Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

1. Обнаружение

В тот вторник, 28 ноября 1944 года, в 13.30 были сняты последние швартовы, заведенные на бочки, и авианосец «Синано» в сопровождении трех эсминцев охранения отошел от причала военно-морской судоверфи Йокосука. Выйдя в открытые воды Токийского залива, кэптен Абэ, опрятный, подтянутый, одетый в прекрасно сшитую военно-морскую форму, стоял на верху мостика, отдавая команды к началу запланированных зачетных проверок «Синано».

Квартет боевых кораблей, маневрируя на зигзаге посреди огромного залива, был похож на лоснящегося кита в окружении игривых дельфинов.

Очертание же носовой части «Синано» напоминало нос циркового клоуна, примерно такими же были силуэты сверхмощных линкоров «Ямато» и «Мусаси». При скорости 27 узлов вытянутый нос авианосца уменьшал сопротивление воды при ходе на 8,2 процента. Ни одна морская держава мира не имела корабля с такой носовой частью. «Синано» спроектировали таким вице-адмирал Кейджи Фукуда и его конструкторы из «Кампона». Впервые, однако, подобная носовая часть была задумана при проектировании будущих, послевоенных японских супертанкеров.

Во внешней конструкции авианосца «Синано» была еще одна особенность. Верхняя часть его гигантской трубы, включавшей 12 дымовых труб, была наклонена от вертикали вправо под углом 26 градусов. В результате выброс через трубы осуществлялся за бортом, что уменьшало загазованность над полетной палубой. При такой трубе вид у «Синано» был довольно нелепый. Это признавал даже сам вице-адмирал Фукуда.

На всех американских и английских авианосцах трубы находились на надстройке с правого борта. У прежних японских они располагались вдоль бортов а выступали горизонтально от правого бимса, [31] расположенного прямо под полетной палубой. Такой вариант был неприемлемым для «Синано», ибо между полетной палубой его и ангаром было очень ограниченное пространство.

Проектировщики не хотели освобождать место для горизонтальных труб, поднимая для того полетную палубу более чем на 48 футов над ватерлинией. Если бы они это осуществили, то тяжелобронированная палуба нарушила бы остойчивость корабля.

Выход был один: установить дымовые трубы под углом. Когда проведенные испытания подтвердили возможность наклона труб, такой необычный вариант был применен в на трех других авианосцах — «Тайё», «Хиё», «Юньё».

...Испытания закончились в тот день в 16-00. Кэптен Абэ семафором дал команду эсминцам занять походный боевой порядок. «Синано», как головной корабль, сохранил положение в центре ордера.

Использование зрительной связи семафором было одной из мер соблюдения повышенной секретности в отношении «Синано». Никогда, ни в период постройки, ни во время ходовых испытаний, ни при переходе во Внутреннее море, не поступало никакой информации по радио. Все планы, приказы и донесения, касающиеся «Синано», передавались посыльными, почтой, по внутреннему телеграфу. Все эти способа связи были, разумеется, возможны только на берегу. Их использование, помимо сего, уменьшило нагрузку на японскую систему радиосвязи.

Как только группа кораблей вышла в залив, эсминцы оторвались от «Синано», чтобы идти впереди по курсу своей «плавучей матки».

Кэптен Абэ, как командир, имел право на распределение времени и выбор курса в своем первом походе. Единственный приказ, который он получил от японского командования, — выйти к 28 ноября за пределы видимости со стороны промышленного комплекса Токио — Иокогама — Нагойя — Йокосука, считавшегося районом повышенной опасности. Дело в том, что на этот район участились налеты американских бомбардировщиков, в том числе «летающих крепостей» Б-29 из 73-го авиакрыла, базировавшегося на авиабазе Айлд-Филд, на острове Сайпан.

Кэптен Абэ почтительно поклонился портрету императора на кормовой переборке капитанского мостика. [32] Он подумал о том, что его корабль наверняка был уже сфотографирован американскими пилотами во время одного из разведывательных полетов над Токийским заливом. Действительно, это произошло 11 ноября, когда «Синано» проходил первые заводские испытания в заливе...

Утром, перед отплытием, командир «Синано» собрал весь экипаж на полетной палубе, чтобы краткой речью поднять его боевой дух. Жилистый, прямой, не обращая внимания на порывы холодного ветра, он искренне говорил о своей преданности императору, Японии и «великолепному» «Синано», о том, что готов нести полную ответственность за все корабли сопровождения, что оправдает доверенную ему высочайшую честь быть командиром «Синано»... В заключение он призвал личный состав приложить все силы для выполнения поставленной задачи. По окончании речи воздух огласился громкими восклицаниями. Экипаж давал торжественную клятву.

Кэптен Абэ, однако, ничего не сказал личному составу о своем официальном обращении в генеральный штаб ВМС с просьбой отсрочить день выхода авианосца. В своем рапорте он указывал причины настоятельной необходимой отсрочки, а именно: нехватка запасных частей, бездействие четырех паровых котлов из двенадцати, понижающее скорость авианосца. Далее он указывая, что большинство из 1147 корабельных помещений не прошли проверки на герметичность. Больше всего его беспокоила возможность возникновения течи через дверные прокладки и манжеты труб. Любая отсрочка, докладывал он, даст возможность устранить эти недоработки и одновременно использовать время для тренировок личного состава.

Его просьба была отклонена. «Синано» должен выйти именно 28 ноября... После сражения в Лейте нападение американской авианосной авиации на Японские острова стало не только возможным, но и реальным... С восемью действующими паровыми котлами «Синано» вполне способен развивать скорость, превышающую 24 узла... Что же касается герметичности корабля, то и здесь не должно быть особых причин для беспокойства...

Начиная с 1935 года японские военные корабли проходили испытания на герметичность сначала путем заполнения отсеков водой, а затем, после установки [33] оборудования, приводились испытания сжатым воздухом. Отсеки «Синано» успешно прошли испытания на герметичность. Испытания же сжатым воздухом для обнаружения малейших течей вокруг кабелей и дверных прокладок на «Синано» из-за сжатых сроков постройки не проводились. Тем не менее министерство ВМС на свой страх и риск послало корабль в море.

Состав экипажа корабля тоже вызывал общие опасения. Но Абэ мог быть вполне удовлетворен уровнем подготовки значительной части офицеров и матросов. Да, это была молодежь, не имевшая никакого опыта, но около 1400 человек уже служило раньше на других кораблях. В этом отношении «Синано» имел явное преимущество перед новыми кораблями ВМС США военного времени.

Генеральный штаб ВМС Японии предупредил Абэ, что японская авиация не сможет оказывать помощь «Синано» во время его перехода во Внутреннее море. Отсутствие поддержки авиацией в случае атак подводных лодок врага продиктовало решение командира совершить ночной переход.

Кэптен Абэ был одним из лучших выпускников 20-х годов японского императорского военно-морского училища в Этатзиме. Ветеран ВМС, опытный моряк, он понимал, что означал для его корабля отказ в испрашиваемой отсрочке. Но он принял решение генштаба покорно, внешне бесчувственно. Он не забыл своей тайной обиды, но сделал все от него зависящее, чтобы «Синано» мог вовремя выйти и совершить переход во Внутреннее море, где он, кэптен Абэ, завершит доукомплектование своего экипажа, проведет учения, примет на борт самолеты и их экипажи под командованием лейтенанта-коммандера Сиги и присоединится, наконец, к мощному флоту империи, изготовившемуся нанести сокрушительный удар по противнику. С такими-то кораблями, как «Синано», с такой яростью и жаждой битвы, флот империи продемонстрирует великую доблесть и непобедимость. А «Синано»-то головной корабль ударных авианосцев... Нет, право, кэптен Абэ обязательно получит теперь звание контр-адмирала, к коему уже представлен...

К семнадцати часам со стороны Токийского каньона и залива Сагами незаметно подступили сумерки. «Синано» и три эсминца продолжали свой путь в южный район Токийского залива. Кэптен Абэ молил бога [34] приостановить налеты бомбардировщиков противника на Токио. Шли во мгле. Не было никаких навигационных огней ни на авианосце «Синано», ни на кораблях охранения. Был проведен тщательный осмотр, не пробивается ли где-нибудь вовне хоть чуточку внутреннего освещения. Малейшее нарушение светомаскировки — арест, военный трибунал...

А на борту «Синано» кипела жизнь. Каждый из более чем 2500 человек был занят обычной своей работой, службой. Офицеры вели проверку артиллерийских расчетов для 16 пятидюймовых орудий и боеприпасов к ним. На каждом из трех эсминцев тоже проверяли свои 4 пятидюймовых орудия, свои боеприпасы, складывали их поближе к орудиям, и только не были пока осмотрены установки для 36 глубинных бомб, предназначенные для отражения атак американских подводных лодок...

...Лейтенант-коммандер Такамаса Ясума, начальник медслужбы «Синано», стоял на продуваемой ветрами полетной палубе, любуясь последними отсветами ушедшего ноябрьского дня. Он смотрел на исчезающие за кормою во мгле холмы и горы. Он думал о том, что, может быть, в последний раз видит этот прекрасный ландшафт с безоблачной, оснеженной горой Фудзи, где, обитают японские боги. Наступили тревожные времена. Как сложится в конце концов судьба империи, что станет с кораблем? Его мысли возвратились на несколько месяцев назад, к тем осенним дням, когда он только что прибыл для прохождения службы на авианосец «Синано», стоявший еще в доке в Йокосуке. Весь экипаж, кроме летчиков авиагруппы, уже был на борту «Синано». Припоминая все, что, казалось, уже было давно забыто, он подумал о своей первой встрече с кэптеном Абэ. Когда он доложил ему о себе, кэптен холодно сказал ему:

— Не забывайте, что вы несете всю ответственность за снабжение медицинской службы корабля. От вас требуется сознательное, точное исполнение обязанностей. Смотрите, чтобы после выхода в море не обнаружились какие-либо недостатки... От вас требуется теперь сделать все возможное, чтобы полностью завершить погрузку медицинского имущества и материалов к моменту выхода корабля...

Доктор Ясума покачал головой, записывая позже в своем дневнике: [35]

«У кэптена Абэ не мелькнуло даже тени улыбки на лице, когда он принимал меня. Эта холодность его, по-видимому, объяснялась не отсутствием чувства гостеприимства, но затаенной решимостью, напряжением, проистекавшим из высокой ответственности за громадный авианосец, многочисленный экипаж, вверенные ему в столь тяжелое для родины время...»

Между тем на «Синано» и сопровождающих его эсминцах проверили по самым высоким требованиям состояние герметичности. Водонепроницаемые двери и люки, расположенные ниже главной палубы, были тщательно задраены. Вентиляционные трубы и все клапаны между отсеками перекрыты. Из одного отсека в другой не мог проникнуть даже таракан. Как считали офицеры, теперь можно будет локализовать любое повреждение, если оно будет получено в бою.

Согласно плану четыре боевых корабля покинули Токийский залив в 17.00 и через Токийский каньон вышли в 18.00 в открытое море.

Эсминцы заняли определенные им секторы для охранения. Кэптен Синтани на флагманском корабле охранения «Исокадзе» проследовал вперед «Синано». Эсминец «Хамакадзе» обеспечивал защиту по правому борту авианосца, а «Юкикадзе» — по левому борту. Кэптен Абэ вел «Синано» курсом 210 градусов, со скоростью 20 узлов.

Энсин{14} Синго Сода, главный старшина штурманской группы, позже вспоминал, как энсин Тадаси Ясуда, помощник штурмана, наносил курс корабля на морские карты. На картах были отмечены места, где в последнее время были замечены подводные лодки противника, и нанесены данные радиопеленгаторных станций. «Я помню, — говорил он, — что многие данные на картах были нанесены мористее от входа в Токийский залив, а также неподалеку от полуострова Идзу. Много данных было на карте мористее подходов к заливу Исэ и неподалеку от мыса Усио и пролива Кии».

Энсину Сода, тщательно осматривавшему водную поверхность, море под порывами довольно сильного северо-западного ветра казалось темным и бурным. Он не замечал красоты ночного перехода. Через несколько [36] дней, размышлял он, наступит полнолуние, при котором поверхность будет освещена на 97 процентов. Легкие облака, гонимые по небу ветром, время от времени закрывали луну. Скорость северного ветра, отмечал он, достигает шести метров в секунду, или немногим меньше 15 миль в час...

Курс «Синано» был изменен на 180 градусов. Все корабли продолжали идти на зигзаге. Без особых происшествий было пройдено 25 миль — особенно опасный из-за присутствия подводных лодок отрезок пути. Боевая готовность № 1 была заменена на готовность № 2. Около девятнадцати часов многие герметичные двери были отдраены для быстроты передвижения к отсекам, где было установлено машинное оборудование. Кэптен Абэ, как командир, был в курсе всех этих действий.

Лейтенант-коммандер Осаму Миура, старший механик электромеханической службы, нес вахту в качестве вахтенного механика. У него была одна забота: энергетическая установка «Синано» должна работать надежно. Конечно, хотелось забыть о том, что четыре паровых котла так и не введены в строй. Корабль, однако, шел со скоростью более 20 узлов, то есть на 2—3 узла быстрее, чем подводные лодки противника, максимальная скорость которых достигала 18—19 узлов. Тем не менее Осаму Миура волновался, ибо безопасность «Синано» зависела от бесперебойной работы силовой установки. Позже он писал об этом так; «План похода в ночное время основывался на предположении, что при скорости 20 узлов и маневрировании на зигзаге можно будет избежать нападения подводных лодок противника, которые патрулировали в этом районе. Можно будет также избежать и налета американских бомбардировщиков Б-29...»

Дежурные офицеры строго следили за тем, чтобы 25 сигнальщиков бдительно несли свою вахту. На горизонте еще виднелись острова. Бежали непрерывно белые гребни волн. Проплывали низкие облака. Хорошая маскировка для подводных лодок противника. Они могли быть где-то поблизости, подкрадываться к большому кораблю или ожидать его в засаде.

Кэптен Абэ считал ниже своего достоинства восседать на высоком кресле на капитанском мостике. Он стоял поодаль от офицеров, слушал доклад дежурного по кораблю Нобуо Йосиока. [37]

— Сэр{15}, оператор нашей радиолокационной станции обнаружил сигналы радиолокатора противника. Характер излучения радиолокационной станции показывает, что они поступают от американской подводной лодки. Пеленг не определен.

— Время? — резко перебил его Абэ.

— Девятнадцать пятнадцать, сэр.

Разговаривая как бы с самим собой, кэптен Абэ заметил:

— Иногда я не могу понять тупость этих американцев. Неужели они действительно верят, что если их радар будет работать лишь короткое время, то мы их не обнаружим?

Никто из офицеров на это ничего не ответил. Пока такие вопросы не задавались конкретно кому-то из них, лучше всего свое мнение держать при себе. Командир корабля не терпел болтовни.

Кэптен Абэ повернул голову, поправил козырек черной фуражки, украшенной золотой тесьмой, и обратился к штурману:

— Кэптен Накамура, обнаружение подводной лодки, о котором нам только что доложили, объясняет, почему я приказал всем кораблям нашей группы не включать радиолокационные станции или гидролокаторы на весь период перехода во Внутреннее море. Сигналы от радиолокационной станции распространяются на расстояние до ста километров и более. Каждый вражеский корабль, находящийся в этом районе, будет знать, что мы в море.

— Я понял, сэр, — ответил штурман.

После некоторого молчания кэптен Абэ отдал приказ:

«Штурман, передайте экипажу по трансляции: мы перехватили сигнал радиолокатора с подводной лодки противника. Видимо, она находится в надводном положении. Все члены экипажа, находящиеся на верхней палубе, должны вести тщательное наблюдение за поверхностью моря. О любом обнаружении должно быть немедленно доложено на мостик».

Дежурный офицер передал приказ энсину Ясуде, и тот направился выполнять его. [38]

Кэптен Абэ продолжал нести вахту, стоя возле кресла на мостике. Резким кивком он подозвал штурмана к себе:

— Кэптен Накамура, я убежден, что против «Синано» действует группа. Возможно, ее количество доходит до семи единиц. Конечно же это не одна лодка, сигнал радиолокационной станции которой мы обнаружили. Я думаю, что это та самая группа лодок, которая в надводном положении атаковала наши сторожевые корабли к северу от островов Бонин пятнадцатого ноября. Согласны?

— Да, сэр, — последовал ответ.

— Кроме того, наша разведка сообщает, что подводные лодки противника четыре-пять дней назад покинули Гуам и Сайпан. Я думаю, их командир пытается ввести нас в заблуждение относительно количества подводных лодок, используя радиолокационную станцию одной только лодки. Он устанавливает радиолокационный контакт, а затем передает информацию всем остальным лодкам. Без сомнения, одна лодка действует в виде приманки, чтобы отвлечь наши эсминцы охранения. Если им удастся выполнить свой замысел, другие лодки подойдут к «Синано» неожиданно, не встретив обдуманного противодействия. Мы должны быть готовы к любой неожиданности.

— Понял, сэр, — кивнул в знак согласия кэптен Накамура.

Он возвратился на свой боевой пост, и сообщение об обнаружении сигнала радиолокационной станции подводной лодки противника было передано по корабельной трансляционной сети. Офицеры экипажа украдкой переглянулись. Лицо кэптена Абэ оставалось бесстрастным.

Стоя в стороне, он думал о том, что «Синано» — это большая морская крепость, которая величаво несется по безбрежному водному царству. Для него «Синано» действительно был сказочным замком, видением из прошлого Японии, может быть из 15-го столетия, когда возвышенная радостная поэзия, а не мрачная драма достигла своей вершины. Глядя, как величественный императорский авианосец идет вперед по волнам, он вспоминал строки древней японской поэзии, написанной витиеватым языком придворных поэтов.

«Синано» имел не меньше вооружения и храбрых воинов на борту, чем крепость в те баснословные [39] времена. И как подобает крепости, он был окружен ореолом неприступности и величия. Абэ верил, что под ею командованием авианосец «Синано» проявит беспримерную доблесть и добьется великих побед во имя императора и Японии. Он всматривался с мостика в темноту; сначала взгляд его скользнул по левой части полетной палубы, затем перешел па носовую часть корабля и дальше — на сверкающее море. Он только ощущал присутствие сопровождающей его триады эсминцев, потому что не мог видеть их без бинокля.

Эсминцы «Исокадзе», «Хамакадзе» и «Юкикадзе» были лучшими среди всех кораблей своего класса. Никто не мог получить лучших кораблей для эскорта в таком опасном переходе.

Единственное, о чем он сожалел, так это о том, что таких кораблей было мало. Современной постройки, они, как это часто бывает с кораблями в долгой войне, считались уже ветеранами. Водоизмещение — 2000 тонн, скорость — 35 узлов, они режут волны рядом с «Синано». Радиус действия около 5000 миль при средней скорости 18 узлов...

Кэптен Абэ помнил, что все три корабля принадлежат к типу «Кагеро» и напоминают по своей конструкции эсминцы ВМС США типа «Флетчер». Постройка их была завершена в 1940 году. Затем на них были установлены дополнительные артиллерийские скорострельные зенитные установки. Запас глубинных бомб на каждом был увеличен до 36. «Хамакадзе» стал первым японским эсминцем, оснащенным радиолокационной станцией. С самого начала войны он действовал в паре с «Исокадзе». Они участвовали в нападении на Перл-Харбор, а также в высадке десанта на остров Рабаул. Они входили в состав флота адмирала Нагумо, когда он бороздил воды Индийского океана, принимал участие в столкновениях с противником в Коломбо, Тринкомали и в злополучном сражении за остров Мидуэй.

Кэптен Абэ слегка повел плечами, легкая улыбка мелькнула на его сжатых губах, когда мысли остановились на эсминце «Юкикадзе». Под командованием коммандера Токиги Терауки он выделялся особой надежностью. Боевая репутация его была безупречной. Участвовал в памятных сражениях в Яванском море, в заливе Кула, у островов Санта-Крус и Гвадалканал, [40] а также в, увы, проигранном сражении на Марианских островах.

Абэ знал, что его эсминцы были месяц назад в одном из величайших в эту войну сражений на море — в заливе Лейте, где они отличились в составе Центрального соединения под командованием адмирала Куриты — сильнейшего среди трех флотов Японии. Тогда американские корабли безжалостно потопили девять японских эсминцев. Многие другие, включая «Хамакадзе» и «Исокадзе», получили повреждения различной степени. Из более чем 30 эсминцев только один «Юкикадзе», самый стойкий из триады сопровождения, избежал повреждений.

Кэптен Абэ вздохнул. Имея опыт службы на эсминце, он всегда удивлялся; как Японии удается снова и снова набирать достаточное количество личного состава для кораблей столь короткой судьбы.

Конечно, молодой экипаж «Синано» должен еще пройти долгий путь, чтобы сравняться в доблести с ветеранами эсминцев. Но настанет день, и Япония услышит о них. Война еще продолжается. В ней не должно быть мыслей о поражении. Лучше смерть в бою. Благодаря таким командирам, как кэптен Синтани, Япония никогда не познает позора поражения. Так прикрывающих авианосец корабля — 17-дивизион эсминцев с флагманом «Исокадзе» — были под его началом. Он считался одним из выдающихся боевых командиров японских ВМС. А ведь совсем недавно он был всего лишь старшим инструктором противолодочного училища в Йокосуке. Да, с этим человеком трудно было тягаться в мужестве.

Думая об эсминцах, охраняющих «Синано» во мгле, кэптен Абэ вдруг вспомнил строку из своей любимой поэмы: «Подобно шуму прилива взлетают дикие гуси...» Так вот кто они! Дикие гуси. Всегда в движении. Вечно в крикливой стае, готовые поднять тревогу—к битве. Ничего удивительного, что римляне доверяли гусям стеречь их город ночью. Ведь они такие зоркие и верные... [41]

Дальше