Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Глава 10.

Кавказский узел

Визит верховного

Утро в тот мартовский день выдалось пасмурным. Хотя событие предстояло, образно говоря, светлое - проводы десантного полка полковника Майорова. Часть достойно выполнила все поставленные задачи и возвращалась в пункт постоянной дислокации - в Кострому. Глядя на хмурое, грозящее небо, я даже засомневался - прилетит ли в Чечню исполняющий обязанности Верховного главнокомандующего В. Путин. А вдруг метеорологи объявят нелетную погоду... Однако сомнения мои развеял начальник Генерального штаба А. Квашнин:

- Не волнуйся, Путин прилетит обязательно.

Спустя несколько часов мы были в Грозном, в аэропорту "Северный". Вместе с группой генералов, встречавших и.о. Президента страны, были и журналисты основных центральных телекампаний. Они, конечно, ничего не знали о предстоящем сюрпризе и томились в "дежурном" ожидании. Для них это был обычный прилет важного государственного лица, подобных прилетов и отлетов они успели насмотреться. Никто и не помышлял о сенсации. Насторожились лишь после того, как к ним подошел генерал А.Квашнин и сказал:

- Как только вон там, - и показал рукой в сторону Терского хребта, - покажется пара штурмовиков - сразу начинайте снимать.

- Штурмовиков? - недоуменно спросил кто-то из корреспондентов.

- Да, именно штурмовиков, - подтвердил начальник Генштаба.

Больше вопросов не последовало, началась обычная журналистская суета вокруг телекамер...

Я, естественно, знал, в чем изюминка нынешнего визита главы государства, и представлял, какое удивление появится на их лицах.

У телевизионщиков действительно вытянулись физиономии и округлились глаза, когда "сушка" приземлилась, а под откинутым "фонарем" штурманской кабины показался Владимир Путин. Он был в коричневой кожаной куртке и шлемофоне летчика.

В считанные секунды к самолету приставили трап, и Владимир Владимирович спустился по нему на бетонку спокойно и уверенно, словно делал это множество раз.

Я наблюдал за ним, но краем глаза видел и журналистов. Они ни на миг не прекращали работу: еще бы - запечатлеть такой момент, когда глава государства прилетает в зону боевых действий на боевом штурмовике - такое дорогого стоит. Впоследствии эти кадры обошли весь мир...

Мы представились Верховному главнокомандующему и поздоровались. Сначала генерал А. Квашнин, а затем я как командующий Объединенной группировкой войск на Северном Кавказе. Конечно, поинтересовались и самочувствием главы государства.

Он пожал нам руки и ответил, что все нормально, хотя был чуть бледноват. Впрочем, это вполне объяснимо: полет на сверхскоростном штурмовике - не прогулка. Однако уже через несколько минут полностью пришел в себя и выглядел прекрасно. Снял кожаную летную куртку и надел пиджак, который подал охранник. Тут же, в аэропорту, провел короткое совещание, на котором кроме нас, военных, присутствовали представители МЧС во главе с С. Шойгу. Они подъехали чуть позже, после приземления самолета Владимира Владимировича...

Это была не первая моя встреча с Путиным. Но каждый раз я изумлялся его умению экономить время - и свое, и окружающих. Никаких лишних разговоров, никакого "рассусоливания". Все быстро и четко: доклады ответственных лиц, предложения, варианты решения возникших проблем, принятие решения и все, точка. Так было и теперь. Вроде и людей в палатке (где проходило совещание) немало, и многие высказывались, но никаких лишних разговоров. Все заняло не больше получаса.

После совещания С. Шойгу настроился было сопровождать Путина в Ханкалу, но Владимир Владимирович сказал:

- Зачем мне большая свита. Занимайтесь своими делами.

Замечание было по существу. Действительно, сопровождали главу государства всего два охранника. Одного "альфовца" я знал, - он участвовал в аресте С. Радуева. Кроме этой немногочисленной охраны - только мы (небольшая группа военных) и пяток журналистов. Все поместились в один вертолет.

Я невольно сравнил это с приездом Б. Ельцина в первую войну. Тогда главу государства сопровождала огромная свита - не протолкнуться...

В Ханкале нас ждали десантники полковника Н. Майорова. Полк построился на импровизированном плацу вдоль железнодорожного состава. Перед ним - трибуна, рядом оркестр. Ветер колыхал российский флаг на флагштоке. К этому моменту уже распогодилось, тучи ушли, вовсю сияло весеннее солнце.

Полковник Майоров заметно волновался, когда докладывал Верховному главнокомандующему. Его лицо, огрубевшее от горных беспощадных ветров, раскраснелось и будто застыло. Однако благожелательность во взгляде Путина и рукопожатие сняли эту напряженность. Мероприятие пошло по намеченному плану.

Владимир Владимирович вручал солдатам и офицерам награды. Каждому из отличившихся он говорил добрые слова, благодарил за добросовестную службу. Командиру полка вручил орден Мужества, а затем объявил всем присутствующим, что полковник Майоров удостоен также высокого звания Героя России. Но "Золотая Звезда" по традиции будет вручена ему позже, в Кремле.

Затем Верховный главнокомандующий поднялся на трибуну. За ним и мы - военные, представители МВД, временной администрации Чечни, мэрии Грозного. Были здесь и Николай Кошман, и Беслан Гантамиров. Беспрерывно щелкали фотоаппараты журналистов, бликовали объективы телекамер...

Владимир Владимирович обратился к присутствующим, прежде всего к личному составу десантного полка, с короткой речью, в которой поблагодарил за честно выполненный воинский долг, попросил помнить о тех жертвах, которые мы понесли в борьбе с международным терроризмом, призвал всех быть мужественными и пойти до конца - окончательно разгромить бандитов и установить мир на многострадальной земле Чечни.

У меня даже от сердца отлегло. Потому что все последнее время тревожила мысль - не изменит ли руководство страны свою позицию, не уступит ли тем силам (и международным, и внутренним), которые без конца, образно говоря, держали нас за руки, понукали сесть за стол переговоров с бандитами. Тем более что я прекрасно помню, как выразился один из известных наших политиков, "проданную первую чеченскую войну". То перемирие, то переговоры, то просто откровенные уступки бандитам... "Шаг вперед, два назад", как в танце летка-енка - но там удовольствие, радость, а у наших солдат - злость и унижение...

Теперь все было по-другому. Но не оставляло в покое опасение - насколько четкая эта позиция. Не изменится ли? Ведь у нас на Руси ни от чего зарекаться нельзя. Не у меня одного, у всех воюющих в Чечне - от солдата до генерала - на сердце была тревога: как федеральный центр? Насколько тверда его позиция?

"Никаких переговоров с бандитами! - чеканил с трибуны Владимир Путин. - Никаких уступок террористам!.. Мы пойдем до конца!.."

Я слушал Верховного главнокомандующего, радовался, и душа наполнялась уверенностью: этот человек не может не победить на выборах Президента. Народ за ним пойдет, без сомнений. Ведь выборы предстояли буквально через несколько дней. В прессе (и мировой, и отечественной) только о выборах и говорили. Не счесть было прогнозов, слухов, домыслов и инсинуаций. Но для себя я уже давно все решил: только Путин! Хоть он на тот момент был лишь "и.о.", верилось, что этот чисто юридический нюанс скоро отпадет. Аббревиатура "и.о." исчезнет после выборов, и Владимир Владимирович станет законным Президентом России и нашим Верховным главнокомандующим.

Эти мысли не покидали меня, даже когда мимо трибуны, чеканя шаг, шли роты и батальоны десантного, возвращающегося домой полка. Я испытывал гордость за этих ребят, чуть подрастерявших за время боев строевую выправку. Да и сапоги их, в отсутствие настоящего асфальтированного плаца, стучали по земле глухо, без привычного парадного грохота. Но и шаг десантников, и земля Чечни под их сапогами - все было надежным и основательным, как вечный марш "Прощание славянки". Шли победители! Их огрубевшие от войны руки крепко сжимали оружие, а глаза, полные задорного огня, прикованы были к Владимиру Путину, человеку, давшему им веру.

Так же, как эти солдаты, верил Путину и я. Когда позже, в тот же день, Владимир Владимирович подарил мне свой портрет с автографом, я был счастлив. До сих пор храню как дорогую реликвию.

Новая тактика

С завершением операции в Шатойском районе наши войска приступили к перегруппировке частей для выполнения разведывательных и поисково-розыскных мероприятий. В базовых районах велась подготовка войсковых маневренных групп (ВМГ), состоявших, как правило, из мотострелкового батальона и подразделений усиления. Кроме них в базовых районах располагались: батальон внутренних войск, артиллерийский дивизион, отряд спецназа, подразделения ФСБ и Мин-юста, досмотровые группы, занимавшиеся выявлением, задержанием (уничтожением) бандгрупп на труднодоступных участках местности, а также проверкой паспортного режима.

Отрядам боевиков не удалось прорваться на равнину. Они по-прежнему находились на территории Ножай-Юртовского, Веденского и Шатойского районов. Но, несмотря на разгром основных сил сепаратистов в горных районах, руководство незаконных вооруженных формирований предпринимало попытки восстановить единую систему управления разрозненными отрядами.

Наиболее боеспособными оставались боевые группы Ш. Басаева и Э. Хаттаба, укрывающиеся на заранее подготовленных базах, в схронах и пещерах.

Участились обстрелы блокпостов. Из-за несогласованности и отсутствия необходимых навыков попал в засаду и понес потери отряд (40 человек) из Пермского ОМОНа. Колонна совершала марш без разведки маршрута и организации взаимодействия с подразделениями внутренних войск и артиллерии. Управление велось по открытым каналам связи. Эти упущения и привели к беде. И такие примеры, к сожалению, были не единичны.

В середине апреля наши войсковые маневренные группы приступили к спецоперации по поиску и уничтожению главарей и остатков бандформирований в юго-восточной части Чечни.

Уже к исходу 18 апреля силами двух таких групп были блокированы Верхотой, Верхнее и Нижнее Ца-Ведено, Первомайское. А в районе между населенными пунктами Центорой, Беной и Белгатой - окружены несколько разрозненных бандгрупп. Высадка тактических воздушных десантов в район Харачоя позволила перекрыть пути отхода (прорыва) боевиков.

Однако бандиты предприняли отчаянные попытки выйти из кольца и под видом мирных жителей рассредоточиться по равнинным районам. Они организовали несколько засад, обстреляли наши блокпосты и военные комендатуры, тем самым пытаясь продемонстрировать свою дееспособность. Так, 23 апреля на южной окраине Сержень-Юрта боевики устроили засаду на колонну 51-го парашютно-десантного полка. И хотя в составе колонны было боевое охранение, артиллерийский корректировщик и авианаводчик, десантники понесли потери.

Обстрел начался в тот момент, когда голова колонны достигла блокпоста внутренних войск, а ее хвост еще находился в населенном пункте. Несколько групп боевиков одновременно открыли огонь по машинам с двух сторон, практически по всей длине колонны, поражая в первую очередь водителей и расчет зенитной установки (ЗУ-23-2). Нападавшие находились всего в 50 метрах от десантников, поэтому огонь артиллерии (которым управлял арткорректировщик) не имел высокой эффективности. Но самое главное - личный состав оказался не готов к внезапному нападению.

Тем не менее в ходе разведывательно-поисковых мероприятий обнаруживались и уничтожались бандитские базы, склады, схроны, изымалось большое количество оружия и боеприпасов. Вот характерные выдержки из донесений, которые буквально каждый день поступали в штаб Объединенной группировки войск:

- в Шатойском районе обнаружена хорошо замаскированная база экстремистов. В ней хранилось большое количество переносных зенитно-ракетных комплексов "Стрела";

- авиация федеральных сил бомбовыми ударами уничтожила в Аргунском ущелье два опорных пункта и узел связи бандитов;

- в ходе спецоперации в районе н.п. Коби Шелков-ского района убит М. Яхьяев - полевой командир, известный своей жестокостью и массовым похищением людей;

- в результате боестолкновения с бандгруппами в районе Сержень-Юрта уничтожены и захвачены в плен больше двадцати боевиков, большое количество оружия и боеприпасов. Среди убитых - известный полевой командир А. Мовсаев.

А всего, почти за четырнадцать месяцев контртеррористической операции (по состоянию на 31 декабря 2000 года), потери противника, по нашим данным, составили:

- в живой силе - свыше 10 800 человек;

- танков - 10 единиц;

- БТР (БМП, БРДМ) - 35;

- реактивных установок - 6;

- самодельных пусковых установок - 12;

- орудий и минометов - 97;

- зенитных установок - 90;

- командных пунктов (штабов) - свыше 30;

- баз боевиков - более 500;

- складов оружия и боеприпасов (схронов, тайников) - свыше 430;

- объектов связи и радиолокационного наблюдения - до 270;

- мини-заводов по переработке нефти - около 3,5 тысячи;

- автомобильной техники - свыше 1000 единиц...

Повторяю, это показатели на конец 2000 года. Без учета статистических данных по итогам контртеррористической операции в 2001 году.

Фактически к началу лета 2000 года, после разгрома банды Гелаева в Комсомольском, федеральные войска уже не вели широкомасштабных боевых действий. Экстремисты стали использовать партизанские методы ведения войны: обстрелы "из-за угла", диверсии, подрывы, засады, минирование дорог. Поэтому на первую линию борьбы с бандитами в Чечне вышли правоохранительные органы, подразделения МВД, ФСБ, спецподразделения.

В мае 2000 года в Чечне была сформирована 42-я гвардейская мотострелковая дивизия, которой предстояло дислоцироваться в республике на постоянной основе. Однако боевой работы у нас уже было не так много. Постепенно налаживалась мирная жизнь. Причем активное участие в этом процессе принимали прежде всего "силовики". Взять, к примеру, воинов-железнодорожников. С августа 1999 по март 2000 года они восстановили движение поездов на участках: Моздок Червленная-узловая (116 км), Червленная - Кизляр (82 км), Червленная - Гудермес (16 км), Гудермес - Ханкала (29 км).

За тот же период восстановлено 6 мостов, разминировано 671 км железнодорожного пути, обезврежено около 1000 взрывоопасных предметов. Военные железнодорожники создали все условия для транспортировки грузов на базу МЧС в Грозном для восстановления экономики Чечни.

В городах и селах возобновились занятия в школах, на полях все чаще можно встретить трактор, комбайн, сенокосилку.

Заработали и институты власти. Главой администрации Чечни Указом Президента РФ был назначен Ахмат Кадыров. С ним я познакомился осенью 1999 года, когда войска восточной группировки освобождали Гудермес.

Ахмат Кадыров. Штрихи к портрету

В апреле 1995 года в горах Чечни федеральными войсками готовилась широкомасштабная операция. Положение боевиков было сложным, их отряды несли огромные потери. Многие дудаевцы дрогнули. В бандформированиях начались разброд и шатания. Назревал военно-нравственный кризис.

Это почувствовали чеченские лидеры, в том числе и муфтий Чечни Ахмат Кадыров. Он собрал в одном из горных селений, еще не занятом "федералами", всех полевых командиров и военно-политических руководителей республики. Как духовный лидер Кадыров объявил России джихад ("священную войну против неверных") и заставил всех присутствовавших поклясться на Коране, что они будут биться с русскими до последней капли крови: победа или смерть, иного не дано.

Совещание в горном ауле скорее напоминало религиозное действо, чем военный совет. Отсюда и главный итог: участники "сбора" не разработали новых тактических планов ведения войны, а укрепились духовно. Что было, кстати, немаловажно для лидеров НВФ в тех обстоятельствах. Фактически первую скрипку сыграл Ахмат Кадыров - не военный человек, а муфтий. Он стал крестным отцом джихада. Его авторитет среди чеченцев (и до того солидный) теперь вырос невероятно. Он стал как бы духовным знаменем борьбы с Россией за независимость Чечни...

Ахмат-Хаджи Кадыров родился в Караганде (Казахстан) в 1951 году. В 1957 году его семья переезжает в селение Центорой Курчалоевского района Чечено-Ингушской АССР.

С малолетства (с пяти лет) Ахмат начал изучать ислам. Окончил Бухарское медресе и Исламский институт в Ташкенте. В 1989 году создал первый на Северном Кавказе Исламский институт и стал его ректором. У него четверо детей и тринадцать внуков.

До конца 1994 года в политической жизни Чечни активного участия не принимал. Духовной поддержки Джохару Дудаеву не оказывал. Открыто заявлял, что политика генерал-президента приведет к войне с Россией. Однако, когда худшие прогнозы Кадырова сбылись, он осудил ввод федеральных войск в Чечню и публично объявил, что встает на сторону "борцов за независимость Ичкерии".

В 1995 году он стал муфтием Чечни. Казалось бы, Кадыров должен радоваться. Во-первых, республика де-факто получила независимость, российские войска ушли с ее территории. Во-вторых, он сам стал и реальным, и формальным духовным лидером Ичкерии. В-третьих, на выборах президента Чечни победил Аслан Масхадов, чей успех на 80 процентов зависел от поддержки Кадырова. Фактически в президентском забеге победить мог любой кандидат, на кого указал бы муфтий. Народ верил ему почти безоговорочно. Короче говоря, Ахмат-Хаджи реализовал все свои планы и устремления, но радости от этого почему-то не прибавилось.

Главное, что Кадыров вдруг засомневался в правильности выбранного им пути. Впервые это ощущение пришло, когда Ахмад-Хаджи застал Бориса Березовского в "резиденции" Салмана Радуева. В "приемной" (!) Салмана сидел Шамиль Басаев и терпеливо ждал своей очереди на собеседование с представителем федерального центра, уже прозванным в народе БАБом. Первым в списке переговорщиков для Березовского значился Радуев.

У Кадырова к Салману был свой разговор. Муфтий хотел потребовать от зятя Дудаева, чтобы тот отпустил милиционеров, захваченных в Дагестане рядом с чеченской административной границей. Федеральные войска уже покинули Чечню, и радуевский захват мог спровоцировать войну. Муфтий этого не хотел.

- А ты чего здесь? - удивился Кадыров, увидев гордого Басаева в "предбаннике" дома Радуева.

О вражде Шамиля и Салмана знала вся Чечня. Мало того, если Радуев Басаева ненавидел из-за тщеславия и зависти, то Басаев Радуева - просто презирал, что еще хуже. Ненависть - сильное и в каком-то смысле высокое чувство, возвышает людей. А презрение - унижает. И тут - на тебе: Шамиль томится в "приемной" Салмана, дожидаясь, пока тот переговорит с Березовским.

Позже, на шариатском суде, прилюдно с клятвой на Коране, Басаев признает, что приезжал к Радуеву и Березовскому за деньгами.

- Так ты воевал за свободу Ичкерии или за деньги?! - гневно вопрошал Кадыров, возмущенный тем, что чистое и святое дело "борьбы за независимость" испачкано зеленым цветом долларов Березовского.

Вопрос был, конечно, риторический. Ахмат-Хаджи уже окончательно понял, что война в Чечне была скорее коммерческой, чем какой-либо иной. Кадырову - идеалисту (в религиозно-философском смысле) - больно было это осознавать. До осени 96-го он не задумывался о финансово-политической подоплеке событий последних двух лет. Как духовное лицо специально дистанцировался от многих деталей политической жизни. Теперь же, невольно втянутый в распри "светских" лидеров Ичкерии еще в период президентской борьбы, он понял весь ужас чеченской "победы" после "Хасавюртского пакта".

Единый антироссиский фронт, который он в горном ауле благословил в апреле 1995-го, развалился подобно бильярдной пирамиде от первого же удара кия предвыборной президентской борьбы. Бывший вице-президент Чечни Зелимхан Яндарбиев (недолго вкушавший власть после смерти Дудаева) выборы проиграл и не смог достойно пережить поражения - решил выбиться хотя бы в лидеры ваххабитов. Впрочем, чего хорошего от него можно было ожидать, думал Кадыров, если пол-Грозного помнило Зелимхана при советской власти. В вечно грязном плаще, ошивающийся по пивным и за 25 копеек сочинявший стихотворные тексты на любые темы всем желающим.

Чего хорошего можно было ожидать от Мовлади Удугова - человека без роду без племени, которого родила на свет разведенная одинокая женщина неизвестно от кого (в Чечне это имело однозначную моральную оценку). Конечно, по мнению Кадырова, Удугову наплевать на республику и ее народ. Он тоже пошел параллельным Яндарбиеву курсом. А Радуев с его выходками умалишенного?! А Басаев с его жадностью к деньгам и крови?! А чужак Хаттаб, прижившийся в Чечне благодаря деньгам, за которыми к нему приходили почти все, включая даже Аслана Масхадова!..

Каждый из них тащил чеченский воз в свою сторону. До того рьяно взялись, что и колеса оторвали. Мало того что движения не было, телега расходилась по кускам.

Больше всего огорчал Кадырова Аслан. Твердый и последовательный в недавних боях, он теперь стал мягким и безвольным. Пытаясь задобрить оппозицию, назначал своих противников на высокие государственные посты, которые тут же превращались в личные вотчины "назначенцев".

Ахмат-Хаджи советовал Масхадову быть жестче с внутренними врагами.

- Не бойся Шамиля, - уговаривал он Аслана, - издай указ, объяви его вне закона, выгони из республики этого бесноватого Хаттаба!.. Народ тебя поддержит.

- Нет, - отвечал президент, вжавшись в роскошное кожаное кресло, как будто боялся, что соскользнет с него.

А ваххабиты наступали по всему фронту. Кадыров, посвятивший жизнь Всевышнему и исламу, возглавил борьбу с "раскольниками", подминавшими под себя отряд за отрядом, аул за аулом. "Точка кипения" пришлась на май 99-го года. Ахмат-Хаджи собрал всех антиваххабистски настроенных полевых командиров и официальных должностных лиц.

- Что будем делать? - спросил у присутствующих. - Ждать, когда нас поодиночке перещелкают?

Договорились выступить единым фронтом, оставив "за бортом" инертного Масхадова. Даже на Коране поклялись. Но теперь, в отличие от весны 95-го, единства не получилось. Президенту доложили о "заговоре". Масхадов раскошелился (используя деньги англичан и Березовского) и перекупил часть полевых командиров. Единый фронт рухнул. 2 июля Масхадов вызвал к себе Кадырова.

- Ты хочешь отнять у меня власть? - спросил президент в лоб.

- У тебя отнимать нечего. Ты уже давно без власти. Мы хотим другого: покончить с ваххабизмом, - ответил Кадыров.

- Кончай. Ты муфтий, вот и работай. А в мои сферы не лезь!

- Поздно, Аслан, тут одними молитвами делу не поможешь.

Продолжать разговор Масхадов не стал. Ушел он от ответа и после августа 99-го, когда ваххабиты вторглись в Дагестан. Кадыров публично осудил агрессоров и в последний раз встретился с президентом. Тот был крайне растерян, спросил:

- Что мне делать, Ахмат-Хаджи?

- Что тебе делать? У тебя остается последний шанс: публично осудить нападение бандитов на Дагестан, позвонить Магомедову (главе Дагестана) и извиниться, объявить Басаева и Хаттаба вне закона... Иначе - война. Русские через месяц будут здесь.

- Ничего, отобьемся, - напыжился Масхадов. - У каждого чеченца есть, как минимум, пистолет. И за этот пистолет, чтоб русские не отобрали, он жизнь отдаст.

- Аслан, ты плохо знаешь чеченцев, - с досадой покачал головой Кадыров. - В нынешних обстоятельствах пистолет не стоит человеческой жизни... Это будет другая война, не такая, как в 94-96 годах...

Масхадов ослушался муфтия. Больше того, встал на сторону Басаева и Хаттаба. А в октябре 99-го "снял" с должности Кадырова и... объявил его "вне закона".

...Вспоминаю нашу первую встречу под Гудермесом, когда войска моей восточной группировки обложили город. На переговорах он вел себя сдержанно. Просил сделать все возможное, чтобы мы не разрушали Гудермес. Обещал помочь выдворить бандитов. Его слова не разошлись с делом. Ахмат-Хаджи ни разу меня не обманул, ни на йоту не позволил усомниться в его намерениях. А намерения такие: сделать все, чтобы в республике воцарились мир и порядок, в том числе с помощью федеральной власти.

Я беседовал с Кадыровым часами. Встречались часто. Мне нравилась его искренность, честность. Он не скрывал, что воевал в первую войну против "федералов", не скрывал своего прежнего идеализма, не пытался скрыть невыгодной для себя информации.

Я видел, что Кадыров стремится к правде (в широком смысле слова). Я видел, что за ним стоит огромная масса людей - чеченцев из разных слоев общества. Я видел, что он - настоящий лидер, и духовный, и уже политический. Я видел, что он - наш союзник.

- Не боишься, Ахмат-Хаджи? - спросил я однажды. - Может, мы переправим твою семью в глубь России, от бандитов подальше?..

- Нет. Это моя родина. Люди должны знать, что я никого не боюсь. Пусть вон Масхадов боится и по норам прячется...

Я долго размышлял, оценивая личностные качества Кадырова, взвешивал все "за" и "против". Перебирал в памяти других известных людей Чечни. Пока наконец не принял решения. В конце весны 2000 года, согласовав вопрос с моим руководством, я написал Президенту РФ В. Путину докладную записку с предложением назначить Кадырова главой администрации республики. В июне вышел указ. Ахмат-Хаджи стал официальным лидером Чечни.

С тех пор прошло немало времени. Было всякое. Но ни разу я не пожалел о том, что сделал по отношению к Кадырову. Надеюсь, что и в будущем не придется разочароваться.

Что дальше?

В июле 2000 года Президент России вновь побывал на Северном Кавказе. На военном аэродроме в Моздоке я встречался с ним уже в должности не только командующего ОГВ(С), но и командующего войсками СКВО. В клубе одной из воинских частей Владимир Владимирович провел совещание с командованием Объединенной группировки войск и главами субъектов Федерации, входящих в только что образовавшийся Южный федеральный округ.

Говоря о положении дел в республике, президент подчеркнул, что за минувшие девять месяцев в Чечне произошли кардинальные перемены. Мало кто представлял себе во время августовского вторжения бандформирований в Дагестан, что дальнейшие действия федеральных властей в регионе будут столь решительными. Сегодня уже вся мировая общественность отмечает происшедшие здесь позитивные перемены. Но мы должны по-прежнему быть настроенны на системную, слаженную, методичную работу - работу на длительную перспективу.

Президент выразил благодарность всему личному составу, принимавшему участие в этой тяжелой деятельности. Российские военнослужащие, без всякого преувеличения, проявили истинный героизм.

В то же время Владимир Владимирович открыто сказал о недостатках:

"Некоторых потерь в Чечне можно было избежать. Для этого требовались дисциплина, ответственность, профессионализм. И от осознания того, что эти потери были необоснованными, становится еще печальнее..."

Президент поставил конкретные задачи "силовикам", еще раз подчеркнул, что не допустит нового "Хасавюрта":

"Те, кто предрекает сегодня повторение ситуации августа 1996 года, творят целенаправленную провокацию. Ко всему этому возврата больше не будет!"

Совещание длилось три часа. В зале было жарко, даже душно. Некоторые постоянно смахивали со лба пот, эта деталь не ускользнула от внимания журналистов, некоторые новостные программы телевидения прокомментировали это по-своему: мол, Путин устроил генералам разнос. Но ничего подобного не происходило. Состоялся деловой, конкретный разговор. И критика была конструктивная, по существу, без "оргвыводов".

Ближе к полуночи на вертолете я возвращался в Ханкалу и думал о словах Путина. Нечасто доводится общаться с президентом, поэтому каждая встреча оставляет сильное впечатление, что-то особенно запоминается. Вот и на этот раз, будто предвидя вопросы военных, он акцентировал внимание на том, что переговоров с бандитами не будет. Тем более что по некоторым газетам пошла гулять "утка" про замирение с террористами. Но в очередной раз президент был тверд и решителен. И это не могло не радовать...

Прошел год, как в Чечне закончились крупномасштабные боевые действия, но окончательный мир так и не наступил. Продолжают гибнуть люди, причем не только военные, но и мирные жители. После ряда чувствительных поражений не только на равнине, но и в горах, боевики уже не в состоянии открыто противостоять федеральным войскам. Основные их усилия теперь направлены на организацию диверсионно-террористических актов.

С военной точки зрения наступил совсем другой период, а значит, и другая работа для федералов. На первый план выдвинулись специальные подразделения ФСБ и МВД, которые стали проводить адресные мероприятия по поимке (или ликвидации) главарей боевиков. Используя агентурные и другие связи, они выявляют: где, в каком районе, на какой улице, в каком доме находятся главари и остатки вооружения бандитов.

Такая работа приносит определенный результат. Многие полевые командиры среднего звена либо уже уничтожены, либо находятся в руках правосудия. Да, до сих пор не пойманы известные всем Ш. Басаев, А. Масхадов, Э. Хаттаб, Р. Гелаев и некоторые другие. Почему?

Во-первых, необходимо учитывать внутритейповые, родственные отношения в Чечне, которые, кстати, как в никаком другом регионе России, имеют свои особенности и глубокие корни. Для всех честных людей названные мною фигуранты - матерые бандиты. Для многих чеченцев же они - брат, отец, муж или близкий родственник. Понимая, что боевики действуют противозаконно, чеченцы из одного с ними тейпа, тем не менее, укрывают их, кормят, лечат...

Есть еще два существенных фактора: некоторых не покидают чувства страха и мести, и в первую очередь - кровной. Такие традиции еще прочны, глубинно удерживаются в сознании многих жителей республики. Перебороть их в одночасье просто невозможно. Хотя все понимают, что кровная месть - дикость.

Во-вторых, уничтожить Хаттаба или Басаева можно гораздо быстрее. Но это чревато немалыми потерями или среди мирных жителей, или со стороны федеральных сил. Я совершенно согласен с мнением руководителей силовых структур (и в первую очередь ФСБ), что это будет неоправданно большая плата за их нейтрализацию (ликвидацию).

В-третьих, во многих странах существует практика денежного вознаграждения за поимку бандитов. Почему бы не использовать ее и у нас? Тем более что инициатива финансового вознаграждения за "голову" бандитских лидеров принадлежит не нам, военным. Это сами бандиты к нам обращаются с таким предложением. "Заплатите нам, - говорят, - и мы завтра же Хаттаба за бороду притащим в ваш штаб". Что ж, отмахиваться от такого предложения?

Я неоднократно говорил и повторю снова: банда сильна своим главарем. Не будет главаря, разбежится и банда. Если террорист не хочет сложить оружие, он должен быть уничтожен. А степень вины тех, у кого руки по локоть в крови, должен определить суд. До сих пор в Госдуме рассматривается пакет документов: по реформе судебно-правовой системы, о режиме чрезвычайного положения... Так почему же не предусмотреть в рамках некоторых законов самую суровую статью за особо опасные злодеяния вплоть до расстрела. Те, на чьей совести жизни ни в чем не повинных людей, за-служивают исключительной меры наказания. А чтобы народ, и в первую очередь жители Чечни, знал о неотвратимости наказания - суд должен происходить гласно, публично (если хотите - показательно).

Некоторые мои высказывания по этому поводу встретили яростное неприятие прессы, правозащитников. Особенно усердствовали некоторые депутаты Государственной Думы. Так вот повторюсь: любой военный человек, в том числе и командующий войсками округа, имеет право высказать свою точку зрения. Для того и существует депутатский корпус, чтобы учитывать интересы своих избирателей, кем я, к слову, и являюсь. Я, избиратель, вправе поинтересоваться, слышит ли меня мой депутат?

Почему-то у нас все могут рассуждать и давать оценки контртеррористической операции в Чечне, но только не военнослужащий. А ведь солдат или офицер, месяцами находящийся в окопах, порой видит на войне такое, что иному политику и в дурном сне не приснится. И почему он должен молчать?!

Осмелюсь напомнить некоторым депутатам Госдумы, что во время первой чеченской войны под "умные и гуманные" разговоры о мире были зверски замучены или казнены многие российские солдаты, годами некоторых гноили в зинданах, продавали за бесценок в рабство. Почему же они оставались глухи к предсмертным крикам российских ребят. Неужели настолько очерствели их души? Процесс возрождения мира Чечни - процесс долгий, сложный, как говорится, одним махом, сразу проблему не решить. Нужно время. Вспомните хотя бы послевоенные годы на Западной Украине. "Лесных братьев", недобитых бендеровцев, еще долго вылавливали по лесам отборные силы НКВД. И это при отлаженной сталинской системе репрессивных мер.

Боюсь в очередной раз навлечь на себя гнев, но хочу заметить: для бандитов, которые прячутся в ущельях и пещерах, которые за деньги посылают молодых людей устанавливать на дорогах фугасы, насиловать женщин, убивать стариков и детей, цивилизованное человечество не придумало иных мер, кроме репрессивных.

Нельзя не учитывать и еще один важный фактор, связанный социально-экономическим положением жителей республики: целое поколение чеченцев в последние 10 (!) лет не держало в руках орудий мирного труда. Их им заменяла винтовка. Я имею в виду прежде всего молодежь. Эту категорию людей нужно обеспечить работой и вернуть к нормальной мирной жизни. Кстати, это хорошо понимают люди старшего поколения.

И еще одно наблюдение. Вспомните, как в первую военную кампанию (1994-1996 годов) во многих городах и селах Чеченской Республики организовывались митинги с требованием вывода федеральных войск. Сейчас этого нет. Люди хотят жить в нормальных человеческих условиях под защитой федеральной власти, хотя многие все же боятся повторения очередного "Хасавюрта".

Эти опасения должны развеяться хотя бы потому, что принято решение о размещении на территории Чечни частей и подразделений 42-й гвардейской мотострелковой дивизии (в количестве около 15 тысяч человек). Дивизия полностью укомплектована необходимой современной боевой техникой и вооружением. Кроме нее в республике остается бригада внутренних войск МВД (численностью до 5 тысяч человек). Необходимыми полномочиями наделены военные комендатуры, число которых не сокращается...

И все же только одним военным присутствием (на данный момент необходимым - спору нет) не решишь чеченскую проблему. Многое, если не все, будет зависеть от самого чеченского народа, от того, насколько он готов помочь "федералам" покончить с бандитизмом.

Москва должна поверить чеченцам, и прежде всего тем, кто с первых дней проведения контртеррористической операции выступил против боевиков, кто поддерживал федеральные войска. Такой позиции (а именно - большего доверия чеченцам) придерживается Ахмат Кадыров, и я ее разделяю.

Между тем серьезно затрудняет работу с местным населением временный характер пребывания здесь подразделений и органов МВД. Только установятся нормальные, доверительные отношения прикомандированных милиционеров и местных жителей, а уже им приходит замена.

Кадыров предлагает (и я с ним полностью согласен) больше использовать на командных должностях в МВД самих чеченцев (которые уже проявили себя в боях с бандитами) - выходцев из этих селений, районов... Во-первых, они хорошо знают ситуацию на местах. Во-вторых, сразу разберутся, кто действительно безнадежный бандит, а кто осознанно готов сложить оружие и прекратить сопротивление.

Конечно, наивно думать, что чеченцы, даже лояльно настроенные к Москве и поддерживающие федеральные войска, станут на себе "рубаху рвать" за Россию. Нет. Учитывая вековые обычаи и традиции, плюс раздрай и смуту, продолжащиеся в республике все последние десять лет, они станут просто мстить бандитам за своих родственников, родных и близких, которые пострадали от террористов и ваххабитов. С такими реалиями также нужно считаться, в частности, при назначении чеченцев в комендантские роты или другие правоохранительные структуры.

Только при учете всех этих факторов и умелой, тонкой политике могут воцариться мир и порядок. Хорошо, что это понимают уже многие чеченцы.

Дальше