Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Воздушные сражения над Кубанью

Разгромив врага на Волге, советские войска успешно наступали и в зимней кампании 1942/43 года нанесли немецко-фашистской армии крупное поражение, продвинувшись на запад на отдельных участках на 600-700 километров.

В начало апреля почти на всем советско-германском фронте наступило затишье. Лишь на Кубани продолжались напряженные бои. После освобождения Краснодара войска Северо-Кавказского фронта к 4 апреля вышли на рубеж Темрюкский залив, Крымская, где закрепились и начали подготовку к новому наступлению. Встала задача - довершить разгром гитлеровцев на юге, уничтожить 17-ю немецкую армию, занимавшую Таманский полуостров и важный paйон Новороссийска. Юго-восточнее этого порта наша героическая 18-я армия и моряки Черноморского флота еще в начале февраля 1943 года захватили плацдарм, названный Малой землей, и упорно удерживали его, отбивая бешеные атаки превосходящих сил врага.

В середине апрели 1943 года А. Е. Голованов вернулся из Кремля с важными новостями.

- Во-первых, - сказал он, - скоро, видимо, начнутся активные боевые действия. Дело явно идет к этому, и нам поставлены особые задания. Во-вторых, почти уже решен вопрос о формировании авиационных корпусов АДД.

Александр Евгеньевич сообщил, что, поскольку он не может оторваться от организационных мероприятий, связанных с формированием авиакорпусов АДД, мне надо срочно вылететь на Северо-Кавказский фронт. Гитлеровцы сосредоточили на Кубани крупную авиационную группировку - судя по всему, попытаются в ближайшее время предпринять наступательную операцию. И Ставка решила локализовать готовившееся наступление противника.

Я поблагодарил за доверие и утром вылетел и Краснодар. Затем выехал в район боевых действий войск, обосновался в землянке, примерно в километре от станицы [272] Абинской, неподалеку от ВПУ ВВС Северо-Кавказского фронта.

На фронте пока было спокойно. Шла обычная перестрелка. Противник не предпринимал активных боевых действий. Однако настораживало повышенное оживление немецкой авиации: 11 апреля немцы совершили свыше 700 самолето-вылетов. Гитлеровцы группами в 30-35 самолетов бомбардировали наши войска в районе Свистельников, Анастасьево, Абинская, Мысхако.

ВВС Северо-Кавказского фронта в тот день производили полеты по прикрытию войск в районах Киевское, Кеслерово, бомбардировали военные объекты противника в районе Тамани и скопление фашистских самолетов на аэродроме в районе Анапы. Наша авиация вела воздушную разведку портов Керчь, Севастополь и Ялта.

13 апреля в 24.00 перешла в наступление 37-я армия. Под покровом ночи наши войска ворвались в населенный пункт Рамехувский, захватили его восточную окраину, но дальнейшего успеха не имели. Не получили развития и боевые действия 9-й, 58-й армий. С рассветом 14 апреля действовавшая на главном направлении 56-я армия перешла в наступление на станицу Крымская. Но в 6.00 она была контратакована немецкой пехотой и танками из восточной окраины станицы. Подтвердились предположения, что противник за этот район будет держаться упорно.

А тут, как на грех, погода резко ухудшилась: пошел дождь, видимость стала плохой. Быстро размокли аэродромы нашей фронтовом авиации. Немцы же располагали в южных районах Украины и Крыма довольно хорошими аэродромами с твердым покрытием и не прекращали интенсивных полетов.

На следующий день, 15 апреля, с 6 часов 30 минут начались массированные удары 4-го германского воздушного флота по войскам 56-й армии. Противник действовал группами от 20 до 60 самолетов. В середине дня налеты фашистской авиации временно прекратились, но с 16 часов возобновились опять и продолжались до самой темноты. Фашистская авиация совершила за день более 1500 самолето-вылетов.

Лишь с наступлением темноты, когда активность гитлеровской авиации спала, 56-я армия по решению Военного совета возобновила наступательные действия, но ночная атака частей к прорыву обороны не привела. [273] С утра 16 апреля фашистские самолеты продолжали атаковать наши войска с прежним ожесточением. Операция Северо-Кавказского фронта начинала принимать затяжной характер, так как противник имел хорошо развитую оборону с мощными инженерными заграждениями, преодолеть которые было нелегко.

17 апреля гитлеровцы предприняли штурм Малой земли, намереваясь во что бы то ни стало ликвидировать наш плацдарм под Новороссийском. Фашистские самолеты буквально висели над боевыми порядками советских войск, непрерывно нанося, бомбардировочные и штурмовые удары по нашим позициям. Однако по мере прибытия на Северный Кавказ авиационных резервов Ставки Верховного Главнокомандования и небо появлялось все больше и больше и наших самолетов, вытеснявших врага.

Авиагруппа АДД, действовавшая в интересах Северо-Кавказского фронта, насчитывала около 200 дальних бомбардировщиков. На нее возлагалась задача уничтожения фашистских бомбардировщиков, базирующихся на наиболее удаленных аэродромах на Украине, в Крыму. Мне и поручили возглавить эту авиагруппу.

Общее руководство авиацией осуществлял представитель Ставки командующий ВВС Красной Армии маршал авиации А. А. Новиков.

Успехи авиационной промышленности, увеличившей выпуск новых самолетов Ил-4 и Ли-2 (бомбардировочный вариант) позволили создать в АДД 8 авиакорпусов. 30 апреля 1943 года Государственный Комитет Обороны принял об этом постановление. 1-й авиакорпус возглавил генерал Д. П. Юханов, 2-й - генерал Е. Ф. Логинов, 3-й - генерал Н. А. Волков. Эти соединения имели на вооружении дальние бомбардировщики Ил-4. 4-й авиакорпус, которым командовал полковник С.П. Ковалев (в дальнейшем - генерал Г.С. Счетчиков), пополнялся самолетами иностранного производства Б-25. 5-й авиакорпус АДД генерала И.В. Георгиева летал на тяжелых четырехмоторных ТБ-3 и на Ли-2. 6-й авиакорпус АДД, возглавляемый генералом Г.Н. Тупиковым, был вооружен дальними бомбардировщиками Ил-4. 7-й авиакорпус АДД, которым командовал генерал В.Е. Нестерцев, летал на Ли-2, как в транспортном, так и в бомбардировочном варианте. 8-й авиакорпус АДД генерала Н.Н. Буянского вел боевые действия на самолетах Ил-4. [274] В борьбе за господство в воздухе на Кубани группа АДД принимала самое активное участие, совершая ночные налеты на аэродромы врага, действуя по плану авиационного наступления ВВС Северо-Кавказского фронта,

Воздушная операция, в ходе которой подверглись ударам немецкие аэродромы на Тамани, в Крыму и на юге Украины, была успешной. Противник потерял 260 самолетов, из них 170 уничтожила авиация дальнего действия - преимущественно на аэродромах Саки и Сарабуз, где базировалась 55-я немецкая бомбардировочная эскадра.

Участник налета на эти вражеские аэродромы штурман майор Лапин позже рассказывал:

"Большинство наших летчиков и штурманов хорошо знали оба аэродрома, расположение самолетных стоянок, служебных и жилых зданий, местонахождение складов противника. Все было тщательно разведано. Наша часть в довоенное время базировалась и Крыму, местность мы знали превосходно.

Налет совпал с полнолунием. Это дало возможность хорошо просмотреть оба аэродрома и правильно выбрать точки прицеливания. Не ограничиваясь естественным освещением, впереди идущие экипажи подожгли в нескольких местах обе цели, что позволило остальным без особого труда бомбить заданные объекты.

Нашему экипажу было поручено атаковать южную окраину одного из аэродромов, где размещались стоянки самолетов. На цель мы зашли со стороны моря и, уточнив расчеты, длинной серией бомб я перекрыл стоянки самолетов. Было отчетливо видно, что разорвались они в расположении вражеских машин. Возникли взрывы, пожары..."

Захваченные в плен летчики показали, что ночные налеты русских дальних бомбардировщиков вынудили немецкое командование перебросить с аэродромов Саки и Сарабуз 55-ю бомбардировочную эскадру за пределы Крыма. На более дальние аэродромы перекочевали и немецкие авиасоединения, базировавшиеся в районах Донбасса и юга Украины. Это, несомненно, ослабило 4-й германский воздушный флот и облегчило положение героических защитников Малой земли и войск Северо-Кавказского фронта.

Военный совет авиации дальнего действия наградил орденами Красного Знамени майора Г. Е. Ткачева, [275] капитана А. Я. Марченко, старших лейтенантов А. А. Громова, П. П. Костина и других отличившихся участников налета.

В дни боев на Кубани умножил свою боевую славу и Герой Советского Союза гвардии майор Павел Андреевич Таран. Его экипаж вылетая на задание зачастую в сложных метеорологических условиях, когда значительную часть маршрута закрывала десятибалльная облачность, и самолет временами попадал в зону дождя.

Смело, находчиво действовал гвардии майор П. А. Таран при налете на порт и аэродром Керчь, которые были прикрыты двадцатью немецкими батареями зенитной артиллерии, множеством прожекторов. Столь же удачно - и при налете на немецкий аэродром в районе Анапы, в результате которого экипаж уничтожил дна немецких самолета.

Всего на боевом счету Героя Советского Союза гвардии майора П. А. Тарана в 1943 году было 27 уничтоженных самолетов врага, 7 мостов и переправ, 30 складов с боеприпасами и горючим, 31 железнодорожный эшелон, десятки немецких автомашин и другая боевая техника. Он совершил много боевых вылетов на бомбардировку важных целей в глубоком тылу гитлеровцев. Командир гвардейского авиаполка АДД Павел Андреевич Таран, ставший впоследствии генерал-лейтенантом авиации, был награжден второй медалью "Золотая Звезда".

Отвагу, геройство, инициативу, находчивость и подлинное новаторство проявляли многие наши летчики. Наряду с ударами по вражеским аэродромам мы бомбардировали узлы обороны, живую силу и технику противника в районе станицы Крымская, другие цели на Таманском полуострове. Первые удары по немецким оборонительным сооружениям и сосредоточениям войск АДД нанесла в ночь на 29 апреля. Несмотря на сильное противодействие зенитной артиллерии врага, все самолеты благополучно вернулись на свои аэродромы.

Днем 30 апреля 1943 года напряженные воздушные бои вела в полосе Северо-Кавказского фронта наша истребительная авиация. Хотя из-за ухудшения погоды велись ограниченные действия, но и мы сумели в ту ночь поднять 125 самолетов группы АДД. В тактическом взаимодействии с войсками 56-й армии наши экипажи вновь бомбардировали узлы обороны противника в районе станицы Крымская. [276] Одновременно мы нанесли удар по немецкому аэродрому, расположенному возле этой станицы.

На юго-западной окраине Крымской были обнаружены огневые позиции немецкой артиллерии, минометов, наблюдалось скопление живой силы врага. И сюда ударили экипажи группы АДД.

А чтобы обеспечить бомбардировщикам точное прицеливание, по моей просьбе наземные войска выложили в строго определенной точке линию костров - для обозначения начала боевого пути. Это помогло штурманам в условиях темной южной ночи точно поразить цели.

- Эх, пропала моя теща! - неожиданно произнес генерал Хрюкин, наблюдавший вместе с нами бомбардировку.

- А где она там живет, Тимофей Тимофеевич? - спрашиваю командарма.

- Как раз на юго-западной окраине станицы, где рвутся ваши бомбы...

С результатами бомбометания я смог познакомиться только 5 мая, когда войска 56-й армии овладели железнодорожным узлом Крымская. Но об этом несколько позже.

А пока я вместе с генералом Хрюкиным находился на КП и следил за боевыми действиями нашей авиации. Гул пролетавших над нами самолетов, завершаемый взрывами бомб, не снимал большого нервного напряжения. Легче стало, когда вражеские зенитки замолчали и погасли прожектора. Наконец-то все наши самолеты прошли! Отлегло от сердца до следующей такой же задачи...

Несмотря на упорное сопротивление гитлеровцев, войскам 56-й армии удалось прорвать первую полосу обороны врага и выйти во фланг группировке противника, оборонявшейся в районе Крымской. Гитлеровцы начали поспешный отход из этого района. Тогда мы немедленно перенацелили группу АДД на удары по отступающему противнику и его оперативным резервам. Наши экипажи бомбардировали скопление живой силы и техники врага в районе узлов дорог возле Нижнебаканской, Красного, Верхнего Адагута.

В ночь на 5 мая 104 бомбардировщика продолжали уничтожать отходящие тылы гитлеровцев и били по выдвигавшимся немецким резервам в районах станиц Варениковская, Гастагаевская. Отход своих войск фашисты [277] пытались прикрыть авиацией и проявляли повышенную активность в воздухе.

Утром, выехав из Абинской на свой НП, я заметил, что к станице приближается примерно 45 Ю-88. Группа шла девятками, словно на параде, на высоте не выше 1400 метров Летели они вдоль дороги по направлению к Лабинской, а через станицу как раз двигалась, вздымая пыль, большая колонна наших автомашин. Очевидно, по сигналу воздушной тревоги они стали съезжать с дороги, рассредоточиваться в обе стороны. Сброшенные с фашистских самолетов серии фугасных бомб пришлись по селу, взметнулись взрывы и возле дороги. Пыль, дым закрыли дома, окутали все вокруг. Но, подъехав к станице, я увидел, что горело около десятка домов, не больше. В огромной автоколонне постадало 5-6 автомашин. Пыль рассеялась, движение возобновилось. И я невольно подумал, что немцы привезли на этот раз, очевидно, "впечатляющие" фотоснимки с изображением удара: разрывы бомб, окутанное пылью и дымом селение... На самом же деле бомбежка не дала боевого эффекта.

Попадая под удары фашистской авиации, находясь вблизи объектов бомбардировки, я не раз убеждался в том, что эффективность наших ударов гораздо выше, чем у противника. Речь идет не только о штурманском мастерстве и слаженности экипажей, но также о многих других факторах, влияющих на результат бомбометания.

Cтремясь повысить эффективность боевых действий АДД, мы непрерывно совершенствовали организацию вылетов и тактические приемы поражения цели. Большое значение придавалось вопросам обеспечения точного выхода на заданную ноль, обозначения точки прицеливания. Для этого в каждом авиаполку впереди боевого порядка высылались наиболее опытные командирские экипажи, которые уточняли положение цели, обозначали ее зажигательными или специальными зажигательными бомбами. При наличии контрастных ориентиров вблизи цели применялись серии светящих. авиабомб. Продолжительность горения САБ-100 исчислялась, например, восьмью минутами. В подобных случаях каждый экипаж, ориентируясь по местным предметам, находил точку прицеливания и поражал цель. Летный состав, воспитанный в духе нерушимой святости приказа, считал делом чести во что бы то ни стало пробиться сквозь сильнейший [278] зенитный огонь и выполнить любое трудное и опасное боевое задание.

Кроме визуального наблюдения командира, находившегося возле цели, качество бомбометания подтверждалось фотоснимками, донесениями партизан, войсковой разведки, другими документами. А когда советские войска освобождали местность от фашистских захватчиков, авиационные командиры старались обязательно побывать на железнодорожных узлах, покинутых немецких аэродромах, на других объектах бомбометания, чтобы собственными глазами увидеть и опросом местных жителей уточнить результаты наших ударов по врагу.

Так было и утром 5 мая, когда я направился в только что освобожденную от фашистских оккупантов станицу Крымская. Осмотрев немецкие позиции, подвергнутые нашей бомбардировке, убедился, что били мы точно и эффективно. На подступах к населенному пункту, на узлах обороны и в немецких траншеях виднелись воронки большого диаметра. Видел я и разбитые дзоты, заваленные окопы. Отчего, признаться, в станицу въезжал не со спокойной душой. Особенно волновало состояние юго-западной окраины Крымской, по которой мы наносили удар. Точно ли бомбили наши экипажи в ночных условиях? Оказалось, точно! Огневым позициям противника, расположенным на этой окраине, досталось основательно. А дома мирных жителей, можно сказать, уцелели. Жива оказалась и теща генерала Хрюкина.

Едва утихли бои в станице Крымская, трудолюбивые и энергичные казачки принялись белить хатки, наводить порядок, чистоту. Жизнь шла своим чередом.

После освобождения Крымской войска 56-й армии не смогли развить дальнейший успех из-за недостатка сил и средств. Постепенно затихали боевые действия и на остальных участках Северо-Кавказского фронта, в том числе и на Малой земле, героически защищаемой частями 18-й армии.

По указани. Ставки Северо-Кавказский фронт с 7 июня закреплялся на достигнутых рубежах, готовился к новой наступательной операции.

В течение двух месяцев продолжавшиеся воздушные сражения на Кубани завершились крупной победой наших ВВС. Советская авиация разгромила лучшие [279] немецкие эскадры, уничтожив в воздушных боях и на аэродромах 1100 самолетов противника{51}. Это коренным образом изменило дальнейший ход нашей общей борьбы за стратегическое господство в воздухе на всем советско-германском фронте.

Воздушные сражения на Кубани оказали существенное влияние и на развитие оперативного искусства ВВС. Здесь успешно было осуществлено оперативное взаимодействие авиации нескольких фронтов, ВВС Черноморского флота и группы АДД, что позволило действовать по единому плану и завоевать оперативное господство в воздухе.

На Кубани дальнейшее развитие получил принцип массированного применения авиации на направлении главного удара сухопутных войск, быстрый перенос усилий ВВС с одного направления на другое, непрерывное воздействие на противника: ночью - АДД и фронтовые ночные бомбардировщики, днем - фронтовая авиация. Новыми тактическими приемами и способами борьбы обогатились летные кадры.

Вражеская авиация, так же как и наши ВВС, располагала ограниченным количеством аэродромов. Она была стеснена относительно малым радиусом действия своих бомбардировщиков. Основные самолеты АДД почти в два раза превосходили фашистские бомбардировщики по дальности полета. Это вынуждало гитлеровцев базироваться скученно на крупных аэродромах, хорошо прикрывая их средствами ПВО. И наши авиасоединения приняли участие в воздушной операции по ослаблению авиационной группировки гитлеровцев. Удары наносили преимущественно по наиболее отдаленным аэродромам немецких бомбардировочных соединений, активно действовали и на поле боя, причиняя врагу ощутимые потери.

В это же время остальные дивизии авиации дальнего действия выполняли бомбардировочные удары в западном и юго-западном направлении. Не буду утруждать читателя перечислением целей, по которым работали мы весной 1943 года, но приведу несколько сообщений разведывательных органов и штабов партизанских соединений, характеризующих боевой эффект наших ударов.

Разведывательные органы как-то сообщили, что в результате бомбометания в ночь на 3 мая 1943 года в городе Минске было разбито здание немецко-фашистской [280] фельд-комендатуры, где в тот момент происходил банкет. Авиация дальнего действия испортила гитлеровцам торжество, уничтожив 158 человек, в том числе 8 генералов. Одновременно наши экипажи разбили немецкую казарму, здание, где размещалась полиция, взорвали склад боеприпасов. Было убито свыше 700 гитлеровцев.

Очень хороший отзыв о действиях АДД прислал Украинский штаб партизанского движения. В документе сообщалось, что бомбардировка военных объектов в районе Киева в ночь на 11 мая причинила фашистским оккупантам огромные потери. Убитых гитлеровцы хоронили 5 дней. По этому случаю немецкие власти объявили траур.

Штаб 17-й воздушной армии прислал нам подтверждение, что в ночь на 16 мая авиация дальнего действия сожгла на железнодорожном узле Днепропетровск 4 вражеских эшелона, подорвала ферму железнодорожного моста через реку Днепр и уничтожила на аэродроме противника 43 немецких самолета.

Наши бомбардировщики полностью уничтожили на железнодорожном узле Могилев находившиеся там эшелоны противника, разрушили железнодорожный мост через Днепр, деревянный мост в пригороде Луппово, 2 склада боеприпасов и склад с продовольствием. Разрушено много здании, в которых размещались фашистские войска, а также дом гестапо. Разбито до 1500 автомашин и 100 мотоциклов.

Столь ожидаемые нами донесения разведывательных органов порой поступали с запозданием, затем по мере сбора новых данных о результатах ударов АДД приходили дополнительные сообщения. Мы прекрасно понимали, как рискованно бывало собирать такие данные, особенно в районе объектов, по которым авиация дальнего действия била многократно. Противник не без основания предполагал, что дело тут не обходилось без наведения бомбардировщиков со стороны наших партизан, подпольщиков, разведывательных групп, и после каждого успешного налета советской авиации гестаповцы, контрразведывательные органы врага принимали меры по выявлению и уничтожению разведчиков, усилению охраны важных объектов.

Дополнительное сообщение мы получили об успешной бомбардировке железнодорожного узла Могилев. Оказывается, число потерь противника достигло 4000 солдат и офицеров, погибло много летного состава. Удары АДД [281] по железнодорожному узлу вызвали среди немцев панику. 28 мая город был оцеплен. Фашистские войска выезжали в окрестности.

Затем поступили сообщения о том, что разрушен паровозоремонтный завод в Гомеле, а севернее города разбито 2 здания, в которых размещался немецкий штаб. Погибло много старших офицеров.

В лесу около Новобелицы авиация дальнего действия разбомбила артиллерийский склад противника, который горел в течение 6 дней.

Еще более эффективной оказалась бомбардировка железнодорожного узла Полоцк - там было уничтожено 7 вражеских эшелонов, разгромлен штаб немецко-фашистского соединения. Семьдесят восемь самолетов нанесли удары по большому скоплению войск и техники противника в четырех километрах севернее города. А дополнительными сообщениями уточнялось, что, воспользовавшись ночной бомбардировкой, разбежались все военнопленные и много гражданских лиц, содержавшихся гестаповцами в особом лагере. Железнодорожный узел Полоцк бездействовал более тринадцати часов.

Бомбардировка железнодорожных узлов, аэродромов и других важных целей чередовалась с возрастающими ударами нашей авиации по военно-промышленным и административным центрам фашистской Германии и ее сателлитов.

Находясь к районе станицы Абинской, я с удовлетворением прочитал газетное сообщение о том, что в ночь на 29 апреля большая группа наших самолетов в сложных метеорологических условиях произвела налет на Кенигсберг. Это был пятый налет на крупный военно-промышленный центр Восточной Пруссии за один только месяц.

В ночь на 29 апреля на Кенигсберг мы впервые сбросили 5-тонную авиабомбу (ФАБ-5000). На эту бомбу мы возлагали большие надежды, гак как имевшиеся на вооружении однотонные и двухтонные бомбы были недостаточно эффективны для разрушения особо прочных железобетонных сооружений противника.

Мне довелось с По-2 наблюдать взрыв этой бомбы на испытательном полигоне и потом осмотреть произведенные ею разрушения. К сожалению, выявились существенные недочеты - эффективность ее мало превышала действие ФАБ-2000. Но все же она была принята на [282] вооружение с расчетом на последующую доводку. Эту гигантскую бомбу разработало одно наше конструкторское бюро.

А Государственный Комитет Обороны, оказывается, еще заблаговременно позаботился о том, чтобы были усовершенствованы средства доставки 5-тонной авиабомбы на дальние цели. На тяжелом бомбардировщике Пе-8, который ранее мог поднимать максимальную бомбовую нагрузку до 4000 килограммов, конструкторы установили четыре новых, более мощных двигателя, усовершенствовали бомболюки. И командир 746-го отдельного авиаполка подполковник В. А. Абрамов, производивший по нашему заданию полигонные испытания, успешно оторвал от земли тяжелый четырехмоторный бомбардировщик и поднял ФАБ-5000 на заданную высоту.

5-тонную авиабомбу шутники поспешили прозвать "Марьей Ивановной" и после налета на Кенигсберг говорили: "Марья Ивановна" по всей Восточной Пруссии прогремела!"

Однако должен оговориться: модернизированный дальний бомбардировщик Пе-8 по ряду причин в серийное производство не пошел - вместо него решили резко увеличить выпуск усовершенствованного двухмоторного фронтового бомбардировщика Пе-2.

В борьбе за завоевание стратегического господства в воздухе наших летчиков хорошо подкрепляли работники авиационной промышленности. В начале мая 1943 года директор авиазавода И. Иосилович писал:

"Больше сверхплановых боевых машин нашим героям-летчикам, грозным мстителям! - вот основной стимул, который движет весь заводской коллектив на новые трудовые подвиги. Мы рады были получить 1 мая дружеское письмо от известных всей стране летчиков дальнего действия Героев Советского Союза А. Молодчего, А. Краснухина, М. Симонова, Г. Несмашного, А. Матросова и других, которые на наших машинах бомбили логовища фашистского зверья.

Наши герои-летчики благодарят заводской коллектив за первоклассные машины и требуют от нас все больше и больше самолетов...

К аэродинамическим качествам машин нашего завода предъявляются высокие требования. Это требует от нас постоянной работы над увеличением дальности полета, выдвигает [283] настоятельные задачи внедрения автоматики в пилотировании, облегчения тяжелого труда пилота"{52}.

Рассказывая о том, как над этими проблемами упорно работает творческая мысль конструкторов и инженеров, директор предприятия с гордостью сообщал, что коллектив авиазавода, являвшегося основным поставщиком АДД, в четыре раза перевыполнил свои обязательства, взятые в предмайском социалистическом соревновании. Он подчеркивал, что это обеспечено не сверхурочным трудом, не штурмовщиной, как было раньше, а внедрением четкого заводского графика, строжайшей ритмичностью всего производственного процесса от первичной обработки деталей до окончательной сборки и испытания дальнего бомбардировщика.

Летчики, перегонявшие с авиационного завода на аэродромы АДД новые воздушные корабли рассказывали, что развешенные в цехах завода плакаты призывали рабочих:

Готовя новый самолет,
Ты помни, что во время боя
Tвой труд заботливый спасет
От смерти летчика-героя.

И тот, кто работал в конструкторском бюро, кто стоял у конвейера, изготовлял боевой самолет, приборы и вооружение к нему, тот понимал, всем сердцем чувствовал, что наступление на врага начинается с его станка, его рабочего места, его личных усилий и героической работы коллектива завода. И в этом великом наступлении в едином порыве участвовал фронт и тыл, участвовал весь советский народ! [284]

Дальше