Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

В боевых походах

На Севере

Прямо по курсу открылись угрюмые, покрытые снегом, ничем не примечательные скалы острова Кильдин. Низкие снеговые тучи легли на его вершину. Дует южный, но резкий и холодный ветер. Чем ближе к берегу, тем меньше волна, тем реже заливает мостик лодки. Несколько часов назад нас встретил ветеран Северного флота эскадренный миноносец «Куйбышев». Сейчас идем за ним в кильватер и читаем семафор: «Для дальнейшей проводки к вам перейдет офицер».

В Кильдинской Салме - проливе, отделяющем остров Кильдин от материка и защищенном от проникновения немецких подводных лодок, «Куйбышев» застопорил ход, спустил шлюпку и к нам на борт высадился флагманский штурман бригады подводных лодок капитан 3-го ранга Семенов. Это среднего роста офицер, стройный, худощавый, с приветливой улыбкой и сразу располагающим к себе лицом. На нем мокрая походная канадка и побелевшая от морской соли шапка.

Знакомимся, представляю ему своих офицеров. Эскадренный миноносец принял на борт шлюпку и развернулся на выход в море. Видимо, идет выполнять какое-то задание. Сигналом желаем счастливого плавания и благодарим за проводку.

Семенов поможет вести корабль в Полярное - к цели нашего перехода. Строгие, скалистые берега Кольского залива, хмурое, неприветливое море, лаконичные запросы береговых постов как-то сразу заставили поверить, что мы уже на Севере. Позади много тысяч миль, бесконечные штормы и желание поскорее увидеть советскую землю! Вот она перед нами, покрытая снегом земля, овеянная славой Родина!

На Севере мы впервые, поэтому флагманского штурмана, знатока этих мест, засыпаем вопросами. Он охотно [72] отвечает, удовлетворяя законное и понятное любопытство.

В отсеках, между тем, идут приготовления. Команда чистится, гладит обмундирование, наводит блеск на медяшку. Никому не хочется ударить в грязь лицом перед товарищами, у которых будем учиться воинскому мастерству, вместе служить, дружить и бить врага.

Как-то нас примут? Как мы сумеем показать себя в боевых делах? Эти вопросы не дают покоя не только мне.

Вошли в Екатерининскую гавань. На пирсе нас ждут. Семенов издали знакомит: это командующий флотом вице-адмирал Головко, второй адмирал - член Военного совета Николаев, а вот командир бригады - Герой Советского Союза капитан 1-го ранга Колышкин. О каждом из них я много слышал и читал, но встретиться довелось впервые.

Есть и знакомые: контр-адмирал Виноградов, который ехал учиться в академию, когда я только готовился стать командиром лодки, прославленный подводник Герой Советского Союза капитан 2-го ранга Лунин, капитан 3-го ранга Шуйский. С последними двумя я учился в подводном командирском классе. Мобилизую все свое внимание, чтобы не осрамиться со швартовкой. Кажется, удалось. Краснофлотцы быстро закрепили швартовы и подали сходню. Выхожу на пирс, представляюсь командующему и докладываю о благополучном прибытии в его распоряжение из состава Тихоокеанского флота.

- Поздравляю вас, капитан-лейтенант! Рад благополучному прибытию, - говорит вице-адмирал.

Меня поздравляют и жмут руку и другие находящиеся на пирсе. Чувствую, что действительно нам рады.

Адмирал Головко спустился в лодку и обошел все отсеки. Интересуется работой дизелей, системой погружения и другими механизмами и устройствами. По вопросам адмирала можно судить, что лодку он знает превосходно.

Несмотря на только что закончившийся переход и перегрузку лодки предметами снабжения, во всех отсеках чисто. Командующий заметил это и похвалил.

Как и положено, сопровождаю адмирала и вижу, что его интересует главный вопрос: когда мы можем выйти на боевое задание? Закончив обход лодки, он спрашивает [73] меня об этом. Значит, мы очень нужны. Ведь не от праздного любопытства оторвались от своих дел командующий и член Военного совета флота и пришли знакомиться с нами.

Если бы не поврежденные во время последнего шторма горизонтальные рули, нам хватило бы на подготовку и нескольких суток, а теперь нужен доковый осмотр, и, видимо, раньше двух недель мы готовы не будем. Командующий дал нам три недели сроку.

-Готовьтесь, - сказал командующий, - вам есть чему и у кого поучиться.

Когда командующий закончил обход лодки и знакомство с командой, я пригласил его, члена Военного совета и сопровождающих их офицеров в кают-компанию, к накрытому для обеда столу. Только сейчас мы смогли как следует рассмотреть на кителях и тужурках наших гостей погоны. Это было новшество, о котором мы во время перехода не знали.

Но спокойно пообедать не пришлось. Меня вызвали в центральный пост и доложили, что в базе объявлена воздушная тревога: самолеты противника в воздухе, подходят к Полярному. Объявил артиллерийскую тревогу, забыв о том, что на борту находятся старшие начальники, Это - результат длительного отдельного перехода, приучившего к самостоятельности. Чтобы исправить ошибку, вернулся в кают-компанию, извинился перед командующим и доложил ему обстановку.

- Кормить нас командир не хочет, вот и устраивает тревоги! Что ж, пойдем, посмотрим, что у него по тревоге делается...

Командующий шутит. Не оскандалиться бы. Артрасчеты стоят у пушек в касках с приготовленными противогазами.

- Как будете действовать? - спрашивает адмирал;

Скопина.

- Огонь открываю только на самооборону, товарищ адмирал! По обнаруженным самолетам веду немую стрельбу. Такая у нас пока инструкция, - как бы оправдываясь, добавил Скопин.

- Инструкция у вас неплохая, по ней и действуйте.

Командующий находился на мостике до отбоя, внимательно следя за работой артрасчетов и время от [74] времени делая замечания. Уходя, он выразил удовлетворение действиями Скопина.

- В вашем распоряжении три недели. Будете поставлены в док. Остальное готовьте сами! - напомнил он мне.

- Давно налетов не было. Кажется, ваш приход встревожил фашистов. Будем надеяться, что вы заставите их бояться себя,- заметил Лунин.

К вечеру пришла «С-55» капитана 3-го ранга Сушкина, прибывшая до нас «С-51» капитана 3-го ранга Кучеренко стала уже «старожилом». Нет еще лодки капитан-лейтенанта Братишко, входящей в наш дивизион, но есть сведения, что и она уже недалеко.

Знакомиться и поздравить нас с благополучным прибытием пришли многие командиры-подводники - «коренные» североморцы.

С легкой руки Константина Шуйского, жизнелюба и весельчака, нас в шутку называют «Азиатской эскадрой». Ну что ж, мы своего прошлого не стесняемся. Тихоокеанский флот всегда считался хорошей морской школой. А что до прозвищ, то наш дивизион последнее время и во Владивостоке «славянским» называли, а командиров лодок «братьями славянами» - за большую дружбу между собой.

Прекрасно понимаем, что название дано шутки ради. Отношение к нам хорошее, но все-таки мы еще не совсем свои. Да это, пожалуй, и естественно. Ведь каждый из здешних подводников уже внес свой вклад в боевую славу бригады, а от нас еще только ждут дел. Североморцами мы стали условно, звание еще нужно заслужить и оправдать. И нам не терпится скорее это сделать.

Прошел первый день в новой морской семье. Экипаж разместили в казарме береговой базы. Условия вполне приличные.

Запомнился второй день нашего пребывания на Севере. Внезапно налетел ураган. Страшной силы ветер срывал крыши, валил с ног людей. Бухта покрылась белой пеной, трещали и лопались швартовы стоявших у пирсов кораблей.

Налет авиации накануне и этот ураган быстро ввели нас в курс событий. Каждый понимал-здесь фронт, а ветры Баренцева моря стоят тайфунов Японского. Не только наш дивизион, но и все тихоокеанцы стремились попасть на действующий флот. И это вполне понятно: [75] кто в годы тяжелых испытаний не стремился отдать все силы на защиту своей Родины?

Долгие годы до войны Дальний Восток, и в том числе Тихоокеанский флот, считался самым боевым участком. Там серьезно и тщательно готовились к отпору агрессору. Морально дальневосточники уже давно были подготовлены к войне. И вдруг волей обстоятельств тихоокеанцы оказались в самом глубоком тылу. Посыпались бесчисленные просьбы; послать на любой действующий флот или фронт. Наш экипаж не был исключением. Рапорты писали все, в том числе и я. И вот мечта сбылась. Мы на действующем флоте. Теперь скорее в поход, искать и топить врага, ибо мы в большом долгу перед своими новыми товарищами по оружию, а остаться должниками не хочется.

Дело прошлое, но первые дни в новой семье подводников были тяжелыми. Нас окружали заслуженные люди. Здесь были гвардейцы и краснознаменцы, имевшие за плечами много тяжелых походов и побед. В клубе или в кают-компании мы чувствуем себя какими-то неравноправными. А в этом дружном коллективе нам хочется быть равными со всеми, и как можно скорее.

К боевому походу готовимся серьезно. Довольно быстро закончили доковые работы, устранили повреждения рулей. Но это все полдела. Главное - набраться у новых товарищей боевого опыта, перенять то, чему научили их более чем полтора года войны. Наш экипаж хорошо обучен и сколочен. Свыше пятнадцати тысяч миль зимнего перехода в штормовых морях и океанах сделали из нас неплохих моряков. Но мы ни разу не встретились с врагом, не пережили взрыва у корпуса подводной лодки вражеской глубинной бомбы, не уходили от преследования настоящего, а не условного противника. Чтобы не идти ощупью, нам нужно изучить опыт экипажей Лунина, Фисановича, Старикова, Видяева и других прославленных подводников.

Экипаж горячо взялся за учебу. В кубрике команды частыми гостями стали бывалые моряки. Они делятся с нами добытым в боях опытом. Мотористы встречаются с мотористами-североморцами, трюмные - с трюмными. Много полезного получил гидроакустик Круглов от встреч с Шумихиным, Лебедевым и другими мастерами своего дела. [76]

Думаем, впоследствии это пригодится.

Офицеры усиленно изучают театр предстоящих действий, течения, минную обстановку. Много «возится» С нами флагманский штурман бригады Семенов. Скромный труженик, он часто ходил в боевые походы, прекрасно знает театр и, не жалея времени, делится с нами своими знаниями и опытом.

Лично мне много помогли командиры лодок Тамман, Видяев и бывший мой соученик Августинович. Они добросовестно готовят меня к встрече с трудностями и опасностями, которые являются спутниками боевых походов подводников.

Экипаж «С-56» не только слушает опытных товарищей, но и немедленно использует их советы. Краснофлотцы и старшины обходят отсеки и надстройку, все крепят так, чтобы на лодке ничто не издавало шумов.

Рулевые, торпедисты, трюмные и мотористы, вооружившись щетками, водой и содой, добирается в самые недоступные уголки надстройки и трюмов в поисках малейших потеков соляра, еле заметных пятен масла на корпусе. Если их оставить, то в море они могут выдать наше местопребывание противолодочным кораблям и самолетам противника.

Получаем наиболее ходовые запасные части, пополняем аварийный инструмент. Делается все это с большим желанием, нередко в неурочное время. Еще и еще раз проводим учения на боевых постах. Одним словом, к боевому походу готовимся основательно.

Характерно, что у команды возросло чувство ответственности за порученное дело. Особо следует отметить механика Шаповалова. Много забот в эти дни у командира электромеханической боевой части. Но Михаил Исидорович находит время присутствовать чуть ли не на всех встречах специалистов с бывалыми моряками других лодок.

Способный он человек. Выходец из учительской семьи, хорошо знает английский, французский и немецкий языки, почти, как он говорит, освоил испанский. Это очень работящий инженер, не боится никакой черной работы.

Под стать командиру пятой боевой части большинство его подчиненных. Например, старшина группы трюмных мичман Рыбаков. Он отлично знает корабль. [77]

Ни одна неисправность не укроется от его зоркого глаза. Не терпит Рыбаков неряшливости в работе. А если кого уличит в этом грехе, ну и достается тому на орехи! Дело свое Рыбаков любит больше всего на свете. Можно залюбоваться, наблюдая, как он работает на станции погружения! В осажденном Ленинграде у мичмана остались мать и сестренка. За их страдания, за разрушения родного города Константин Рыбаков будет жестоко мстить фашистским варварам.

Мичман Елин тоже ленинградец. Это очень серьезный человек, влюбленный в свои механизмы. Вся моторная группа под стать своему старшине - «соляровое племя», как они сами себя называют. В пятом отсеке старшина мотористов полный хозяин. Един «человек в годах». Он плавал на лодках многих типов и знает, что дизеля на нашей лодке наиболее совершенные. Переход убедил его в этом еще больше. Не случайно старшина придирчиво требует от подчиненных порядка во всем,

- Без нас, мотористов, не обогнать врага и не удрать от него; не выйти и не войти. Беречь надо наших коней внутреннего сгорания, - часто говорит мичман.

У старшины электриков Боженко механизмы и аккумуляторная батарея всегда в порядке. А зайдите в его шестой отсек! Там все блестит! Невольно задумаешься:

куда попал, на подводную лодку или в операционную? Это сравнение приходит на ум, когда видишь окрашенные белой эмалью подволок и переборки, сверкающие никелем и начищенной латунью многочисленные измерительные приборы на станциях управления главными электромоторами. Чистоту Боженко любит. Наверное, мать на Украине с детства приучила его к чистоте. Где она сейчас, мать главстаршины?

За работой и в учебе незаметно пролетели две недели. Во многом нам помогли наши новые товарищи. Видя, как мы добросовестно воспринимаем советы бывалых подводников, к нам они стали приходить без приглашения и делиться своим опытом. За это мы особенно благодарны им. С докладами для наших офицеров выступали флагманские специалисты штаба бригады.

На изучение боевого опыта направлена и вся партийно-политическая работа. К концу второй недели пребывания на Севере мы провели на лодке партийное и [78] комсомольское собрания. Обсудили вопрос: «Что нужно сделать в период подготовки к боевому походу».

Опытный подводник командир бригады капитан 1-го ранга Иван Александрович Колышкин расспрашивает меня о нашей боевой подготовке. Он видит, что экипаж подготовлен неплохо. Но ему, как командиру соединения, лишний раз хочется проверить и потренировать нас. С этой целью и было организовано учение, в котором, кроме нас, участвовали две «старые» лодки. Но из всей тройки только мы получили задание стрелять торпедой. Надо было видеть, с каким старанием весь экипаж готовился к учению!

Старшина группы мичман Павлов со своими торпедистами несколько раз проверяли подготовку торпед.

Готовились мы тщательно. Ведь всем нам, в том числе и мне, предстояло держать экзамен!

Учение прошло хорошо. Атаковали мы удачно. Торпеда прошла точно под мостиком цели. Теперь с полным правом могу доложить, что лодка готова к выполнению задания.

С большим нетерпением ждем приказа. Но срок, назначенный командующим, еще не истек. Наша очередь выходить в море не наступила. Несколько дней назад проводили в поход своих друзей с «С-55». До счастливой встречи, дорогие товарищи! [79]

Дальше