Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Боевое крещение

Летом 1943 года немецко-фашистское руководство, стремясь взять реванш за поражение под Сталинградом, решило, как известно, провести на советско-германском фронте большое наступление с целью окружить и уничтожить на Курском выступе войска Центрального и Воронежского фронтов. На первом этапе Курской битвы советские войска, находясь в преднамеренной обороне, сорвали начавшееся 5 июля наступление противника. Ожесточенные сражения с массовым применением танков показали неприступность нашей обороны и через неделю закончились разгромом наступавших группировок противника. Создались благоприятные условия для контрнаступления советских войск.

Ставка приняла решение 12 июля начать контрнаступление [15] на Орловском направлении. Для этой операции привлекались войска левого крыла Западного, Брянского фронтов и правого крыла Центрального фронта. Перед ними стояла задача - нанести удары с севера, востока и юга на Орел, охватить здесь вражескую группировку, рассечь ее и уничтожить по частям.

Ударной группировке Западного фронта в составе 11-й гвардейской армии предстояло совместно с войсками Брянского фронта разгромить болховскую группировку врага, а затем, наступая на Хотынец, перехватить пути отхода противника из Орла на Запад. К 19 июля 11-я гвардейская армия продвинулась на юг на 70 километров. Гитлеровское командование перебросило к участку прорыва дополнительные силы, что замедлило продвижение гвардейцев. Возникла необходимость ввода в сражение свежих сил.

В этих условиях решением ставки Верховного Главнокомандования вновь сформированная 4-я танковая армия 18 июля передавалась в состав Западного фронта. В состав выступившей 19 июля на фронт армии входил и 30-й Уральский добровольческий танковый корпус. К 24 июля он сосредоточился в лесах в районе Козельска.

Командующий Западным фронтом генерал В. Д. Соколовский приказал 4-й танковой армии с утра 26 июля войти в прорыв в полосе 11-й гвардейской армии и развивать удар в Юго-Западном направлении, к исходу дня перерезать железную и шоссейную дороги Орел - Брянск в районе Хотынец, Нарышкино и частью сил окружить и уничтожить во взаимодействии с войсками Брянского фронта болховскую группировку противника.

30-й Уральский добровольческий танковый корпус1 должен был, по решению командарма генерала В. М. Баданова, [16] двигаться во втором эшелоне за 6-м гвардейским мехкорпусом в готовности развивать успех в направлении станции Шахово. Но введенный 26 июля в сражение первый эшелон армии натолкнулся на упорное сопротивление противника и продвигался медленно, он не смог полностью прорвать глубокоэшелонированную оборону немецко-фашистских войск, и поэтому 27 июля в бой был введен второй эшелон, в который входил 30-й УДТК. Корпусу ставилась задача: форсировать реку Орс, развивать наступление в направлении станции Шахово и перерезать железную и шоссейную дороги Орел - Брянск.

Действовавшая в первом эшелоне корпуса наша бригада пошла вперед к реке Орс в 16.00. Впереди наступал 1-й танковый батальон майора Рахматулина с автоматчиками батальона капитана Фирсова на броне танков. При подходе к деревне Бессоновке батальон попал под сильный артиллерийский огонь противника. Прямым попаданием был подбит танк командира батальона. Майор Рахматулин погиб. Батальон автоматчиков по команде капитана Фирсова спешился и повел наступление на Бессоновку. Головная танковая рота 1-го танкового батальона поддержала действия батальона автоматчиков. Автоматчики и танкисты к наступлению темноты вышли к реке Орс. Преодолеть водную преграду с ходу танкисты не смогли, этому помешали крутой берег и илистое дно реки. Командование бригады поставило батальону автоматчиков задачу: форсировать реку Орс, захватить деревню Бессоновку и навести переправу для танков.

В ночь с 27 на 28 июля отдельные группы автоматчиков форсировали реку. Так, восемь бойцов отделения старшего сержанта Компанейца из роты старшего лейтенанта Николаева ворвались в самый центр немецкой обороны, уничтожили пулеметный расчет, двух снайперов, захватили в плен четырех солдат и, заняв круговую [17] оборону в окопе противника, удерживали его до-подхода основных сил батальона.

В течение первой половины дня 28 июля в результате совместных героических усилий батальона Фирсова и автоматчиков 30-й мотострелковой бригады, поддержанных огнем танкистов и артиллеристов, удалось завершись форсирование реки Орс. Первой форсировала реку рота автоматчиков старшего лейтенанта Николаева. В этом бою смело и инициативно действовал комсорг роты Вадим Очеретин. Перебравшись на южный берег реки, он помог саперам навести переправу для танков. Когда мост был готов, первым на противоположный берег переправился танковый взвод лейтенанта Дикого.

Преодолевая упорное сопротивление противника, Свердловская бригада во взаимодействии с Пермской танковой и 30-й мотострелковой бригадами к 8.00 29 июля овладела районом Колонтаево, Сухачево, Однощекино и вышла к реке Нугрь на участке Вознесенский - Кулихи.

Заместитель начальника штаба бригады по политчасти капитан Иванов настойчиво просил командование бригады назначить его вместо погибшего Рахматулина командиром 1-го танкового батальона. И его просьбу удовлетворили. Как бывший командир танковой роты, он имел боевой опыт, хорошо знал личный состав батальона, а танкисты батальона тоже хорошо знали и уважали нового командира. Обходя после вступления в новую должность подразделения, Иванов зашел к ремонтникам и обратил внимание на танк с разорванным стволом пушки. Возле танка сидел худой белобрысый немец. Увидев капитана, он вскочил и на ломаном русском языке начал слезно просить, чтобы его оставили в живых. На вопрос Иванова, чем вызван такой панический страх, немец сказал, что командиры его части рассказывали солдатам, что им противостоит [18] «дикая дивизия черных ножей», сформированная якобы из коммунистов-головорезов, безжалостно отрезающих захваченным в плен немецким солдатам головы этими ножами. Вот он и боится, что его, попавшего в плен в разведке, ожидает такая участь. Рассмеявшись, комбат сказал: «Что за лживой пропагандой забивают ваши головы нацисты. Они умудрились даже клеветнически спекулировать на подарке златоустовских металлургов, изготовивших добровольцам красивые ножи для бытовых нужд. За этими нелепыми баснями скрывается стремление фашистов приписать нам без всяких оснований присущие им самим варварство и бесчеловечность, за которые они ответят перед народами».

29 июля нашей бригаде была поставлена задача: форсировать реку Нугрь во взаимодействии с 30-й мотострелковой и 243-й танковой бригадами, овладеть деревней Борилово и далее наступать в направлении населенного пункта Вишневский. Село Борилово размещалось на высоком берегу и господствовало над окружающей местностью, а с колокольни церкви она просматривалась на несколько километров в окружности. Все это Облегчало противнику ведение обороны и затрудняло действия наступающих подразделений бригады.

В направлении Борилово - Чурилово был выслан в разведку танк Т-34 и шесть автоматчиков под командованием лейтенанта Борцова. Комбат капитан Иванов обошел изготовившиеся к бою экипажи танков. Узнав, что в составе экипажа танковой роты лейтенанта Бездушного есть его однофамилец - башенный стрелок Иванов Иван Порфирьевич, капитан сказал ему: «Ну, тезка, не посрами фамилию Ивановых, на которых, как говорят в народе, русская земля держится. До встречи в Берлине».

В 20.00 29 июля после 30-минутной артиллерийской подготовки и залпа гвардейских минометов бригада во [19] взаимодействии с Пермской танковой и мотострелковой бригадами приступила к форсированию реки Нугрь. Под прикрытием танкового огня первой, как и на реке Орс, форсировала реку Нугрь рота старшего лейтенанта А. П. Николаева, захватив южную окраину села Борилово. Бойцы прощупали дно реки и обозначили брод, по которому прошли три танка, поддержавшие автоматчиков в бою. Умело руководил сражением, находясь в боевых порядках, командир батальона капитан Фирсов. К утру 30 июля батальон при поддержке танков, несмотря на упорное сопротивление противника, овладел селом Борилово. Все подразделения бригады сосредоточились в Борилове. При форсировании реки особенно отличился комсорг первой мотострелковой роты старший сержант Луценко, принявший на себя командование после гибели командира роты лейтенанта Бессонова, и комсорг роты противотанковых ружей лейтенант Верховец.

Вскоре вернулся из разведки танк лейтенанта Борцова. На броне лежало тело погибшего командира. Вот что рассказал о выполнении задания механик-водитель Северенчук: «После Борилово я повел танк на максимальной скорости, чтобы противник не мог вести прицельный огонь по машине и расположившемуся на броне десанту. Проскочили две деревни, ведя наблюдение за боевыми позициями немцев, и остановились в поле... Лейтенант Борцов дал команду возвращаться к своим по той же дороге. На обратном пути танк сильно обстреливали из всех видов оружия. Я таранил какие-то строения, выстроенные на нашем пути баррикады из бочек, не задумываясь, что они могут быть минированы. Когда увидел разрушенный мост через реку Нугрь, остановил танк, ожидая команды лейтенанта, но ее не последовало. Я повернулся и увидел его лежащим в крови на боеукладке танка. Принимаю решение возвращаться в Борилово... Танк комбата стоял у церкви. [20]

Я доложил капитану Иванову обо всем. Он поблагодарил за разведку и приказал похоронить лейтенанта Бордова, а начальнику штаба батальона старшему лейтенанту Королькову приказал представить лейтенанта Бордова и весь экипаж к правительственным наградам за отлично проведенную разведку».

По приказу командира корпуса в 10.30 бригада начала наступление в направлении - высота 212,2 - Вишневский. Бой за высоту 212,2 был очень тяжелым. Наши танки с десантом на броне были встречены мощным огнем вражеской артиллерии, минометов, а удары авиации противника следовали один за другим. Автоматчики покинули танки и залегли, а танки рванулись вперед, выходя из-под артиллерийского огня. Машина лейтенанта Дикого оказалась впереди всех атакующих танков. Поливая окопы противника пулеметным огнем, он гусеницами раздавил две пулеметные точки, уничтожил противотанковую батарею и три миномета. Танк получил несколько прямых попаданий снарядами, командир был ранен, но скомандовал: «Продолжаем бой». Получили ранения башенный стрелок Типунов и радист-пулеметчик Докучаев. Орудие вышло из строя. По приказу командира механик-водитель Воронин повел машину на вражеские окопы и стал «утюжить» их. И только тогда, когда танк загорелся, сбив пламя, вывел его с ранеными членами экипажа из боя.

До последнего дыхания сражались с врагом коммунисты-добровольцы с Уралмаша Петр Кузьмич Трепачев, Антон Прохорович Огарок и комсорг роты Геннадий Иванович Нестеров. Командир их танка лейтенант Еременко был тяжело ранен. Они вывезли его в медпункт и вернулись на поле боя. Продолжая наступать на врага, уничтожили два противотанковых орудия, много живой силы и огневых точек противника. Вражескими снарядами был отбит ствол танковой пушки, выбит опорный каток, но истерзанный танк не [21] покидал поле боя, давил гитлеровцев гусеницами и уничтожал пулеметным огнем. Но вот машину окружили три «тигра» и стали в упор стрелять в безоружный танк. Танк загорелся, но и из горящей машины танкисты не прекращали вести пулеметный огонь, пока танк не взорвался. Так погибли, но не сдались бесстрашные патриоты. Все они были посмертно представлены к награждению орденами Красного Знамени.

Капитан Иванов пять раз водил в атаку первый танковый батальон. Его машина с номером «300» была все время впереди. Танк комбата подбили, а сам он при этом получил тяжелое ранение. Танкисты перенесли комбата на другой танк и пытались вывезти с поля боя. Придя в сознание, капитан Иванов покинул танк, вернулся на поле боя и руководил сражением до самой смерти. Рядом с комбатом погибли его начальник штаба старший лейтенант Корольков, парторг роты тагильчанин Литвяк, стрелок-радист Козуб. Их останки были обнаружены после боя во ржи. Так и не суждено было встретиться комбату в Берлине со своим однофамильцем И. П. Ивановым.

В этих боях пал смертью храбрых и командир второго танкового батальона майор Чазов, получили тяжелые ранения командир танка лейтенант Тумашевский и его башенный стрелок Большаков, еще несколько воинов.

Отважно сражался личный состав батальона автоматчиков. Покинув танки под артиллерийским и минометным огнем противника в непосредственной близости от немецких траншей, они помогали действиям наших танкистов, прикрывали остановившиеся и подбитые танки, помогали раненым экипажам выйти из них.

Противник пытался контратаковать, но мощным и дружным огнем бойцов батальона был отброшен назад. Комсорг артиллерийской батареи батальона сержант Давыдкин вывел орудие на открытую огневую позицию [22] и бил прямой наводкой по контратакующим самоходным орудиям врага. Будучи смертельно раненным, он продолжал управлять огнем орудия и скончался от ран со словом «огонь» на устах. Начальник штаба батальона лейтенант Чертыгашев, умирая от ран, пел песню «Прощай, любимый город».

Противник зажег рожь, в которой залегли автоматчики. Командир батальона капитан Фирсов, не теряя самообладания, скомандовал «вперед», и бойцы бросились в атаку. Она была неожиданной для врага, считавшего, что наши солдаты побегут назад и будут уничтожены его огнем. Между тем автоматчики ворвались в неприятельские траншеи, и началась рукопашная схватка в дыму. Наши бойцы захватили первую траншею и взяли в плен 18 немецких солдат и офицеров. На противник подбросил свежие силы и перешел в контратаку, заходя во фланг батальону. Чтобы не попасть в-окружение, батальон отошел в горящую рожь. Обстановка становилась критической, но начался проливной грозовой дождь, видимость стала минимальной, рожь была погашена, и батальон, подобрав убитых и раненых, отошел на свои исходные позиции.

В этом бою отличилась медицинская сестра свердловчанка Анна Кванскова. Бесстрашная коммунистка под ураганным артиллерийским и минометным огнем противника, сама раненая, перевязала и перенесла в укрытие 28 раненых танкистов и автоматчиков и еще помогала доставлять снаряды к артиллерийской батарее батальона автоматчиков. На ее руках умер 16-летний наводчик орудия Григорьев (при вступлении в добровольческий корпус он прибавил себе три года). Перед боем он получил письмо от родителей, которых считал погибшими при эвакуации, и сказал Квансковой: «После боя почитаем письмо вместе, тетя Аня». Кванскову доставили после боя в медсанбат с большой потерей крови. Она награждена орденом Красного Знамени. [23]

Захват бригадой Борилова и прорыв второй полосы вражеской обороны грозили окружением всей орловской группировки немецких войск. Поэтому противник бросил на удержание рубежа обороны южнее Борилова (высота 212,2) помимо действующей здесь 253-й пехотной дивизии танковые части, вооруженные новейшими танками типа «тигр», самоходными артиллерийскими установками типа «фердинанд», артиллерийские противотанковые части. Силы стали неравными, и бригада нуждалась в немедленной поддержке. Командир бригады направил меня к командиру корпуса с поручением - доложить о создавшейся обстановке и просить оказать помощь. Мы рассчитывали, что нас сможет поддержать Челябинская танковая бригада, которая находилась в это время в Борилове. Но оказалось, что она составляла резерв командующего танковой армии и без его ведома командир корпуса не мог распоряжаться бригадой. Приказ наступать в направлении высоты 212,2 Челябинская бригада получила позже, когда наша бригада, понеся большие потери в людях и боевой технике, вынуждена была отойти на исходные позиции. В течение 31 июля и 1 августа бригада находилась во втором эшелоне корпуса и участия в боевых действиях не принимала.

Массовый героизм воинов бригады, проявленный в боях с 27 по 29 июля, получил высокую оценку. 55 солдат, сержантов и офицеров были удостоены правительственных наград. О высоком боевом духе личного состава говорит тот факт, что в эти дни более 30 воинов бригады подало заявления с просьбой принять их в ряды коммунистической партии.

В штабе подводились итоги первых четырех дней боев. Исключительная храбрость воинов, их готовность не щадя жизни выполнять боевую задачу вызывали законное удовлетворение. Но к нему примешивалась боль от понесенных потерь. Казалось, что они слишком [24] велики по сравнению с достигнутыми результатами. Многие офицеры командования и штаба бригады объясняли это тем, что бригаде пришлось вести бой на труднодоступной для техники лесистой и заболоченной местности, которая стала к тому же малопроходимой в результате дождей. Танкисты таранили оборону противника, преодолевая глубокие овраги, заболоченные низины, крутые берега рек, и нередко боевые машины буксовали или застревали в грязи, становясь хорошими мишенями для противотанковых средств врага.

Дали о себе знать, однако, и недостатки в управлении подразделениями на отдельных этапах боя, неполнота сведений о противнике, его опорных пунктах и узлах сопротивления, которыми располагал штаб бригады в начале наступления. Приходилось также учитывать, что для многих наших воинов это был первый бой, и тут, конечно, сказалось отсутствие опыта. Из всего этого следовало извлекать уроки, чтобы научиться воевать более уверенно. Об этом и шел полезный разговор у нас в штабе.

В течение 31 июля и 1 августа мы приводили в порядок подразделения, ремонтировали боевую технику, эвакуировали в тыл раненых. Из резерва корпуса поступило около двух танковых рот. Это дало возможность сформировать заново танковый батальон, командиром которого стал майор К. Н. Аверин, бывший политработник, работавший до войны секретарем парткома Брянского паровозостроительного завода. В укомплектование батальона боевой техникой внесли свой вклад воины технической службы, которые под руководством заместителя командира бригады по технической части подполковника Галкина, заместителя командира батальона по технической части Промогайченко восстановили и ввели в строй 14 танков.

31 июля в Борилове были похоронены геройски погибшие танкисты и автоматчики, в их числе командиры [25] танковых батальонов: майор Чазов, капитан Иванов. У свежей братской могилы состоялся митинг. Общее настроение личного состава бригады выразил командир танка лейтенант Зинченко, который заявил: «За смерть своего любимого комбата я буду мстить фашистским извергам всю жизнь. Своей черной кровью фашисты расплатятся за смерть наших боевых товарищей. Я клянусь еще яростнее, еще беспощаднее уничтожать фашистских захватчиков». К 30-летию освобождения Борилова ветераны бригады совместно с местными жителями обновили обелиск этой могилы, на котором значатся имена павших танкистов и автоматчиков бригады.

С 1 августа части корпуса перешли к преследованию противника, который, боясь окружения, начал отходить на Запад. После ожесточенного боя, в котором наша бригада не участвовала, был взят населенный пункт Злынь. А к отражению контратак противника 2 августа командир корпуса привлек и нашу бригаду.

Отважно дрались автоматчики Годвен, Сорохотулин, Афиногенов, Бодяев. Молодой командир взвода лейтенант Владимир Марков в числе первых встретил метким огнем «тигров», наступавших на участок, обороняемый его взводом. В этом бою в танк лейтенанта Клименко попал снаряд и, пробив днище танка и разбив баллон со сжатым воздухом, предназначенным для запуска двигателя, вывел из строя механизмы управления и запуска двигателя. При этом были ранены механик-водитель и стрелок-радист, которых отправили на медпункт бригады. Под танком остались командир танка и заряжающий Дима Курбатов, вооруженные только пистолетами и готовые сражаться до последнего патрона. В этой критической обстановке их выручил командир танка младший лейтенант Н. П. Юдин, который вернулся на своем танке к разбитой машине Клименко, под огнем противника отбуксировал ее в расположение наших войск. После того как танки остановились [26] в безопасном месте, лейтенант Клименко обнял младшего лейтенанта Юдина, поцеловал и сказал дрогнувшим голосом: «Спасибо». Юдин засмущался и ответил: «Не надо, ты так же поступил бы, если бы это случилось со мной». Нужно сказать, что этот пример взаимной выручки в бою не был каким-то исключением - суворовское правило «сам погибай, а товарища выручай» свято выполнялось в бригаде.

5 августа советские войска штурмом взяли Орел. В числе отличившихся при освобождении Орла был назван и 30-й УДТК. Воины корпуса с законной гордостью восприняли благодарность Верховного Главнокомандующего, первую на их боевом пути.

4-я танковая армия, переданная 30 июля в состав Брянского фронта, к 5 августа сосредоточилась в районе Пешково - Гнездилово - Ильинское. Севернее Ильинского располагался 30-й УДТК. Ему ставилась задача: войдя в прорыв с рубежа Ильинское - Гнездилово, наступать совместно с частями 11-й гвардейской армии, овладеть станцией Шахово и, перерезав железную дорогу Орел - Брянск, отсечь путь отступающему врагу.

Наступление началось 6 августа. Наша бригада после полудня обогнала боевые порядки прорвавших оборону противника стрелковых частей и вскоре была обстреляна сильным артиллерийским огнем из района Волосатово. Бои за Волосатово, Красный Ягодник, Коськово, которые бригада вела во взаимодействии с 243-й танковой и 30-й мотострелковой бригадами, продолжались более суток.

В ночь на 7 августа в разведку отправилось отделение автоматчиков под командованием старшего сержанта А. Компанейца. Автоматчики скрытно проникли в расположение противника и вышли по лесосеке за населенный пункт. Противник обнаружил нашу разведку, окружил ее и предложил сдаться в плен. Автоматчики [27] не растерялись, быстро заняли круговую оборону в двух расположенных рядом ямах и отстреливались от противника, пока бригада не овладела этим пунктом. Утром 7 августа командир батальона автоматчиков капитан Фирсов применил следующий хитрый прием. По его распоряжению на одном из участков фронта поставили дымовую завесу с целью привлечь туда внимание противника. А в это время в другом месте, используя овраги, в тыл противника проник взвод автоматчиков во главе с командиром роты старшим лейтенантом Николаевым. В заранее согласованное время противник был атакован с тыла и с фронта, дрогнул и бежал из Волосатово. Одновременно 243-я танковая бригада освободила населенные пункты Красный Ягодник и Коськово. Тем самым был лаквидирован узел обороны противника на пути к станции Шахово. Враг оставил на поле боя более 600 трупов солдат и офицеров, много пулеметов, пушек и подбитых танков. В этом бою погиб командир взвода автоматчиков лейтенант Молоков, первым бросившийся в атаку с возгласом «За Родину, вперед!».

На рассвете 8 августа бригада начала наступление на станцию Шахово. Танковый батальон был в первом эшелоне бригады. Комбат находился в первых рядах батальона, за разведкой. С ним вместе был и я. Я только что получил задание от командира корпуса генерала Г. С. Родина - с танковым батальоном стремительно выйти к станции Шахово и перерезать железную дорогу Орел - Брянск.

При подходе к реке Сухая Орлица батальон попал под минометный и артиллерийский огонь. От местных жителей мы узнали места, где можно организовать переправу танков. Однако подготовка к переправе несколько затянулась, и, чтобы приободрить танкистов, я решил воспользоваться только что полученным по радио известием о выходе Италии из войны. Обращаясь [28] к собранным для инструктажа танкистам, я сказал: «Мы обязаны действовать энергичнее союзников и усилить удары по врагу, быстрей изгнать его за пределы нашей Родины, а мы тут топчемся перед какой-то мелкой речушкой».

Не ожидал, что танкисты так близко к сердцу воспримут мои слова. Как только был дан сигнал к атаке, они, несмотря на вражеский огонь, без потерь преодолели реку и обрушили удары танковых пушек и пулеметов на противника. Продолжая стремительное движение, батальон 8 августа в 12 часов вышел на разъезд западнее станции Шахово, о чем мы немедленно доложили по радио командирам корпуса и бригады.

При наступлении мы узнавали о многочисленных фактах бесчеловечного отношения немецко-фашистских захватчиков к местным жителям. Все населенные пункты противник при отступлении сжигал, кирпичные дома подрывал, мирное население угонял на запад, при малейшем уклонении от этого беспощадно расстреливал. Дороги минировались, мосты взрывались. Когда мы вышли на переезд железной дороги Орел - Брянск, что западнее станции Шахово, то увидели следы варварских разрушений: все рельсы были подорваны буквально через каждый метр и не могли быть использованы при восстановлении железной дороги. Шпалы выворочены и также совершенно не годились к использованию для ремонта дороги. В то время, как мы осматривали дорогу и докладывали по радио командованию, вдруг откуда-то появилась повозка, в которой находились мужчина и две женщины. Сперва я хотел их остановить и спросить, кто они и куда едут. Но, так как фашисты угоняли наших людей насильно и они при первой возможности бежали от них и возвращались к своим пепелищам, я не стал задерживать этих людей, и они направились в сторону переезда. Бросилась в глаза сидевшая в телеге сзади молодая женщина с белым гребнем [29] в пышных волосах. Вдруг в районе переезда раздался сильный взрыв. Когда мы подошли, то увидели глубокую дымящуюся воронку от заложенного фашистами фугаса, а на месте повозки с пассажирами на обожженной земле белел только гребень.

В сторону станции Шахово, южнее ее, был выслан в разведку лейтенант Зинченко на своем танке. При подходе к станции Шахово его обстреляла артиллерия. Уничтожив огнем своей пушки три огневых точки противника, лейтенант Зинченко обошел станцию Шахово южнее и доложил по радио о результатах разведки. Экипаж получил приказ возвратиться в батальон. В этот момент солдаты увидели, как из лощины под конвоем немецких солдат выходила колонна советских людей. Послав несколько снарядов в хвост фашистского конвоя и обратив его в бегство, танк устремился к колонне. Но в это время из рощицы вышло самоходное орудие противника. Двумя выстрелами лейтенант Зинченко зажег вражескую самоходку, и танк вновь устремился к угоняемой колонне. Гитлеровцы, спасаясь от пулеметного огня танка, бросились в середину толпы советских людей. Женщины, дети, старики (они составляли колонну) стали вырывать у солдат оружие, бить их прикладами, кулаками. Тогда солдаты побежали в рожь, но мало кто из них спасся от пулеметного огня танка. Тысячи рук благодарных советских людей протянулись к спасителям, к их почерневшему танку с десятками вмятин на броне. Так были спасены от неволи тысячи советских граждан.

Утром 9 августа, после того как Пермская и Челябинская танковые бригады освободили станцию Шахово, Свердловская бригада получила задание разведать маршрут наступления в направлении Маяки и перерезать шоссейную дорогу Орел - Брянск. К вечеру 9 августа бригада вышла к реке Лубна. Батальон автоматчиков захватил плацдарм на ее южном берегу, в течение [30] следующего дня отразил контратаки противника.

11 августа совместными усилиями автоматчиков и танкистов сопротивление противника было сломлено, и к вечеру бригада овладела населенным пунктом Вербник. В соседние населенные пункты Яхонтово, Семеновтку, Маяки вступили другие части корпуса. Таким образом, шоссейная дорога Орел - Брянск оказалась перерезанной. В этом районе было освобождено более 500 советских людей, которых фашисты собрались угнать на запад. Солдаты и офицеры бригады, чем могли, помогали освобожденным. Фашисты ограбили их буквально дочиста, отняли скот, мелкую птицу, одежду, сожгли дома.

Припоминается такой случай. Радист-пулеметчик танкового батальона Мальвин более 10 суток возил в танке курицу, которую он подобрал в какой-то сожженной фашистами деревне. Он кормил ее, приучил не бояться грохота танка, пушечной и пулеметной стрельбы и уже думал, не сварить ли из нее суп, поскольку долго держать ее в танке нельзя. Но вот в очередной сожженной деревне он увидел плачущую старушку у пепелища ее дома. Фашисты отняли у нее ее кормилицу - корову, сожгли дом. Мальвин подошел к ней, подал свою курицу и сказал: «Не плачь, бабушка, вот тебе наш танкистский подарок. Эта курочка особой породы - танкистской, - ни минометов, ни танков, ни пушек не боится. Держи ее и поправляй свое хозяйство. После победы заеду к тебе посмотреть на нее, а может быть, и цыпляток попрошу».

В течение 12 и 13 августа бригада совместно с другими частями корпуса, преодолевая упорное сопротивление противника, наступала в направлении Шаблыкино. Рано утром 13 августа в направлении Навля от бригады, по приказанию командира корпуса, была выслана разведка в составе танкового взвода и взвода автоматчиков под командованием старшего лейтенанта [31] Николаева. При подходе к деревне Навля разведка попала под артиллерийский и пулеметный огонь. Здесь был тяжело ранен Николаев и его эвакуировали в тыл.

Несколькими часами позже получил ранение отважный командир батальона автоматчиков, любимец бригады капитан Фирсов. Когда его выносили с поля боя, мы встретились. Он был спокоен и надеялся, что скоро вернется в бригаду, считал, что рана у него нетяжелая. К сожалению, этим надеждам не суждено было сбыться. В результате неоднократных операций ему ампутировали ступню ноги, и на фронт он больше не попал.

25 августа командование бригадой принял подполковник Н. Г. Жуков, а начальником штаба назначили майора В. М. Алексеева. Полковник Я. И. Троценко и и подполковник Д. И. Нагирняк отзывались в распоряжение командующего бронетанковыми войсками Красной Армии.

Подполковник Н. Г. Жуков выслушал краткие доклады начальников служб и офицеров штаба, а затем попросил меня сопровождать его при посещении батальонов и высказать мнение о деловых и моральных качествах командиров подразделений. Держался Н. Г. Жуков приветливо и непринужденно, в беседах с офицерами показал себя компетентным специалистом по вопросам боевого применения танков. Он не ограничился знакомством с командным составом, охотно беседовал с рядовыми добровольцами, спрашивал, какое впечатление произвели на них первые бои, удовлетворяет ли их материально-техническое обеспечение, питание. Когда мы возвращались из подразделений, Н. Г. Жуков сказал, что остался очень доволен боевым настроением личного состава, внешним видом и подтянутостью воинов, состоянием боевой техники и оружия. На кратком совещании руководящего состава Н. Г. Жуков обратил особое внимание на улучшение [32] взаимодействия подразделений в бою и организацию разведки. Уже в первые дни своей службы в бригаде Н. Г. Жуков завоевал симпатии личного состава.

К концу августа 197-ю Свердловскую танковую бригаду доукомплектовали людьми и боевой техникой за счет частей корпуса. Было сформировано два танковых батальона под командованием майоров Аверина и Шотина. Командиром батальона автоматчиков стал капитан С. Г. Бендриков, офицер с большим военным опытом.

Наша бригада временно поступила в распоряжение командующего 63-й армии и в ночь с 2 на 3 сентября сосредоточилась в районе Добрик, получив задание наступать совместно с 129-й Орловской стрелковой дивизией в направлении Брасово - Локоть - Красный Колодезь, перерезать железные дороги Брянск - Львов и Брянск - Киев и выйти к реке Десне, создав внешний фронт окружения брянской группировки противника.

На рассвете 4 сентября поступил сигнал атаки. Первый танковый батальон внезапно для противника атаковал высоту, откуда немцы вели пулеметный огонь, мешавший продвижению наших стрелковых частей. Противник дрогнул и начал отходить. Преследуя его, наши танкисты овладели деревней Россошка и форсировали приток реки Неруссы. Вслед за ними продвигались части 129-й стрелковой дивизии. Развивая дальше наступление, батальон ворвался в Хотеево и выбил оттуда противника. За день боя батальон уничтожил 20 орудий различных калибров, в том числе одно типа «фердинад», три дзота, три миномета, шесть пулеметов, до 500 солдат и офицеров противника. Особенно большой урон противнику нанесли танковая рота лейтенанта Бородулина, экипажи лейтенантов Москаленко и Страусова.

Утром 5 сентября бригада в тесном взаимодействии с 129-й и 43-й стрелковыми дивизиями продолжала наступление [33] с задачей - овладеть станцией Брасово, городом Локоть и удерживать их до подхода стрелковых частей.

Придавая большое значение выполнению этой задачи, командир бригады направил в первый танковый батальон Аверина для координации его действий с другими подразделениями своего заместителя майора Ф. К. Спехова, первого Героя Советского Союза, с которым добровольцы познакомились в боевой обстановке. Федор Константинович был удостоен этого высокого звания еще на советско-финской войне. Это был умелый танкист, волевой, немногословный человек.

Батальон двинулся по полевой дороге, ведущей к речке Зерве, с целью переправиться на ее противоположный берег и захватить деревню Сныткино. Но мост через Зерву оказался разрушенным, и майор Спехов под прикрытием огня танковых пушек повел за собой автоматчиков и саперов десанта. Перейдя вброд речку, они нашли место для переправы ниже по течению. Только поздно вечером танкисты форсировали Зерву и захватили южную окраину Сныткино. Противник искусно замаскировался на высоте северо-западнее Сныткино. Комбат Аверин решил атаковать немцев с флангов, обходя деревню с востока и запада. Майор Спехов одобрил это решение. По приказу комбата лейтенант Бородулин развернул свою роту на левом фланге, а старший лейтенант Сухов - на правом. Танки шли на штурм высоты с открытыми люками.

Командир танка лейтенант Заикин вдруг заметил в траншее немецких солдат. Один из них из-под плащ-палатки выстрелил из пистолета, и пуля слегка оцарапала плечо Заикина. Он моментально открыл огонь по траншее.

При дальнейшем продвижении вперед в открытые люки танков посыпались стеклянные колбочки. Разбиваясь, они выделяли ядовитый дым. Некоторые экипажи пострадали от них, а командира роты старшего лейтенанта [34] Сухова пришлось даже эвакуировать в медсанбат. Командовать ротой стал И. Л. Заикин.

На высотах западнее Сныткино роту встретил мощный огонь артиллерии, и она стала отходить в деревню.

Заикин как-то после войны рассказывал мне, что, возвращаясь в тот раз в Сныткино, он остановился неподалеку от танка лейтенанта Бородулина, который, судя по всему, нуждался в какой-то помощи. Оглянувшись по сторонам, Заикин узнал окоп, из которого в него стрелял фашист, и, заметив в нем движение, быстро нагнулся и резким рывком вытащил из этого окопа позеленевшего от страха немецкого солдата. Не успел Заикин обследовать находившуюся рядом траншею, как прогремел взрыв у танка Бородулина. Заикин и члены его экипажа кинулись туда. Было темно, и поэтому пришлось буквально на ощупь исследовать местность вокруг танка. Вдруг вражеская пуля угодила в грудь Заикина, и его в бессознательном состоянии бойцы доставили на командный пункт батальона.

Между тем комбат Аверин был обеспокоен судьбой Бородулина, не зная точно, жив он или мертв. Аверин колебался - посылать ли немедленно, ночью, бойцов на розыск Бородулина туда, где могли затаиться фашисты. Однако майор Спехов настоял на том, чтобы сделать это, не откладывая до рассвета, дабы Бородулин, живой или убитый, не попал бы в руки врага. Из танкистов, пожелавших отправиться на поиск, Спехов отобрал четырех наиболее сноровистых, и они с честью выполнили солдатский долг по отношению к своему командиру. Тело погибшего Бородулина утром с воинскими почестями предали земле.

При дальнейшем наступлении на станцию Брасово большую роль сыграла разведка боем танкового взвода лейтенанта В. И. Москаленко. В этой разведке особенно отличились лейтенант Чучук и его экипаж. Они уничтожили и подбили три самоходки противника. Взвод [35] Москаленко уничтожил также один танк «тигр», артбатарею, два пулемета, до взвода пехоты, но сам тоже имел потери - подбиты два танка, убиты механик-водитель Шлепников и радист Леонов, тяжело ранены лейтенант Капышин, заряжающий Смирнов, Годович.

Когда первый танковый батальон подошел к станции Брасово, гитлеровцы устроили на подступах к ней живой противотанковый заслон из сотен советских людей, зная, что советские танкисты по своим стрелять не будут. Но люди кинулись навстречу танкам. Танкисты увеличили скорость, чтобы быстрее открыть огонь по фашистским извергам, прикрывая в то же время своей броней беззащитных людей. В результате боя за Брасово было уничтожено пять танков, шесть минометов, два противотанковых орудия, более двух рот противника. Овладением Брасово удалось перерезать железную дорогу Брянск - Львов.

Второй танковый батальон, тесно взаимодействуя с 250-й стрелковой дивизией, 5 сентября выслал в направлении города Локоть разведку в составе танкового взвода лейтенанта Маркова и взвода автоматчиков. Взвод Маркова состоял из комсомольцев. Командиру взвода исполнилось 20 лет, такого же возраста были члены экипажа Маркова свердловчанин Извеков и челябинец Пичкулев, командиры танков лейтенанты Селицкий, Богаткин, члены их экипажей. Двигаясь на предельной скорости и ведя с ходу огонь из пулеметов и пушек, взвод Маркова ворвался в Локоть, промчался по его улицам и, раздавив по пути несколько повозок с солдатами противника, выскочил на западную окраину города. Продолжая атаку, Марков вскоре увидел вдали большую колонну конвоируемых советских людей. Он устремился за колонной, которую гитлеровцы поспешно гнали к березовой роще. Давя машины, отстреливаясь от наседавших танков противника, взвод вплотную приблизился к роще, но опоздал - враг сделал [36] свое гнусное дело - расстрелял мирных советских людей, в том числе детей, женщин, стариков. В живых осталось 12 человек, и все - раненые. Оказав им первую помощь, сообщив по радио в штаб бригады о результатах разведки, танкисты вновь устремились на запад. Через два километра Марков увидел входящую в лес колонну машин противника с пехотой в кузовах и орудиями на прицепе. Фашисты заметили танки Маркова и быстро развернули пушки. В лобовую атаку идти было бессмысленно, и Марков, решив обмануть противника, совершил обходный маневр через лес. При помощи встреченного на просеке пожилого человека (как потом выяснилось - партизана) Марков вывел танки и автоматчиков в засаду у дороги и тщательно замаскировал их. При подходе колонны противника танкисты внезапно нанесли по ней сокрушительный удар и буквально раздавили 25 автомашин, 12 орудий и около двух рот пехоты.

Используя складки местности, Марков повел взвод на соединение с главными силами батальона. Маневрируя и стреляя только наверняка, так как боеприпасы кончались, взвод Маркова уничтожил два танка, два орудия, захватил в плен трех немецких солдат, потеряв один танк.

В это время танковый батальон Шотина стремительной атакой овладел городом Локоть. Противник установил, что в город вошло совсем немного танков, и перешел в контратаку, чтобы вновь овладеть городом. Завязался ожесточенный бой. Наших сил было мало, и положение батальона стало критическим, но в это время с запада в город ворвались два танка Маркова. Пехота противника, атакованная с тыла, стала разбегаться. Марков лично захватил знамя гитлеровского полка. На какое-то время положение в городе вроде бы выправилось, но вскоре противник вновь предпринял наступление на город Локоть. Военный совет 63-й [37] армии приказал: «197-й танковой бригаде во что бы то ни стало удержать Локоть до подхода главных сил 35-го стрелкового корпуса». Во исполнение этого приказа командир бригады направил в Локоть первый танковый батальон майора Аверина, батальон автоматчиков и во главе этих сил удерживал город.

Маневрируя силами, бригада отражала атаки противника самоотверженно и дерзко. Героически действовал, например, механик-водитель Игорь Переслегин, парторг танковой роты. К рассвету 6 сентября доброволец из Свердловска вернулся пешком, так как в поединке с гитлеровцами его машина сгорела. Он тут же сел в другой танк, механик-водитель которого был ранен, и из пятой атаки привез экипаж мертвым на продырявленной в нескольких местах машине. Попросив в помощники башнера и стрелка-радиста, он снова ринулся в бой, из которого не вернулся. Снаряд попал в левый ленивец, а осколком убило Переслегина. Так дрались, не зная страха в бою, свердловчане-добровольцы, и поэтому Свердловская бригада выстояла, сумела отбить все атаки противника, удержать город Локоть до подхода 35-го стрелкового корпуса 63-й армии.

В этих боях наши танковые подразделения уничтожили пять артиллерийских батарей, 14 противотанковых и семь самоходных орудий, четыре танка Т-6 и Т-4, 18 пулеметов, 25 повозок, 25 автомашин, более двух батальонов пехоты, захвачено полковое знамя, арт-батарея, четыре миномета, освобождено от угона в рабство около 30 тысяч советских людей, отбито до 1000 голов крупного рогатого скота, до трех тысяч лошадей с повозками.

К исходу б сентября бригада получила приказ с утра следующего дня наступать в направлении Красный Колодезь и овладеть им. Утром 7 сентября в разведку отправился танковый взвод лейтенанта Чучука, усиленный отделением автоматчиков. Достигнув деревни [38] Красный Колодезь, Чучук действовал смело и расчетливо. В то время как два танка взвода завязали бой с самоходными орудиями противника, лейтенант Чучук со своим экипажем зашел в тыл вражеским самоходкам и с сорока метров открыл по ним уничтожающий огонь. Две самоходки типа «фердинанд» экипаж Чучука сжег, а три подбил. При этом отличились члены экипажа свердловчанин Анатолий Камашиков и доброволец из Кыштыма Дмитрий Смольников. Танк Чучука был подбит, но экипажу удалось вывести загоревшуюся машину из боя. Чучук, отведя взвод от деревни, доложил результаты разведки командованию. Командир бригады развернул в боевой порядок оба танковых батальона, и танкисты при поддержке батальона автоматчиков стремительной атакой освободили Красный Колодезь. Железная дорога Брянск-Киев была перерезана.

Преследуя отходящего противника в направлении Трубчевска, первый танковый батальон ворвался в деревню Теребушки, которую противник, отступая, сжег дотла. На опушке близлежащего леса танкисты увидели алое полотнище с надписью: «Да здравствует непобедимая Красная Армия!» Навстречу нашим воинам бежали бесстрашные народные мстители - бойцы Брянского партизанского отряда, которым командовал бывший заместитель директора Брасовской МТС по политчасти Новиков. Они со слезами на глазах обнимали воинов-уральцев. Стихийно возник митинг. В горячих выступлениях танкистов и партизан прозвучала твердая уверенность в грядущей победе над ненавистным врагом.

Не задерживаясь, бригада продолжала наступление и с помощью партизан-проводников, пробираясь через лес наиболее коротким путем, 9 сентября вышла к реке Десне. Поступил приказ в связи с выполнением боевой задачи бригаде возвратиться в состав 30-й УДТК. После трехдневного отдыха бригада совершила 130-километровый марш в район Судомир. За период с 31 августа по [39] 25 сентября она прошла путь протяженностью 500 километров, в том числе около 300 километров - с боями. Командование 63-й армии высоко оценило действия бригады в боях за Брасово и Локоть и, отметив мужество и военное мастерство наших танкистов и автоматчиков, их умение успешно вести бои в лесистой местности, сделало вывод, что бригада достойна присвоения ей гвардейского звания.

Военный совет 4-й танковой армии также положительно отозвался о действиях бригады и других частей 30-й УДТК. при выполнении заданий командования. В докладной командующего 4-й танковой армии генерал-лейтенанта В. М. Баданова и члена Военного совета армии генерал-майора В. Г. Гуляева на имя командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии генерал-полковника танковых войск Я. Н. Федоренко были названы имена наиболее отличившихся воинов бригады, в их числе командира бригады подполковника Н. Г. Жукова, заместителя командира бригады по политчасти подполковника И. И. Скопа, заместителя командира бригады Героя Советского Союза майора Ф. Я. Спехова.

По ходатайству Военного совета 4-й танковой армии в октябре 1943 года 30-й Уральский добровольческий танковый корпус был преобразован в гвардейский и стал именоваться - 10-й гвардейский Уральский добровольческий танковый корпус. Наша 197-я Свердловская танковая бригада была преобразована в гвардейскую и стала называться 61-я гвардейская Свердловская танковая бригада.

Дальше