Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

16 лѣтъ тому назадъ, на нашемъ крайнемъ юго-востокѣ, за киргизской степью, въ самой глуши и глубинѣ Средней Аз?и, въ ночь съ 14-го на 15-е ?юня, незначительный отрядъ, пользуясь темнотою ночи, пробирался по садамъ громаднаго по пространству стотысячнаго аз?атскаго города, окруженнаго рвомъ и высокой стѣной, съ цѣлью подойти незамѣтно къ воротамъ и овладѣть имъ. Какая смѣлость! Какая дерзость! Какъ оторвавшееся отъ массивной тучи облачко блуждаетъ одно въ необъятномъ пространствѣ по поднебесью и оставляетъ по пути тутъ и тамъ едва замѣтные клочки, такъ и эта ничтожная горсть смѣльчаковъ оторвалась отъ роднаго материка, гуляя по степи, забралась въ самую глубь варварской замкнутой аз?атской страны и съ дерзкою отвагой подкрадывается къ громадному, уснувшему въ тѣни своихъ садовъ укрѣпленному городу, который, проснувшись, пожалуй, охватитъ и раздавитъ дерзкихъ смѣльчаковъ... Но то была горсть отважныхъ русскихъ п?онеровъ, которая уже много десятковъ лѣтъ гуляетъ по необъятной киргизской степи, проводитъ въ нее и водворяетъ въ ней русское имя, русскую славу и русск?е интересы, а съ ними миръ [2] и порядокъ! То были герои: Узунъ-агача, Пишпека, Аул?еата, Чимкента, Акмечети, Туркестана, Икана, Акбулака и Сарытюбе, которые привыкли не считать, а бить врага! Тамъ были боевые степные русск?е офицеры, а во главѣ стоялъ — Черняевъ! Скажетъ-ли кто теперь что это горсть дерзкихъ смѣльчаковъ? нѣтъ, это горсть отважныхъ и смѣлыхъ п?онеровъ велнкой матушки Росс?и, посланныхъ сю съ высокой мисс?ей открыть дорогу и отворить ворота въ эту невѣдомую варварскую Аз?ю!..

Долго и медленно двигались наши п?онеры отъ Оренбурга къ Аралу и по Сыръ-Дарьѣ на востокъ съ одной стороны, и отъ Омска на югъ по Иртышу и предгорьямъ великаго Тяншана — съ другой и, наконецъ, въ 1864 году они сошлись другъ съ другомъ въ Чимкентѣ и такимъ образомъ оцѣпили кругомъ эту громадную, судьбою намъ навязанную, безлюдную, безплодную киргизскую степь. Но остановившись въ Чимкентѣ, наши п?онеры увидѣли, такъ сказать, передъ своимъ носомъ, всего въ 114 верстахъ, громадный стотысячный Ташкентъ, расположенный среди богатѣйшей и плодороднѣйшей мѣстности: подлѣ его по Чирчикской долинѣ разселилось болѣе 300.000 разноплеменныхъ, осѣдлыхъ и полуосѣдлыхъ зажиточныхъ хлѣбопашцевъ. Это житница и чрезвычайно важный политическ?й и торговый пунктъ. А за нимъ протекаетъ судоходная СыръДарья. Съ перваго раза было ясно, что Ташкентъ не можетъ быть оставленъ внѣ нашнхъ предѣловъ, что граница неминуемо должна быть проведена по Сыръ-Дарьѣ до Ходжента, гдѣ въ нее уппраются Кураминск?я горы, составляя такимъ образомъ прекрасную естественную границу. Ташкентъ всегда былъ [3] притономъ всякой вольницы и бродячаго элемента — не владѣя имъ, трудно было установить во вновь покоренномъ краѣ спокойств?е и порядокъ. Кромѣ того, на Ташкентъ простиралъ свои виды и уже протягивалъ къ нему руки Эмиръ бухарск?й, этотъ могущественный въ то время туркестанск?й владѣтель и глава средне-аз?атскаго мусульманскаго м?ра. Можно еще было бы терпѣть Ташкентъ независимый, но нельзя было допустить его въ рукахъ могущественнаго эмира: онъ бы служилъ ему прекраснымъ и сильнымъ опорнымъ пунктомъ противъ насъ. Владѣя Ташкентомъ, эмиръ стоялъ бы въ прекрасномъ стратегическомъ положен?и и располагалъ бы громаднымъ политическимъ вл?ян?емъ на вновь покоренныхъ нами туземцевъ. Напротивъ, овладѣвъ Ташкентомъ и проведя границу по Сыру, мы пр?обрѣтаемъ высокое значен?е въ Средней Аз?н, прочную границу, жнтницу, торговый и промышленный центръ и, успокоивъ край, прорубаемъ окно въ замкнутую варварскую Аз?ю, Очевидно, не занявъ Ташкента, наши п?онеры не исполнили бы своей задачи, неокончили бы своего дѣла, — и вотъ они, съ своимъ батыремъ{1} Черняевымъ, въ ночь съ 14-го на 15-е ?юня 1865 года, крадутся по громаднымъ наружнымъ городскимъ садамъ къ стѣнѣ и воротамъ Ташкента.

Черняевъ вышелъ изъ Чимкента 23-го апрѣля 1865 года, съ отрядомъ изъ 8-ми ротъ пѣхоты, 2-хъ сотенъ казаковъ, при 10 оруд?яхъ, и во время осады Ташкента къ нему подошли двѣ роты и два оруд?я. Не разсчитывая съ такими слабыми средствами брать открытой силой такую громадную крѣпость, [4] имѣющую до 15.000 гарнпзона, а всѣхъ защитниковъ до 30.000 человѣкъ, Черняевъ рѣшилъ принудить городъ къ сдачѣ строгой блокадой и голодомъ, отведя отъ него воду.

Для этого необходимо было взять крѣпость Н?язбекъ, расположенную въ 30 верстахъ отъ Ташкента, въ томъ мѣстѣ, гдѣ громадныя оросительныя канавы Ташкента берутъ воду изъ Чирчика. Занят?емъ Н?язбека и отводомъ воды среди лѣта, Ташкенту наносился весьма сильный ударъ — онъ лишался воды, для садовъ, полей и скота: источники, имѣющ?еся въ садахъ и внутри города, конечно, не могли удовлетворить всѣмъ потребностямъ жителей, не говоря о садахъ и поляхъ. Занявъ Н?язбекъ, Черняевъ двинулся къ Ташкенту и остановился выждать благопр?ятныхъ событ?й въ 8 верстахъ отъ него, на холмѣ Сарытюбѣ. Но на другой день, 9-го мая, онъ былъ атакованъ всѣми лучшими силамп коканскаго ханства, только наканунѣ пришедшими изъ Кокана вмѣстѣ съ правителемъ ханства, знаменитымъ Муллою Алимкуломъ на выручку Ташкента. Мулла Алимкулъ съ 40 т. скопищемъ, въ числѣ котораго было до 10 т. регулярной, форменной пѣхоты, при 40 оруд?яхъ, на разсвѣтѣ, съ залпами изъ всѣхъ оруд?й, напалъ на нашъ лагерь, но, послѣ 2 часоваго горячаго дѣла, былъ разбитъ на голову и, какъ оказалось потомъ, самъ былъ смертельно раненъ.

Черняевъ могъ бы тогда же взять Ташкентъ, но онъ не рѣшился рисковать своими неболшими, а главное единственными силами, и увѣренный, что отсутств?е воды и возможно тѣсная блокада неминуемо отдадутъ ему въ руки городъ, рѣшилъ выжидать благопр?ятныхъ обстоятельствъ. Между тѣмъ изъ Ташкента получены были свѣдѣн?я, что парт?я бухарская въ городѣ, состоящая изъ военныхъ и духовенства, взяла [5] верхъ надъ русской парт?ей, состоящей изъ торговаго, промышленнаго и земледѣльческаго классовъ, желавшей подчиниться намъ, и что городъ послалъ депутац?ю въ Бухару къ эмиру съ предложен?емъ вѣрноподданства. Это заставило Черняева сойти съ коканской дороги на восточной сторонѣ Ташкента, на бухарскую на южной сторонѣ, и потому, укрѣпивъ Сарытюбе, какъ промежуточный пунктъ, онъ поставилъ отрядъ между Чиназомъ и Ташкентомъ. Между тѣмъ, ташкентцы, вынося значительныя лишен?я осаднаго положен?я, не думаютъ, однако, покориться русскому отряду. Въ такомъ положен?и дѣло стояло до половины ?юня, когда получены были свѣдѣн?я, что эмиръ, сзывая со всего ханства боевыя силы, собираетъ въ Уратюбе громадную арм?ю и самъ уже выступилъ съ регулярными войсками изъ Самарканда съ цѣл?ю выручить Ташкентъ. Свѣдѣн?я эти вывели Черняева изъ выжидательнаго положен?я, и онъ рѣшился на чрезвычайно смѣлый шагъ: овладѣть этой громадой открытою силою. Въ противномъ случаѣ, ему пришлось-бы идти на встрѣчу эмиру, оставивъ въ тылу на своемъ сообщен?и съ Чимкентомъ, Ташкентъ, съ 15.000 гарнизономъ и очутиться, такимъ образомъ, между двухъ огней, или снять блокаду и вернуться на Чимкентскую дорогу, предоставивъ Ташкентъ эмиру. Но это отступлен?е нанесло бы такой ударъ нашему положен?ю и значен?ю, что было бы равносильно дѣйствительному поражен?ю, возвысило бы, напротивъ, эмира и навѣрно было бы для насъ началомъ конца. Оставалось одно: взять Ташкентъ до прихода эмира, тѣмъ болѣе, что генералъ Черняевъ, по своимъ вполнѣ вѣрнымъ соображен?ямъ, могъ разсчитывать на полный успѣхъ. Гарнизонъ города, хотя и значительный, но по обширности оборонительной [6] лин?и, былъ разбросанъ на громадномъ 24-хъ верстномъ протяжен?и и потому, при внезапномъ нападен?и, не могъ сосредоточиться быстро въ одномъ пунктѣ противъ нападающаго. Также и артиллер?я, размѣщенная на множествѣ барбетовъ, не могла быть скоро сосредоточена для обороны въ одномъ пунктѣ. Слѣдовательно, нужно было только напасть нечаянно и въ такомъ пунктѣ, гдѣ не ожидаютъ. Такимъ образомъ, успѣхъ былъ разсчитанъ вѣрно. По взят?и же городской стѣны и крѣпости, естественно возьметъ верхъ русская парт?я и поможетъ окончательно овладѣть городомъ. Но тѣмъ не менѣе, это было очень смѣлое и рѣшительное дѣло, хотя съ другой стороны, во главѣ такихъ боевыхъ отважныхъ молодцевъ, на что не рѣшится смѣлый военноначальникъ?

Отдѣливъ изъ своего отряда гарнизонъ для Н?язбека, для полеваго укрѣплен?я Сарытюбе, для такого же на Ногай-курганѣ и кромѣ того, выдѣливъ 2 роты и 2 оруд?я и ½ сотни казаковъ для занят?я отдѣльнымъ отрядомъ коканской дороги на куйлюкѣ, Черняевъ имѣлъ въ своемъ главномъ отрядѣ предъ штурмомъ, всего около 1.000 штыковъ и сабель. И съ этими-то слабыми силами онъ пробирался ночью къ камеланскимъ воротамъ города! Впереди шли охотникп и штурмовая колонна, подъ начальствомъ штабсъ-капитана (нынѣ генералъ-лейтенанта) Абрамова; въ верстѣ за штурмовой колонной шелъ ма?оръ Делакроа съ 2 ротами и 2 оруд?ями; за нимъ въ верстѣ шелъ подполковникъ Жемчужниковъ съ 2 ½ ротами резерва при 4-хъ оруд?яхъ; на окраинѣ или, вѣрнѣе сказать, на опушкѣ садовъ расположенъ былъ арр?ергадъ изъ взвода пѣхоты и 1 сотни казаковъ, прикрывавш?й часть обоза и сообщен?е съ маленькимъ полевымъ [7] укрѣплен?емъ на Ногайкурганѣ въ 3 верстахъ отъ садовъ, гдѣ и находился весь главный обозъ отряда. Начальникъ отряда со своимъ маленькимъ штабомъ и казачьимъ конвоемъ находился позади штурмовой колонны.

Въ 2 часа утра штурмовая колонна подошла версты на 1 ½ къ стѣнѣ городской, сняла штурмовыя лѣстницы съ верблюдовъ и понесла ихъ на рукахъ. Охотники направлены были садами по обѣ стороны дороги, а колонна шла нѣсколько позади, также придерживаясь садовъ. Колонна двигалась съ такой тишиной, что охотники подошли къ самой стѣнѣ незамѣченные непр?ятельскимъ карауломъ, выставленнымъ впереди воротъ, который открылъ движен?е колонны, когда она уже, такъ сказать, наткнулась на него съ лѣстницами. Въ одно мгновен?е раздалось общее «ура» — и караула какъ не бывало, а охотники въ мигъ поставили лѣстницы и уже лѣзли на стѣну. Все это совершилось такъ быстро, что защитники воротъ до 500 человѣкъ регулярной пѣхоты, никакъ не ожидавш?е такого сюрприза, со сна были охвачены паникой и оказали весьма слабое сопротивлен?е; большая часть бѣжала и только незначительная часть ея легла на мѣстѣ. Въ числѣ первыхъ полѣзли на стѣну ротмистръ (нынѣ полковникъ) Вульфертъ{2}, поручикъ (нынѣ подполковникъ) Шороховъ и священникъ Маловъ (нынѣ прото?ерей, имѣющ?й митру и орденъ св. Анны 1-й степени). Овладѣвъ воротами, часть людей немедленно стала отваливать ворота, наглухо заваленныя землею, остальные бросились занимать ближайш?е сады и дома, между тѣмъ подошелъ ма?оръ Делакроа. Тогда Черняевъ направилъ Абрамова съ 500{3} человѣкъ [8] направо, вдоль стѣны, на соединен?е съ куйлюкскимъ отрядомъ, состоящимъ изъ двухъ ротъ при 2 оруд?яхъ и сотни казаковъ, подъ начальствомъ полковника Краевскаго, которому приказано было, снявшись съ позиц?и на Куйлюкѣ, подойти ночыо къ стѣнѣ городской, но не открывать себя, пока не будутъ сами открыты или не услышатъ выстрѣловъ главнаго отряда.

Быстро и смѣло бросился Абрамовъ по дорогѣ, между садами и стѣной; но съ перваго же барбета былъ встрѣченъ артиллер?йскимъ и ружейнымъ огнемъ и отчаяннымъ сопротивлен?емъ 200 сарбазовъ (регулярная пѣхота). Рѣшительнымъ натискомъ непр?ятель былъ опрокинутъ и уничтоженъ, оруд?я заклепаны и сброшены въ ровъ и Абрамовъ двинулся далѣе. За первымъ былъ взятъ штыками такой же второй барбетъ съ оруд?ями, за вторыыъ трет?й взятъ былъ съ боя; послѣдующ?е же затѣмъ были оставлены защитниками, скрывшимися въ городъ. — Абрамовъ, заклепавъ и сбросивъ съ барбета въ ровъ оруд?я, двигался далѣе, пока не дошелъ до коканскихъ воротъ, занятыхъ сильнымъ гарнизономъ непр?ятеля, перестрѣливавшимся съ отрядомъ полковника Краевскаго. Но услышавъ въ тылу своемъ крики «ура!», гарнизонъ бросился въ городъ и такимъ образомъ Абрамовъ безъ сопротивлен?я соединился съ куйлюкскимъ отрядомъ. Принявъ къ себѣ пѣхоту этого отряда, поднявшуюся на стѣну на ямкахъ и ружьяхъ, Абрамовъ двинулся далѣе, а полковникъ Краевск?й съ казаками и четырьмя конными оруд?ями бросился на перерѣзъ бѣгу?цему въ недалекомъ разстоян?и изъ города непр?ятелю къ кашгарскимъ воротамъ.

Между тѣмъ Черняевъ, вызвавъ къ воротамъ резервы, [9] послалъ вслѣдъ за Абрамовымъ ма?ора Делакроа съ 2 ротами и однимъ оруд?емъ. Прибѣжавш?е резервы направлены были занять кругомъ ближайш?е сады, дома и улицы, которыя опомнивш?йся непр?ятель сталъ уже снова занимать и изъ-за сакель открылъ огонь по цѣпи русскихъ стрѣлковъ. Отбросивъ непр?ятельск?я парт?и въ глубь города, Черняевъ ввелъ въ городск?я улицы подлѣ воротъ, два легкихъ и три батарейныхъ оруд?я и открылъ огонь по городу и затѣмъ, стянувъ къ воротамъ и арр?ергардъ, устроилъ подлѣ воротъ перевязочный пунктъ — раненыхъ и убитыхъ уже набралось не мало.

Почти вслѣдъ за Делакроа Черняевъ отправилъ по той же улицѣ подполковника Жемчужникова съ 2 ротами при 2 оруд?яхъ на подкрѣплен?е Абраыова и для занят?я цитадели. Такимъ образомъ, разославъ по частямъ войска, Черняевъ оставилъ себѣ у Камеланскихъ воротъ только около 200 человѣкъ пѣхоты и полсотни казаковъ (остальные казаки также были разосланы). Эти силы занимали на версту отъ воротъ двѣ больш?я улицы, сады и сакли и служили прикрыт?емъ оруд?ямъ и воротамъ. Задн?й же фасъ позиц?и со стороны садовъ оберегала милиц?я изъ сыръ-дарьинскихъ, семирѣченскихъ и также изъ вновь покоренныхъ киргизовъ.

Хотя Делакроа двинулся тотчасъ же вслѣдъ за Абрамовымъ, но онъ нашелъ всѣ барбеты вновь занятыми непр?ятелемъ, такъ что почти каждый пришлось ему брать снова штыками. Также и Жемчужниковъ, шедш?й вслѣдъ за Делакроа, находилъ барбеты вновь занятыми сарбазами, которыхъ приходилось также выбивать огнемъ и штыками. Делакроа, дойдя до кашгарскихъ воротъ, открылъ ихъ и впустилъ въ городъ съ артиллер?ею и [10] казаками полковника Краевскаго, а Жемчужниковъ, занявъ цитадель, въ 1 ½ часовъ утра, присоединился къ нимъ.

Согласно указанному плану дѣйств?й, они остановились между кашгарскими и коканскими воротами, гдѣ была ханская ставка, ожидать возвращен?я Абрамова для того, чтобы, по соединен?и съ нимъ, дѣйствовать совокупными силами, или порознь, какъ укажутъ обстоятельства, и спустя нѣсколько времени послали по разнымъ улицамъ парт?и отъ 25 до 50 человѣкъ для открыт?я его и въ случаѣ надобности, чтобы оказать ему помощь. Абрамовъ съ 450 человѣкъ (къ нему присоединились, какъ сказано выше, 2 роты куйлюкскаго отряда) отправился далѣе вдоль городской стѣны къ карасаранскимъ воротамъ, около которыхъ по преимуществу расположена русская парт?я, съ цѣлью оказать на нее вл?ян?е. Дондя до карасарайскихъ воротъ, Абрамовъ повернулъ влѣво въ городъ, чтобы выйти прямѣе къ указанному пункту между кашгарскими и коканскими воротами. Но лишь только онъ вдался въ городск?я улицы, какъ встрѣтилъ самое упорное сопротивлен?е — пришлось почти каждый шагъ брать боемъ. Сарты засѣли въ сакляхъ за деревьями, на деревьяхъ, за заборами, устроили на улицахъ барикады; нужно было выбивать ихъ огнемъ и штыками и снова встрѣчать такое же сопротивлен?е! Толпа до того была нафанатизирована духовенствомъ, сзывавшимъ въ центрѣ города народъ на защиту ислама и домашняго очага, что не только бросались на нашихъ солдатъ со штыками, пиками, айбалтами (топорики на длннныхъ палкахъ), но и съ голыми кулаками — и конечно попадались на штыки. Молодцы Абрамовск?е уже выбивались изъ силъ, отбиваясь отъ преслѣдующаго на каждомъ шагу непр?ятеля и неся своихъ раненыхъ и убитыхъ — и весьма [11] кстати встрѣтили, правда уже вблизи ханской ставки, высланную имъ оттуда на встрѣчу небольшую парт?ю.

Нужно быть очевидцемъ, чтобы понять радость, торжество и ликован?е, охвативш?я этихъ истинныхъ героевъ, когда Абрамовъ соединился съ отрядами Краевскаго, Жемчужникова и Делакроа у нихъ составилась внушительная сила почти въ 900 человѣкъ. Стоявш?е на ханской ставкѣ не знали, гдѣ Абрамовъ, цѣлъ-ли онъ, не затертъ-ли, не задавленъ-ли въ улицахъ города? Бывш?е съ Абрамовымъ шли все впередъ и не знали, что дѣлается назади, не знали, встрѣтятъ-ли они на ханской ставкѣ кого нибудь; не опасаясь за себя, боялись за другихъ, трепетали за общее дѣло, не знали что съ Черняевымъ, удерживаетъ-ли онъ Камеланск?я ворота? И вдругъ они сходятся цѣлы, почти невредимы, дѣло не потеряно, Черняевъ держится! Они были въ разбродѣ, теперь сошлись — и могутъ разгромить городъ и выручпть своего Батыря, своего любимаго вождя, если бы ему угрожала опасность! И солдаты прыгали отъ радости, цѣловались между собой, при встрѣчѣ пѣсни запѣли, пустились въ плясъ — и устали какъ не бывало! Никто изъ участниковъ этого геройскаго дѣла не забудетъ до конца жизни этихъ славныхъ минутъ, этихъ сильныхъ ощущен?й: тутъ всѣ были братья другъ другу, и всѣ и каждый отдѣльно чувствовалъ, сознавалъ себя героемъ, силой, что онъ дѣлаетъ дѣло, и не малое дѣло, несетъ службу и большую великую службу своему Царю, своеп родинѣ!

Но вотъ прискакалъ гонецъ садами съ конвоемъ казаковъ, — Черняевъ требуетъ войска назадъ, къ позиц?и: на него насѣдаютъ сарты изъ центра города.

Послѣ ухода Жемчужникова отъ Камеланскихъ воротъ, съ [12] 5 часовъ утра до 2 часовъ пополудни, здѣсь было почти все спокойно; слегка насѣдавш?й изъ садовъ и улицъ непр?ятель былъ легко отбрасываемъ назадъ. Но съ двухъ часовъ дня сарты стали крѣпко напирать съ разныхъ сторонъ. Всѣ имѣющ?яся на лицо силы Черняевъ разослалъ по окружающимъ садамъ, саклямъ и улицамъ, такъ что у него оставалось только 18 человѣкъ пѣхоты, нѣсколько казаковъ и лазаретная прислуга, занятая перевозкой раненыхъ. Но и 18 человѣкъ пришлось послать на подкрѣплен?е въ улицу, ведушую прямо въ центръ города на базаръ. Сарты забаррикаднровали всѣ улицы и вооружилн ихъ оруд?ями. Пришлось брать баррикады уже штыками. Но съ слабыми силами удаляться въ глубь города было невозможно, поэтому приходилось оставлять взятую баррикаду и, опрокинувъ непр?ятеля, отступать назадъ къ воротамѣ. Тогда непр?ятель снова устраивалъ баррикаду и снова насѣдалъ на цѣпь стрѣлковъ. Такъ держался Черняевъ до 5 час., когда стали подходить къ нему Абрамовъ, Жемчужниковъ и друг. Прибывшими войсками быстро очищена была вся окружающая камеланск?я ворота мѣстность. Въ это время явилась депутац?я отъ торговцевъ и аксакаловъ (старшина) города съ изъявлен?емъ покорностн отъ торговцевъ и хлѣбопашцевъ. Но тогда же получено было свѣдѣн?е, что на базарѣ, въ центрѣ города, собралось до 15 т. защптниковъ, которые клялись на коранѣ умереть за вѣру и за городъ. Тогда Черняевъ рѣшилъ зажечь сакли и дома полукругомъ отъ Камеланскихъ воротъ, чтобы отдѣлить себя ночью огненной полосой отъ центра города. Эта мѣра была необходима: весь отрядъ былъ утомленъ до крайности. Предыдущую ночь никто не спалъ и цѣлый день были всѣ на ногахъ, дрались съ непр?ятелемъ, были въ ажитац?и — [13] и естественно утомились до изнеможен?я. Окруживъ Камеланск?я ворота со стороны города густой цѣпью стрѣлковъ съ резервами, Черняевъ расположилъ отрядъ на ночлегъ въ очень тѣсномъ пространствѣ вокругъ воротъ; едва люди могли перехватить горячей пищи, какъ отрядъ храпѣлъ богатырскимъ сномъ, между тѣмъ артиллер?йск?й огонь съ нашей стороны не умолкалъ. Къ 5 оруд?ямъ прибавлена была старушка (съ тридцатыхъ годовъ валявшаяся въ Омскѣ), 2-хъ-пудовая мортира и ракетный станокъ съ фугасными ракетами. Непр?ятель нѣсколько разъ порывался напасть на утомленный русск?й отрядъ, — и вотъ тутъ оправдалась вполнѣ предусмотрительность Черняева, непр?ятель, бросаясь изъ центра города черезъ огненную полосу, совершенно обнаруживалъ себя и попадалъ на пули нашихъ стрѣлковъ, которые, напротивъ, оставались въ тѣни и были для него совершенно замаскированы. Послѣ нѣсколькихъ попытокъ непр?ятель прекратилъ серьезныя наступлен?я, но перестрѣлка не прекращалась всю ночь и по временамъ непр?ятель пытался тушить горящ?я сакли и дома и прорваться чрезъ освѣщенную полосу болѣе или менѣе значительными парт?ями, но попытки его не удавались.

Утромъ, 16-го числа, Черняевъ командировалъ полковника Краевскаго съ 3 ротами и 2 оруд?ями собрать сброшенныя съ барбетовъ оруд?я и взорвать цитадель.

Улицы, переулки, сакли и дома по всей дорогѣ, которою шелъ Краевск?й, были опять заняты непр?ятелемъ — и снова пришлось брать баррикады и сакли, очищать улицы и переулки. Окончивъ поручен?е, Краевск?й вернулся къ Камеланскимъ воротамъ, куда, между тѣмъ, явилась снова депутац?я отъ торговаго сослов?я съ просьбой, прекратить огонь и съ заявлен?емъ, [14] что городъ сдается и если еще неявились съ покорност?ю всѣ аксакалы и почетные граждане, то лишь потому, что заняты возстановлен?емъ порядка, успокоен?емъ черни и обезоружен?емъ забравшагося въ городъ съ разныхъ сторонъ всякаго сброда. Черняевъ прекратилъ огонь — и на другой день 17-го ?юня, явились къ Черняеву аксакалы и всѣ почетные жители и сдали городь безусловно — и въ городѣ водворилось полное спокойств?е, такъ что на другой же день, Черняевъ со своимъ штабомъ и съ конвоемъ только изъ 5 казаковъ спокойно проѣхалъ по нѣкоторымъ улицамъ, былъ въ центрѣ, на базарѣ, и даже посѣтилъ нѣсколькихъ именитыхъ и особенно вл?ятельныхъ ташкентцевъ. Такое довѣр?е, такая смѣлость поразили и совершенно обезоружили ташкентцевъ — въ ихъ глазахъ Черняевъ сталъ уже непобѣдимымъ и сказочнымъ героемъ!

Итакъ, отрядъ въ 1.300 штыковъ и сабель при 10 оруд?яхъ взялъ штурмомъ громадный городъ 24 версты въ окружности (не считая городскихъ садовъ) съ стотысячнымъ населен?емъ, вооруженный 63 оруд?ями, обороняемый 30 тысячами защитниковъ, изъ коихъ до 5 т. регулярной пѣхоты и до 10 т. коканской кавалер?и{4}, затѣмъ два дня дрался на улицахъ города, взялъ штурмомъ до 40 баррикадъ, до 10 барбетовъ — и потерялъ убитыми 25 нижнихъ чиновъ; ранеными 3 офицеровъ и 86 нижнихъ чиновъ, контуженными 4 офицеровъ и 24 нижнихъ чиновъ; кромѣ того ранено и контужено около 15 человѣкъ милиц?и — всего 157 человѣкъ, взято 63 оруд?я, 16 большихъ знаменъ, множество ружей, 2.000 пудовъ пороха и 10.000 разныхъ снарядовъ. [15]

Съ покорен?емъ Ташкента, доносилъ тогда Черняевъ, мы пр?обрѣтаемъ положен?е въ Средней Азiи, сообразное съ достоинствомъ импер?и и мощью русскаго народа. Да, взят?е Ташкента послужило началомъ, основан?емъ могуществу и высокому значен?ю Росс?и въ Средней Азiи и открыло двери въ этотъ невѣдомый и таинственный уголокъ м?ра!

16 лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ! Рядомъ, смежно съ туземнымъ Ташкентомъ выросъ и съ каждымъ годомъ болѣе и болѣе ростетъ русск?й Ташкентъ, и служитъ центромъ этой части Азiи въ политическомъ и торговомъ отношен?яхъ. А это геройское дѣло столь славное само по себѣ и столь богатое по своимъ послѣдств?ямъ и до настоящаго временп не увѣковѣчено на память и назидан?е потомству, и ничѣмъ не почтена память убитыхъ въ этомъ дѣлѣ{5}. Вспомнили было въ Ташкентѣ соучастники этого дѣла о геройскомъ взят?и города и подняли вопросъ о сооружен?и памятника. Начальство, весьма несочувствовавшее всему черняевскому, стѣснилось однакожъ отказать въ разрѣшен?и открыть въ предѣлахъ Туркестанскаго края подписку, и разрѣшило, но такъ, чтобъ сборъ производился почти въ тихомолку и потомъ прекратился до поры до времени. [16] Собрано не много болѣе 1.000 рублей. Теперь, надо надѣяться, вопросъ о постройкѣ памятника дождался лучшаго и благопр?ятнаго времени и снова будетъ поднятъ бывшими сподвижниками Черняева.

Примечания