника Никольсона. Да и кто усомнился бы в нем после столь героического сопротивления! С другой стороны, дневная норма выработки не позволяла пускаться во всякие умствования. Поэтому, поколебавшись немного в самом начале, когда им были неясны подлинные намерения командира, они дружно взялись за дело. Пленным хотелось доказать, что они способны созидать не хуже, чем заниматься саботажем. Да и полковник Никольсон во вступительной речи развеял все сомнения на этот счет. Он сказал, что ждет от них добросовестного труда. А нескольких строптивцев, не усвоивших это, он тут же подверг наказанию. Причем те восприняли это как должное.

- Я знаю ребят лучше, чем вы, поверьте, - ответил полковник Клиптону, когда тот стал возражать против увеличения нормы, говоря, что солдаты плохо питаются для такой тяжелой работы. - Я тридцать лет живу бок о бок с ними. Нет худшего состояния для солдата, чем бездействие. Если воинская часть долго бездействует, можете заранее считать ее разбитой, Клиптон. Позвольте им клевать носом, и вы сразу увидите, как они начнут жаловаться на болезни. И напротив - заполните каждую минуту дня утомительной работой, и они будут всегда бодры и здоровы.

- "Работать задорно и весело", - коварно напомнил Клиптон. - Так, кажется, говорил генерал Ямасита?

- И это не так глупо, Клиптон. Почему мы должны отвергать здравый принцип из-за того, что он был провозглашен противником!.. Если бы не было стройки, я сам бы начал ее! Ну а у нас, слава Богу, есть мост. Клиптон не нашелся, что ответить, и лишь повторил: - Да, у нас есть мост.

Справедливости ради надо заметить, что солдатам самим надоело "сачковать" и "халтурить", как они выражались. До возвращения полковника они портили насыпь без всякого удовольствия и в общем с радостью взялись за настоящее дело. Они привыкли честно отрабатывать свой хлеб, и англосаксонское воспитание заставляло их стремиться к созданию вещей добротных и долговечных. Полковник был прав в этом. Работа несла им душевное облегчение.

И поскольку японский солдат тоже дисциплинирован и усерден, а кроме того, Сайто пригрозил оторвать им голову, если они будут работать хуже англичан, оба участка дороги были быстро закончены, и рядом с будущим мостом выросли жилые бараки. К этому же времени Ривз закончил проект и вручил его майору Хьюзу. Тот сразу включился в работу и благодаря своим способностям, знанию людей и большому производственному опыту уже в первые дни добился ощутимых результатов.

Прежде всего Хьюз разделил рабочую силу на несколько бригад. Одна была отправлена на валку деревьев, другая ошкуривала стволы, третья, самая многочисленная, забивала в дно опоры, остальные готовили доски для настила. Не менее важным считал Хьюз обучить солдат возводить строительные леса, поднимать наверх бревна, ремонтировать инструменты. Этой так называемой вспомогательной службе он - не без оснований - придавал не меньше значения, чем основному производству.

Расчет оказался верен. Когда леса были сколочены, Хьюз переключил главное внимание на опоры. У этой бригады была самая тяжелая и неблагодарная работа. На стройке не было необходимых механизмов. Пришлось поэтому прибегнуть к методу, каким пользовались японцы: забивать сваи примитивным копром. Чугунная "чушка" падала на сваю с высоты восьмидесяти футов, затем с помощью веревок ее вновь подтягивали на исходные позиции, и так до бесконечности. С каждым ударом свая входила в грунт не больше чем на четверть дюйма - настолько неподатливо было ложе реки. Работа изматывала людей. Зрелище полуголых пленных, натягивающих веревку, непроизвольно вызывало в памяти картины времен рабовладения. Командовать бригадой Хьюз поставил своего лучшего помощника Харпера. Это был энергичный человек, нередко увлекавший солдат личным примером. Его громкие возгласы "раз-два - взяли!" целый день звучали над рекой. Во многом благодаря Харперу солдаты с азартом включались в этот каторжный труд. И вскоре восхищенному взору японцев предстали четыре ряда опор, стоявших наперекор течению.

Клиптон подумал, что церемония забивки первой сваи даст повод для торжественной речи, но полковник Никольсон ограничился лишь символическим жестом: взявшись за веревку копра, он несколько раз дернул за нее - для примера.

Когда первая бригада вбила большую часть опор, Хьюз подключил к делу "настильщиков". Они должны были сколачивать фермы и класть настил - в несколько рядов, с двумя балюстрадами. Бригады работали настолько согласованно, что мост вырастал на глазах с математической точностью.

Стороннему наблюдателю, не обращающему внимания на будничное копошение солдат, могло бы показаться, что мост вырастает сам по себе, естественным путем. Именно так оно представлялось и полковнику Никольсону. Он с удовольствием взирал на высящиеся опоры, словно это были устои былой цивилизации.

В этом же свете виделся мост и Ривзу. Он с волнением глядел, как тот поднимается над водой среди диких таиландских гор и тянется к противоположному берегу, - материальное воплощение его замыслов, его расчетов.

Сайто тоже пристально смотрел на это рождающееся на глазах чудо и, сам того не желая, не мог не восхищаться им. Это было естественно. До сих пор ему не доводилось задумываться, а тем более воочию видеть, какой эффект дают предварительные расчеты, символическое изображение на бумаге и умелая расстановка сил.

Что касается Клиптона, то он окончательно убедился, как был наивен, расточая сарказмы по поводу применения индустриальных методов при строительстве моста через реку Квай.

С каждым днем красавец мост уходил все дальше и вскоре достиг середины реки Квай. Теперь все убедились, что он будет готов раньше срока, установленного японским главным командованием, и победоносная армия сможет вскоре начать наступление.

Дальше