Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

В тылу врага

Назойливо моросил мелкий нескончаемый дождик. Над бухтой постепенно сгущались сумерки. Все освежающий морской ветерок швырял в лица людей дождевые брызги.

Нина Марухно куталась в отсыревшую плащ-палатку, зябко поводя плечами.

- Холодно? - с участием спросил Кирилл Дибров.

- Есть немного, - стараясь казаться бодрой, ответила девушка. - Погода сегодня что-то не особенно ласковая.

- Наоборот, самая подходящая, - весело прервал ее старшина. - Для нашего брата, разведчика, небесная канцелярия выдала осадки, как по заказу. Лучше не придумаешь.

Погрузились на ошвартованный у причала "морской охотник".

Прозвучала негромкая команда. Маленькое суденышко без бортовых огней вышло из бухты и взяло курс в открытое море.

Все сгрудились в темном и тесном кубрике. В последний раз уточнили детали предстоящего задания. Командир напомнил, что высадка произойдет в районе Сухой щели, отсюда группа двинется в направлении Абрау-Дюрсо. Важно с наибольшей точностью выявить расположение огневых средств и численность немецких гарнизонов, уточнить систему организации переброски вражеских войск под Новороссийск.

- Командира группы наверх! - донеслось с палубы.

Через некоторое время:

- Приготовиться к высадке!

Первое отделение поднялось на палубу. Друг за другом люди стали переходить в причаленную к борту шлюпку. Последним в нее прыгнул Кирилл Дибров.- К берегу! - коротко распорядился он.

Шлюпка, покачиваясь на свежей волне, стала отдаляться от "морского охотника".

Оставшиеся на палубе с нетерпением ждали ее возвращения. Втайне волновались. Вдруг на берегу засада... Тогда что?

Прошло долгих-долгих два часа. Наконец шлюпка появилась у борта. Гребцы спокойно ворочали веслами, ничем не обнаруживая даже признаков волнения. Значит, все в порядке. Берег чист. Можно высаживать остальных.

Незадолго до рассвета вся группа оказалась на берегу. После короткого перехода в заранее намеченную точку бойцы расположились на отдых. Протерли оружие, начавшее покрываться пятнами ржавчины от соприкосновения с морской водой. Некоторые пытались даже высушить на ветру промокшую одежду.

Солнце медленно выходило из-за горного увала.

Разбились на звенья, каждое из которых получило конкретное задание. Одни следили за дорогой, ведущей к Новороссийску, другие тщательно осматривали окрестности, выявляя замаскированные линии проволочной связи.

На дороге то и дело появлялись автомашины. В бинокль рельефно просматривались их опознавательные знаки. Это явная удача! Можно будет определить, какие воинские соединения находятся в районе Новороссийска.

Одно из звеньев имело специальное задание - взять "языка". Им оказался поджарый унтер-офицер с нашивкой за ранение. Упорствовать он не стал и довольно сносно воспроизвел обстановку, сумел даже нанести на карту известные ему огневые точки, места скопления войск и техники, временные базы, склады горючего и боеприпасов. Его осведомленность в значительной мере помогла разведчикам правильно сориентироваться и выбрать нужное направление для дальнейших наблюдений за станом врага.

Приближалось время отправки в обратный путь. В полночь "морской охотник" должен был подойти к берегу на расстояние световой сигнальной связи. В запасе оставалось около двенадцати часов. Фляги с водой опустели. Продукты подходили к концу. Людей мучила жажда, но пойти за водой в какой-либо населенный пункт они не решались, так как не хотели и не имели права рисковать. Ценные сведения о противнике во что бы то ни стало надо доставить командованию.

Соблюдая все возможные предосторожности, группа достигла Черноморского побережья. Разведчики замаскировались в прибрежном кустарнике, низкорослом и колючем, и стали ждать наступления темноты.

А закат, как назло, ярко пылал, словно не собираясь уйти за далекий морской горизонт. Наконец длинные тени деревьев потеряли прямолинейные очертания, расплылись по нагретой за день солнцем земле и слились со сгущающимся полумраком.

Натренированным слухом Кирилл Дибров уловил отдаленный рокот мотора.

- Катер, - сказал он. - Даем световой сигнал.

Командир группы отправил двух краснофлотцев к береговому обрыву. Отсюда удобней сигналить, не привлекая внимания возможных патрулей на побережье. Три бойца отправились в засаду. В их задачу входило прикрыть группу с суши в момент посадки в шлюпки и, лишь когда все погрузятся, покинуть свой пост.

Над волнами коротко блеснуло несколько вспышек. По всей вероятности, это на катере отвечали на сигнал с берега. Порядок! В море свои. И, как бывает в такие минуты, напряжение спало. Шесть долгих дней разведчики постоянно подвергались риску, шли навстречу неизвестности... Теперь все позади. Через час-полтора их примут на борт "морского охотника", и тогда - здравствуй, родной берег!

Все устремились к урезу воды. И тут случилось непредвиденное. Их встретил ружейно-автоматный огонь. Гитлеровские патрули оказались на месте встречи со шлюпкой.

С вынырнувшего из темноты катера ударили пунктирные струи очередей крупнокалиберных пулеметов. Очевидно, моряки решили таким образом отсечь преследователей от группы советских разведчиков.

В это самое время с берега загремели частые выстрелы по подошедшему на слишком близкую дистанцию катеру. Заухали минометы. Значит, на побережье оказался не просто патрульный заслон, а довольно крупное подразделение немецких войск.

Выхватив у одного из краснофлотцев фонарик, старшина Дибров по приказанию командира просигналил: "Отходите, встреча завтра в резервной точке". На "морском охотнике" его поняли. Дав несколько длинных очередей по минометной батарее, судно круто развернулось и, набирая ход, мгновенно исчезло в ночи.

Теперь гитлеровцы перенесли весь огонь на советских разведчиков. Но те уже покинули прибрежную полосу и отходили к близкому лесу. Преследовать их в ночную пору немцы не решились.

Прошла полная тревог ночь. Прошел еще более напряженный, голодный день.

В следующую полночь группа вышла в запасную точку. Но и тут оказалась засада. Догадавшись о причине появления советских катеров, гитлеровцы обложили все побережье и повели облаву на "морских призраков" по всем правилам военного искусства.

Еще и еще ночь... Все повторялось сызнова - подходы к берегу враг блокировал наглухо.

В одной из перестрелок пострадала рация. Группа потеряла радиосвязь с командованием. Решили выходить из вражеского расположения иным путем. Разделились на две группы и стали пробиваться к линии фронта.

Первую группу повел старшина Кирилл Дибров. Шли по горным кручам и ущельям - голодные, измученные, неся раненых товарищей. Натыкались на немецких патрулей. Пробивались сквозь их заслоны и шли, шли... Питались ягодами, какими-то кореньями. Падали от истощения и смертельной усталости, но шли и шли... Лишь на двадцатые сутки счастливая случайность свела их с партизанами. Здесь группу уже поджидали опытнейшие разведчики нашего отряда Форсюк и Беляков, направленные командованием во вражеский тыл на поиски исчезнувших товарищей.

Немного окрепнув в партизанском лагере, бойцы из группы Диброва на катере отправились на Большую землю. Вместе с ними сюда же прибыли раненые и больные партизаны.

Начались поиски остальных бойцов отряда, которых повел к фронту Квашин. Они словно в воду канули. Шел день за днем, а следов второй группы обнаружить не удавалось.

Лишь впоследствии выяснилось, что после одной из стычек с гитлеровцами группа вынуждена была разбиться на отдельные звенья по два-три человека и пробираться тайком и ползком в сторону Новороссийска.

Нина Марухно шла вместе с краснофлотцами Абакуменко и Миленьким. Начались обычные в этих местах проливные дожди. Разведчики передвигались с трудом, питаясь дикими грушами и кизилом. Повсюду рыскали отряды полевой жандармерии. Приходилось днем отлеживаться в ямах и расселинах, а ночью продолжать изнурительный путь. Миленький от ран и недоедания обессилел больше остальных товарищей. Абакуменко и Марухно помогали ему идти, поддерживая краснофлотца под руки. Часто делали привалы. И после каждого из них путь казался во сто крат труднее.

Вдруг Абакуменко заметил в прогалине над деревьями тонкую струйку дыма.

- Костер, - оповестил он спутников. - Не иначе партизаны.

- Кому же еще в лесу быть, - согласился Миленький, радуясь скорой встрече со своими.

Прежде чем выйти на поляну, следовало удостовериться, нет ли ошибки. За дни долгого скитания разведчики привыкли не доверять первому впечатлению.

Нина проползла вперед, раздвинула густые ветви широколистого кустарника и едва не отпрянула назад. Перед костром расположились немцы в форме войск полевой жандармерии. Их было человек пятнадцать - двадцать.

Миленький, уверенный, что в лесу свои, не удержался от соблазна и, прихрамывая, вышел на поляну. Под его сапогом хрустнул валежник. Немецкие солдаты оглянулись и увидели разведчиков. От неожиданности все как бы окаменели. Первыми опомнились краснофлотцы. Они бросались в лесную чащу. Вслед дробно затарахтели немецкие автоматы. Миленький вскрикнул и упал. Друзья подхватили его и понесли в глубь леса.

Только, когда звуки автоматных очередей стали едва слышными, Марухно и Абакуменко остановились, уложили Миленького на мшистый бугорок.

- Сейчас перевяжу, - едва переводя дыхание, сказала девушка.

- Поздно, Ниночка, - снял бескозырку Абакуменко.

Миленького похоронили тут же, в лесу, откопав саперными ножами неглубокую яму. На могильный холмик положили веточку молодого дубка.

Пошли дальше.

Через несколько дней утомительного пути наткнулись на партизанскую засаду. Разведчиков привели в штаб. Командир внимательно осмотрел обоих, покачал головой.

- Отощали. Подкормить бы вас, товарищи, да времени нет.

- Почему? - не поняла смысла его слов Нина.

- Вас ждут там, - командир многозначительно указал рукой в сторону, откуда доносился сиплый гул недалекого фронта.

Вечерело. Наскоро перекусив, разведчики отправились в сопровождении партизанских проводников к месту перехода вражеских позиций.

- Фамилию Марухно вам случайно в лесу слышать не приходилось? - спросила Нина у долговязого парня с немецким автоматом на ремне, который шел с нею рядом.

Тот исподлобья взглянул на. девушку, словно спросил, неужели она думает, что вот так просто можно выведать партизанскую тайну?

- Жаль, - тихо промолвила девушка. - Федор Петрович Марухно - мой отец.

Проводник с укоризной покачал головой.

- Так бы и сказала. Привет ему передать, что ли?

- Передайте.

- Везет же мне, ей богу, - усмехнулся долговязый. - Давеча передавал привет матери от дочки, а теперь вот - отцу от дочки... Не от той ли самой, которая в моряках служит?

- От нее, - повеселела Нина. - Если маму еще увидите, то скажите, мол, жива я и здорова...

- Разговорчики, - выразительно погрозил им старший группы проводников. - Лирику и черемуху там всякую после войны разводить будете.

Дальше вышагивали молча. Девушка с благодарностью смотрела на долговязого парня и в трудных местах доверчиво опиралась на его сильную, словно отлитую из стали руку.

У поселка Афонки благополучно преодолели линию фронта.

Ровно через тридцать три дня после памятной погрузки на борт "морского охотника" Марухно и Абакуменко подходили к расположению своей части.

- Стой, кто идет? - властно окликнул их часовой. Услышав знакомый голос Михаила Фомина, Нина ринулась к часовому.

- Стой, стрелять буду! Пароль?

- Дурень ты мой хороший, - со слезами промолвила девушка и в изнеможении опустилась на землю.

Через несколько минут обессилевшие, но по-настоящему счастливые разведчики уже рассказывали товарищам о своих мытарствах во вражеском тылу.

Дальше