Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Глава тринадцатая.

Над Голубой линией

Затишье на фронте продолжалось до 26 мая. В этот день наши войска вновь перешли в наступление. Им предстояло прорвать основной оборонительный рубеж Голубой линии, затем разгромить группировку противника и освободить Таманский полуостров. Главный удар наносила 56-я армия в полосе Киевское, Молдаванское, севернее Крымской. Ее левый фланг прикрывала 37-я армия.

К 25 мая противник имел 700 самолетов, а противостоявшая ему 4-я воздушная армия - 924.

В подготовительный период наша ночная бомбардировочная авиация систематически наносила удары по вражеским аэродромам. На рассвете 26 мая шестерка Як-7б, ведомая командиром 43-го авиаполка майором А. А. Дорошенковым, совершила штурмовой налет на аэродром Анапа - ближайшую точку базирования немецких истребителей. Несколько дней спустя пленный летчик сообщил, что там было уничтожено и повреждено 9 самолетов, сожжен бензозаправщик. От имени Военного совета фронта я наградил участников этого налета именными наручными часами.

Исключительно важную роль в проведении операции сыграла авиационная разведка. Специальные экипажи произвели аэрофотосъемку рубежей и очагов обороны противника. Снимки были размножены и разосланы в штабы наземных армий, стрелковых корпусов, авиасоединений. На основе данных аэрофотосъемки штаб фронта подготовил специальные топографические карты, которые [252] использовались войсками при подготовке прорыва вражеской обороны.

Атака была назначена на 6.30 26 мая. Артиллерийская подготовка началась в 5.00, авиационную, согласно плану, мы провели в период с 5.20 до 6.30. Крупные группы бомбардировщиков и штурмовиков производили налеты по целям, расположенным на направлении главного удара. Обработке подвергся узкий участок (семь километров по фронту и около двух в глубину).

Авиация действовала тремя эшелонами: первый состоял из 84 бомбардировщиков, второй - из 36 штурмовиков, третий - из 49 штурмовиков. Всего в авиационной подготовке участвовало 338 самолетов, в том числе 150 истребителей прикрытия. Когда закончил работу третий эшелон, над полем боя появились 19 «ильюшиных» и поставили перед передним краем противника дымовую завесу. Это было новинкой в нашей тактике.

Накануне вылета «илов» на один из аэродромов прибыл командующий войсками фронта генерал И. Е. Петров. Я глубоко уважал его. Как человек он отличался обаянием, большой эрудицией и высокой, культурой, как военачальник - волевыми качествами, требовательностью и справедливостью в отношениях с подчиненными. Он хорошо относился к авиаторам, знал их нужды и запросы, часто бывал в наших полках и соединениях, ясно представлял себе роль авиации в поддержке наземных войск.

Разъясняя задачу летчикам 865-го штурмового авиаполка, которым командовал М. Н. Козин, И. Е. Петров особенно подчеркнул важность своевременной и точной постановки дымовой завесы, чтобы ослепить противника, закрыть ему глаза на время, необходимое нашей пехоте для захвата траншей главной полосы обороны. Он четко определил направление и время выхода самолетов на цель.

Две группы «илов», ведомых Керовым и Бардашевичем, должны были скрытно приблизиться к линии фронта и на участке шириной три с половиной километра поставить дымовую завесу. Первая выполняла основную задачу, вторая обеспечивала ее действия.

К заданному ориентиру «илы» подошли на высоте 10 - 20 метров в растянутом правом пеленге. Через несколько минут после того, как они вылили смесь внизу, перед передним краем противника выросла белая стена [253] дыма. Она полностью оправдала свое назначение. Смещаясь в сторону противника, завеса закрыла узлы сопротивления, ослепила пехоту. Не зная, что делается впереди, гитлеровцы в панике покинули передний край. Наши войска ворвались в первую траншею и, развивая успех, за шесть часов продвинулись на глубину от трех до пяти километров.

Генерал Петров, наблюдавший за действиями экипажей при постановке дымовой завесы, приказал комдиву С. Г. Гетьману представить к награждению орденом Красного Знамени всех летчиков и воздушных стрелков, выполнявших это задание. В числе отличившихся была и Анна Егорова, ставшая впоследствии Героем Советского Союза.

Когда наши войска захватили вторую полосу вражеской обороны, над полем боя появились немецкие бомбардировщики. Западнее Краснодара противник сосредоточил около 1400 самолетов. Перебросив их поближе к району боев, гитлеровцы получили возможность наносить удары большими группами - по 200 - 300 бомбардировщиков в каждой. Действуя в нарастающем темпе, они на исходе дня совершили двадцатиминутный звездный налет, в котором участвовало до 600 бомбардировщиков. Атаковали «юнкерсы» с разных направлений, группами по 40 - 60 самолетов.

Истребители 4-й воздушной армии вели героическую борьбу с вражеской авиацией: срывали прицельное бомбометание по войскам, заставляли многих немецких летчиков поворачивать вспять. Однако полностью предотвратить организованные действия противника не смогли.

Потребовалось принять срочные меры, чтобы в кратчайший срок изменить воздушную обстановку в нашу пользу. Большую помощь авиаторам оказал Военный совет фронта, и особенно командующий войсками И. Е. Петров. Он лично провел с командирами авиационных соединений специальное совещание, на котором обстоятельно проанализировал причины наших недостатков и наметил пути их устранения. Сначала генерал выступил и одобрил наши предложения, затем сам дал ряд весьма квалифицированных советов. Тут же был издан специальный приказ об итогах совещания.

Мы значительно увеличили количество истребителей, выделяемых для прикрытия наших наземных войск. При [254] благоприятной обстановке они активно помогали тем товарищам, которые сопровождали бомбардировщиков и штурмовиков. В результате принятых мер эффективность наших ударов заметно возросла. В период с 26 по 28 мая гитлеровцы потеряли в воздушных боях 158 самолетов.

Были случаи, когда авиаторы играли решающую роль в срыве вражеских контратак. Вот один из примеров. Стремясь восстановить утраченные рубежи на высоте 103,3, противник сосредоточил перед ней около двух полков пехоты, тридцать танков, шесть бронетранспортеров и три артиллерийские батареи. Массированным ударом с воздуха, в котором участвовало более 250 самолетов, мы буквально сровняли с землей скопление вражеской техники и живой силы.

Увеличение групп штурмовиков повлекло за собой и изменения в тактике их использования. В условиях сильного противодействия истребительной авиации противника и его зенитной артиллерии удары с ходу не давали желаемых результатов и влекли за собой большие потери. И тогда был найден новый способ атаки целей - с замкнутого круга.

2 июня 30 «ильюшиных», возглавляемых старшим лейтенантом Н. П. Дедовым, получили задачу нанести удар по артиллерийским позициям и боевым порядкам войск противника, расположенных на восточной окраине Молдаванского. В сопровождении 30 истребителей они шли на высоте 800 метров в колонне шестерок, удаленных на 400 - 500 метров друг от друга. Первая группа сбросила бомбы с крутого пикирования. Снизившись до бреющего, она сразу же отвалила влево и встала в хвост замыкающей. А та как раз только входила в пике. Круг, таким образом, оказался замкнутым.

Удар получился очень эффективным. Во время второго захода зенитные огневые точки противника были подавлены. Появившееся звено Ме-109 даже не осмелилось атаковать «илы»: таким сильным было огневое взаимодействие между ними.

Подобной тактики в действиях придерживались 2 июня и другие группы штурмовиков. Наблюдая за ними с командного пункта, я пришел к выводу, что летчики правильно поняли принципиальные отличия нового боевого порядка от прежнего, остается лишь совершенствовать его. [255]

Для того чтобы снизить активность вражеской авиации, мы организовали налеты наших ночников на немецкие аэродромы и дополняли их на рассвете ударами штурмовиков и истребителей. Одна из таких операций была выполнена на рассвете 4 июня группой, возглавляемой командиром 3-го истребительного авиакорпуса Е. Я. Савицким. Генерал так распределил обязанности своих ведомых: восьмерка атакует самолеты на стоянках и на взлетной полосе, три экипажа подавляют огонь зенитной артиллерии; пара во главе с командиром корпуса прикрывает всю группу, управляет ее действиями и после штурмовки контролирует результаты ударов.

На аэродроме Анапа находилось большое количество вражеских самолетов. Гитлеровцы встретили советских летчиков сильным зенитным огнем, но три наших экипажа мастерски подавили его. А восьмерка истребителей в это время произвела два захода и с высоты 300 метров обстреляла стоянки, уничтожив при этом 10 машин.

Успеху удара способствовали не только хорошая подготовка летчиков и внезапность. Немаловажную роль сыграло здесь личное участие Евгения Яковлевича Савицкого. Сочетая в себе качества отважного бойца и умного командира, он был смелым новатором в тактике.

Войну Савицкий встретил майором, а в марте 1943 года был уже генерал-майором авиации. Летчики его корпуса, прибывшего на Кубань, еще не имели достаточного боевого опыта. Но за короткое время его соединение стало одним из лучших. Постоянно участвуя в воздушных боях, Евгений Яковлевич лично сбил более 20 вражеских самолетов и дважды заслужил высокое звание Героя Советского Союза.

После войны Е. Я. Савицкий одним из первых военачальников освоил реактивный самолет. Возглавив на воздушном параде пятерку краснозвездных истребителей, он продемонстрировал не только личное летное мастерство, но и мощь советской авиационной техники. Вскоре Савицкий был назначен командующим истребительной авиацией ПВО страны. Однако и тогда он не оставил кабину истребителя. Больше того, не изменил своему принципу: в числе первых осваивать новые реактивные самолеты. И будучи уже маршалом авиации, он продолжал летать чуть ли не до шестидесятилетнего возраста. [256]

...В период боев за станицы Киевская и Молдаванская система оповещения, наведения и управления истребительной авиацией особых изменений не претерпела. Деятельность постов ВНОС по-прежнему основывалась на широком использовании радио. Поэтому, характеризуя организацию отражения налетов вражеской авиации, ограничусь лишь одним заслуживающим внимания примером.

3 июня в конце дня, когда вражеские бомбардировщики подходили к линии фронта, над нашими войсками патрулировала пятерка ЛаГГ-3 во главе с лейтенантом И. И. Гришаевым. На основной радиостанции находился полковник И. М. Дзусов, назначенный командиром 216-й дивизии вместо убывшего от нас генерала А. В. Бормана.

Обнаружив первую группу вражеских самолетов, Ибрагим Магометович направил на нее пятерку истребителей Гришаева. Восемнадцать Хш-123 под прикрытием шестнадцати Ме-109 приближались к станице Молдаванской. Наши летчики смело и решительно атаковали врага, сбив при этом один Хш-123 и один Ме-109. Боевой порядок фашистов распался, и они повернули вспять. Но как раз в это время на горизонте появились еще сто десять Ю-87, сопровождаемые пятнадцатью Ме-109. Они приближались с северо-запада на высоте 2000 - 2500 метров в полосе между станицами Киевской и Молдаванской. «Юнкерсы» шли в правом пеленге тремя группами, дистанция между ними не превышала 2000 метров.

С нашей стороны к району прикрытия войск подходила в это время шестерка ЛаГГ-3 под командой лейтенанта Е. А. Пылаева (впоследстиии стал Героем Советского Союза) и восемь Як-1 во главе с гвардии майором М. В. Шевченко. Подполковник Дзусов приказал истребителям атаковать подходивших к линии фронта бомбардировщиков.

Приняв команду, истребители Гришаева и Шевченко пошли на третью группу бомбардировщиков, летчики Пылаева - на вторую, а первая продолжала полет к линии фронта. Дзусов решил перенацелить Шевченко на первую группу, но в этот момент к району прикрытия подошла семерка Ла-5 под командованием старшего лейтенанта В. Г. Мурашева. Полковник сразу же направил ее на первую группу «юнкерсов».

Гришаев, Шевченко и их ведомые, ударив по голове и центру третьей группы бомбардировщиков, разрушили [257] их боевой порядок. Самолеты противника пошли вниз с левым разворотом и начали сбрасывать бомбы на свои войска. Через две-три минуты рассыпалась первая группа бомбардировщиков, затем под ударами шестерки «лагов» - вторая.

Летчики Мурашева атаковали врага по центру строя. Часть самолетов сбросила смертоносный груз на немецкие позиции, несколько машин прорвались к нашим войскам, но бомбили в спешке неприцельно.

После первой атаки, нарушившей боевой порядок противника, советские летчики начали действовать отдельными парами, маневрируя среди беспорядочно снижающихся вражеских самолетов. В этом большом воздушном сражении они сбили восемнадцать и подбили четыре машины, сами потеряли только две.

Фашистские истребители, сопровождавшие бомбардировщиков, за исключением двух-трех скоротечных атак, не оказали противодействия нашим летчикам. Потерпев поражение, они вынуждены были отказаться от массированных ударов.

Подводя итоги боевых действий авиации на Кубани, Военный совет Северо-Кавказского фронта в своем приказе от 21 июня 1943 года отметил:

«В результате воздушных сражений победа, бесспорно, осталась на нашей стороне. Противник не добился своей цели. Наша авиация не только успешно противодействовала врагу, но одновременно вынудила немцев прекратить бои и убрать свою авиацию».

Превосходство наших летчиков в тактике подтверждается действиями таких прекрасных воздушных бойцов, как А. И. Покрышкин, Г. А. Речкалов, В. И. Фадеев, В. Г. Семенишин, П. П. Крюков и братья Глинка. Это они создали различные приемы, обеспечивающие летчикам сохранение за собой преимущества в высоте, успешно применяли вертикальный маневр в бою на скоростном истребителе, добивались четкого взаимодействия между парами и группами.

Скажу вначале об Александре Ивановиче Покрышкине - творце многих эффективных приемов воздушного боя.

В борьбу с врагом на Кубани он вступил уже опытным летчиком и зрелым командиром. [258]

Если большинство наших воздушных бойцов по-настоящему освоили вертикальный маневр в первой половине 1943 года, то Покрышкин применял его еще осенью сорок первого. Летая на МиГ-3, на котором и сразил первого гитлеровца, он уже тогда убедился в том, что вражеские самолеты лучше сбивать на боевой вертикали, то есть сверху, имея хороший запас скорости для последующего ухода на высоту.

Первые бои на Кубани подтвердили правильность его суждений и расчетов. О его победах заговорила фронтовая и центральная печать. Александр Иванович Покрышкин стал популярен не только в 4-й воздушной армии.

В чем секрет, в чем источник боевых успехов А. И. Покрышкина и его соратников по 16-му гвардейскому истребительному авиационному полку? Ответ на этот вопрос дан в его первой книге «Крылья истребителя».

«Дух наступательной активности,- писал Покрышкин,- целиком определил нашу летную жизнь. В небе Кубани летчики полка постигли основную формулу воздушного боя с решительными целями, формулу, пронизанную духом наступательной активности. Эта формула включала в себя четыре главных элемента: «Высота - скорость - маневр - огонь».

Опыт Покрышкина нашел отражение в тактике советских истребителей сначала на Кубани, затем на Курской дуге, а позже в завершающих боях Великой Отечественной войны.

Александр Иванович в числе первых решил вопрос о продолжительности пребывания истребителя над полем боя. Важность его диктовалась массовыми и длительными воздушными схватками. Кто мог дольше продержаться на крыльях, тому и принадлежала инициатива.

В условиях активного противодействия вражеских истребителей прикрытие своих наземных войск методом патрулирования на экономичных скоростях не оправдало себя. Такой режим полета не позволял быстро переходить в атаку. Требовалось сначала разогнать самолет до нужной скорости. А как раз в это время истребитель становится, можно сказать, беззащитным. Имея преимущество в скорости, противник пользуется свободой маневра.

Покрышкин по-своему решил эту задачу. Сохраняя нужную для маневра скорость, он одновременно добивался [259] и продолжительного пребывания в районе патрулирования. А каким образом?

Патрулируя над полем боя, А. И. Покрышкин получил необходимую скорость не только за счет увеличения мощности мотора, но и за счет маневра - незначительной потери, а затем набора высоты. Если посмотреть на его патрулирующий истребитель в профиль и в плане, то можно увидеть следующую картину: летчик ходит не строго по горизонту, а волнообразно, не по прямой (иначе уйдешь из зоны), а по траектории наклонного эллипса. Таким образом, строго регламентируя время, истребитель добивался экономного расхода горючего.

Прием А. И. Покрышкина широко использовался нашими летчиками и обеспечивал им возможность немедленно переходить от обороны к нападению. А это вполне соответствовало нашему наступательному духу.

В бою с вражескими бомбардировщиками Покрышкин успешно применял тактический прием, названный им «соколиным ударом». Это внезапная, молниеносная атака сверху, завершающаяся метким огнем с предельно малых дистанций. Стрельба почти в упор всегда обеспечивала поражение самолета. И этот прием стал применяться другими летчиками-истребителями.

Одним из первых Покрышкин практически доказал преимущества боевого порядка, эшелонированного по высотам. Образно названный «этажеркой», он был особенно удобен в бою на вертикалях, обеспечивал взаимную поддержку между группами или отдельными самолетами, располагающимися на различных ярусах.

Разница в высотах между патрулями не превышала 800 - 1000 метров, которые самолет набирал во время боевого разворота или горки. Это давало возможность верхним патрулям в случае необходимости мгновенно прийти на помощь нижним, постоянно находящимся в их поле зрения, а нижним уйти под защиту верхних горкой или боевым разворотом.

16-й гвардейский истребительный авиаполк по праву считался одним из лучших в 4-й воздушной армии. И это было доказано делом. Часть стала гвардейской еще в начале 1942 года, затем, перевооружившись на новые скоростные самолеты, прибыла на Кубань. Только за 41 день наиболее напряженных боев летчики-гвардейцы уничтожили 120 вражеских самолетов. Наряду с Покрышкиным [260] здесь отличились майор П. Крюков, капитан Л. Тетерин, старшие лейтенанты В. Фадеев, Г. Речкалов, Н. Искрин и другие летчики. Большинство из них стали Героями Советского Союза. Это - результат большого труда, кропотливой учебы каждого из них. В своей книге «Крылья истребителя» А. И. Покрышкин писал:

«Моя землянка на полевом аэродроме шутливо именовалась «конструкторским бюро». Стены ее были увешаны схемами и чертежами воздушных маневров. Все самое ценное в тактике, что создавалось летчиками моей эскадрильи, находило свое отражение в эскизах и схемах. Летчики-истребители приучались к мысли изо дня в день улучшать тактику маневра, искать, думать, творить».

Здесь - весь Покрышкин: новатор, талантливый летчик и мудрый командир-воспитатель. Но кроме этих неоценимых качеств ему было присуще и высокое чувство товарищества.

11 апреля 1943 года немцам удалось сбить одного из боевых друзей Покрышкина - летчика Мамедова. В речи, произнесенной над его могилой, Александр Иванович сказал:

«Мы, личный состав эскадрильи и я, ее командир, клянемся отомстить фашистам за смерть нашего товарища. Я клянусь уничтожить не одного, а несколько стервятников». И он выполнил клятву: 12 апреля сбил три вражеских самолета.

Вдохновленные личным примером своего командира, летчики подразделения воевали под девизом: «Мы мстим за своего друга Мамедова». В этот день они уничтожили семь самолетов противника.

Ранним утром, еще до начала боевой работы, эскадрилья Покрышкина собралась на митинг, посвященный Первомайскому празднику. Немногословными, но выразительными были выступления гвардейцев, которые от имени своих товарищей поклялись неустанно совершенствовать летное мастерство, изучать опыт войны, бить врага беспощадно, не жалея ни сил, ни самой жизни. А через несколько минут они ушли на боевое задание и к концу дня уничтожили девять фашистских самолетов. Два из них сбил лично А. И. Покрышкин.

Вот как начался и завершился один из этих боев. Группа во главе с А. И. Покрышкиным патрулировала [261] над станицей Неберджаевская. В нее входили Степанов, Речкалов, Кабатченко, Искрин, Старчиков, Труд и Моисеенко.

Заметив тридцать Ю-87, шедших в сопровождении восьми Ме-109, Покрышкин приказал верхней четверке связать боем прикрывающую группу, а сам во главе пятерки устремился на бомбардировщиков. Но тут же обстановка боя подсказала ему другое решение: атаковать противника сзади снизу и сверху. Потеряв три самолета - их сбили Покрышкин, Степанов и Моисеенко, - фашисты в панике сбросили бомбы на свои войска. Продолжая патрулирование, гвардейцы разогнали еще две группы фашистских бомбардировщиков, сорвав бомбометание по нашим наземным частям.

Успехи в бою с вражеской авиацией достигались благодаря тому, что Покрышкин, разработав новые тактические приемы, не держал их под спудом, а щедро делился ими со всеми летчиками.

Немало славных страниц в эпопею боев на Кубани внес 45-й гвардейский истребительный авиационный полк, которым командовал подполковник И. Дзусов. В этой части выросли шесть Героев Советского Союза: братья Борис и Дмитрий Глинка, старшие лейтенанты П. М. Берестнев, Н. Е. Лавицкий, Д. И. Коваль, младший лейтенант Н. Д. Кудря. Менее чем за месяц летчики этого полка сбили 84 вражеских самолета.

Более других отличился Дмитрий Борисович Глинка, ставший впоследствии дважды Героем Советского Союза. Его боевые успехи служили примером не только для однополчан, но и для летчиков других авиачастей. Счет уничтоженных им самолетов рос постоянно. 28 марта Дмитрий сбил 14-й самолет. 31 марта - 16-й, 21 апреля - 21-й. Характерно, что в этот день указом Президиума Верховного Совета Союза ССР ему было присвоено высокое звание Героя Советского Союза, а его брат Борис довел свой боевой счет до 10 сбитых вражеских самолетов.

Младший брат Дмитрий уже обрел славу аса, когда Борис прибыл в полк из авиашколы, где работал инструктором. Летая вместе, крылом к крылу с младшим братом, старший брат старался не отставать от младшего и тоже заслужил высокое звание Героя, которое было присвоено ему в мае того же года. [262]

Подвиги Дмитрия Глинки вызывали чувство гордости и радости у всех воинов фронта, служили для них примером. 12 апреля наша армейская газета «Крылья Советов» вот так описала воздушный бой с его участием.

«Две пары истребителей поднялись с полевого аэрородрома. Они взлетели для борьбы с немецкой авиацией над линией фронта. В районе боевых действий наших наземных войск летчики распределились по высотам: Глинка с напарником ушел вверх, а Лавицкий с товарищем остался внизу.

Первым заметил врага Лавицкий. Смело вступив в бой с двумя «мессершмиттами», он передал по радио: «Д. Б. и Б. Б., я держу двух «мессеров». Бейте их сверху».

«Д. Б. и Б. Б.» были позывные Дмитрия Борисовича и Бориса Борисовича. Далее газета рассказывала о том, как Дмитрий Глинка, устремившись на врага, с короткой дистанции сбил ведущего пары. Второй немецкий летчик попытался уйти от удара пикированием, но его настиг и сбил Лавицкий. «Это была семнадцатая победа старшего лейтенанта Глинки и тринадцатая победа Лавицкого»,.- сообщала газета.

Связисты Н-ской части, прочитав это сообщение, написали Глинке письмо, которое было опубликовано в газете.

«...Дорогой товарищ Глинка! С большой радостью мы узнали о том, что Вы лично сбили 17 фашистских самолетов. Наши сердца наполнились гордостью за свою великую Родину-мать, воспитавшую таких богатырей, как Вы и Ваши боевые товарищи»,- писали солдаты и обещали работать еще лучше, безукоризненно обслуживать всеми видами связи органы управления действующих подразделений. «Ваши героические подвиги,- говорили они,- воодушевляют и вдохновляют нас на самоотверженный труд во славу нашей Отчизны».

Отвечая им, Глинка писал:

«Мы, летчики, хорошо знаем, какую большую помощь оказываете вы нам в бою, самоотверженно обеспечивая авиацию бесперебойной связью.

Работайте, товарищи, еще лучше. Ваш доблестный труд является вкладом в наше общее дело победы».

Говоря о летном мастерстве Дмитрия Глинки, следует прежде всего остановиться на его излюбленных приемах [263] боя. Он атаковал противника внезапно и стремительно, всегда действовал по принципу: бей с ходу, молниеносно, наверняка.

Из всех способов боевых действий Дмитрий предпочитал «охоту» - свободный поиск противника и уничтожение его. Маршрут и высоту полета он выбирал по своему усмотрению. Уйдя за линию фронта и обнаружив врага, Глинка вступал с ним в бой при самых выгодных для себя условиях.

На основе личного опыта Дмитрий убедительно обосновал роль и место асов в группе.

Если они уходили на задание чуть позднее основной группы летчиков, то, прибыв в указанный район, стремительно и внезапно атаковали противника, нарушали его боевой порядок и, вызвав панику у вражеских летчиков, поодиночке уничтожали их.

В случае когда воздушная схватка только предвиделась, асы направлялись в тыл противника, чтобы перехватить его самолеты перед линией фронта.

Тактика Дмитрия Глинки была обоснована и проверена в боях. Об одном из них мы здесь и расскажем.

Шесть самолетов, ведомые Дмитрием Глинкой, вышли за линию фронта, имея задачу не допускать вражеские бомбардировщики к боевым порядкам своих наземных войск. В случае встречи с крупными силами противника шестерка должна была сковать их боем и вызвать подкрепление.

Строй советских истребителей состоял из трех ярусов. На высоте 5000 метров шел старший лейтенант Берестнев со своим ведомым, на 500 метров ниже его - пара Глинки, а под ним, на высоте 4000 метров, - пара старшего лейтенанта Микитянского.

За линией фронта патруль обнаружил четверку Ме-109. Зная по опыту, что и вторая вражеская группа должна находиться где-то поблизости, Дмитрий приказал верхней паре подняться еще выше, а нижней - сковать боем противника. Сам с ведомым остался на прежней высоте в готовности прийти на помощь другим.

Первой же атакой Микитянский и его напарник сбили один самолет, но тут же сами подверглись нападению второй пары «мессеров». Резким маневром наши летчики ушли из-под огня, а гитлеровцы при наборе высоты попали [264] под удар пары Дмитрия Глинки. Оба «мессершмитта» были моментально сбиты.

Что получилось в результате этого скоротечного боя? Выходя из-под удара, пара Микитянского оказалась выше, а Берестнева - ниже всех, командирская же вновь заняла среднее место. Боевой порядок, таким образом, переместился вверх на 1000 метров.

Перестроение оправдало себя: вторая четверка Ме-109, спешившая на помощь первой, оказалась между верхней и средней нашими парами. Атакованные снизу и сверху, фашисты потеряли еще две машины. Сбив пять вражеских истребителей, советские летчики не потеряли ни одного.

В данном бою проявились все лучшие качества советских асов: смелость, тактическая грамотность, умение четко взаимодействовать между собой, взаимная выручка, воля к победе.

Тщательные разборы воздушных боев, беседы ветеранов с молодыми пилотами, доклады и занятия, проводимые на основе ратного опыта, были основными способами совершенствовании мастерства летчиков полка Дзусова.

В середине апреля, когда в связи с участившимися налетами вражеской авиации на Краснодар сложилась довольно напряженная воздушная обстановка и возникла необходимость дать истребительным частям подробные указания о способах и приемах борьбы с вражескими бомбардировщиками, отделение оперативного отдела по использованию опыта войны, возглавляемое Г. А. Пшеняником, подготовило специальную методическую разработку. Но перед тем как разослать по частям, мы обсудили ее на совещании летного состава 45-го гвардейского истребительного авиаполка. Содержательные выступления истребителей Дзусова намного обогатили этот важный документ. В окончательной редакции методическая разработка явилась хорошим пособием для всех авиаторов нашей армии.

В борьбе за господство в воздухе большую роль наряду с истребителями сыграли штурмовики и бомбардировщики. Они не только надежно прикрывали свои наземные войска, но и при необходимости вели упорные воздушные поединки с самолетами противника. Экипажи проявляли образцы героизма и стойкости, самоотверженности и мастерства. [265]

21 апреля восемь Ил-2 805-го полка штурмовали боевые порядки гитлеровцев в районе Новороссийска. При подходе к городу по ним открыли огонь зенитки. Одним из снарядов был поврежден самолет младшего лейтенанта Н. В. Рыхлина. Летчик отстал от группы, а поскольку обстановка была сложной, истребители прикрытия не заметили этого. Зато пара фашистов увидела свою вероятную жертву. Один из них сразу же ринулся к «илу», а второй остался наверху. Воздушный стрелок С. Ефременко отбил атаку. Но минуты через три к нему устремился второй Ме-109. Сержант встретил его метким огнем. Фашист не успел отвернуть в сторону. С дымящим мотором он проскочил под штурмовиком и оказался в зоне огня летчика. Младший лейтенант Рыхлин незамедлительно воспользовался этим моментом. Объятый пламенем «мессер» беспорядочно полетел вниз.

Увидев еще одного «мессершмитта», идущего в атаку, Рыхлин развернул машину и ударом в лоб сбил и этот истребитель.

Четвертый «мессер» настиг «ильюшина» в районе Калабатки, атаковал его сзади сверху. Рыхлин резким разворотом вправо уклонился от пушечных очередей фашиста. Лишь один вражеский снаряд слегка зацепил плоскость его машины.

Бой проходил на глазах у наших пехотинцев, которые восхищались мужеством и мастерством экипажа. Наблюдавший за этим боем командир стрелкового корпуса представил Рыхлина и Ефременко к награждению орденом Красного Знамени.

О победе отважного экипажа стало известно командующему ВВС Красной Армии маршалу авиации А. А. Новикову, находившемуся в это время на Северо-Кавказском фронте в качестве представителя Ставки Верховного Главнокомандования. Вскоре был издан специальный приказ Наркома обороны. В нем говорилось:

«Младший лейтенант Рыхлин как верный сын своей Родины, хорошо знающий возможности Ил-2, несмотря на то что остался один на поле боя, мужественно и отважно вступил в бой с численно превосходящим противником.

Правильно, тактически грамотно используя огонь своего самолета и искусно маневрируя, летчик дал возможность своему стрелку вести прицельный огонь по атакующим [266] самолетам противника. Горя желанием победить врага, младший лейтенант Н. В. Рыхлин и сержант И. С. Ефременко сбили два истребителя противника, которые упали на нашей территории, а два других вышли из боя и удрали на свою территорию. Несмотря на полученные в бою ранения, младший лейтенант Н. В. Рыхлин посадил поврежденный самолет на свой аэродром».

Военный совет 4-й воздушной армии высоко оценил подвиг отважных воинов. Н. В. Рыхлина назначили командиром звена и повысили в воинском звании до старшего лейтенанта. Сержант И. С. Ефременко стал младшим лейтенантом. Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 24 мая 1943 года Н. В. Рыхлин и И. С. Ефременко были удостоены высокого звания Героя Советского Союза.

Еще один яркий пример мужества. Группа штурмовиков Ил-2, сбросив над заданной целью бомбы, стала выполнять второй заход. Но как раз в этот момент на нее напали вражеские истребители.

В ходе боя один из «фокке-вульфов» оказался впереди самолета капитана Еременко. Летчик использовал это мгновение. Он поймал вражескую машину в прицел и меткой очередью сбил ее. Но и сам оказался в опасности: немецкий истребитель зашел в хвост его самолету. Чтобы ударить наверняка, фашист подкрался снизу.

- «Мессершмитт» атакует! - предупредил командира воздушный стрелок ефрейтор Тоток.

Летчик мгновенно перевел самолет в набор высоты, чтобы дать стрелку-радисту возможность открыть огонь в упор. После меткой пушечной очереди «мессершмитт» с отсеченным крылом рухнул на землю.

Что вдохновляло людей на массовый героизм? Прежде всего, жгучая ненависть к врагу, непоколебимая вера в правоту нашего дела, беспредельная преданность народу и партии, любовь к Родине. Эти качества советских авиаторов отмечены в письме-завещании летчика-штурмовика Ивана Гончарова, смертельно раненного при атаке одного из вражеских объектов на Кубани.

«Тасенька,- писал он своей жене,- строй свою жизнь так, как будет лучше для тебя. Прошу тебя, милая, воспитывай сына в духе ненависти к фашистскому зверю, залившему весь мир кровью. Я отдал жизнь за Родину, за счастье твое и Вити, за будущее моего народа... [267]

Не грусти, дорогая подруга! Скажи сыну: пусть будет предан Родине, как его отец, пусть любит свой народ и мстит за меня. Тебе же, Тасенька, желаю многолетней счастливой жизни и здоровья.

Помни, милая, что я тебя очень любил до последней минуты, с любовью и умер. Не желал я смерти, но при встрече с ней мне было не страшно, ибо я знал, что ты достойно воспитаешь сына, а моя жизнь отдана за дело дорогой и любимой Советской Родины.

Целую тебя и обнимаю крепко, крепко. Поцелуй за меня сыночка и успокой его. Пусть знает Витя, что его отец был гвардейцем, летчиком-штурмовиком и погиб за его счастье, его будущее.

Твой Ваня».

Трудно подыскать слова, чтобы полностью выразить все благородство и величие души рядового советского летчика Ивана Гончарова, подвиг которого был олицетворением тысяч ему подобных бойцов.

В сражениях на Кубани в качестве летчиков, авиатехников, механиков, мотористов и оружейников принимали активное участие девушки.

В Военно-Воздушных Силах Красной Армии было три женских полка (истребителей, пикирующих и легких ночных бомбардировщиков), сформированных в 1942 году Героем Советского Союза Мариной Михайловной Расковой.

Трудно переоценить их вклад в дело победы над фашизмом. Они беспощадно громили ненавистного врага. Одни на скоростных Пе-2 обрушивали мощные бомбовые удары по вражеским укреплениям, другие на тихоходных По-2 создавали по ночам невыносимые условия для гитлеровских оккупантов, деморализуя их и сея среди них панику. Третьи, летая на «яках», вели жестокие воздушные бои, прикрывая наши войска и важные объекты. Многие из женщин отдали жизнь во имя великой цели. Благодарная Родина по достоинству оценила их подвиги, а самым отважным присвоила звание Героя Советского Союза.

На нашем фронте успешно воевали полки как скоростных, так и легких ночных бомбардировщиков. Их боевые дела - пример для подражания. Любое задание, в какой бы сложной обстановке оно ни выполнялось, было [268] всегда им под силу. Высокий боевой дух, мужество, воля к победе - вот наиболее характерные черты наших «крылатых» женщин.

...Апрельской ночью 1943 года в районе Новороссийска командир экипажа Евдокия Носаль и штурман Ирина Каширина выполняли второй полет на боевое задание. Опытная и смелая летчица, имевшая к этому времени уже 353 боевых вылета, уверенно вышла к цели. Во время бомбометания вражеские зенитки открыли огонь. Умело используя маневр, Носаль ушла из зоны огня и взяла курс на свою территорию. Но примерно через три-четыре минуты ее самолет был атакован «мессершмиттом». Противник имел преимущества и в скорости и в вооружении. Евдокия Носаль маневрировала, уходя от прицельного огня, но все-таки некоторые снаряды настигали ее машину.

Очередной удар пришелся по кабине. Вспышка на мгновение ослепила Ирину Каширину. Потом она почувствовала, что По-2 беспорядочно падает, и, взглянув на подругу, увидела, что та уткнулась головой в приборную доску...

Оказавшись в такой сложной обстановке, Каширина решила вывести машину в горизонтальный полет. Еще недавно она работала механиком, любила свое дело, но ей хотелось летать, бить фашистов, и девушка настояла на своем. За короткий срок Каширина переучилась на штурмана, и вот в 43-м полете случилась беда. Ее любимая подруга летчица убита и неподвижно замерла, крепко сжав руками штурвал.

С большим трудом Ирине удалось взять на себя ручку управления. Выровняв машину, она осмотрелась: впереди показался горный хребет. Началась сильная болтанка, и Каширина решила обойти горы по ущелью.

Благополучно миновав это опасное место, Ирина «привязалась» к железной дороге и по ней долетела до линии фронта. Здесь снова попала под зенитный огонь. Ей хотелось обойти опасность, но сознание, что силы ее иссякнут и она не сможет посадить самолет, влекло ее только вперед. Наконец показался аэродром. Ирина вспомнила, как ее подруга производила расчет на посадку. Повторяя ее действия, сконцентрировав всю волю, она сумела приземлиться.

Гвардии младшему лейтенанту Евдокии Носаль было [269] посмертно присвоено звание Героя Советского Союза, а Ирина Каширина была удостоена ордена Ленина.

Примером мужества и боевого мастерства женщин-летчиц служит воздушный бой девяти самолетов Пе-2 с восьмеркой Ме-109.

Это случилось 2 июня 1943 года. Девятка «петляковых» во главе с командиром эскадрильи капитаном Е. Тимофеевой следовала в хвосте колонны, насчитывавшей 27 самолетов. Из-за сильной облачности на маршруте от «петляковых» оторвалась шестерка сопровождающих их «лавочкиных». Этим и воспользовались вражеские истребители: в момент нанесения удара по цели девятку капитана Тимофеевой атаковали восемь Ме-109.

Первый удар они нанесли по звеньям, шедшим сзади сверху. Однако советские летчицы не растерялись, проявили не только мужество, но и воинское мастерство. Отражая атаки, они сразу же поднялись вверх, к нижней кромке облаков. «Мессершмитты», потеряв возможность нападать организованно сверху, рассыпались и стали действовать в одиночку, с разных направлений.

Сохраняя боевой порядок, маневрирующие экипажи бомбардировщиков встречали фашистов мощным сосредоточенным огнем. Первый вражеский истребитель сбила М. Долина, второй - А. Скобликова, третий совместно уничтожили Е. Тимофеева, К. Фомичева и М. Кириллова, четвертый сожгли В. Матюхина и М. Федотова.

Экипажи О. Шолоховой и А. Язовской тоже успешно отразили несколько атак истребителей. Они оказали группе неоценимую помощь.

Пикирующие бомбардировщики успешно выполнили основное задание. Здесь проявились и хорошая слетанность эскадрильи, и умелая организация наблюдения за воздухом, и четко налаженное взаимодействие.

Одной из самых оперативных и действенных форм помощи политработников командирам в решении поставленных задач являлись боевые летучки. Проводились они в конце дня и продолжались минут 15 - 20. Летчики-коммунисты обменивались опытом выполнения боевых заданий, выявляли недостатки и способы их устранения. Нередко опытные авиаторы в качестве партийного поручения получали задание присмотреть в воздухе за молодым летчиком, оказать ему, если понадобится, помощь. [270]

Такая практика получила широкое применение, например, в 979-м истребительном авиаполку. Секретарем партбюро там был капитан Рубан. На одной из летучек ведущий капитан В. И. Федоренко рассказал, что при выполнении задания молодой летчик Александров отстал от товарищей и тем самым поставил в опасное положение не только себя, но и всю группу.

Выслушав мнение коммунистов, капитан Рубан поручил члену КПСС В. И. Гудкову побеседовать с Александровым, оказать ему необходимую помощь. Советы опытного товарища возымели свое действие: летчик исправил ошибки и в последующие дни образцово выполнял боевые задания.

Когда встал вопрос о сколачивании пар, о внедрении их в боевой порядок, от чего зависела тактика, в том числе и использование вертикального маневра, коммунисты показали пример в решении этих вопросов. Образцом грамотных действий стали пары Дрыгина и Вишневецкого, Покрышкина и Речкалова, а также братьев Глинка...

В состав 4-й воздушной армии прибыл 3-й истребительный авиакорпус. Надо было в самый короткий срок передать его летчикам боевой опыт. С этой целью в его части мы направили своих мастеров воздушного боя коммунистов Покрышкина, Фадеева, Речкалова, братьев Глинка, Крюкова и других. В течение нескольких дней они познакомили друзей с особенностями действий и сделали немало боевых вылетов в качестве ведущих.

Опыт прославленных асов передавался молодежи средствами не только устной пропаганды, но и печатной. Трибуной передового опыта была, в частности, газета 4-й воздушной армии «Крылья Советов», которая начала выходить в ноябре 1942 г. На ее страницах публиковались материалы, посвященные решению двух основных задач: первая - воспитание у воинов-авиаторов глубокого чувства патриотизма, ненависти к врагу; вторая - оказание помощи личному составу в повышении боевого мастерства. Редактор В. И. Поляков постоянно встречался с работниками штаба, оперативного отдела, со мной, имел хорошо сколоченный коллектив литсотрудников, широкий актив военкоров. Все это давало возможность газете оперативно и со знанием дела рассказывать о воздушных боях, об успехах и неудачах, о новинках в [271] тактике.

Как лучше освещать боевой опыт на страницах газеты, как лучше помочь авиаторам? С этим вопросом обратились в полки офицеры редакции С. С. Мунтян, В. М. Бабак, С. Е. Кузьменко, А. В. Бойчевский, И. Н. Местер, И. Г. Цветков, В. П. Минко и другие. Они говорили с летчиками, их командирами, а некоторые даже летали в качестве воздушных стрелков на Ил-2. Так в «Крыльях Советов» появилась «Трибуна боевого опыта». Под этой рубрикой помещались статьи, в которых описывались воздушные бои, штурмовки и бомбометания, помещались схемы атак и наиболее выгодных построений, давались рекомендации, как лучше организовать сопровождение бомбардировщиков и штурмовиков, а также прикрытие наземных войск.

Вполне понятно, что авторами таких материалов были опытнейшие авиаторы, которым действительно было чем поделиться со своими товарищами. На тему «Как маневрировать летчику-штурмовику в воздушном бою с истребителями» выступил гвардии майор Н. А. Зуб. Это был летчик высокой культуры, умелый воспитатель бойцов. Его статью изучили на командирских занятиях с летным составом.

Статью «Бой штурмовиков с вражескими истребителями» написал лейтенант В. Б. Емельяненко, не раз выходивший победителем в воздушных поединках с противником. Этот материал оказал большую помощь не только рядовым летчикам, но и ведущим групп.

С интересной, проблемной корреспонденцией «Место аса в групповом бою» выступил Д. Б. Глинка. Он обосновал идею использования опытных воздушных бойцов не только в качестве ведущих, но и в качестве свободных «охотников» за вражескими самолетами.

Его предложение мы осуществили на практике.

Герой Советского Союза капитан Н. К. Наумчик, проанализировав несколько воздушных боев на Як-1 с вражескими истребителями, написал статью «Бой «Яковлева» на вертикальном маневре», в которой убедительно доказал, что новая техника требует и новых методов ее применения. Он предлагал решительно отказаться от старых навыков пассивного боя на горизонтальном маневре, который вынужденно применялся на нескоростных самолетах И-16 и И-153. Помню, эту статью по моему указанию изучили со всем личным составом полков. [272]

Кубанский период характеризовался массовым применением авиации. Поэтому очень важно было помочь летчикам найти наиболее эффективные методы атаки больших групп бомбардировщиков противника, не дать им возможности бомбить наши войска. Со статьей на эту тему в газете выступил командир эскадрильи А. И. По-крышкин. Автор рассматривал схему вариантов борьбы с различными группами вражеских самолетов, давал советы, анализировал, делал выводы.

Серию писем к молодым летчикам опубликовал Герой Советского Союза Петр Козаченко. Командир полка, прославленный истребитель, мастер разведки, он всегда шел впереди своих летчиков, сражался с врагом отважно, умело, а разборы полетов и воздушных боев в буквальном смысле сделал школой ратного мастерства.

Учитывая возросшую роль штурмовиков в наступательных операциях Красной Армии и то, что враг усилил свою противовоздушную оборону за счет зенитных средств, газета по рекомендации политотдела и руководящего летного состава решила открыть заочную тактическую конференцию по использованию противозенитного маневра. Первым выступил со статьей «Система противовоздушной обороны противника» начальник разведотдела воздушной армии подполковник В. Ф. Воронов. Он рассказал, как у врага организована ПВО тыловых частей, маршевых колонн, переднего края обороны; познакомил летчиков с немецкими зенитными орудиями, системой огня и другими данными, представлявшими интерес для штурмовиков.

Высказали свои предложения также и летчики, особенно те, кто имел опыт борьбы с зенитной артиллерией противника, хорошо маневрировал над целью. Так появились статьи майора М. И. Бахтина «Боевой порядок штурмовиков в зоне зенитного огня», лейтенанта Б. С. Левина «Подавление зенитных точек противника», лейтенанта Н. А. Бондаренко «Маневр замыкающей группы», старшего лейтенанта Д. Е. Тавадзе «Атака цели с разворота», майора К. Д. Бочарова «Борьба с ПВО противника ночью», подполковника Кужелева «Роль ведущего группы бомбардировщиков», старшего лейтенанта И. Г. Цветкова «Бой бомбардировщиков с истребителями ночью».

Итоги заочной тактической конференции подвел Герой Советскою Союза гвардии полковник С. Г. Гетьман в [273] статье «Приемы противозенитного маневра». Он предложил ряд схем построения штурмовиков при атаках различных целей, прикрываемых зенитным огнем. Этот методический материал представлял большую ценность для летчиков-штурмовиков.

Так партийно-политическая работа, которой активно занималась и газета «Крылья Советов», способствовала воспитанию героев, повышению авангардной роли коммунистов и комсомольцев в ходе воздушных сражений, совершенствованию тактических приемов боя скоростных истребителей, обобщению и внедрению боевого опыта.

Успешные действия летчиков немыслимы без кропотливой и напряженной работы воинов тыла, инженерно-авиационной, аэродромной и других служб, составляющих целый комплекс органов наземного обеспечения боевых частей и соединений.

Обратимся к примерам.

За время Крымской операции было израсходовано бензина более 12 000 тонн. А сколько боеприпасов! Только на один день 29 апреля полкам и дивизиям потребовалось 2862 авиабомбы, 779 реактивных снарядов, 36 000 снарядов для бортовых пушек.

Помимо запасов авиатехимущества, имевшегося на складах, с 24 апреля по 12 мая 1943 года из центра и с заводов Наркомата авиационной промышленности мы получили дополнительно: 49 авиационных моторов, 137 радиаторов, 90 воздушных винтов, 79 колес разных размеров, 163 камеры, 65 покрышек. Чтобы доставить все это на главную базу, находившуюся на аэродроме Пашковская, потребовалось совершить 93 самолето-рейса.

Для отправки имущества с главной базы в полки и дивизии было выделено 8 вагонов, 38 самолетов, 50 трехтонных автомашин. Если к тому же добавить, что за транспортными самолетами специально охотились немецкие истребители, а над дорогами висели бомбардировщики, можно понять, какая нужна была четкость в организации материально-технического обеспечения, каких усилий все это стоило.

Исключительно важным, но трудным делом была эвакуация самолетов с мест вынужденных посадок. С этой целью мы создали 12 технических команд. Нередко самолеты извлекались из плавней, лиманов, заболоченных мест. Порой приходилось прибегать к помощи водолазов. [274]

Наибольшее количество машин, совершивших вынужденную посадку, находилось неподалеку от линии фронта, и работы производились в непосредственной близости от противника, часто под обстрелом. Из 851 самолета, эвакуированного в период кубанских боев, 471 ремонтники восстановили, 307 разобрали на запасные части и 73 сдали в металлолом.

А можно ли измерить труд людей, строивших аэродромы, командные пункты, землянки для различных работ и жилья! К началу апреля 1943 года мы имели 35 летных полей, 23 командных пункта, 31 землянку, 308 капониров для самолетов. Все это обеспечивало боевую деятельность авиации лишь в первый период операции, до подхода соединений, приданных на усиление Ставкой. Поэтому пришлось принять срочные меры по подготовке передовых аэродромов, восстановлению точек, отбитых у противника, по дальнейшему изысканию и строительству новых взлетно-посадочных площадок. С 3 апреля по 10 июня мы построили 16 летных полей, 5 командных пунктов-убежищ, 62 упрощенных командных пункта, 112 жилых и 27 технических землянок, 9 медпунктов, 987 капониром для самолетов.

На большей части аэродромов, находившихся на освобожденной территории, восстановительные работы проводились, как правило, ночью, потому что противник обстреливал их минометным и артиллерийским огнем.

Для руководства боевыми действиями авиации мы построили в районе станицы Абинская комплекс командного пункта. Он состоял из 6 сооружений, в том числе - 3 убежищ, защищенных от 100-килограммовых бомб. Работы производились под частыми бомбежками и были закончены за четверо суток, что обеспечило командованию нормальные условия для руководства боевыми действиями авиации.

Чтобы представить объем всех работ по аэродромному обеспечению боевой деятельности 4-й воздушной армии только в районе Крымской, достаточно сказать, что их стоимость составила по тем ценам 2 миллиона 314 тысяч рублей.

По мере освобождения Таманского полуострова были подготовлены аэродромы: Киевская, Варениковская, Курганская, Гостагаевская, Джигинская, Первомайская (Пиленково), Вышестеблиевская (Южный). Это обеспечило [275]

максимальное приближение авиации к линии боевого соприкосновения, способствовало скорейшей ликвидации остатков группировки немецко-фашистских войск.

Огромную роль в сохранении материальной части от налетов вражеской авиации сыграли ложные аэродромы и различного вида маскировки. К началу Крымской операции мы имели 20 таких площадок, на которых было установлено 160 макетов самолетов, 36 автомашин, имитировано 164 обвалованных места стоянок самолетов и автомашин, 100 щелей, 65 землянок, 11 складов... Позже количество ложных аэродромов было увеличено до 26.

В марте - июне 1943 года 15 ложных аэродромов подверглись нападению вражеской авиации. Немцы сбросили огромное количество бомб, предназначенных для уничтожения нашего самолетного парка. Большинство ложных аэродромов гитлеровцы бомбили по нескольку раз. Так, например, Армавир - 3 раза, Краснодарский - 4, а Славянская - 34.

Применялись и простые, более дешевые средства маскировки: рассредоточение и окапывание материальной части, накрытие капониров маскировочными сетками, вынесение мест ремонта самолетов за пределы стоянок боевой исправной авиатехники. Аэродромы Нововеличковая, Новотитаровская, Пашковская, Поповическая и другие имели десятки километров рулежных дорожек, которые, как паутина, расходились от летного поля, уменьшая вероятность потерь боевой техники от налетов авиации противника.

Отступая, враг минировал все что можно: аэродромы, населенные пункты, дороги. Поэтому минно-саперные взводы батальонов аэродромного обслуживания первыми вступали на освобожденную территорию, чтобы обеспечить полкам условия для нормальной работы и жизни. При разминировании аэродрома Киевская они сняли и обезвредили 10 928 различных средств подрыва. Кроме того, в населенном пункте Киевская пришлось разминировать все дома, сады, огороды...

На аэродроме и в населенном пункте Курганская саперы извлекли 3037 различных мин и фугасов. Снабженные взрывателями замедленного действия, они выводили из строя технику, служебные здания, мешали боевым действиям. Пришлось затратить немало усилий и времени для того, чтобы привести аэродром в [276] порядок.

С исключительным напряжением трудились воины инженерно-авиационной службы во главе с генералом И. П. Осипенко, сменившим на этом посту генерала П. В. Родимова в феврале 1943 года.

В марте с ремонтом и восстановлением материальной части создалось угрожающее положение. Весенняя распутица вывела из строя многие аэродромы, сделала дороги непроходимыми для автотранспорта. Количество неисправной техники составляло 32 процента. У нас не хватало моторов, запасных частей, расходных материалов, особенно красок и лаков. Вдобавок ко всему, ремонтники воздушной армии располагали весьма небольшими средствами. Три стационарные авиамастерские располагались на большом расстоянии от полков; полевых авиамастерских, которые базировались совместно с авиадивизиями, явно не хватало; ПАРМ-1 (полевые авиаремонтные мастерские), приданные полкам, не имели своего хозяина-инженера, так как находились в штате тыловых органов и, естественно, не отвечали тем требованиям, которые к ним предъявлялись.

Генерал И. П. Осипенко правильно сориентировался в сложившейся ситуации. Поняв, что вся тяжесть работ ложится на полевую ремонтную сеть, на полки, он поставил вопрос о формировании специального отдела при воздушной армии с непосредственным подчинением его главному инженеру. Его предложение было реализовано.

ПАРМы стали ближе к нуждам и потребностям частей. Появилась возможность оперативнее и более гибко использовать их средства для ремонта машин, осваивать сложнейшие процессы и технологию восстановления самолетов в полевых условиях. Личный состав ПАРМов стал повседневно учиться, совершенствовать технологию и качество ремонта.

В апреле, когда в состав 4-й воздушной армии вошли части 5-й воздушной армии и прибыли соединения из резерва Ставки Верховного Главнокомандования, наша ремонтная сеть стала значительно богаче. Теперь мы имели четыре стационарные и четыре подвижные железнодорожные авиамастерские, пять ПАРМ-3 и шестьдесят две ПАРМ-1. Однако и эта сеть не могла обеспечить потребности восстановления материальной части, потому что в отдельные дни наиболее напряженных боев из строя выходило до пяти процентов самолетов. Пришлось маневрировать [277] силами ремонтников. Так, из состава стационарных авиамастерских Осипенко выделил еще четыре ПАРМ-1 и расположил их на аэродромах, с которых велась наиболее интенсивная боевая работа. Для ускорения ремонта создавались бригады из технического состава, не имеющего самолетов.

Рекордным периодом восстановления материальной части был май. Силами мастерских и технического состава полков было возвращено в строй 1700 самолетов. За весь же период боев на Кубани ремонтной сетью армии восстановлено 4013 самолетов и 297 моторов.

И еще одно доброе слово в адрес наших механиков, техников, инженеров. Когда из-за бездорожья, растягивания тылов и баз снабжения полки стали испытывать недостаток боеприпасов, специалисты провели испытания и установили возможность применения некоторых типов авиабомб немецкого производства с нашими отечественными взрывателями при незначительной их реконструкции. Летчики стали громить врага его же бомбами.

Оперативная пауза длилась довольно долго - с начала июня по 6 сентября. В этот период проводились частные операции, однако они, можно сказать, не изменили конфигурацию линии фронта. Отдельные части нашей воздушной армии поддерживали наземные войска, но в основном мы готовились к решающим боям за освобождение Таманского полуострова, который все еще находился в руках гитлеровцев.

Как всегда, боевая подготовка личного состава организовывалась на основе накопленного опыта. Ее главной формой были летно-тактические конференции в полках и дивизиях. Одновременно велась большая работа но вскрытию системы вражеской обороны: летчики произвели аэрофотосъемку на всю ее глубину; фотопланшеты размножались и рассылались в штабы общевойсковых армий, стрелковых корпусов, а также в авиационные части; по данным аэрофотосъемки штаб Северо-Кавказского фронта изготовил специальные топографические карты, которые впоследствии во многом помогли наземным войскам при прорыве Голубой линии.

Разгром немецко-фашистских армий под Орлом, Белгородом, Харьковом, продвижение наших войск к нижнему течению Днепра создали благоприятные условия для перехода в наступление Северо-Кавказского фронта. Правда, [278] таманский плацдарм уже потерял для немцев прежнее значение, теперь они не помышляли использовать его для нового наступления на Кавказ, но тем не менее продолжали укреплять оборону. Владея портами полуострова, враг обеспечивал себе свободу действий на морских коммуникациях и в то же время ограничивал возможности нашего Черноморского флота. Кроме того, таманские позиции прикрывали подступы к Крыму - авиационной базе неприятеля.

Войска Северо-Кавказского фронта получили задачу ликвидировать таманскую группировку противника и не допустить ее эвакуации в Крым. Главным препятствием в успешном выполнении этой задачи являлась Голубая линия - мощный оборонительный рубеж, на котором, продвинувшись на глубину около десяти километров, 10 мая 1943 года остановились и закрепились части 56-й армии.

К сентябрю против войск нашего фронта в составе 9, 56 и 18-й армий оборонялась 17-я немецкая армия, уступавшая нам по численности войск почти в полтора раза. Авиационная группировка противника состояла из 300 самолетов, 4-я воздушная армия насчитывала 599 боевых самолетов, ВВС Черноморского флота - 450.

Замысел фронтовой операции заключался в следующем: 9-й армии во взаимодействии с Азовской флотилией наступать на Темрюк и Варениковскую, 56-й армии - на Гладковскую и Гостагаевскую, 18-й армии совместно с десантом Черноморского флота освободить Новороссийск и наступать на Верхне-Баканский и Анапу. Таким образом, предполагалось рассечь группировку противника, выйти на переправы через р. Старая Кубань и отрезать ей пути отхода к Керченскому проливу.

Освобождение Тамани началось с Новороссийской наступательной операции. Для ее авиационного обеспечения Черноморский флот выделил 88 самолетов, 4-я воздушная армия - 60: 899-й ночной легкобомбардировочный (По-2), которым командовал майор К. Д. Бочаров, и 88-й истребительный (ЛаГГ-3), возглавляемый Героем Советского Союза майором В. И. Максименко.

Авиаторы должны были обеспечить высадку десанта, взаимодействовать с ним и войсками 18-й армии в боях за овладение городом. Общее руководство возлагалось на командующего ВВС Черноморского флота генерала [279] В. В. Ерм-аченкова. В ночь на 10 сентября в Новороссийском порту был высажен наш морской десант. Высадке моряков предшествовал массированный огонь артиллерии и удары ночной бомбардировочной авиации по береговым и городским укреплениям противника. Главная цель этих действий - отвлечение внимания немцев.

Непосредственно перед высадкой ночники подвергли бомбардировке узлы управления и связи противника в предместье Кирилловки. Возникшие пожары осветили объекты порта Новороссийск и послужили ориентирами для подходящих торпедных катеров и судов с десантом.

Бомбардировщики шли на город непрерывным потоком и, ориентируясь по вспышкам выстрелов и разрывам снарядов, подавляли огонь артиллерии. Особенно отличились в эту ночь летчики легкомоторного полка К. Д. Бочарова. Боевое напряжение было настолько высоким, что на каждый самолет приходилось по семь-восемь полетов. Можно твердо сказать, что именно По-2 обеспечили высадку морского десанта.

На рассвете пошли в бой штурмовики. Несмотря на сильное огневое противодействие, они с бреющего полета бомбили и расстреливали скопления немецких войск и артиллерии, штурмовали отдельные дома и дзоты. Истребители, прикрывавшие «ильюшиных», одновременно с выполнением основной задачи нередко сами штурмовали наземные цели.

В решающий момент боев за Новороссийск гитлеровцы пытались перебросить на помощь обороняющимся ряд частей с центрального участка Голубой линии. Переброска была обнаружена нашей воздушной разведкой, и в дело немедленно включились полки штурмовой авиации.

Несмотря на упорное сопротивление гитлеровцев, десантники при поддержке авиации продолжали продвигаться вперед, навстречу войскам 18-й армии. Соединившись, они 16 сентября решительным штурмом овладели Новороссийском, важнейшим портом на Черном море.

Поддерживая десантников и войска 18-й армии, наши штурмовики и бомбардировщики в то же время наносили мощные удары по центральному участку Голубой линии в районе Киевская, Молдаванская, Неберджаевская, где части и соединения Северо-Кавказского фронта перешли к решительному ее штурму. [280]

16 сентября при активной поддержке авиации вражеская оборона была прорвана. Опасаясь быть отрезанными от переправ в Крым, гитлеровцы начали отход на Таманский полуостров.

Основной поток отступающих двигался по двум направлениям - на Темрюк и Джиганское с последующим выходом к портам Чайкино, Кучугуры, Кордон и Тамань. По этим дорогам и начала бить наша штурмовая и бомбардировочная авиация, создавая пробки, дезорганизовывая движение, уничтожая живую силу и технику.

Боевую работу летчиков затрудняли горно-лесистый характер местности, зенитная артиллерия противника и особенно погода - плотные туманы. Осложняли, но не останавливали. Когда нельзя было летать большими группами, экипажи действовали звеньями, парами. Широко применялись полеты штурмовиков и истребителей-«охот-ников» из числа наиболее подготовленных экипажей.

Основные коммуникации отходящих немецких войск прикрывались отдельными парами и небольшими группами (четыре - шесть самолетов) Ме-109. Они уклонялись от прямых встреч с нашими истребителями, старались атаковать внезапно, используя облачность, солнце. Однако их сопротивление было незначительным.

Успешно работала наша авиация по обеспечению высадки и действий на суше морского десанта при овладении Темрюком, на подступах к которому разыгрались ожесточенные бои. Расположенный в самом устье реки Кубани, город был важным опорным пунктом гитлеровцев на левом фланге Голубой линии. Он прикрывал таманскую группировку врага со стороны Азовского моря. Через него проходили коммуникации, связывавшие два полуострова.

В интересах десанта велась систематическая авиационная разведка. Особенно тщательно изучался участок, намеченный для его высадки. Пары и четверки истребителей непрерывно патрулировали над портами в момент сосредоточения там судов и погрузки десанта. На ближних аэродромах стояли в готовности резервные группы дежурных истребителей для усиления прикрытия.

Высадка была назначена на 3 часа 25 сентября 19 43 года. За два часа до ее начала наша бомбардировочная авиация приступила к подавлению огневых средств противника в районе Темрюк, Голубицкая. За 30 минут до [281] высадки ночные бомбардировщики выполняли специальную и довольно необычную задачу - создавали шум для отвлечения внимания противника в районе Темрюк и тем самым обеспечили своевременный и внезапный подход судов к берегу.

На рассвете, преодолев вражеские укрепления, десант с боями продвинулся на юг и перерезал дорогу Темрюк - Голубицкая, единственную на этом участке коммуникацию гитлеровцев, которая связывала их с портами Керченского пролива. Опасаясь окружения, они начали отход на юг по единственной дороге, идущей через плавни к станице Старотитаровская. Но и эта дорога подвергалась налетам советской авиации и контролировалась пробравшимися к ней через плавни небольшими отрядами нашей пехоты. 27 сентября войска 9-й армии освободили Темрюк.

Фашисты хлынули на западную часть Таманского полуострова, к портам. Но и там их настигали наши штурмовики и бомбардировщики, несмотря на сильное противодействие зенитных средств.

За период операции по освобождению Таманского полуострова с 9 сентября по 9 октября частями 4-й воздушной армии было совершено 10 525 самолето-вылетов, из них: на разведку - 827, на обеспечение морского десанта - 415, для ударов по отходящим войскам - 7423, для бомбометания плавучих средств - 1870. Потоплено 78 единиц плавсредств различного тоннажа, в воздушных боях сбито 57 вражеских самолетов.

Таким образом, советские летчики, прочно удерживая завоеванное ими в сражениях на Кубани господство в воздухе, успешно завершили эпопею боев за Кавказ, вписав славную страницу в историю Великой Отечественной войны. [282]

Дальше