Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Партизанская «Незабудка»

Сломанная юность.- По соображениям конспирации.- Застенки и концлагеря

Рая Врублевская рано осталась без матери и жила в Минске с отцом, Александром Александровичем, сестренкой Олей и бабушкой в доме по улице Чкалова, 55.

Жизнь протекала до войны ничем особо не примечательная, не очень уж счастливая, потому что жива была утрата хозяйки дома, но тем не менее это было широкое и полноводное бытие. Семья умела радоваться тому, чему был рад весь народ, успешно, самоотверженно строивший свое счастливое будущее. Советским детям созданы были условия для интересной и полнокровной жизни, для них открывались дворцы и театры, их обучали в школах вдумчивые педагоги, о них повсюду и всегда заботились партия, комсомол, государство, общественность.

Моральный климат семьи создавался всем строем нашей жизни, его утверждали и поддерживали все члены семейства. Очень многое зависело от Александра Александровича, кадрового высококвалифицированного рабочего. Он одинаково владел профессиями слесаря, токаря, сапожничал, чинил часы. Когда соседи обращались к нему за помощью, он никогда не отказывал и никогда не брал денег за выполненную работу. Дочери жили в обстановке коллективизма, взаимовыручки и бескорыстия, эти нравственные нормы утвердились в их сознании с малых лет.

Рая была типичным подростком предвоенного времени. Ее личные склонности делились между балетным кружком во Дворце пионеров и... школьными уроками санитарного дела. Страна готовилась к предстоящим схваткам с миром империализма, и увлечение делами военными было характерно для советских людей.

В октябре 1940 года Раю приняли в комсомол. Это событие навсегда осталось в ее душе как большой гражданский праздник, как веха на жизненном пути, с которой она стала иной, вплотную причастной к событиям большого масштаба. Предчувствия девушки оправдались, правда очень суровым образом, но вскоре ей действительно пришлось стать непосредственной участницей трудной, героической отечественной истории.

Ей было всего только шестнадцать, когда началась война.

21 июня вся семья готовилась отметить день рождения Оли, завтра ей исполнялось тринадцать. Собрались провести Олин день за городом, на чистом воздухе возле Сторожевского озера-водохранилища. Гладили праздничные наряды, пекли и жарили разнообразнейшую снедь для веселого пикника, старшие шептались о подарках, которые они преподнесут новорожденной...

Утром бомбовые взрывы известили минчан о начале гитлеровской агрессии. На вторые сутки во многих местах пылали пожары, на третьи - огнем, казалось, был охвачен весь город. В этот день отец не вернулся с работы, и Рая, несмотря на жестокую бомбежку, решила добраться до него - это на другой конец города.

Два часа с лишним пробиралась девушка сквозь пылающие улицы, под надрывный вой самолетов и оглушительные взрывы бомб. Когда пришла к отцу на работу и вызвала его, на нем лица не было - так он испугался за нее. Только и смог прошептать пересохшими от волнения губами:

- Доченька... Да как же... Ты ли это?..

И прижал отважную девчонку к замасленной спецовке.

Отец и дочь возвращались домой к вечеру. Красивый, уютный Минск было не узнать. Зверские бомбежки фашистских варваров изуродовали милый облик города. Повсюду возле обгорелых и разрушенных зданий лежали убитые и раненые, валялись домашние вещи, зияли глубокие воронки. Врублевские помогли двум раненым - лейтенанту и красноармейцу добраться до Центрального сквера, где стояли зенитные орудия и находился пункт первой помощи.

Домой вернулись поздно, опаленные пожарищами родного города, многое пережившие в этот день. Александр Александрович как бы заново узнал свою старшую дочь - смелую, несгибаемую, решительную. И в этот вечер он смог сказать ей, что по условиям работы на производстве не может эвакуироваться вместе со всеми, их семья вынуждена остаться в городе, который со дня на день захватит враг.

- Уж очень быстро двигаются,- сказал отец.- Кто бы мог предвидеть!

И в самом деле, продвижение гитлеровских войск на Западном фронте было стремительным.

Рае запомнились серые, запыленные мотоциклисты, первыми вступившие в полуразрушенный город. За ними появились танки с черными крестами на бортах и скрылись на дороге по направлению к аэродрому.

Потянулись дни черной неволи. В городе не стало еды, одежды, соли, не стало свободы, над каждой человеческой судьбой нависла угроза расправы и смерти. В эту тяжкую, глухую пору семье Врублевских помогло то, что ее глава был мастером на все руки. Работал от темна до темна, добывал пропитание родным и себе и между тем делал еще кое-что, о чем пока не ставил в известность Раю. Она далеко не сразу узнала о том, что их дом по улице Чкалова, 55, превратился в конспиративную квартиру подпольщиков.

Дела на этой квартире начались с малого: отец и бабушка дали переодеться двум нашим летчикам, которые не успели взлететь и остались на захваченной территории. Минчане в те дни вообще широко помогали укрываться окруженным бойцам и командирам Красной Армии, делились с ними последним, провожали на восток, туда, куда откатывался фронт.

Осенью фашисты стали вывозить минскую молодежь на работу в Германию. Отец и мысли не мог допустить, чтобы Рая угодила на чужбину в рабство. Отправил ее к родственникам в деревню Станьково. Там один их них, Валентин Пекарский, сказал ей, что из сельской местности тоже увозят, поэтому надо вернуться в Минск и устроиться на работу к оккупантам, например, в общежития при аэродроме - убирать комнаты, мыть полы. Немцы, по его сведениям, охотно принимают белорусских девушек. Раиса никак не могла понять, к чему клонит Валентин, и наотрез отказалась прислуживать захватчикам.

- Эх ты! - промолвил Пекарский.- А ведь такое удобное место для работы!

Рая и тогда не поняла, какую именно работу имеет в виду ее родственник. Но она вернулась в Минск. Валентин не раз появлялся у них, вел какие-то разговоры с ее отцом. Однажды она увидела, как отец передал Валентину несколько хорошо сделанных финских ножей. Рая заинтересовалась этим, и Пекарский, видя, что дальше скрывать от нее бесполезно, сказал, что и ей пора начинать подпольную борьбу.

- А с чего начинать? - поинтересовалась Раиса.

- Со сбора всего, что пригодится для борьбы с врагом,- ответил Валентин.- А главное сейчас - агитация и пропаганда среди населения, надо поддержать в людях веру в нашу победу!

Отец и Пекарский справедливо решили, что ей, прежде чем браться за дела подполья, необходимо застраховать себя от увоза в неметчину. А для этого надо поступить на работу к оккупантам, как это ни противно, и сделать это побыстрей - ведь уже наступила зима, первая военная...

Неподалеку от дома Врублевских работала группа советских военнопленных. Рая частенько навещала их и с разрешения конвоира Адольфа передавала им что-нибудь поесть. Однажды Адольф спросил у Раи, не согласится ли она постирать белье его начальнику. Преодолевая гадливость, она ответила утвердительно. За это конвоир предложил устроить ее на работу в немецкий склад в районе Козырева. И на это Рая согласилась, поскольку знала теперь, что делает это в интересах подполья.

На складе хранились обмундирование, канцелярские принадлежности. Работали здесь главным образом немцы из трудовой организации «Тодт». Чтобы окончательно войти в доверие к фашистам, Рая продолжала брать белье в стирку, порою его накапливалось столько, что бабушке тоже приходилось с ним возиться. На квартиру к Врублевским за бельем стали заезжать немцы. Соседи, знавшие семью Врублевских, с возмущением спрашивали отца, зачем же это они стали прислуживать оккупантам, разве он не может заработать семье на кусок хлеба? Александр Александрович дипломатично ссылался на бабушку, мол, это все она, хочет сама себе добывать пропитание. Неизвестно, верили ли этой версии соседи, но главное было достигнуто: конспиративная квартира благодаря стирке белья и наездам гитлеровцев надежно засекречивалась. Об этом говорил хотя бы такой факт. Однажды в домик Врублевских заскочили полицаи, чтоб пронюхать, как и что здесь делается, а застали в доме немецких офицера да солдата, которые не замедлили спросить у чинов «службы порядка», зачем те пожаловали. Полицаи смутились и ушли. С того случая квартира укрепилась в конспирации, что было на руку подпольщикам.

Спустя короткое время Раиса получила от Пекарского первое задание: раздобыть на складе ленту для пишущей машинки и самую тонкую бумагу. Рае задание показалось до обидного легким. Она числилась на складе как бы разнорабочей и имела доступ ко всем таким материалам. Она выполнила поручение, причем изобретательно вынесла все требуемое со склада в ворохе грязного белья, принесенного фашистами в стирку. Опять эта занудливая стирка помогла!

Валентин поблагодарил за ленту и бумагу и вскоре передал Раисе отпечатанные на этой бумаге листовки.

- Знаешь, какое это оружие? - спросил Валентин.- Не хуже любого другого!

Он поручил переправить часть листовок военнопленным. Рая отнеслась к делу, как и прежде, творчески. Конвоиры уже привыкли, что милая русская девушка нередко передает пленным хлеб и сигареты. Сигареты она зарабатывала все той же стиркой. Вот юная подпольщица и решила воспользоваться этой привычкой немцев, запекла часть листовок в свежий хлеб, а часть заклеила в пачки с сигаретами. В очередную встречу с пленными она все это благополучно им передала.

Следующее задание, полученное от Пекарского, было таким: переодеть работавших на складах троих военнопленных в немецкую офицерскую форму и передать им финские ножи, изготовленные Александром Александровичем. Раиса выполнила и это. Правда, она так и не узнала, на какое дело шли трое патриотов,- по соображениям конспирации Валентин ей этого не сказал, а вскоре связь с ним и вовсе прервалась. Как много позже узнала Раиса, он вынужден был покинуть подполье, воевал в партизанском отряде и погиб в бою.

Затем Рая Врублевская нащупывает связи с нашим спецотрядом. Она была хорошо знакома с Борисом Капустиком, а он уже состоял в подпольной разведывательно-диверсионной группе Константина Мурашко. Вместе с Борисом Рая Врублевская ходила в деревню Сенницы, а потом и в Озеричино, где познакомилась с Константином, его женой Галиной Циркун, связной группы, которая и предложила дать Раисе подпольную кличку «Незабудка».

Теперь Незабудка получала все задания от Мурашко. Работала она уже на другом складе, где хранились радиоаппаратура, запчасти для самолетов и очень много технической литературы. Незабудке было поручено разукомплектовывать аппаратуру, предназначенную для отправки в воинские части, менять в ней радиолампы, технические паспорта, прилагаемые к ней, а также перепутывать всю сопутствующую литературу.

Рая справлялась с заданиями успешно, у нее уже накопился опыт нелегальной деятельности, и ее ни разу не поймали с поличным. Работа на складе способствовала сохранению конспиративной квартиры на улице Чкалова, 55: стоило Незабудке при визите полиции или чинов СС предъявить свой пропуск на немецкий склад, как у врагов исчезали всякие подозрения, и они не производили обыска. А до-ведись его произвести, фашистские ищейки обнаружили бы много любопытного для себя и смертельного для Раисы и ее семьи: взрывчатку, оружие, листовки. Она часто хранила их по заданию командира группы, потом передавала Борису Капустику и другим людям.

Борис участвовал в диверсионных актах на аэродроме, а еще Раисе запомнилась операция в депо. Он привлек к подпольной деятельности Александра Сербина, и оба товарища продолжали работу теперь всегда вместе, вплоть до своей безвременной гибели.

В напряженной и опасной работе проходил 1943 год. В начале ноября исполнилась давнишняя мечта Незабудки - побывать в лагере спецотряда, познакомиться с партизанским бытом. Ее мечтой было воевать в отряде, жить в лесу среди отважных патриотов, но интересы дела требовали ее присутствия и работы в оккупированном Минске. В канун праздника я встретился и познакомился с отважной партизанской Незабудкой. Какие впечатления у меня остались от того далекого дня?

Передо мной предстала хрупкая девчушка, с милым застенчивым личиком, во всем ее облике сохранялось еще так много детского, что я подумал: «Боже мой, и это одна из отважных подпольщиц отряда, воюющих в самом логове врага!» Первым побуждением было - забрать ее из Минска, устроить в отряде на любую должность, чтобы только не подвергать риску это юное создание. Да, а кем ее заменить? Ведь она хорошо законспирированный член подпольной группы, польза от нее неизмерима...

Рае, как она мне потом рассказывала, запомнились от этой встречи Октябрьский праздник в боевой обстановке, песни у партизанского костра, приемка самолета с Большой земли, замечательные бойцы и командиры спецотряда, с которыми ей довелось познакомиться и подружиться за недолгое свое пребывание в лагере.

В обратный путь Незабудка отправилась с грузом взрывчатки для подпольщиков Мурашко. Тол был замаскирован деревенскими продуктами - вроде девушка ходила в села менять одежонку на съестные припасы. Из Озеричина до самых немецких постов близ Минска Раю провожал Карл Дуб. На этот раз Незабудке было почему-то страшновато возвращаться в город: сказывались долгие месяцы смертельно опасной работы.

После очередной диверсии на аэродроме не всем участникам удалось уйти невредимыми. Борис Капустик и Александр Сербии были застрелены при попытке к бегству. 10 декабря Незабудка ждала машину с подпольщиком Чайкой, но встреча с ним не состоялась. В этот день в 15.00, когда Рая как раз ожидала машину, в дом вошли фашисты, а с ними Нина Сербина и ее мать-старушка. Нина успела сообщить о гибели мужа и Бориса. Фашисты, услышав разговор, сразу надавали всем пинков и пощечин, страшно ругаясь при этом. Незабудка поняла, что они арестованы. Ей и Нине надели наручники, сковав их вместе. Сестренку Олю и старушку мать Нины связали веревками. Произвели обыск, ничего не нашли. А в доме тогда хранились капсули для тола, они были запрятаны в стенные часы, за двойную стенку - это придумал отец, а капсули предназначались Борису Ка-пустику для диверсии. Забрали и отца.

Всех арестованных поместили в одну камеру, что позволило Александру Александровичу тихо проинструктировать дочерей, как вести себя на допросах, что отвечать следователям. Прямых улик у фашистов не было, и это облегчало положение подпольщиков, схваченных в тот день...

В одиннадцатом часу ночи стали вызывать на допросы. Первую повели Раису. Она придерживалась тактики полного отрицания связей с подпольем и партизанами, говорила, что возмущена несправедливым арестом.

- Словами тебя, видно, не проймешь,- сказал следователь и дал знак подручным.

Раю принялись избивать плеткой. Сначала она не издавала ни звука, потом стала кричать.

- Будешь говорить? Будешь?! - орал следователь.

- Ничего не знаю, ни в чем не виновата! - кричала девушка.

Допрос окончился безрезультатно. Не дали никаких ценных следствию показаний и остальные арестованные. Тогда наутро всех снова заковали в наручники и повели по городу в СД. Здесь повторились допросы, избиения, пытки. Потом отправили в тюрьму на улице Володарского и в течение двух месяцев продолжали вести следствие. Однажды ушла на допрос и не вернулась Нина Сербина, с тех пор судьба ее неизвестна.

Последний раз Раю допрашивал незнакомый гитлеровец, по-видимому, в немалых чинах. Когда ее ввели в кабинет под рычанье овчарки, непременно присутствовавшей на допросах, этот новый следователь сказал переводчику:

- Где ты ее раздобыл? Какой же это партизан, это совсем ребенок!

Переводчик ответил:

- Если этому ребенку всыпать как следует, она может заговорить вполне по-взрослому!

- Ну-ну,- сказал следователь,- попробуй у нее что-либо узнать...

И переводчик стал допрашивать. Начал, как водится, с угроз.

- Выбирай одно из двух: жизнь или долгие мучения! Таким, как ты, мы не дадим сразу умереть, а выбьем правду во что бы то ни стало!

В душе у Раи, как она теперь сама рассказывает, стоял сплошной ужас. Тело холодело, ноги деревенели. Но сверхусилием воли она скрывала свое состояние, делала вид, что все эти угрозы ее не касаются, ведь она невиновна.

Ее повели в комнату пыток. Чего только здесь не было для истязания людей! Но и здесь Рая повторила, что не может ничего сообщить следствию.

К ее удивлению, пыток не применили. Допрос повел немец, переводчик лишь присутствовал при этом. Гитлеровец был вкрадчив и понимающ. Он не выспрашивал, а как бы вел непринужденную беседу. Рая сделала вид, будто идет на откровенность и даже рассказала гитлеровцу, как она жила до войны. Довоенной жизни она противопоставила теперешнюю. Вот-де арестовали по одному только подозрению, два месяца ни за что морят в тюрьме. Этот новый тактический ход придал Раиной легенде большую убедительность. С ней решили больше не возиться, но и отпускать не намеревались, а отправили в концлагерь, что помещался на улице Широкой.

Страшное это место было в оккупированном Минске. Недолгое время пробыла в нем Раиса, но насмотрелась всего досыта. Видела, как слабых и больных сажали в душегубки, чтобы отравить выхлопными газами. После побега, во время которого были убиты часовой и офицер, весь лагерь построили и тут же у всех на глазах расстреливали каждого десятого как заложника.

Но были и светлые мгновения - встреча с отцом, например. От него Рая узнала, что сестренку Олю отправили из тюрьмы раньше и увезли в рабство в Германию.

Вскоре с очередной партией заключенных поехала на Запад и Раиса. Перед тем они трижды проходили санобработку по-фашистски, то есть их совершенно голыми гоняли от дезкамеры до бани и обратно. А на дворе стоял февраль. Леденящий холод, посиневшие тела, ругань, зуботычины...

Все знали, куда их везут. И мириться с этим не хотели. Где-то перед Польшей или уже на ее территории из эшелона бежало несколько мужчин. За это конвоиры зверски избили всех, кто ехал в том вагоне. В женской теплушке, где находилась Рая, стихийно возник протест против избиений, они раздобыли у одной старушки красный головной платок, вывесили его за оконную решетку и хором запели песню: По долинам и по взгорьям Шла дивизия вперед, Чтобы с бою взять Приморье - Белой армии оплот...

Охранники были вне себя. Со скрежетом отворилась дверь вагона, пошли в ход приклады и плетки, а в это время в другом вагоне начиналась другая песня. Фашисты затворяли эту теплушку и бросались к той... Так вот и ехали.

Вначале эшелон хотели разгрузить в концлагере близ Берлина, но потом раздумали и, напротив, из этого лагеря добавили в поезд заключенных. Смотреть на них без ужаса было нельзя: живые трупы, обезображенные и замученные. Все наголо острижены, одеты во что попало.

Эшелон прибыл во Францию. Все изголодались до невозможности, так что идти по одному не могли, брались по трое под руки и шагали, едва передвигая ноги. Когда разводили мужчин в одну сторону, женщин в другую, Раиса опять встретила отца. Оказывается, он ехал в рабство на том же поезде. Свидание было недолгим, их разлучили, и уже потом Рая узнала, что Александр Александрович бежал из немецкого лагеря и попал к вступившим во Францию союзникам.

300 женщин из эшелона отправили в лагерь на север страны, в деревню Круа. Здесь выводили на строительство железобетонных укреплений. Ни с того ни с сего вдруг объявили двухнедельный карантин, мол, по поводу тифа. Как позже Рая узнала, никакого тифа и в помине не было, а это облегчала участь заключенных русская врач Рыдлевская, имитируя перед немцами опасность эпидемии.

Затем до Раи дошли слухи, что из соседнего барака несколько женщин совершили побег. Ей тоже предложили бежать к партизанам. Вначале Раиса не решилась, потому что не успела присмотреться к обстановке, досконально изучить систему немецкой конвойной службы. Но потом она узнала, что весь лагерь собираются отправить в Германию для работы на шахте. Это обстоятельство заставило ее мобилизоваться, и она совершила дерзкий ночной побег, ей помогал французский проводник. Но в темноте Рая его потеряла, заблудилась в незнакомой местности...

Фашистам нетрудно было опознать в истощенной, оборванной девушке беглянку из-под стражи. Они ее тут же схватили и отправили в другой лагерь.

Спустя год, 3 октября 1945 года, в день своего двадцатилетия, Рая Врублевская вернулась в родной Минск. Встреча с городом была одновременно радостной и горькой. Что осталось от славного Минска, уму непостижимо... Домой идти было страшновато: а вдруг не найдет никого в живых? Вот она на улице Чкалова. Их дом чудом уцелел среди развалин и пожарищ... Но в нем уже живут другие. Неужели... Однако соседи, немногие из уцелевших, успокоили помертвевшую от горя девушку: живы ее родные, живы! Оказывается, отец вернулся в прошлом году, вскоре после него прибыла из германской неволи сестренка Оля. Вся семья, арестованная два года назад, собралась наконец вместе. Чудом уцелели.

И началась новая, хотя и трудная, но мирная послевоенная жизнь. Рая училась и работала, в 1948 году переехала из Минска в Челябинск, поступила на трикотажную фабрику. Была мастером смены, начальником цеха, затем стала методистом производственного обучения, вела большую общественную работу как председатель фабричного комитета и председатель ревизионной комиссии обкома профсоюза рабочих текстильной и легкой промышленности. За трудовые успехи и общественную деятельность Раиса Александровна удостоена юбилейной медали в честь 100-летия со дня рождения В. И. Ленина.

Дальше