Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Глава 6.

В Югославии

Накануне решающих событий. - И. Броз Тито в Москве. - Прорыв из западни. - Героический рейс. - Доброе согласие. - Готовим совместные операции. - Просчеты гитлеровского командования. - Дорога доблести на Белград. - Победа. - Планы на будущее. - Последние месяцы войны в Югославии. - Боевое братство.

В начале сентября 1944 г., когда советские войска, восторженно встреченные народом Болгарии, двинулись далее на юг и юго-запад, Верховный Главнокомандующий поручил Генеральному штабу подготовить материалы по югославским делам. Он сказал, что Верховный Главнокомандующий Народно-освободительной армией Югославии маршал Иосип Броз Тито через нашу военную миссию обратился с просьбой к Советскому Союзу о временном вступлении Красной Армии на югославскую территорию. Офицеры Оперативного управления Генштаба немедленно сели за подготовку задания. Оно оказалось сложным, поскольку нужно было обдумать множество вопросов.

В двадцатых числах сентября маршал Тито прилетел на переговоры в Москву. Вместе с ним прибыл и начальник нашей военной миссии генерал Н. В. Корнеев. Положение на фронтах в Югославии к тому времени значительно улучшилось. Несколько крупных наступательных операций, предпринятых гитлеровцами с целью разгрома Народно-освободительной армии Югославии, полностью провалились. В то же время НОАЮ набирала силы, приобрела большой опыт войны и организационно перестроилась. Это была уже не партизанская, а современная регулярная армия, носившая, правда, еще живые следы прошлого. Она имела 50 дивизий, много бригад и отрядов, в составе которых насчитывалось почти 400 тыс. закаленных в борьбе с врагом бойцов. Эти войска не только оборонялись, а организованно наступали, очищая от захватчиков один район страны за другим. В начале сентября в Сербию прорвались 7 дивизий НОАЮ, которые соединились с 5 дивизиями, уже действовавшими в этой республике. Теперь 12 дивизий успешно громили здесь гарнизоны противника. За первые десять дней сентябрьского наступления Народно-освободительная армия Югославии освободила 98 городов, нанесла врагу чувствительный урон. Радиостанция «Свободная Югославия» сообщала, что убитыми противник потерял 24 тысячи и попавшими в плен 11900 солдат и офицеров. Приближалось время встречи войск НОАЮ и Красной Армии...

По прибытии югославских товарищей А. И. Антонов сообщил мне, что около полуночи поедет к И. В. Сталину на «ближнюю» дачу в Кунцево.

Как рассказал Алексей Иннокентьевич позже, беседа за ужином была сердечной, но сугубо деловой. Маршал Тито имел полномочия от Национального комитета освобождения Югославии просить СССР ввести советские силы на территорию Восточной Югославии и определить основы их взаимодействия с НОАЮ. Югославские товарищи надеялись, что в ходе предстоящих действий можно будет освободить Белград. И. В. Сталин, взглянув в сторону А. И. Антонова, заметил, что Генштаб, очевидно, не будет возражать. Принципиальная договоренность о совместных операциях была, таким образом, достигнута уже тогда, а при последующих переговорах ее сформулировали в законченном виде. Верховному Главнокомандующему Народно-освободительной армией Югославии рассказали о наших ближайших намерениях.

И. Броз Тито сообщили, что помощь Югославии будет оказана силами 3-го Украинского фронта и Дунайской речной флотилии. Этого было достаточно, чтобы разгромить противника в районе Белграда. В других же местах страны в НОАЮ надеялись добить гитлеровских оккупантов собственными силами. И. В. Сталин воспользовался моментом и сказал, что левому крылу 2-го Украинского фронта в ближайшие дни предстоит наступать в Венгрию через территорию Югославии. Было бы хорошо, чтобы Национальный комитет дал согласие на временное вступление туда советских войск. Того требовали интересы борьбы против общего врага. И. Броз Тито от имени Национального комитета и Верховного штаба НОАЮ дал такое согласие.

Наступление советских войск в сентябре 1944 г. развивалось на южном фланге советско-германского фронта вполне успешно. 30 сентября наши воины выбили врага более чем из 20 югославских населенных пунктов. С каждым днем размеры освобожденной нами территории Югославии продолжали возрастать. В ходе преследования противника части 2-го Украинского фронта вышли на восточный берег Дуная. В то же время армии 3-го Украинского фронта выдвинулись на южную и западную границы Болгарии. В конце сентября 57-я армия генерал-лейтенанта Н. А. Гагена овладела очень важным районом города Видин на противоположном, западном, берегу Дуная, что существенно облегчало нашим войскам форсирование столь широкой и стремительной водной преграды, а для некоторых соединений и вовсе исключало эту необходимость. Дунай теперь становился нашим другом: он служил важным и удобным путем снабжения войск, по нему шла славная Дунайская военная флотилия под командованием Сергея Георгиевича Горшкова.

Но и противник располагал на данном направлении немалыми силами. Гитлеровских войск насчитывалось 270 тыс. человек: 14 полностью укомплектованных дивизий и 8 дивизий неполного состава, много отдельных полков и батальонов. Кроме того, на севере страны находилось 5 венгерских дивизий - 30 тыс. солдат и офицеров. Войска местных югославских прихвостней фашистов имели около 270 тыс. человек. В итоге получалось 570 тыс. солдат и офицеров. Цифра внушительная!

Войска фашистской Германии на юго-востоке находились под командованием генерал-фельдмаршала фон Вейхса. Ему же подчинялась и группа армий «Ф», находившаяся в Хорватии, Боснии и Герцеговине, Черногории и Албании. В Греции и на островах располагались войска группы армий «Е» под командованием генерал-полковника Лёра. В Сербии действовала армейская группа «Сербия» генерала Фелбера. С конца августа 1944 г. силы противника в Югославии существенно возросли: чтобы противодействовать успехам народно-освободительной борьбы, враг вынужден был послать сюда часть войск группы армий «Е». Разгром гитлеровцев в Румынии и стремительное выдвижение Красной Армии в глубь Балканского полуострова вынудили противника подготовить отвод своих соединений и частей из Греции и Македонии, чтобы не оказаться перед катастрофой. Приказ об отводе состоялся 3 октября 1944 г. Войска противника в Югославии занимали основные политические и экономические районы, удерживали железные и шоссейные дороги, пытаясь контролировать положение с помощью гарнизонов. Особое внимание уделялось обороне восточных границ Югославии, удержанию путей из Греции в Венгрию, Австрию и Северную Италию. Наиболее сильные гарнизоны противника кроме Сербии располагались в районе Скопле, Ниш, Кралево.

Гитлеровское командование не раз пыталось обезглавить руководство Народно-освободительной армии. В мае 1944 г. враг задумал нанести удар по району югославского города Дрвар, где размещался Верховный штаб Народно-освободительной армии. Об этом рассказал И. Броз Тито во время беседы на «ближней» даче.

Дрвар расположен в западной части Боснии и хорошо защищен горами. Подступы к Верховному штабу можно было прикрыть сравнительно небольшими силами НОАЮ. Здесь находились батальон охраны югославской Ставки, слушатели Офицерской школы, два-три танка и батальон инженерной бригады. [387]

Фашистское командование разработало хитроумный план: нанести внезапный удар с воздуха, сочетая его с наступлением крупных наземных сил. Гитлеровцы предполагали высадить в районе Дрвара сильные десанты, захватить Верховный штаб и самого Иосипа Броз Тито. Затем десантники должны были держаться до подхода наземных сил.

Для действия с воздуха предназначался 500-й батальон парашютистов СС, много авиации, а на земле выделялись части из состава трех немецких пехотных дивизий и значительные силы войск местных предателей. Руководил операцией командир 15-го горного немецкого корпуса.

Рано утром 25 мая 1944 г. авиация противника произвела сильный налет на район Дрвара.

- Дата нападения,- заметил Н. В. Корнеев, - была избрана с особым смыслом. Это день рождения маршала Тито. Вероятно, очень хотелось Гитлеру обезглавить народно-освободительное движение именно в этот день.

Вслед за бомбардировкой Дрвара враг посадил планеры первой волны десанта - более 600 человек. Одновременно двинулись на Дрвар наземные войска. У каждого гитлеровского солдата в кармане имелась фотография Верховного Главнокомандующего НОАЮ, чтобы в случае встречи немедленно опознать его. Было особое задание и в отношении советской военной миссии, скрытое под кодовым наименованием «Москва»: миссия была объявлена фашистами вне закона, что позволяло диверсантам уничтожать советских генералов и офицеров без суда и следствия.

Когда началась бомбардировка, а затем посадка планеров и атака десантников, Иосип Броз Тито находился в оборудованной для жилья и работы горной пещере на высоте свыше 70 метров над долиной. На случай тревоги пещеру соединял с долиной прочный канат, которым пришлось теперь воспользоваться. Все устремились к намеченному заранее месту сбора.

Надежды организаторов диверсии не оправдались. Их солдаты получили твердый отпор. Заметив посадку планеров, снабженных особыми тормозными парашютами, югославы из батальона охраны открыли огонь. Подоспели и слушатели Офицерской школы. Завязался неравный жестокий бой.

Противник выбросил вторую волну парашютистов (около 200 человек), овладел Дрваром, но Иосип Броз Тито, члены Политбюро ЦК КПЮ, генералы и офицеры Верховного штаба, состав англо-американской и советской военных миссий уже отошли к востоку.

Генерал А. П. Горшков, заместитель начальника советской миссии, при первом же сигнале тревоги бросился к Н. В. Корнееву: у того болели зубы, он всю ночь промаялся и только утром забылся во сне. Выбраться из спального мешка было для него делом нескольких секунд, и вскоре он был на месте сбора.

И. Броз Тито в сопровождении Н. В. Корнеева и других товарищей двинулся по торной тропе в направлении Потоци, где по совету нашей военной миссии был подготовлен запасной командный пункт. В Потоци прибыли благополучно, но впоследствии и здесь все пути были перерезаны врагом. Нажим противника усилился...

Спустилась ночь. Маршал созвал краткое совещание, чтобы решить, что делать дальше. Собрались под скалой, далеко выступавшей над тропой. Мнения разделились. Некоторые участники совещания предложили разбиться на мелкие группы и так выбираться из окружения. Начальник советской миссии, сославшись на опыт подобных прецедентов на советско-германском фронте, рекомендовал действовать соединенными силами. Согласились с Н. В. Корнеевым.

Прорвались из окружения успешно и прибыли в район горы Великий Шатор. Там стало легче: гитлеровцы отстали, а на выручку Верховному штабу подошли войска 1-го Пролетарского корпуса. Далее двинулись в Купрешко Поле (Купрес), где подвели некоторые итоги. Выяснилось, что это место не подходит для руководства действиями НОАЮ. [388]

Между тем длительный отрыв Иосипа Броз Тито от войск Народно-освободительной армии был чреват тяжелыми последствиями. Рассмотрели два предложения о пунктах, откуда можно было наладить управление: Черногорию, где территория была свободна от врага и охранялась войсками НОАЮ, и остров Вис. Второй пункт представлялся более подходящим. Но попасть туда можно было в данный момент только через нашу авиабазу в Бари, с которой не было связи. К тому же маршал Тито, дороживший честью Верховного Главнокомандующего, и думать не хотел даже временно покинуть Югославию. Пришлось Н. В. Корнееву пустить в ход все мыслимые аргументы, даже напомнить о деятельности В. И. Ленина, который был вынужден долгие годы находиться в эмиграции, не теряя нитей руководства организациями коммунистов на родине... Маршал принял решение перебраться через Бари на югославский остров Вис в Адриатическом море. Но как добраться до Бари? Самолета не имелось, да и вызвать его представлялось весьма трудным делом, поскольку сигналы радиостанции миссии не доходили ни до Бари, ни до Москвы... Не было и подходящей посадочной площадки...

В советском Генеральном штабе те дни тоже были неспокойными. Антонов доложил Верховному Главнокомандующему, что из Югославии нет никаких вестей. Ставка поставила Генштабу задачу выяснить обстановку и при необходимости оказать помощь товарищам.

2 июня 1944 г. состояние неведения наконец прекратилось: мы получили радиограмму Н. В. Корнеева. Как он рассказал впоследствии, его помощник по радиосвязи - толковый и расторопный Долгов - сумел поднять радиостанцию на вершину одной из самых больших гор и установил на ней сколь было можно высокую антенну. Дублируя текст, Долгов передал в Бари С. В. Соколову и в Москву просьбу выслать на Купрешко Поле самолет к 22 часам в ночь на 4 июня. Одновременно по радиостанции англо-американской военной миссии передали в Бари английскому командованию аналогичный текст.

Югославы стали готовить посадочную площадку для приема самолета. Кругом стеной стояли горы, громоздились камни, зияли расщелины. Площадку расчищали все без исключения. Главным специалистом был П. Н. Якимов - штурман из экипажа А. С. Шорникова. Он прибыл в Дрвар до наступления фашистов, чтобы помочь подобрать места, удобные для приема самолетов.

...Волновались и в Бари. 2 июня там приняли только часть радиограммы Долгова. Тем не менее сумели разобраться, что Н. В. Корнеев приказывал послать самолет на Купрешко Поле. Однако та часть радиограммы, где указывался срок прибытия самолета, получена не была - связь прекратилась! И все же в Бари догадались, что полет назначен на самое близкое время - в ночь на 4 июня 1944 г. Положение, впрочем, осложнилось, когда английское командование передало С. В. Соколову свою радиограмму, где дата прибытия самолета указывалась на сутки позже - в ночь на 5 июня. Какой же срок являлся правильным? В других условиях запросили бы об этом еще раз. Но сейчас связи не было и наладить ее не удавалось. Начальник базы решил послать самолет 3 июня.

Повел самолет в Югославию А. С. Шорников - один из наиболее опытных пилотов советской авиабазы в Бари. Он летел ночью над морем и горами на незнакомую и необорудованную площадку среди скал. Летное мастерство его было филигранным, мужество - огромным, и он по-фронтовому верил в товарищей по оружию, которые готовили ему место необычной посадки.

За облаками земли не было видно. Летчик делал круг за кругом в поисках просвета в безбрежном покрывале облаков. Велик был риск врезаться в гору, но тревога за участь ожидавших друзей брала верх. Наконец просвет найден. Внизу призывно рдели сигнальные костры.

Первым же рейсом в ночь на 4 июня 1944 г. Иосип Броз Тито, его ближайшие помощники, генерал Н. В. Корнеев и некоторые офицеры из [389] состава военных миссий и Верховного штаба НОАЮ были доставлены в Бари. Там их радушно встретили. Экипаж Шорникова вновь вылетел в Купрешко Поле, а следом за ним и английские самолеты. Совместными усилиями были вывезены остальные люди. Спустя несколько дней английские моряки переправили Верховный штаб НОАЮ и военные миссии на остров Вис, где и продолжила работу югославская Ставка.

Так провалилась попытка врага обезглавить Верховный штаб Народно-освободительной армии Югославии. За свой подвиг командир советского воздушного корабля А. С. Шорников, второй пилот Б. Т. Калинкин и штурман П. Н. Якимов были удостоены звания Героя Советского Союза и Народного Героя Югославии.

К концу лета 1944 г. антифашистская борьба югославского народа получила новый размах. День ото дня множились ряды борцов. Верховное командование НОАЮ твердо руководило силами освободительной войны. В Сербии, Хорватии, Словении, Македонии, на Воеводине были созданы свои региональные главные штабы с соответствующими командующими - «комендантами» и начальниками. Комплектование этих органов военного управления производилось непосредственно в партизанских районах или на упомянутом выше гористом острове Вис. С острова региональный штаб перебрасывался на место военных действий. Так был сформирован и при участии советских офицеров прошел подготовку главный штаб Сербии во главе с генералом Коча Поповичем. С ним в июле 1944 г. убыл в район боев генерал-майор Горшков.

При перебазировании штаба большую роль сыграла наша авиабаза в Бари. Экипаж советского летчика Н. А. Гиренко разведал посадочную площадку в районе Казанчича (25 км южнее Ниша) и сбросил там парашютную группу штаба с нашим представителем и радиостанцией. Когда связь была установлена, Гиренко безлунной ночью 12 июля доставил на место весь состав штаба буквально под носом у противника. Даже партизаны, видавшие виды люди, были изумлены такой смелостью и на радостях станцевали с летчиками и прибывшими товарищами веселое коло...

Народно-освободительная армия Югославии и ее руководители пользовались глубоким уважением нашего народа, советских воинов и Генерального штаба. Они заслужили его бескомпромиссной борьбой против гитлеровских захватчиков, героизмом, преданностью народу. За время многолетней и трудной войны с немецко-фашистскими оккупантами НОАЮ научилась умело воевать. Она вырастила свои кадры командиров и политработников, сильных боевым духом, искусством борьбы, умеющих применяться к условиям партизанских действий, готовых к самопожертвованию ради победы. Но мы знали также, что в течение длительного времени относительно слабой стороной Народно-освободительной армии Югославии было вооружение. Не хватало артиллерии и минометов, танки исчислялись единицами, почти не было авиации. Стрелковое же оружие - винтовки, автоматы, пулеметы - представляло собой причудливую смесь систем, захваченных у противника: немецких, итальянских и других. Значительное место занимало английское оружие. До осени 1944 г. поставки советского вооружения не играли большой роли, поскольку снабжение воинов Югославии через обширную территорию, занятую противником, было сопряжено с необычайными трудностями.

За время пребывания маршала И. Броз Тито в Москве договорились о значительном улучшении снабжения войск НОАЮ советским вооружением. Выход войск 2-го и 3-го Украинских фронтов к границам Югославии позволял резко увеличить доставку оружия нашим югославским товарищам и братьям по освободительной борьбе.

Главным вопросом в переговорах между югославскими товарищами и Советским правительством в Москве осенью 1944 г. была организация совместных операций Красной Армии и Народно-освободительной армии Югославии. Вступление наших войск в пределы Югославии коренным [390] образом меняло стратегическую обстановку в стране, давало возможность войскам НОАЮ создать и обеспечить за собой выгодное положение для последующего полного разгрома оккупантов.

Было достигнуто полное согласие относительно взаимодействия советских войск и НОАЮ. Районом, где намечалось развернуть совместное наступление, являлась Сербия. Она служила местом приложения главных усилий советских и югославских войск, что оправдывалось условиями общей стратегической обстановки на фронте борьбы против гитлеровской Германии, а также положением в Югославии.

В Москве И. Броз Тито встретился с Г. М. Димитровым, которые подробно рассказал об Отечественном фронте, новых целях народной Болгарии и ее армии. Встреча оказала большое влияние на единство действий Красной Армии, НОАЮ и болгарской армии.

Соглашение о совместных операциях советских войск и НОАЮ, достигнутое в сентябре 1944 г., было для Генерального штаба очень важным актом. Он определял исходный пункт планирования боевых действий, причем на Сербию, естественно, обращалось и главное внимание. Советские генштабисты настойчиво искали и выявили некоторые уязвимые места обороны войск группы армий «Ф», что и предполагалось использовать как можно полнее.

Было отмечено, что фон Вейхс стремился организовать наиболее прочную оборону вдоль горных хребтов по восточной границе Сербии с Румынией, возводя здесь мощные и развитые в глубину инженерные укрепления, усиливая войска армейской группы «Сербия». Количество сил и средств противника на этом участке фронта было значительным. Вдоль болгарской границы, куда выдвигались главные силы фронта Ф. И. Толбухина, враг плотной группировки войск и системы укреплений не создал. Немецко-фашистское командование не рассчитывало, что Красная Армия быстро подойдет сюда, и слишком полагалось на гористую местность. Когда же мы оказались у границ Югославии, фон Вейхс уже не имел времени и средств для противодействия.

Вытянутая параллельно Дунаю оборона немецко-фашистских войск была, как нам казалось, удобным объектом для одновременных ударов по всему фронту. Враг засел в горах, но гитлеровское командование не имело крупных резервов и должно было в случае угрозы нашего прорыва либо снимать гарнизоны в глубине страны, сводить их в ударные кулаки и выбрасывать для контрдействий, либо использовать для этого войска с оборонительных рубежей. Отсюда вытекала наша задача обеспечить наибольшую протяженность линии воздействия на противника, причем - в связи со вступлением Болгарии в войну против гитлеровской Германии - для этого могли быть привлечены достаточно сильные болгарские войска, которые к тому же хорошо действовали в горах. На направлении главного удара, конечно, следовало использовать высокую боевую мощь и большую подвижность опытных войск 3-го Украинского фронта. Они были в состоянии прорвать оборону группы армий «Ф» в наиболее крепком ее звене и быстро разгромить основную группировку противника, что немедленно сказалось бы на общем успехе трех взаимодействующих армий.

Войска Народно-освободительной армии Югославии и болгарской армии должны были нанести врагу поражение, привлечь на себя существенную часть его войск, связать их по рукам и ногам, не дать гитлеровцам возможности создать резервы. Особенно трудная задача могла пасть на плечи югославских и болгарских войск в случае отвода главных сил противника из Греции на север. Тогда им предстояло принять на себя мощные удары врага, задержать его и обеспечить действия Красной Армии. Таковы были некоторые соображения Генерального штаба в период подготовки плана предстоящих операций.

Поскольку на территории Югославии должны были действовать войска Красной Армии, НОАЮ и Болгарии, Генеральному штабу приходилось договариваться с югославским и болгарским командованием. [391] Принципиальные вопросы согласования усилий наших войск и НОАЮ были решены, когда в Москве находился И. Броз Тито. Тогда же И. В. Сталин и от Генерального штаба А. И. Антонов согласились с Верховным Главнокомандующим НОАЮ, что советское Верховное Главнокомандование наметит общие контуры совместных операций в Югославии, исходя из обстановки на фронтах, а югославские товарищи разработают ту часть общего плана, которая их непосредственно касалась. Во время бесед зашел разговор относительно возможного использования на территории Югославии по крайней мере двух болгарских армий. Окончательного решения без болгар не принимали, но условились подготовительную работу в своих армиях проводить.

Организация операций болгарских войск тоже не стояла на месте. В середине сентября Ф. И. Толбухин по указанию Ставки встретился в Софии с командованием болгарской армии. Вскоре болгарским командованием был разработан предварительный план наступательных действий войск Болгарии. Толбухин ознакомился с ним и доложил в Москву. Болгарское командование считало что войска Болгарии после очистки от профашистских и монархистских элементов могут захватить узлы шоссейных и железных дорог в районе Крушевац, Ниш, Скопле, Велес и отрезать пути отхода немецко-фашистских войск из Греции на север, создавая по крайней мере тройной барьер. Одновременно это надежно обеспечивало бы советские и югославские войска при наступлении их на Белград. Болгары гарантировали готовность своих войск в конце сентября.

Ф. И. Толбухин поддержал план и предложил в целях содействия болгарским войскам использовать нашу авиацию. Учитывая общую военную обстановку, болгарское командование предполагало ввести в дело все наличные силы, в составе которых были полнокровные пехотные дивизии, в том числе две гвардейские, сформированные из бывших партизан и добровольцев, кавалерийские дивизия и бригада, бронебригада и две бригады партизан. К сожалению, болгарские войска не обладали достаточными средствами усиления.

Еще до прилета маршала Тито в Москву был решен вопрос о перемещении Верховного штаба НОАЮ с острова Вис. Это весьма важное мероприятие имело целью обеспечить устойчивое и непрерывное управление военными действиями народно-освободительных войск. Налет фашистских стервятников на Верховный штаб в Дрваре показал, что в Югославии даже в малодоступных горах трудно было найти место, исключающее угрозу подобного нападения. Вместе с тем дислокация Верховного штаба должна была соответствовать новым условиям: боевые действия НОАЮ приобрели широкий размах и требовали повседневного и непрерывного управления из единого центра, нужно было также руководить большой и сложной работой по организационной перестройке войск (создавались армейские корпуса, армейские группы), управлять мобилизацией и формированием резервов. В ближайшей перспективе вырисовывались решающие совместные операции с Красной Армией. Все это предъявляло повышенные требования к выбору места для важнейшего пункта управления народно-освободительной войной, каким являлся Верховный штаб НОАЮ. А потому наши югославские товарищи воспользовались сделанным им предложением разместить Верховный штаб НОАЮ в расположении советских войск в румынском городе Крайова. Переход туда Верховного штаба состоялся перед отъездом маршала Тито в Москву с соблюдением всех мер секретности.

Перевод пунктов управления в другой район заранее тщательно готовится и совершается в глубокой тайне. Так было и на этот раз. 19 сентября 1944 г., как только над островом Вис сгустилась тьма, генерал Н. В. Корнеев пригласил к себе летчиков с авиабазы в Бари П. М. Михайлова и В. Павлова. Речь шла о полете большой важности. Начальник военной миссии принял доклад о готовности самолетов и передал пилотам [392] маршрутную карту с жирно выделенной красным карандашом надписью «Крайова». Туда надлежало доставить большую группу югославских и советских товарищей. Кто именно полетит, летчикам не сообщалось. И лететь им предстояло необычно: сначала - в направлении Бари, а затем, не достигнув базы, повернуть над Адриатикой, пересечь Боснию и Сербию, пройти над Дунаем и приземлиться в месте назначения. Вылет назначался на 3 часа ночи...

Все это делалось в глубокой тайне для обеспечения безопасности полета. Спустя несколько часов опытные пилоты привели свои машины в Крайову, и с 19 сентября маршал Тито, а с ним и другие югославские товарищи - пассажиры советских воздушных кораблей - обосновались неподалеку от границы с Югославией.

Как только Верховный штаб начал функционировать в Крайове, И. Броз Тито, согласно предварительной договоренности, вылетел в Москву.

С рассветом советники англо-американской военной миссии, остававшиеся на острове Вис, не обнаружили Верховного Главнокомандующего Народно-освободительной армией Югославии. Не было и советских самолетов. Стали искать, спрашивать... Югославы ответили, что маршал Тито находится, вероятно, в войсках. От главы военной миссии генерала Маклина тогда последовали срочные радиограммы с запросом английскому маршалу авиации Эллиоту, начальствовавшему в британской зоне в Италии: он-то уж должен был знать, поскольку И. Броз Тито не мог, как им казалось, миновать базы в Бари.

Получив запрос, Эллиот пригласил к себе С. В. Соколова.

- Куда вы дели Тито?

- Не могу знать, господин маршал,- последовал ответ. Начальник советской базы в Бари являлся мастером разговоров подобного рода и мог быть до предела сух, вежлив и по-солдатски лаконичен.

- Вы используете хорошее с нашей стороны отношение к вам как союзникам, - продолжал Эллиот.

- Мы благодарны нашим союзникам и платим им такой же приязнью,- ответил Соколов.

- Но самолеты с острова Вис ушли?

- Ничего, к сожалению, не знаю. Вы видите, господин маршал, что я нахожусь здесь, рядом с вами.

На этом разговор закончился.

Новые вопросы союзников не последовали: Верховный Главнокомандующий сообщил У. Черчиллю, что И. Броз Тито находится в Москве для увязки взаимодействия войск в предстоящих операциях.

С выходом наших войск к границам Югославии и перемещением Верховного штаба НОАЮ в Крайову упростились связи между Красной и Народно-освободительной армиями. Резко возрос поток советской помощи югославскому народу и его армии. Теперь нашим транспортным самолетам уже не приходилось преодолевать огромный и опасный путь. Вооружение, боеприпасы и другие средства пошли к югославским патриотам по территории Румынии и Болгарии.

В те дни значительно возрос объем работы советской военной миссии. Людей явно не хватало. Югославские товарищи попросили послать советских офицеров-представителей в главные штабы войск республик. Пожелание пришлось удовлетворить и численность миссии увеличить. С разрешения Советского правительства в Сербию, где намечалось развертывание основных событий Белградской операции, был послан генерал-майор А. П. Горшков, в Хорватию - полковник П. Г. Рак, Словению - полковник Н. К. Патрахальцев, Черногорию - майор П. М. Коваленко, удостоенный впоследствии звания Героя Советского Союза за героизм и мужество при выполнении боевых заданий. С ними убыли некоторые другие офицеры, радисты и технические работники. [393]

Круг забот советских офицеров и генералов расширялся также по мере укрепления государственности народной Югославии. Миссия наша была официально аккредитована при временном правительстве - Национальном комитете освобождения Югославии, что подчеркивало не только военное, но и политическое значение миссии. Это, конечно, накладывало на наших работников особую ответственность. В частности, им приходилось постоянно сталкиваться со сложными политическими, финансовыми и другими проблемами. Поэтому в состав военной миссии пришлось ввести специалистов по иностранным делам, банковскому делу (М. Ф. Бодров, В. С. Герагценко). Но главная работа миссии состояла по-прежнему в помощи при решении основных оперативных задач.

В течение второй половины сентября в Генштабе, в штабе 3-го Украинского фронта, в Верховном штабе НОАЮ, в главном штабе Сербии работали над планом Белградской операции. Должен отметить очень большую целеустремленность и слаженность этой работы, хотя она проводилась разными национальными штабами и проходила в местах, удаленных друг от друга на многие сотни, а иногда и тысячи километров. Достигалась эта целеустремленность в значительной мере благодаря большой активности А. И. Антонова и Н. В. Корнеева. Они отлично знали и понимали друг друга еще с Академии Генерального штаба (учились вместе). Как только Корнеев получил возможность связываться из Крайовы по ВЧ непосредственно с советским Генштабом, он не замедлил этим воспользоваться. Алексей Иннокентьевич изложил начальнику военной миссии суть соображений Генштаба по разгрому противника под Белградом и попросил его согласовать их с Верховным штабом НОАЮ, что и было сделано. Верховный штаб с одобрением отнесся к мнению советского Генштаба и передал необходимые распоряжения командующему 1-й армейской группой генерал-подполковнику Пеко Дапчевичу, который со своим штабом работал над планом действий под Белградом войск НОАЮ.

30 сентября командование 3-го Украинского фронта доложило в Генеральный штаб свои соображения, тоже согласованные заранее с руководством НОАЮ. Цель совместной советско-югославской операции состояла в том, чтобы ликвидировать группировку войск противника в северо-восточной Югославии, захватить важнейшие узлы дорог, отрезать врагу пути отхода из центральной и южной части Югославии на север в Венгрию и, наконец, освободить Белград.

Для решения этих задач 3-й Украинский фронт выделял 57-ю армию генерала Н. А. Гагена и 4-й гвардейский механизированный корпус под командованием генерала В. И. Жданова. С воздуха операция обеспечивалась силами 17-й воздушной армии.

Нашим войскам непосредственно противостояла гитлеровская армейская группа «Сербия», которая имела в первой линии до четырех дивизий, в том числе одну моторизованную. В ходе операции предполагался подход еще двух дивизий из района Ниша и некоторых сил из состава греческой группировки войск противника. Штаб Ф. И. Толбухина допускал возможность сосредоточения в полосе наступления 57-й армии до десяти-одиннадцати дивизий врага. Поэтому Военный совет 3-го Украинского фронта высказывал пожелания, чтобы НОАЮ оттянула на себя часть немецко-фашистских войск и преградила им путь на север, связала войска фашистских прихвостней Недича и Михайловича южнее и юго-западнее Белграда. При возможности югославским войскам предлагалось захватить Ниш. Все эти соображения были переданы через Н. В. Корнеева в Верховный штаб НОАЮ, который поставил задачи своим войскам.

Планы Ф. И. Толбухина относительно наступления на Белград опирались на точнее знание реальной обстановки. Он учитывал, что войска 57-й армии прочно закрепились на правом берегу Дуная в районе болгарского города Видин и день и ночь готовились к новому броску вперед. Севернее Видина в излучине Дуная успешно завершил тяжелые оборонительные бои 75-й стрелковый корпус, отбив все попытки врага [394] отбросить его назад. Теперь это соединение передали из 2-го Украинского фронта в состав 57-й армии.

Поскольку горная местность не допускала сведения советских войск в единый кулак и вынуждала наступать по направлениям, Ф. И. Толбухин предложил весьма своеобразное решение: иметь главные силы (64-й стрелковой и 4-й механизированный корпуса со средствами усиления) на левом крыле армии в районе Видина для удара в направлении Заечар, Болевац, Чуприя, Баточина, зап. Паланка. Войска должны были разгромить основную группировку сил армейской группы «Сербия» и отсечь ее остаткам путь отхода к Белграду. Одновременно другие советские войска наступали бы вдоль Дуная на Белград (75 ск) и в центре фронта (68 ск) - в направлении Слатина, Жагубица, Златово. На случай задержки наступления на одном из направлений предусматривалась взаимная помощь корпусов. С выходом войск на Мораву и после ее форсирования возникала возможность повернуть основные наши силы непосредственно на Белград, взятием которого завершалась операция. На этом этапе операции наши войска должны были наступать плечом к плечу с войсками НОАЮ. Что касалось войск Болгарии, то Ф. И. Толбухин предусмотрел для них задачу связать противника перед своим фронтом.

Генеральный штаб принял во внимание соображения Военного совета 3-го Украинского фронта как, в основном, правильные. Однако Генштаб считал необходимым привлечь к операции еще и 10-й гвардейский стрелковый корпус 46-й армии 2-го Украинского фронта. Командовал им генерал Иван Андреевич Рубанюк. Войска корпуса могли бы нанести поражение противнику в районе Врашаца и подорвать устойчивость вражеской обороны севернее и восточное Белграда. Не согласились с Толбухиным и в отношении болгарских войск. Поскольку было известно, что главком Болгарии считал возможным наступать, то и Генеральный штаб, докладывая план действий на Белград в Ставке, предложил не ограничивать задачи болгарской армии обороной, а предусмотреть ее наступление.

Ставка согласилась с Генштабом, но в отношении болгарской армии предложила не форсировать событий, пока не будет достигнута всесторонняя и полная договоренность с болгарским и югославским командованием. Толбухину же приказали начать наступление 13-14 октября, когда должно было закончиться сосредоточение войск, участвующих в операции. Любая затяжка сроков давала бы противнику время для подвода в район Белграда новых сил и укрепления обороны. В директиве Ставки, посланной командующему 3-м Украинским фронтом, говорилось: «Свяжитесь с Тито в Крайове и ознакомьте его подробно с планом операции». Толбухин сделал это немедленно, и в течение ночи на 2 октября товарищи из Верховного штаба НОАЮ работали над планом операций. Утром Генеральный штаб в Москве получил донесение, излагавшее решение маршала Тито. Оно предусматривало прежде всего сковать противника южнее и юго-западнее Белграда, не дать врагу перебросить отсюда силы против советских войск, для чего выделялись два армейских корпуса НОАЮ - 12-й и 1-й. После того как противнику будет нанесено поражение, основная масса югославских войск должна была направиться непосредственно против группировки противника в Белграде, а частью сил повернуть на восток, чтобы содействовать войскам Красной Армии, наступавшим из района Неготина.

Захват города Ниш, важного узла железных и шоссейных дорог, возлагался на войска, подчиненные главному штабу Сербии в составе четырех дивизий. Командующий этими войсками генерал-подполковник Коча Попович вызывался для получения задачи в Крайову на 2-3 октября. Маршал Тито в свою очередь просил советское командование предусмотреть удары 3-го Украинского фронта с целью соединения с частями НОАЮ, чтобы совместными усилиями отрезать противника, выдвигавшегося в район Белграда с юга.

Для решения вопроса о наступлении войск новой Болгарии на [395] территории Югославии и для увязки взаимодействия мы привлекли командование 3-го Украинского фронта. Позвонили Ф. И. Толбухину, объяснили деликатность и характер задачи. Федор Иванович предложил поручить столь ответственное дело С. С. Бирюзову, теперь командующему 37-й армией, которая располагалась в районе Софии. Сергей Семенович одновременно являлся и главой Союзной контрольной комиссии в Болгарии. 4 октября С. С. Бирюзов явился в Крайову для встречи с маршалом Тито. Одновременно туда же прибыла болгарская делегация.

С. С. Бирюзов посетил И. Броз Тито дважды. В первый раз он изложил наши предложения по плану Белградской операции. План был принят югославским командованием с большим удовлетворением. В составе советских войск кроме пехоты имелось 2200 орудий и минометов, 149 реактивных установок, 358 танков и самоходно-артиллерийских установок, 1292 самолета, а в Дунайской флотилии - почти 80 боевых кораблей (в основном бронекатеров). Об увязке совместных действий 3-го Украинского фронта и войск Народно-освободительной армии договорились быстро.

Затем наш делегат доложил о болгарских войсках. Сергей Семенович сказал, что армия Отечественного фронта преследует единственную цель - внести свой вклад в дело разгрома немецко-фашистских захватчиков. Он указал на состав болгарской делегации в Крайове - в ней было несколько коммунистов, что уже красноречиво свидетельствовало о добром и правильном будущем. «Все сошлись на том,- писал С. С. Бирюзов в своих воспоминаниях,- что болгарский народ не может носить на себе клеймо Каина за преступные действия бывшего царского правительства. Все мы понимали и твердо верили, что солдаты, офицеры и генералы новой болгарской армии питают искренне братские чувства к югославскому народу». Маршал И. Броз Тито дал согласие на наступление болгарских войск на нишском направлении. В ходе беседы, которая проходила затем вместе с болгарской делегацией, маршал официально объявил это решение. Несколько позже договорились, что после занятия Белграда болгарские войска пройдут по югославской территории в Венгрию.

Этой работой, которая проходила одновременно с сосредоточением войск и запасов, составлением частных планов действий, организацией управления, по существу, закончилась подготовка операции на высшем уровне. Теперь дело было за тем, чтобы завершить ее непосредственно в войсках.

К середине октября все подготовительные мероприятия в армейском, корпусном и дивизионном звене наших войск были завершены. Командование НОАЮ и болгарский главнокомандующий сообщили, что они тоже готовы к наступлению.

...Следует сделать оговорку относительно срока начала Белградской операции, которое принято датировать 28 сентября 1944 г. Еще накануне приезда С. С. Бирюзова в Ставку маршала Тито передовые части трех советских корпусов ворвались в Западные Балканы и Восточно-Сербские горы, по которым проходил передний край обороны главных сил германской армейской группы «Сербия». 10-й гвардейский стрелковый корпус очищал левый берег Дуная от противника, наступая в направлении Бела-Црква, Панчево. В 57-й армии 75-й стрелковый корпус генерала А. З. Акименко и 68-й генерала Н. Н. Шкодуновича в результате упорных боев разгромили окруженную ими группировку немецко-фашистских войск в районе Неготина, а 64-й стрелковый корпус генерала И. К. Кравцова окружил значительные силы врага в районе города Заечар. Учитывая столь благоприятный ход событий, советское командование решило войска не останавливать, успех развивать и ранее назначенный срок начала операции отменить. Советская Ставка приказала: «Наступление 57-й армии продолжать и 4-й гв. мехкорпус ввести в действие для развития успеха не позже 10-11 октября 1944 г.». Так началась эта важнейшая совместная операция советских, югославских народно-освободительных и болгарских войск. [396]

Развернувшееся ожесточенное сражение против армейской группы «Сербия» проходило успешно, В течение полумесяца боевых действий наши части и соединения продвинулись на направлении главного удара почти на 130 км. Вскоре Восточно-Сербские горы остались позади. 10 октября с ходу была форсирована река Морава, и на захваченный в районе Велика Плана плацдарм переправился 4-й гвардейский механизированный корпус, который благополучно совершил сложный марш с боями. 12 октября гвардейцы-танкисты стремительно рванулись на Белград.

Вместе с советскими войсками доблестно сражались наши боевые югославские товарищи и воины болгарской армии. Как только советские войска обрушились на врага в районе Неготина, 14-й корпус НОАЮ подверг ударам пути сообщения врага, ведущие через горы в тыл.

Ожесточенные бои разгорелись в районе города Заечар. Здесь 19-я стрелковая дивизия генерал-майора П. Е. Лазарева из состава 64-го стрелкового корпуса блокировала гарнизон противника. Враг закрепился на выгодных рубежах и упорно отбивался. Дивизию усилили мотоциклетным батальоном 4-го гвардейского мехкорпуса. К утру 8 октября разгром немецко-фашистских войск закончился, причем взяли почти 1600 пленных. Путь через горы был открыт.

Тесное взаимодействие между советскими, югославскими и болгарскими войсками было установлено на нишском направлении. Болгарская армия теснила противника с востока, с севера его гнали советские части и 45-я югославская дивизия, а с запада и юга врагу наносили удары части 47-й и 24-й дивизий НОАЮ. Особенно ощутимой была помощь НОАЮ, когда советские войска форсировали Мораву у Велика Плана. Части и соединения 1-го Пролетарского корпуса Народно-освободительной армии тоже наступали в этом районе и содействовали удержанию и закреплению захваченного нами плацдарма. Они активно взаимодействовали с советскими воинами в районе Топола, Младеновац, примыкавшем непосредственно к оси движения главных сил советских войск на Белград. В ожесточенных боях по разгрому противника в районе Тополы и в других сражениях была скреплена совместно пролитой кровью боевая дружба воинов советской и югославской армий.

В ходе Белградской операции решались не только весьма важные военные задачи, но и вопросы интернациональной дружбы и боевого товарищества народов, совместно боровшихся с гитлеровскими оккупантами. И. В. Сталин и И. Броз Тито договорились, что Белград будут брать войска Красной Армии и НОАЮ, вместе они и войдут в город. К сожалению, мы в Генеральном штабе не учли того обстоятельства, что скорость наступления советских танков значительно превосходила скорость передвижения югославских войск, не имевших тогда ни танков, ни автомашин. Не учли этого в должной мере и в штабах фронта и армий. Танки 4-го гвардейского механизированного корпуса, вырвавшись вперед, стали нести потери от огня противника, поскольку собственной пехоты у корпуса было относительно немного, а югославская пехота не поспевала за ними. Об этих неувязках в наступлении советских и югославских войск напомнила Генштабу телеграмма Н. В. Корнеева от 13 октября, помеченная югославским телеграфистом не совсем обычным грифом: «По радио, очень молния». Телеграмму доложили Ставке. На 3-й Украинский фронт пошла депеша, требующая посадить на наши танки югославскую пехоту и совместно быстрее брать Белград.

Ф. И. Толбухин к тому времени и сам заметил некоторый разнобой в наступлении войск и обратился к маршалу Тито. Оба они стремились сбить оборону противника, не позволить ему отводить войска. В пределах Белграда враг мог, опираясь на городские сооружения, организовать прочную оборону и вынудить наступающих начать осаду города. Всем было понятно, что это значило: не только были бы потеряны время и люди, но подвергся бы разрушению и сам город. Следовательно, [397] торопиться вперед нужно было и танкам, и пехоте - и не порознь, а только вместе.

Во исполнение указаний Ставки Ф. И. Толбухин попросил Верховного Главнокомандующего НОАЮ посадить свою пехоту на советские танки и автомашины для совместного захвата Белграда и тем самым ускорить темп развития операции. Маршал Тито, конечно, сразу же дал согласие. Уже 14 октября первые советские танки с десантом из наших автоматчиков и бойцов 1-го Пролетарского корпуса завязали сражение за Белград.

О боях в югославской столице написано много как у нас, так и в Югославии. Можно лишь подчеркнуть, что противник сумел перебросить сюда некоторые свои силы, и бои в Белграде носили крайне напряженный характер. Особенно сильное сопротивление враг оказывал в районе старинной крепости Калемегдан. В тесном взаимодействии с советской пехотой и танками 4-го гвардейского механизированного корпуса в Белграде вели бои части 1, 5, 6, 11, 16, 21, 28 и 36-й пехотных дивизий Народно-освободительной армии Югославии.

Успешный разгром врага в значительной мере был предопределен тем, что, как ни стремилось немецко-фашистское командование отвести в Белград с юго-востока и юга более чем 20-тысячную группировку своих сил, ему это не удалось. В то время как развертывалось сражение за столицу Югославии, на юго-восточных подступах к ней разгорелись упорные бои. Здесь в тесном взаимодействии наступали 75-й стрелковый корпус 57-й армии, 14-й югославский корпус, части 5-й ударной дивизии 1-го Пролетарского корпуса НОАЮ, наша 5-я отдельная мотострелковая бригада. Они успели отрезать, зажать врага в клещи и приступили к его уничтожению. Особенно хорошо действовали 15-я - под командованием гвардии полковника М. А. Андрианова и 14-я - под командованием гвардии полковника Н. А. Никитина гвардейские механизированные бригады 4-го мехкорпуса. О доблестных действиях этих бригад доложил в Главное политуправление генерал И. С. Аношин - начальник политуправления 3-го Украинского фронта, прибывший в Белград вместе с передовыми частями.

На подступах к столице противник оставил около 200 орудий разных калибров и 1500 автомашин с грузами. Остатки разгромленных немецко-фашистских войск рассеялись по лесу южнее горы Авала, где их продолжали добивать югославские воины.

20 октября командир 4-го гвардейского механизированного корпуса гвардии генерал-лейтенант танковых войск В. И. Жданов и командир 1-го Пролетарского корпуса Народно-освободительной армии Югославии генерал-подполковник Пеко Дапчевич доложили командованию об освобождении столицы Югославии. Тогда же состоялся общегородской митинг. Только что вышедшие из боя командиры героических войск - советский генерал Жданов и югославский генерал Дапчевич - выступили перед жителями Белграда с горячими речами и крепко обнялись. Тысячи людей громко приветствовали боевых побратимов. А вечером того же дня в Москве прогремел артиллерийский салют доблестным воинам 3-го Украинского фронта и войскам Народно-освободительной армии Югославии.

21 октября маршал Тито прислал командующему 3-м Украинским фронтом благодарственное письмо.

«Прошу,- писал он,- передать вверенным Вам войскам, действующим в направлении Белграда, следующее: выражаю свою благодарность бойцам, офицерам и генералам частей Красной Армии, которые совместно с частями НОАЮ освободили нашу столицу Белград.

Ваш героизм и упорство, проявленные в ожесточенных боях по освобождению Белграда, народы Югославии всегда будут помнить как незабываемый героизм войск Красной Армии. Ваша кровь и кровь бойцов ПОАЮ, пролитая в совместном бою против общего врага, навеки закрепит братство народов Югославии с народами Советского Союза». [398]

Многие советские воины были награждены югославскими орденами, а генерал В. И. Жданов получил звание Народного Героя Югославии.

Во время боев за Белград в Генеральном штабе, Верховном штабе НОАЮ и штабе 3-го Украинского фронта уже думали над тем, как развивать операции после освобождения города. Немецко-фашистское командование старалось вывести на север основную массу своих войск, располагавшихся в Греции и на юге Югославии. Войска противника шли по железным дорогам и шоссе западнее Белграда и вдоль побережья Адриатического моря. Наиболее удобным и коротким путем для них была долина реки Западная Морава.

Военный совет 3-го Украинского фронта 15 октября обратился в Генеральный штаб с предложением перехватить пути отхода противника на север. Ф. И. Толбухин, В. М. Лайок и А. П. Тарасов доложили, что достигнутые 3-м Украинским фронтом, Народно-освободительной армией Югославии и болгарской армией рубежи западнее Южной Моравы уже сейчас дают возможность овладеть Чачаком и Кралево, захват которых поставил бы преграду немецко-фашистским войскам. Предлагалось теперь же нанести удар частью сил 57-й армии в направлении Горни-Милановац, Чачак с последующим развитием наступления на Кралево. Одновременно наносился бы удар на Крагуевац.

Мнение командования фронта разделял Верховный штаб НОАЮ и лично маршал Тито. Югославские товарищи вместе с тем полагали, что после взятия городов Чачак и Кралево врагу останется единственный путь отхода из Албании и Греции - через Черногорию и Санджак на Сараево. «Дабы лишить противника этой возможности,- писал маршал И. Броз Тито командующему 3-м Украинским фронтом 18 октября, - считаю (нужным) основные силы Белградской группы вверенных Вам войск направить через Лазаревац, Валево, Зворник, Власеница и овладеть Сараево... Для совместных действий с частями 3-го и 5-го армейских корпусов НОАЮ по быстрейшему овладению Сараево предлагаю направить части 4-го гвардейского механизированного корпуса». Одновременно сообщалось, что районы, где должны были проходить советские и взаимодействующие югославские войска, освобождены от немецко-фашистских частей,

Однако ни тот, ни другой план не были осуществлены. Вопрос о перехвате путей отхода противника решили по третьему варианту: путем совместных операций югославских и болгарских войск в районе Приштина, где проходила последняя железная дорога, используемая противником для эвакуации немецко-фашистских войск из Греции на север. О плане операции и взаимодействии югославские и болгарские штабы быстро договорились, а затем провели успешное наступление.

В конце октября 1944 г. соединения и части 3-го Украинского фронта, выполнив задачу на территории Югославии, уходили в новый поход. Для дальнейшей помощи нашим югославским друзьям оставались только советские летчики, достойно продолжавшие военные и интернациональные традиции, окрепшие в славные дни Белградской операции. Наши авиаторы должны были поддержать войска НОАЮ в предстоящих операциях по окончательному разгрому противника: в стране еще оставались по крайней мере десять немецких дивизий и почти двести тысяч недобитых войск Павелича, Недича, Рупника и Михайловича.

В октябре 1944 г. более четко обозначился замысел немецко-фашистского командования в Югославии. Оно не только спешно отводило свои войска на север, но и форсировало строительство оборонительных рубежей по рекам Драва, Сава и Дрина. Эти рубежи, по-видимому, предназначались для того, чтобы прикрыть отход гитлеровских сил из Италии и Югославии в Венгрию и Австрию. На линии Триест, Марибор, Братислава тоже спешно готовились хорошо укрепленные позиции, или, как их называли сами немцы, «рубежи решительного сопротивления». Они должны были обеспечить сплошной фронт немецко-фашистских войск от Италии до Венгрии. Противник ждал, что советское командование будет вбивать клин в этот фронт, и готовился к противодействию.

В советском Генеральном штабе видели, что если врагу удастся вывести войска в оборону на триестско-братиславский рубеж, то обеспечивалось хорошее взаимодействие венгерской и итальянской группировок и выгодное фланговое положение в отношении войск 2-го Украинского фронта, которые резко выдвинулись на север. При этом между левым флангом фронта Р. Я. Малиновского и фронтом Ф. И. Толбухина существовало весьма значительное и слабо занятое войсками пространство примерно от Сомбора до города Новисад. Чтобы не допустить объединения пока еще разрозненных немецких группировок в сплошной фронт, следовало до наступления осенне-зимней распутицы перейти к активным операциям 3-го Украинского фронта. Основным направлением наступления могли стать доступные для всех родов войск долины рек Драва и Мура, где имелась наибольшая вероятность создания того самого клина, которого так боялся враг. Вот почему, выводя корпуса 57-й армии в район Сомбора, мы ориентировали командующего относительно возможности наступления в западном направлении.

В первой половине ноября в Ставке подводились итоги операций 1944 г. и разрабатывался замысел кампании 1945 г. Большое внимание уделили и войскам 3-го Украинского фронта, составлявшим левый фланг советско-германского фронта. В Москву тогда прибыл Ф. И. Толбухин с операторами и 7-8 ноября работал с нами.

В Ставке рассматривались две точки зрения. Одна, которую первоначально поддерживал Ф. И. Толбухин, состояла в том, чтобы наступать на Вену. Ожидалось, что при столь глубоком нашем ударе противник, обороняющий район Будапешта, сам оставит Венгрию под угрозой выхода советских войск ему в тыл. Другая точка зрения отрицала необходимость такого удара в данной обстановке. Ее сторонники, в том числе Генеральный штаб, полагали нужным прежде всего оказать непосредственное содействие 2-му Украинскому фронту под Будапештом, чтобы окружить и полностью разгромить здесь противника. В этом случае открывался бы путь не только на Вену, но и в Чехию, а оттуда через Рудные горы, Судеты и по долине Эльбы - в Германию. Победило второе мнение. Командующему 3-м Украинским фронтом было дано время на то, чтобы в этом плане отработать свои соображения.

С Верховным штабом НОАЮ поддерживались самые тесные отношения. Югославские товарищи тоже думали о том, как лучше разгромить противника в северной части страны, куда уже подтягивались новые гитлеровские войска. С 1 ноября в районе Чачак, Кралево разгорелись кровопролитные бои с крупными силами противника, отходящими на север. Ожесточенный характер боев в этом районе объяснялся тем, что здесь проходила железная дорога, остававшаяся пока в руках гитлеровцев. В этих боях покрыли себя славой 17, 23, 25 и 2-я Пролетарская пехотные дивизии Народно-освободительной армии Югославии. Они отбили атаки крупных сил пехоты и танков противника и сами перешли к наступательным действиям, опрокинули врага и мертвой хваткой вцепились в него, не давая планомерно отводить войска.

С разгромом белградской группировки противника НОАЮ приобрела для себя обширную и выгодную во всех отношениях территорию базирования, откуда она была в состоянии решительно влиять на ход операций в северной и центральной частях Югославии, где находились вражеские войска. Теперь Народно-освободительная армия стала действовать еще более активно. Характерным примером возросшего ее военного искусства становилось окружение значительных группировок немецких войск и полное их уничтожение в течение непродолжительного срока. Так, югославская приморская группа и 3-я пехотная дивизия окружили, а затем уничтожили противника в районе Даниловград, Скадар, Подгорица. Воины 8-го армейского корпуса создали котел для противника в [400] районе Книна и полностью уничтожили здесь пехотный полк немецко-фашистских войск. 25-я дивизия НОАЮ окружила и ликвидировала врага в районе Гуча.

Большое значение имело наступление частей НОАЮ в Герцеговине, предпринятое в феврале 1945 г. Тогда перед Верховным штабом встала необходимость ликвидировать оборону противника в районе Мостара - главного города Герцеговины. Враг, обороняясь здесь, запирал подступы с юго-запада к другому, еще более важному городу и узлу коммуникаций - Сараево, откуда шли пути в Хорватию. В период с 6 по 15 февраля части 8-го корпуса и 29-й дивизии 2-го корпуса Народно-освободительной армии успешно провели под Мостаром хорошо задуманную и организованную операцию. В наступлении приняла активное участие югославская танковая бригада. Враг потерпел чувствительное поражение - 369-я пехотная дивизия немцев была разбита, более 1200 ее солдат и офицеров попало в плен. Мостар и значительная территория Герцеговины были освобождены. Опасаясь за Сараево, гитлеровское командование отказалось от переброски в Венгрию пополненной после недавних боев дивизии «Принц Евгений». Советский Генеральный штаб высоко оценил эту помощь югославских боевых товарищей.

С ноября 1944 г. по май 1945-го заметную помощь войскам НОАЮ оказали советские летчики авиационной группы генерала А. Н. Витрука. Группа была создана после переговоров маршала Тито в Москве. Верховный Главнокомандующий Народно-освободительной армией попросил тогда оказать содействие югославам с воздуха. Признав просьбу обоснованной, Государственный Комитет Обороны постановил передать народной Югославии авиагруппу из двух авиадивизий (10-й гвардейской штурмовой и 236-й истребительной). Передавались также необходимые части базирования (9-й район авиационного базирования), средства хозяйственного и технического обеспечения. 15 ноября 1944 г. в Белграде был подписан договор о передаче этих дивизий НОАЮ.

Группа генерала Витрука была не только сильным боевым соединением (244 самолета), но и центром подготовки кадров, формирования органов управления югославской авиации.

Летчики авиагруппы проявили высокий героизм при выполнении боевых заданий, а сам А. Н. Витрук был удостоен звания Народного Героя Югославии. Они самоотверженно воевали на братской земле Югославии до полной победы над фашистскими оккупантами.

Разгром гитлеровских войск в Югославии способствовал успеху сил народного освобождения в Албании. Наши летчики авиабазы в Бари по указаниям из Москвы не раз помогали албанским патриотам вооружением, боеприпасами, санитарным и другим имуществом. Осенью 1944 г. частям НОАЮ удалось установить достаточно прочный контакт с Народно-освободительной армией Албании. В отдельных случаях армии этих соседних народов действовали совместно. 17 ноября Народно-освободительная армия Албании выбросила немецко-фашистские войска из Тираны. Она загоняла врага в горы и здесь его уничтожала или вынуждала покинуть пределы государства. 29 ноября Албания была полностью освобождена от оккупантов.

1-я болгарская армия, наступая совместно с 46-й, 42-й пехотными дивизиями, 3-й и 2-й Косовскими бригадами НОАЮ, овладела 17 ноября 1944 г. крупным узлом коммуникаций противника Приштиной. Спустя несколько дней части 2-й болгарской армии совместно с 22-й югославской пехотной дивизией освободили Митровицу и закрыли тем самым путь противнику на Нови-Пазар.

В ходе боевых действий в Югославии по обоюдному согласию союзников привлекались самолеты США и Великобритании, базировавшиеся в Италии. Задачи им ставились через наш Генеральный штаб, о чем мы с союзниками быстро договорились. На случай вынужденных посадок самолетов в горах подыскивались и по возможности оборудовались необходимые площадки в партизанских районах. Здесь очень помог опыт советской [401] авиабазы в Бари, пилоты которой, как уже было сказано, часто летали в Албанию и Черногорию и пользовались посадочными площадками, подготовленными населением и партизанами.

Советских летчиков встречали радушно, особенно черногорцы. Чего только не рассказывали партизаны и жители деревень о мастерстве повелителей краснозвездных воздушных кораблей! Как-то в высокогорном селении Югославии совершили посадку на одной площадке два самолета: наш и английский. Они были одной марки (Си-47), естественно, одних размеров и отличались только опознавательными знаками. Подле самолетов, поставленных рядом, собралось население деревушки от мала до велика. Пока экипажи совещались, крестьяне пытались определить, какой самолет лучше и чьи летчики искусней. Наконец вышел вперед старый крестьянин. Он на виду у всех несколько раз промерил шагами длину и размах крыльев самолетов, деловито похлопал их по фюзеляжу, затем подумал и громко объявил, что русский самолет на полметра длиннее. Посадить эту машину в горах труднее, чем английскую. Так был решен спор к общему одобрению собравшихся...

Однако, как оказалось, одно дело было договориться об использовании авиации в высших штабах и другое - организовать все как следует на местах. Это мы почувствовали в ноябре 1944 г., когда 27 американских самолетов появились над колонной 6-го гвардейского стрелкового корпуса, совершавшего марш через Югославию. Самолеты опознали и, поскольку это были союзники, их приветствовали, помахивая головными уборами. Но вдруг самолеты развернулись и нанесли мощный бомбовый удар. На беду, он оказался точным: погибли командир корпуса генерал-лейтенант Григорий Петрович Котов и 31 офицер и боец, было ранено 37 человек. Поскольку маневры самолетов показали их намерение нанести повторный удар, была поднята девятка советских истребителей. Завязался воздушный бой. В результате кроме людей было потеряно 3 американских и 3 наших самолета.

9 ноября главе американской военной миссии в Москве было сделано по этому случаю представление, а 10 декабря в Софию прибыл американский генерал, который выразил сожаление советскому командованию. Сожаление приняли во внимание, но впредь войска должным образом относились к воздуху во всех случаях появления самолетов, а высшие штабы проверяли и перепроверяли сигналы взаимодействия.

В итоге совместной работы Ставки, Генерального штаба, Военного совета и штаба 3-го Украинского фронта был разработан план операций на территории Венгрии. 12 ноября Ф. И. Толбухин представил соображения, которые были рассмотрены в Генеральном штабе, а затем доложены Ставке и получили ее одобрение. План предусматривал в качестве ближайшей задачи выход основных сил войск фронта в район Суботицы, форсирование Дуная и захват оперативного плацдарма в районе Печа на западном берегу реки.

Предстоящий этап наступления против гитлеровских войск был характерен широким взаимодействием армий СССР, Болгарии и Югославии. На первом этапе наступления 3-го Украинского фронта, когда его левый фланг тесно смыкался с правым флангом НОАЮ, было важно продолжать активные действия югославских войск в междуречье Дравы и Савы. В дальнейшем, когда главные силы 3-го Украинского фронта нацеливались на север, фланги советской и югославской армий расходились. В образовавшийся разрыв могли быть введены войска новой 1-й болгарской армии, которая формировалась правительством Отечественного фронта.

Таким образом, план дальнейших операций предполагал участие трех дружественных армий, которые совместно решали задачу расчленения сил венгерской и итальянской группировок противника. Это предполагало тесное согласование всех вопросов подготовки и проведения операций.

Ставка приказала маршалу Ф. И. Толбухину лично договориться обо всем с маршалом И. Броз Тито и болгарским командованием. В период с 17 по 20 ноября Федор Иванович побывал в Белграде, а затем в Софии. [402]

Было достигнуто общее согласие относительно действий югославских и болгарских войск, причем югославы предоставили возможность болгарской армии обеспечивать себя в Югославии соломой, дровами и отчасти сеном, без чего не могли тогда обойтись болгарские войска. Поскольку болгары еще не двинули 1-ю армию на фронт, югославское командование согласилось наступать вдоль реки Сава в общем направлении на Загреб и до начала действий болгарской армии выделить армейский корпус, чтобы обеспечить левый фланг 57-й армии.

Во второй половине ноября 1944 г. войска 3-го Украинского фронта повернули на север, а окрепшая и возмужавшая Народно-освободительная армия Югославии под руководством коммунистов готовилась к наступлению. Но страна терпела большие материальные, особенно продовольственные, трудности. На помощь товарищам по оружию пришло наше государство: в декабре 1944 г. Югославии было передано свыше 50 тыс. тонн зерна и муки. 10 марта из района Тулы двинулась по железной дороге югославская танковая бригада, сформированная в нашей стране (65 танков Т-34). 1 апреля в районе города Шид она вступила в бой с противником. До дня победы танкисты доблестно сражались, наступая в направлении Загреба. С марта 1945 г. началась массовая передача Народно-освободительной армии Югославии советского и захваченного нашими войсками трофейного вооружения. Этим оружием были полностью вооружены и оснащены двадцать пехотных дивизий, три артиллерийские и две танковые бригады, две авиационные дивизии, несколько полков связи, инженерные и автомобильные части. На этот счет было особое постановление Государственного Комитета Обороны от 10 февраля 1945 г. История показала, что оружие попало в руки мужественных и храбрых защитников народной Югославии.

...Время - лучшее мерило прочности содеянного в прошлом. Народы Советского Союза и Югославии верны дружбе, закаленной в самоотверженной борьбе против общего ненавистного врага. Эта дружба скреплена кровью, совместно пролитой на полях сражений под Белградом и десятками больших и малых городов и сел Югославии. 8000 советских воинов спят вечным сном на югославской земле. Памятники над могилами павших славят тех, кто шел сюда сквозь пламя боев от стен Москвы, от руин Сталинграда, от развалин Киева и Минска, чтобы спасти от разрушения и огня мирные дома наших югославских братьев. [403]

Дальше