Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Первые шаги молодого экипажа

После подъема флага лодка простояла в базе всего один час, пока длился торжественный митинг. Открыл его полковой комиссар Раевский. Он поздравил нас с вступлением нашей подводной лодки в строй и призвал быстрее "овладеть грозным оружием.

Выступая от коллектива судостроителей, Судоргин заверил нас, что боевая техника, построенная и собранная заботливыми руками рабочих, в бою никогда не подведет подводников.

Ответное слово было предоставлено мне. Поблагодарив за поздравления, я от имени всего экипажа дал слово в короткий срок с высоким качеством отработать положенные задачи.

На этом и закончился митинг. Гости попрощались и разошлись, а мы после короткого перерыва снялись со швартовов и вышли в море выполнять свое обещание. Нужно овладевать искусством управления кораблем, чтобы с успехом применять в бою вверенную нам подводную технику. Не такое было время, чтобы тратить его на праздничные речи и развлечения. Не откладывать на завтра то, что можно и нужно сделать сегодня,- это стало законом нашей жизни.

Пройдя маяк Токаревский, лодка некоторое время шла по живописному Амурскому заливу. Осень называют золотой. Для Дальнего Востока это определение особенно точно. Чудесная ясная погода и бесконечные оттенки красок на увядающей растительности. Среди этой неповторимой гаммы цветов преобладает желтизна - цвет золота.

Вот и красивая, удобная для стоянки бухта Славянка. Выключены дизеля. Загремела цепь отданного якоря. Команде разрешено выйти на палубу - курить и любоваться незнакомыми для многих местами. Здесь будем отстаиваться и проводить боевую подготовку. [28]

С личным составом я уже познакомился, но продолжаю внимательно изучать каждого человека. Ведь в учебе, как и в бою, успех дела в конечном итоге решают люди. Командир должен хорошо знать, кто из команды на что способен. Это вовсе не праздное любопытство. Зная сильные стороны человека, можно с пользой применить их в том или ином деле. Точно так же можно помочь человеку преодолеть и изжить недостатки его характера. Качества, необходимые подводнику, не каждого бывают врожденными, но их может и должен приобрести краснофлотец за время службы, если ему по-настоящему оказать помощь в этом. Но для этого необходимо знать подчиненных, чтобы к любому из них подойти с правильной меркой. На моряках только форма у всех Одинаковая, а характеры, способности, наклонности, думы - разные, и нельзя этого забывать.

Например, рулевому краснофлотцу Легченкову нужно преодолеть чрезмерную застенчивость, а младшему комендору Стребелеву, наоборот, грубую фамильярность в обращении со старшими и товарищами. Лейтенант Иванов - хороший математик, у него и анализ обстановки математически точен, и реагирует он на ее изменения быстро и правильно, хотя еще совсем недавно начал службу на море. За ним нужно очень внимательно наблюдать, чтобы под влиянием первых успехов у него не развилась излишняя самоуверенность, легко перерастающая в зазнайство. Старший лейтенант Дунец - серьезный, вдумчивый офицер, но несколько медлителен. Ему следует научиться быстрее принимать решения, ведь в недалеком будущем он может быть назначен командиром подводной лодки. Командир электромеханической боевой части инженер-капитан-лейтенант Шаповалов влюблен в свою специальность, хорошо ее знает и все-таки продолжает серьезно и вдумчиво учиться. По-другому относится к своей подготовке командир минно-торпедной боевой части лейтенант Хроменков. Специальность ему не нравится, учится он с неохотой, спит и видит себя на должности связиста. Много нужно поработать с ним, чтобы он стал настоящим командиром. Разве можно ко всем этим людям подходить одинаково?

Вот почему, вступив в командование «С-56», я был рад встретить здесь троих своих старых сослуживцев, [29] недавно переведенных сюда с прежнего места службы-главного старшину Моргунова, мичмана Павлова и инженер-капитан-лейтенанта Шаповалова. Проплавав с каждым из них по нескольку лет, я убедился, что это отличные специалисты своего дела.

Моргунов, например, неоднократно завоевывал первенство в соединении и на флоте в соревновании радистов по приему и передаче радиограмм. Его в шутку звали «королем эфира». Это был не только хороший оператор, но и отличный техник. В радиоаппаратуре старшине нравилась точность, а любовь к точности ему была привита еще на заводе, где он работал разметчиком. Моргунов не выносил слов «приблизительно», «примерно», «около». Сам он технику своего заведования знал до тонкостей, учил и требовал от подчиненных конкретных знаний без всяких «приблизительно». При таком старшине можно быть совершенно спокойным за исправность радиоаппаратуры и фундаментальность знаний радистов. Но старшина был неравнодушен к новой технике не только по своей специальности. Помню, как заинтересовался и быстро овладел он узкопленочным киноаппаратом, когда они только появились на флоте. Хорошая любознательность и привела его на новый корабль с лодки, где его радиостанция давно и прочно удерживала первое место на соединении. Впрочем, Моргунов и здесь не был последним.

Павлов пользовался доброй славой старшины, не потопившим ни одной приготовленной им к выстрелу практической торпеды. В своем деле он так же, как и Моргунов, любил точность, ясность и обстоятельность. У него было правило: в технике без проверки ничему на слово не верить. Заводу очень нелегко было сдать «придирчивому мичману» торпедные аппараты и другое хозяйство, входящее в его заведование. Одним словом, это были старшины из тех, кого принято называть золотым фондом флота.

О Шаповалове можно сказать коротко: о лучшем механике для корабля я и не мечтал.

Все три бывших «щукаря» внесли много ценных предложений на совещании командиров боевых частей и старшин групп, созванном мною, чтобы посоветоваться, как лучше организовать отработку зачетной задачи.

День за днем идет напряженная боевая учеба. Занятия [30] сменяются учениями и тренировками на материальной части. Старшины, командиры боевых частей требуют от краснофлотцев безукоризненного знания организации службы, устройства корабля, инструкций и наставлений по использованию механизмов. Но этого мало. Нужно убедиться, что люди умеют эксплуатировать материальную часть, устранять характерные неисправности, заделывать пробоины и тушить пожары в отсеках. Время уплотнено до предела. Нередко в часы короткого отдыха тишину отсеков нарушают колокола громкого боя. Это сигнал тревоги. Приходится прерывать сон и бежать на свои боевые посты. Ночные учения служат для того, Чтобы проверить, насколько твердо личный состав усвоил свои обязанности. Ведь недаром, когда хотят подчеркнуть безупречность знаний, говорят: «Разбуди меня среди ночи, я и тогда тебе отвечу». Вот и хочется убедиться, что никто даже спросонья не сделает ошибок.

А когда задача отработана во всем объеме, мы повторяем отдельные ее элементы, закрепляем знания, совершенствуем навыки, «шлифуем», или, как говорят, «отрабатываем автоматизм действий». Здесь надо оговориться, что понимать это буквально нельзя. «Автоматизм» всегда должен оставаться сознательным, а не слепым. Утверждаю это с полной ответственностью, ибо было в моей практике еще в период командования «Щукой» излишнее увлечение им. Мы так часто устраивали всякие тревоги, что у людей притупилась способность сознательно разбираться в обстановке. Два случая, приключившиеся на ночных вахтах, заставили меня серьезно задуматься о чувстве меры.

...Лодка стояла у пирса в базе. Команда переселилась в казарму, и ночью на корабле оставалась лишь дежурная служба. Старшина 2-й статьи Терещенко нес вахту по живучести. Обходя центральный пост, он случайно нажал рычажок звонковой сигнализации. Прозвучал короткий сигнал, означавший «открыть кингстоны». Услышав звонок, Терещенко бросился исполнять свои обязанности по тревоге и открыл кингстоны балластной цистерны ? 1, Открыв кингстоны, он стал ждать команды «открыть вентиляцию», но вдруг сообразил, что подать эту команду, кроме его самого, некому.

Нечто подобное случилось с краснофлотцем [31] Еловенко, с той лишь разницей, что нажал он рычажок ревуна. Услышав ревун, он схватил съемный прицел и выскочил к кормовой пушке, где должен был находиться по тревоге. После установки прицела и собственного доклада «наводчик готов» понял свою ошибку. Такой «автоматизм» едва ли может принести пользу.

Эти примеры я и привел, подводя итоги дня, чтобы предостеречь товарищей от подобных ошибок.

За столом в кают-компании с морскими картами, прокладочным инструментом и другими пособиями расположились командиры. На групповом упражнении предстоит едать очередной экзамен. По созданной обстановке они несут вахту на мостике и в центральном посту подводной лодки, совершающей плавание в районе боевых действий.

Обстановка все время меняется. Когда лодка производила зарядку аккумуляторов, неожиданно из-за облака вынырнул неопознанный самолет. Сигнальщик доложил о торпеде, устремившейся к борту корабля в носовом секторе. Прочные тросы противолодочной сети с подрывными патронами грозят опутать лодку, как стальной паутиной. Затем на пути встретились мина и охотник за подводными лодками.

Постепенно забывается, что это только учеба. Участники «вросли в обстановку» - они слышат скрежет минрепа о борт, видят серебристый след торпеды и точки, отрывающихся от фюзеляжа самолета бомб...

У вахтенного командира нет времени на размышление. Каждая секунда промедления грозит гибелью лодке и смертью ее экипажу. Решения нужно принимать немедленно и тут же отдавать приказания исполнителям. Корабельный устав возложил на него полную ответственность за своевременное принятие мер по поддержанию безопасности корабля, и он должен уметь это делать...

От души радуюсь успехам лейтенанта Иванова. Оценивает обстановку моментально, команды подает быстро, четко и правильно. Очень способный офицер. Недаром в военно-морском училище ему была назначена повышенная стипендия. Проверял его глубоко. Ставил в самые сложные условия, и во всех случаях он находил правильный выход. Отличная оценка заработана им без всяких скидок на молодость. [32]

Ничего плохого нельзя сказать и о лейтенанте Хроменкове. Знания и способности у него несомненно хорошие. Но по-настоящему загорается он, когда разбираются вопросы связи. Здесь он как-то преображается, хорошеет буквально на глазах. Может, действительно с его назначением произошла ошибка - не в свою стихию и не на любимое дело попал? Нужно внимательнее к нему присмотреться, подумать и посоветоваться в штабе...

Получил сообщение, что комиссия штаба прибудет к нам для проверки задачи послезавтра. Решил выделить первую половину завтрашнего дня на большую приборку, а во второй половине предоставить команде давно заслуженный ею отдых.

После приборки и обеда большинство личного состава вышло на верхнюю палубу. То и дело у носовой пушки раздается веселый смех. Знаю почти наверное: Бубнов, Игнатьев или Пустовалов развлекают команду. Это мастера по части шуток, острословия, и около них никогда нет недостатка в слушателях.

Так и оказалось: Бубнов рассказывает, как наш младший комендор собирал замок кормового орудия. Говорит он от лица комендора. Комизм в том, что сам рассказчик остается совершенно серьезным, даже когда несет явную чепуху.

Младший комендор не пользуется уважением у команды. Служит он нерадиво, любит прихвастнуть, а то и попросту соврать. На днях утерял деталь от орудийного замка. Пушка была выведена из строя, и целые сутки, пока катер не доставил нам на борт нужные запасные части, весь экипаж остро переживал такую небрежность. Оставался спокойным только сам виновник, хотя и получил строгое взыскание. Для оправдания он выдумывал одну версию нелепее другой, пока не остановился на том, что недостающую деталь смахнула в воду... пролетавшая над палубой чайка. Вот за эту чайку и достается ему сейчас от Бубнова под смех собравшихся...

Из кормовой надстройки с разрешения старпома спустили на воду тузик, а из пятого отсека притащили подвесной бензиновый мотор. Это самый капризный и ненадежный механизм на корабле. Конструкция его не из важных, да и ухаживают за ним плохо. [33]

Сходить на берег к знакомым рыбакам за балыком получили разрешение рулевой Подковырин и моторист Калиниченко. Они прикрепили мотор к транцевой доске и пытаются запустить. Но двигатель ведет себя подобно марк-твеновским часам. Он долго не заводится, что вызывает бесконечные остроты палубных зрителей, затем после двух раскатистых выстрелов внезапно набирает такие обороты, что тузик мчится чуть ли не со скоростью торпедного катера. Натерпевшиеся насмешек Подковырин и Калиниченко победоносно машут нам на прощанье руками. Но торжество их преждевременно. Мотор, чихнув, заработал такими толчками, что нужно было крепко держаться за борта тузика, чтобы не свалиться в воду. Наконец через полчаса, когда уже никто не надеялся на успех экспедиции, «перпетуум-мобиле» удалось отрегулировать, и «аргонавты» под «ободряющие» возгласы:

«Сообщите адрес ваших вдов», «Расход заявлен» - отправились за своим золотым руном. За ужином мы действительно ели балык, но мореплавателям пришлось плюнуть на мотор и от берега идти под более надежным «двигателем» - веслами...

Блицтурнир выходного дня по шахматам подходит к концу. Над доской в финальной партии склонились Иванов и военфельдшер Ковалев - «Капабланка лодочного масштаба», недавно завоевавший первенство.

Зрителей собралось немного, но все они ведут себя солидно, хранят глубокое молчание и с видом заправских болельщиков после очередного хода того или другого из игроков выражают с ним свое согласие или несогласие молчаливым наклоном или покачиванием головы.

Сами игроки увлеклись, разгорячились. Атакует Иванов, и не только фигурами, но и словами, «давит на психику» противника.

- Сдаетесь? - спрашивает он таким голосом, будто его партнер действительно поставлен в безвыходное положение.

- Вы шутите? - парирует Ковалев и тут же контратакует противника. - Сейчас вам крышка, капут! [34]

Игра продолжается, пока воздух не оглашает торжественная фраза:

- Маэстро, вам мат!

И это была правда. Выиграл Иванов.

На столе у радиорубки в старшинской кают-компании решается судьба другого чемпионата дня: заключительную партию ведут две пары сильнейших игроков - Дорофеев и Павлов против Елина и Рыбакова. Не в пример игре в шахматы «морской козел» немыслим в тишине. Но домино, выданное на лодку отделом снабжения, ни по весу, ни по габаритам не устраивает игроков, поэтому в ходу самодельное домино, выточенное из эбонита, с медными перекладинками и крапинками глазков. В руке с трудом вмещается пять таких камней общим весом минимум четверть килограмма. Когда играющие с размаху ударяют таким камнем по столу, можно опасаться только за целость последнего, но он прочный, дубовый... Игроки выставляют камни со стуком, то и дело приговаривая:

- Партнер, вы гений! Всю жизнь мечтал, чтобы забили именно тот конец. Теперь им каюк! Сухая!

- Ставлю по пяти и спрашиваю: имеете ли вы что поставить или будете стучать?

- Пятерка? Полные руки! Не знаю куда девать. Разве вам не известно, у нас, как в Греции,- пятерки, маслины и даже генералы есть!

- Молодец, Рыбаков! Теперь все наше - фабрики, заводы и пароходы!

- Павлов, бей своего, чтобы чужой духу боялся! Они уже складывают лапки на желтый песок!

Помогают шуметь и болельщики, тесно столпившиеся в четвертом отсеке.

- Товарищ мичман, не поддавайтесь! Жмите на всю железку! Пятая боевая часть за вас стеной стоит!

Но мичману и главстаршине никакое сочувствие уже не поможет: им «отрубили» дупель шесть. И «владельцы» фабрик, заводов и водного транспорта, проиграв пятьдесят очков, вынуждены признать себя побежденными...

Дорофеев с серьезным видом советует им тренироваться перед сном, играть в маленькое домино, неделю отрабатывать взмах руки и только после этого проситься в компанию порядочных игроков. [35]

-Так ведь это же не трудовой козел! Дупель засушили и хвастаются! Случайность, а не выигрыш! - пытаются оправдаться Елин и Рыбаков. Так или иначе, но им приходится отведать капусты, которую тут же на тарелке услужливо подает краснофлотец Жданов. Таково правило: «козлам» положено есть капусту...

Моя каюта превратилась в редакцию и типографию. Редколлегия верстает и печатает очередной номер стенной газеты. Более удобного места для сохранения тайны материалов до их опубликования на лодке нет. Пришлось уступить помещение.

Статьи в газете призывают отлично выполнить задачу, бдительно нести вахту. Откликнулась газета и на проведение выходного дня. Кто-то написал стихи, начинающиеся словами: «Козел» - животное морское...».

Член редколлегии рулевой Николаевский очень удачно нарисовал карикатуру «Экспедиция на тузике».

После ужина команда снова собирается у носовой пушки. Солнце уже совсем низко, небо ясное, а с берега дует ласковый ветерок. Кое-где по зеркально чистой воде пробегает мелкая рябь. Тишина рейда, отраженные в воде сопки и синь неба располагают к мечтам и грусти. Наверное, поэтому Пустовалов чуть слышно запевает так отвечающую общему настроению песню «Раскинулось море широко...».

- Громче, Коля, чуть громче!.. - просит дружок Пустовалова Константин Круглов.

И вот песня уже подхвачена всеми. Негромкий, но стройный хор голосов сделал ее сильной и красивой. Над гладью бухты летят слова о безвестном кочегаре, его бедной матери и беспредельной шири океана.

А волны бегут от винта за кормой,
И след их вдали пропадает...

Много песен было спето в этот вечер - и о ночной буденновской разведке, из которой не вернулся один комсомолец, и о трех танкистах, и о том, что идет война народная.

Любят петь на флоте. Поют, когда весело и когда грустно. Поют хором громко, как сейчас, а чаще - чуть слышно, почти про себя. Если бы знали поэты и композиторы, как нужны хорошие, бодрые песни флоту!

В такой день, как сегодня, много нового можно [36] узнать о людях, с которыми вместе служишь. Например, раньше я даже не предполагал, что у Пустовалова такой чистый, сильный голос и прекрасный слух. Не известны были мне и все качества трюмного краснофлотца Михаила Оборина. Весь сегодняшний день он потратил на то, чтобы привести в отличное состояние трюм центрального поста. Делал он это просто, от души, чтобы никто не видел. Но я случайно заглянул в трюм.

- Зачем вы работаете в выходной день, товарищ Оборин?

- Мое заведование не совсем в порядке, а мы на комсомольском собрании постановили содержать материальную часть образцово. Недосмотрел в рабочий день, буду исправлять в выходной товарищ командир. Не могу же я подводить команду.

А мне казалось, что я уже знаю людей. И в самом деле, два последних месяца я живу с командой на лодке, подолгу бываю с ними в кубрике, вижу личный состав за работой, во время отдыха и даже когда люди возвращаются из увольнения на берег. Но стоит, оказывается, несколько по-иному сложиться обстоятельствам, как человек раскрывается с совершенно новой для тебя стороны. Многого я еще не знаю о своих сослуживцах. Справедлива русская пословица: чтобы хорошо узнать человека, надо с ним пуд соли съесть.

- Разрешите, товарищ командир? - это Магдалинин пришел посоветоваться о плане комсомольской работы. Комиссара у нас пока нет, товарищ Бронштейн переведен на другую должность, а вновь назначенный еще не прибыл на лодку, так что обратиться секретарю комсомольской организации за помощью, кроме как ко мне и парторгу Дорофееву, не к кому.

Всегда помогаю комсомольцам с превеликим удовольствием. Во-первых, идет это на пользу делу, а во-вторых, сам двенадцать лет состоял в комсомоле. Был и секретарем ячейки и секретарем коллектива, и даже портового комитета комсомола в городе Туапсе. Кое-какой опыт в работе накопил и теперь делюсь им с более молодыми товарищами. Они вправе требовать этого от «старого» комсомольца. Бываю почти на всех заседаниях бюро, а на собраниях обязательно. Это очень помогает моей командирской работе - всегда видно, где [37] допускаешь промах или упущение в воспитании и обучении личного состава.

Много энергии у наших комсомольцев, суметь бы только направить ее на нужное и полезное дело. Больше всего волнует их, конечно, положение на фронтах. Все, что там происходит, они очень близко принимают к сердцу. Стоило, например, появиться в газетах сообщению о лихих матросских штыковых атаках под Одессой, как бюро тут же поручило комсомольцу мотористу Бочанову организовать во внеслужебное время обучение личного состава штыковому бою. Задание было добросовестно выполнено. Во дворе казармы напротив нашего кубрика появилось соломенное чучело для тренировок, а моторист стал инструктором этого вида боевой подготовки. После занятий старшины и краснофлотцы с таким остервенением колют это чучело штыком, будто перед ними не мешок с сеном, а, по меньшей мере, сам Гитлер.

Любовь к военному делу - хорошая боевая традиция комсомола. Молодую гвардию рабочих и крестьян, выпестованную большевистской партией, всегда привлекала героика. Во время гражданской войны первые комсомольцы легендарной Конной армии лавой неслись в атаку на врагов революции, выбивали белого барона Врангеля из Крыма, боролись с разрухой в народном хозяйстве, восстанавливали Военно-Морской Флот. Они действительно «выросли из пламени в пороховом дыму». Под руководством Коммунистической партии наше поколение на рабфаках и в институтах штурмовало науку, участвовало в коллективизации сельского хозяйства, самоотверженно трудилось на стройках первой пятилетки, За активное участие в боях и труде комсомол дважды награжден орденом Красного Знамени - боевым и трудовым. И это, надо полагать, не последние награды.

Сейчас, в трудную для Родины годину, юные коммунары не прячутся за чужие спины. Они там, где трудно, куда зовет их партия.

Такие же горячие сердца у комсомольцев нашей лодки - им все по плечу, когда они понимают, что это нужно. Их благородное стремление - быстрее стать полноценными воинами, отлично овладеть своей специальностью. Вместе с Магдалининым и Дорофеевым мы обсуждаем, как лучше это сделать. В плане [38] комсомольской работы намечаем провести общее собрание комсомольцев с моим докладом о ходе и задачах боевой подготовки, а на заседаниях бюро поговорить о том, как комсомольцы выполняют свои обязательства. Оборин вносит предложение вести альбом вырезок из газет о подвигах комсомольцев на фронтах и флотах. Соглашаемся.

С утра лодку «атаковали» работники штаба. Наши знания подверглись самой тщательной проверке. Корабль с пристрастием осмотрен от киля до клотика. Сейчас в кают-компании идет разбор задачи, и подводятся итоги смотра.

Один за другим докладывают о результатах проверки флагманские специалисты. Все считают, что знания у команды хорошие, а по состоянию и содержанию материальной части замечаний вообще нет. Даже флагманский химик, кого я больше всех опасался, и тот похвалил. Заключая разбор, командир дивизиона поздравил нас с отличной оценкой, сказал, что большая группа личного состава достойна поощрения, и приказал немедленно сниматься с якоря и следовать в базу. Нам давалось два дня на пополнение запасов, мытье в бане, стирку, отдых и участие в спартакиаде соединения.

На спартакиаде, спортсмены нашей лодки отличились, завоевав переходящие призы по волейболу, метанию бросательного конца и гранаты. Но больше всего переживаний доставили команде перетягивание каната и шлюпочные гонки.

...Середина плаца у казармы заполнена моряками. Любопытные толпятся также у проемов окон второго и третьего этажей. Равнодушных зрителей нет, поэтому шум во дворе стоит невообразимый.

На площадке в центре двора тридцать молодцов - по пятнадцати в каждой из двух групп. Все в тельняшках, серых парусиновых брюках и рабочих ботинках. Команды построились у длинного тонкого пенькового троса, перевязанного посредине красным флагдухом. Сейчас будет решаться вопрос первенства в любимом виде спорта подводников - перетягивании каната.

Меряются силами команды, вышедшие в финал,- наша и подводной лодки под командованием Ивана Фомича Кучеренко, заканчивающей государственные испытания. Недостатка в советчиках и сочувствующих среди зрителей нет. Самые горячие болельщики [39] пробились в первые ряды, чтобы морально поддержать товарищей в предстоящей борьбе.

Пока судья беседует с капитанами команд, зрители не скупятся на дружеские наставления.

- Ребята, учтите - грунт твердый, держит хорошо, долбите каблуками ямки и упирайтесь! С места не сдвинут!

- Замыкающим ставьте самого тяжелого, пусть окапывается и выбирает слабину конца на себя! Назад - ни сантиметра не травить, если даже по колено в грунт загонят!

- Руки, обязательно руки песком натрите! Некоторые советы подаются полушепотом - только для своих.

Команды отшучиваются.

- Ладно, чем советы давать, лучше сами под шумок за бечевку в нашу сторону раз-другой дерните!

По сигналу судьи соревнований команды берут канат на руки и натягивают его. Судья занимает свое место между командами, где на земле проведены три заметные параллельные черты - в метре друг от друга. Флагдух, завязанный на тросе, приходится точно над средней чертой. Раздается свисток судьи, и соревнования начинаются.

Борьба идет всего за один погонный метр, на который нужно перетянуть противников. Но ни одна из сторон не хочет уступить даже сантиметра.

Обе команды одновременно рванули на себя струной натянувшийся канат, пытаясь в первые же секунды создать хоть маленький перевес в свою пользу. Но напрасно. Яркий флагдух лишь слегка поколебался, как стрелка манометра, и неподвижно остановился над средней чертой, где стоит судья. От усилий у краснофлотцев покраснели лица и шеи, мускулы под тельняшками вздулись. Слышно только шарканье о землю подкованных ботинок да тяжелое дыхание спортсменов.

Соревнующимся деятельно помогают болельщики. Уже нашлись добровольцы-дирижеры для обеих сторон. Они встали лицом к командам и, как старшины на шлюпках, в такт гребле машут руками, подаваясь при этом вперед всем корпусом. Многоголосый хор скандирует:

- И-и раз! И-и раз!

- Еще взяли! Еще взяли! [40]

Из публики несутся советы и ободряющие возгласы. Все говорят в полный голос, стараясь перекричать друг друга.

- Пятьдесят шестая, канат ближе к земле прижимай!

- Не поднимайте его кверху! Не удержите!

- Ваша берет! На-а-а-вались!

- Еще раз! Пода-лась! Еще раз! Пода-лась! Отмашка флажком - и свисток судьи засвидетельствовал прохождение флагдухом крайней черты в сторону нашей команды. Но это только полпобеды...

Уставшие, взмокшие от пота, участники соревнований сменили площадки. За командами двинулись болельщики. После короткого отдыха повторялось знакомое:

- И-и раз! И-и раз!

На этот раз нам не повезло с первой же минуты. Краснофлотец Трофимов не рассчитал усилий, каблук его ботинка выскользнул из ямки, и спортсмен, не удержав равновесия, упал под ноги товарищам. Этого оказалось достаточно, чтобы флагдух ушел за черту противника, а неумолимый свисток судьи зафиксировал наше поражение.

Разочарованные болельщики комментировали:

- На земле удержаться не может, что с ним в качку на палубе будет?!

- Как пить дать сейчас бы перетянули - дух высокий был!

- Теперь бабушка надвое сказала, чья победа будет

- Слепый казав - побачим!

Новая перемена мест, и канат на руках. Шансы на победу равны. Идет упорная схватка. Около пяти минут ни одна сторона не может пересилить или сломить волю к победе у другой. Напрасно охрипшие болельщики уверяют:

- Ваша берет! Пять сантиметров осталось!

- Братцы, жми! На вас весь мир, его окрестности и даже я смотрю

А многоголосый хор выговаривает:

- Да-вай! Да-вай! Да-вай!

- Тяни смелей, с них водичка течет! [41]

Пот бежит ручьями по лицам соревнующихся, застилает глаза. Под ногами у них уже не ямки, а целая канава. Чтобы удерживаться на месте, приходится все время переступать. Со стороны это напоминает буксующий на месте гусеничный трактор.

- Тяни, ребята, а то бегу помогать!

- Еще раз! Пода-лась! Еще раз! Пода-лась!

- Не поддавайсь! Враг в панике! Держись! Наконец долгожданное:

- А-а-а! Ура-аа! А-а-а!

- Качать победителей!

Все бросаются на площадку, и над головами взлетают потные и пыльные, тяжело дышащие, но довольные чемпионы.

Качали не нашу команду. Утешаем себя тем, что таким противникам не стыдно и проиграть, и второе место тоже, мол, не плохо. Однако по совести сказать, утешение слабое. Недаром кто-то не удержался от горького замечания:

- За стертые казенные подметки с вас бы высчитать да в лапти обуть!

Такой же популярностью, как перетягивание каната, пользуются традиционные гребные гонки двоек и тузиков, принадлежащих подводным лодкам. Редкий выходной день летом проходит без шлюпочных соревнований, но, несмотря на это, интерес к ним не ослабевает. Сейчас, например, зрителей на берегу бухты собралось никак не меньше, чем час назад их было во дворе казарм.

Шлюпочный старт - он же финиш - находится против головы пирса, на котором разместилась основная масса болельщиков и духовой оркестр. Кроме того, часть людей находится на палубах и мостиках стоящих здесь подводных лодок.

Только что дан старт на дистанцию десять кабельтовых двойкам. Им предстоит пройти половину расстояния, сделать поворот у специально выставленного буя и возвратиться к финишу. Среди шести стартовавших шлюпок одна наша, на победу, которой мы очень рассчитываем. В шлюпке лучшие гребцы корабля - бывший азовский рыбак А. Магдалинин и командир отделения рулевых А. Игнатьев.

Похоже, что наши гонщики оправдывают [42] возлагаемые на них надежды. Во всяком случае, те, у кого есть бинокль, громко информируют:

- Первой обогнула буй двойка пятьдесят шестой!

- Реванш за канат берут! - комментируют на пирсе. Флюгарка на носу идущей впереди шлюпки уже видна невооруженным глазом. Зрители заволновались. Различаю голос моториста Бубнова, который кричит с мостика:

- Наши впереди! Наши!

Гребцы работают изо всех сил, одновременно и равномерно опуская весла в воду и откидываясь всем корпусом назад, делая сильный гребок. Они сумели оторваться, по крайней мере, на пятьдесят метров от ближайшей к ним шлюпки, и все же их энергично подбадривают:

- Ложись на банку! Обставляй торпедный катер!

- Секретарь, жми во всю силу! Выигрывай время!

- Саша, сил не жалей! Подлец буду, если вахту за тебя не отстою!

- Победителям гонок - ура!

Одновременно с взмахом судейского флажка, зафиксировавшего победу двойки, оркестр заиграл туш, а зрители в такт ему зааплодировали. Нечего и говорить, с каким восторгом встретили победителей подошедшие к борту лодки команда и друзья, в том числе соперники и победители по перетягиванию каната.

Шлюпку, пришедшую второй, встретили также тушем и аплодисментами. Между остальными четырьмя идет борьба за то, чтобы не прийти к финишу последним. Ой, как обидно приходить последним! Слов ободрения не жди. По сложившейся традиции тебе обязательно крикнут что-нибудь вроде:

- Жми, не бойся! Сзади никого нет, не обгонят! А как только линию пересечет предпоследняя шлюпка, оркестр сыграет грустный мотив, который дружно

подхватят болельщики:

- Чи-жик-пы-жик, где ты был?

Словом, плохо быть последним. Поэтому так ожесточенно работают веслами на всех двойках.

Мы, конечно, присутствовали и на гонках тузиков, хотя сами в них участия не принимали. Дождались тех, кто пришел под туш и аплодисменты, и вместе со всеми спели «Чижика» последнему... [43]

И снова нежная синь моря и белый кружевной след за кормой. Стук дизелей и гул электромоторов, ревуны, звонки, тревоги, стремительные погружения и срочные всплытия... Стремимся стать настоящими подводниками.

С каждым днем увереннее действуют люди на боевых постах. Теперь они, выполняя любой, даже самый сложный маневр, твердо верят в себя и своих товарищей.

Выполнение очередной задачи вновь получило высокую оценку. [44]

Дальше