Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Глава пятая.

Через Днепр - на Кировоград

Поражение немецко-фашистских войск в Курской битве и в летних боях на других участках советско-германского фронта явилось убедительным опровержением утверждений геббельсовской пропаганды о «сезонности» успехов советской военной стратегии. Как указывал в своем приказе Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин, была «разоблачена легенда о том, что немцы летом в наступлении всегда одерживают успехи, а советские войска вынуждены будто бы находиться в отступлении»{50}.

Своей выдающейся победой под Курском героическая Красная Армия блестяще доказала, что она может громить врага в любой сезон года, в любых погодных условиях.

Наши вооруженные силы прочно удерживали наступательную стратегическую инициативу и осенью 1943 года, в то время как гитлеровское командование уже не помышляло о каком-либо большом наступлении, а направляло все усилия лишь к тому, чтобы остановить лавину советских войск, развернувших грандиозное наступление на широчайшем фронте от Великих Лук до Черного моря.

Еще в начале августа, когда стало очевидным крушение операции «Цитадель», фашистское руководство отдало приказ о неотложной подготовке оборонительного рубежа по Керченскому полуострову, рекам Молочная и Днепр в его среднем течении, реке Сож до Гомеля, далее к востоку от Орши, Витебска, Невеля, Пскова и севернее Чудского озера - по реке Нарва.

На этом рубеже фашисты рассчитывали стабилизировать фронт, задержать и упорной обороной обескровить Красную Армию, а затем, накопив силы, отбросить советские войска.

Наибольшее значение придавалось укреплению обороны по Днепру - крупнейшей водной преграде, уступающей в Европе по своей длине и ширине только Волге и Дунаю. [233]

Его высокий, обрывистый правый берег способствовал созданию мощных оборонительных сооружений и широко разветвленной системы всех видов огня.

Следует подчеркнуть, что удержанием Восточного вала, особенно на южном крыле советско-германского фронта, гитлеровцы преследовали не только чисто военно-стратегические цели. Днепровский рубеж прикрывал плодородную Правобережную Украину, богатые залежи железной руды Кривого Рога, марганца и цветных металлов Запорожья и Никополя, без которых гитлеровская Германия не в состоянии была продолжать длительную войну. Кроме того, с потерей Правобережной Украины создавалась угроза нефтеносным районам Румынии, Венгрии и Австрии, потеря которых могла привести к полному развалу фашистского блока.

Все это учитывалось нашей Ставкой Верховного Главнокомандования при планировании летне-осенней кампании, предусматривающей неотступное преследование противника в целях нанесения ему нового поражения, освобождения Левобережной Украины и форсирования Днепра с захватом на его правом берегу крупных оперативно-стратегических плацдармов, обеспечивающих условия для организации разгрома врага в западных районах страны.

Ставка и ее рабочий орган - Генеральный штаб смело шли на развитие наступления, успех которого обеспечивался огромным наступательным порывом советских воинов, возросшим мастерством командиров и военачальников всех степеней, овладевших сложным искусством ведения маневренных наступательных операций, всеми формами боя. Принимались во внимание и увеличение поставок войскам различного оружия, мощной боевой техники и боеприпасов, а также широко развернувшееся на Украине и в Белоруссии партизанское движение, активно действовавшее в ближайшем тылу оккупантов.

В общем, у советского командования имелись все условия для сокрушения разрекламированного гитлеровцами Восточного вала. Большим моральным стимулом в решении этой задачи явилась директива Ставки от 9 сентября 1943 года, требовавшая за успешное форсирование крупных водных рубежей и закрепление на их берегах плацдармов представлять солдат, сержантов, офицеров и генералов к высшим правительственным наградам, а за преодоление таких рубежей, как Днепр ниже Смоленска, или равных Днепру по трудности форсирования - к присвоению звания Героя Советского Союза. [234]

После завершения Белгородско-Харьковскон операции 5-я гвардейская танковая армия была выведена в резерв Ставки Верховного Главнокомандования для доукомплектования личным составом и пополнения материальной частью. Войска армии сосредоточились северо-западнее Харькова, в районе Полевого. Сюда прибывало пополнение, завозилось все необходимое для жизни и боев - продовольствие, обмундирование, боеприпасы, боевая техника, горючее.

Главное внимание командиров, политорганов, партийных и комсомольских организаций соединений и частей сосредоточивалось на сколачивании подразделений, проведении боевой подготовки, воспитании у личного состава высокого морально-боевого духа.

В армию прибывали молодые воины. Следовало их за короткий срок обучить умелому применению оружия и боевой техники, тактике ведения боя, передать им боевой опыт героев минувших сражений. С учетом пополнения армии молодежью в сентябрьские дни у нас широко развернулось движение за достойную встречу 25-й годовщины Ленинского комсомола. «Образцовая боевая учеба сегодня, - говорилось в одном из номеров армейской газеты «На штурм», - и гвардейский удар по захватчикам завтра - лучший подарок 25-летию ВЛКСМ. Комсомольский танковый экипаж, комсомольский расчет, комсомольское отделение должны быть лучшими, такими, чтобы ими гордились и ставили их в пример».

Подготовка к знаменательной дате при умелой расстановке коммунистов и комсомольских активистов, прием лучших из лучших в ряды партии и комсомола в решающей степени способствовали идейной закалке воинов, выработке у них высоких морально-политических и боевых качеств, повышению боеспособности и боеготовности частей и соединений.

Время пребывания в резерве Ставки было непродолжительным, но целеустремленно направленная партийно-политическая работа, которую, как и прежде, хорошо организовал укомплектованный опытными политработниками политический отдел армии, возглавляемый полковником В. М. Шаровым, принесла свои плоды. Армия с получением боевой техники вновь обретала могучую силу и готовность к выполнению любой боевой задачи.

К сожалению, техника, прежде всего танки, поступала но так быстро, как нам хотелось бы в условиях стремительно развивавшихся на фронтах событий и неодолимого стремления [235] личного состава армии принять участие в изгнании немецко-фашистских захватчиков с советской земли.

Как известно, контрнаступление наших войск на Курской дуге тогда переросло в общее стратегическое наступление Красной Армии. 25 сентября Калининский и Западный фронты очистили от врага древний русский город Смоленск - свидетель славы и героических подвигов нашего народа. 17 сентября войсками Брянского фронта был освобожден Брянск, а 26 сентября они уже вступили на территорию Белоруссии и вызволили районный центр Могилевской области Хотимск. В этот же период войска Юго-Западного и Южного фронтов освободили от гитлеровцев Лисичанск, Артемовск, Краматорск, Константиновку, Таганрог, Сталино (Донецк). Армии Центрального фронта, форсировав Десну в полосе своего наступления, к 21-22 сентября подошли к Днепру у устья Припяти на участке от Гомеля до Ясногородки. Воронежский фронт, наносивший удар на Ромны, Прилуки, Киев, тоже к этому времени танковыми соединениями достиг Днепра в районе Переяслав-Хмельницкого.

Замечательного успеха добились и войска Степного фронта, наступавшие на полтавско-кременчугском направлении. 23 сентября после ожесточенных: боев с крупной группировкой противника они овладели Полтавой и вышли на Днепр юго-восточнее Кременчуга.

В начале октября я был вызван в Ставку Верховного Главнокомандования В Москве первоначально встретился с командующим бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии генерал-полковником танковых войск Я. Н. Федоренко, обсудил с ним ряд вопросов по пополнению армии бронетанковой техникой. Потом побывал в Генеральном штабе, где имел встречу с первым заместителем начальника Генштаба генералом А. И. Антоновым.

Алексей Иннокентьевич информировал меня о положении на фронтах и предупредил, что имеется решение в ближайшее время передать 5-ю гвардейскую танковую армию Степному фронту для развития его наступления с днепровских плацдармов.

В этой связи я отметил низкие темпы поставок армии новых танков.

- Да, это так, - согласился А. И. Антонов. - Но надо считаться с тем, что сейчас ведется перевозка боевой техники, вооружения к боеприпасов одновременно для войск многих фронтов, а пропускная способность железнодорожного транспорта пока не позволяет форсировать переброску [236] большого количества грузов. - Он просмотрел какие-то записи и продолжал: - Кстати, Верховный Главнокомандующий знает об этом. Сегодня в двадцать часов вы будете у него в Кремле. Только в разговоре с ним я бы не советовал на кого-то жаловаться. Все работают с полным напряжением...

В назначенное время И. В. Сталин принял меня в знакомом кремлевском кабинете. Хотя я лично встречался с ним уже третий раз, все же, как и раньше, испытывал заметное волнение, тем более что впервые увидел его в форме с погонами Маршала Советского Союза.

- Выслушав мой доклад о прибытии, Верховный поздоровался и тут же в присутствии А. И. Антонова начал расспрашивать о боевых действиях 5-й гвардейской танковой армии в Курской битве.

- Значит, наши танковые армии новой организации-оправдали себя? - почти вплотную приблизившись, спросил он и пытливо посмотрел мне в глаза.

Я, также не отводя своего взгляда от лица Сталина, сказал, что, исходя из опыта боев 5-й гвардейской армии, убежден в правильности организационной структуры наших танковых армий, но считаю, что они нуждаются в более значительном усилении противотанковой и самоходной артиллерией, а также в надежном прикрытии с воздуха авиацией.

И вдруг, по-видимому решив ограничиться уже услышанным, Сталин прервал меня вопросом:

- А как вы думаете, почему Красная Армия в Курской битве не перешла в наступление первой?

Вопрос несколько озадачил меня.

Мне известно было, что летом 1943 года советские войска на харьковском и орловском направлениях готовились к наступлению и даже имели некоторое численное превосходство над противником в людях, орудиях, минометах, танках и САУ. Да и 5-я гвардейская танковая армия, заканчивая формирование, тоже готовилась главным образом к наступательным боям. Я считал, что противник просто упредил нас, первым предприняв наступательные действия.

Не успел я об этом сказать, как Верховный сам ответил на поставленный им вопрос, объяснил причины, по которым Центральный и Воронежский фронты в начале Курского сражения предпочли оборону наступлению.

- Потому, - сказал он, - что наша пехота с артиллерией наиболее сильны в обороне и наносят крупные потери врагу именно в оборонительных боях. В той ситуации, когда [237] немцы имели почти такое же количество, как и у нас, танков, к тому же превосходили наши войска по тяжелым танкам, посылать в наступление пехоту было бы неоправданным риском. - Сталин говорил медленно и так же неторопливо прохаживался по кабинету. - Теперь мы видим, - заключил он, - что Ставка и Генеральный штаб были правы, принимая решение на оборону и отклоняя предложения о наступлении. Хорошо проведенной обороной мы создали выгодные условия для успешного наступления.

Сталин с едва уловимой усмешкой посмотрел на меня, видимо довольный своим объяснением. Затем поинтересовался, как показали себя в бою новые фашистские танки «тигр» и «пантера».

Я доложил, что с этими танками можно успешно бороться, если поставить на наши средние и тяжелые танки равноценную немецкой пушку.

- Что ж, скоро будет у наших танков такая пушка, - тихо, будто по секрету, сказал Верховный.

Раскурив свою трубку, он, как бы ориентируя на предстоящие задачи, с заметным подъемом заговорил о необходимости безостановочно гнать захватчиков с советской земли, не давать им передышки, не позволять закрепляться на оборонительных рубежах.

- Для этого мы имеем все: и храбрых солдат, и опытных командиров, и мощную боевую технику, оснащение которой войск будет непрерывно возрастать. В наших руках, - с воодушевлением сказал Сталин, - наступательная инициатива, и врагу вырвать ее у нас больше не удастся.

Прощаясь, Верховный Главнокомандующий передал привет и благодарность танкистам, всем воинам 5-й гвардейской танковой армии и пожелал новых боевых успехов.

* * *

В первых числах октября 5-я гвардейская танковая армия была передана в состав Степного фронта и главными силами передислоцировалась в район освобожденной Полтавы. Там надлежало закончить доукомплектована армии и подготовиться к ведению наступательных действий.

При передислокации танки, гусеничные машины и грузы перебрасывались по железной дороге, а автотранспорт двигался своим ходом. Военный совет армии принимал все меры, чтобы в самые сжатые сроки подготовить соединения и части к боям в осенних условиях. Основная тяжесть забот в этом отношении легла на управление бронетанкового снабжения и ремонта, которое должно было организовать [238] изучение личным составом особенностей эксплуатации и обслуживания танков, самоходных артиллерийских установок и автомобилей при неизбежных трудностях подвоза горючего, боеприпасов и продовольствия.

Много хлопот легло на плечи начальника тыла армии генерал-майора Александра Федоровича Николаенко. Централизованное обеспечение войск продуктами питания являлось в то время крайне затруднительным, а заготовка их на месте была почти невозможной, так как захватчики, отступая, увозили или уничтожали все съестное.

С получением директивы о передаче 5-й гвардейской танковой армии Степному фронту я поехал на командный пункт фронта, в село Правые Кишеньки, где представился командующему фронтом генералу армии И. С. Коневу.

- Вот это хорошо! Опять будем воевать вместе, - с доброжелательной улыбкой крепко стиснул мне руку Иван Степанович. - Ты и представить себе не можешь, как теперь нужны нам танки!

- Понимаю, товарищ командующий. Только обязан доложить, что вместо запрошенных для армии шестисот танков на сегодня поступила ровно половина - триста, а техника и вооружение, предназначенные для пятого гвардейского механизированного корпуса, находятся еще где-то в эшелонах.

- Ну, сразу и жаловаться. Это не похоже на тебя, Павел Алексеевич, - без видимого упрека в голосе сказал Конев. - И все потому, что избаловал нас народ техникой. Не забыл небось, как в боях под Москвой у тебя в бригаде оставалось не больше десятка танков, и ничего, воевал, бил немцев не числом, а умением. Не волнуйся: и эшелоны придут, и недостающие танки тоже. Они как раз потребуются в период развития наступления для наращивания ударной мощи твоей армии. - Иван Степанович подошел к раскрытому окну и с минуту задумчиво смотрел на развалины села, сгоревшие и иссеченные осколками снарядов фруктовые деревья. Я видел, как у него сжимались тяжелые кулаки, в гневе багровело лицо. Круто повернувшись ко мне, он, как раз и навсегда твердо усвоенное, убежденно сказал: - Ныне одна из главнейших наших задач состоит в том, чтобы не позволить фашистской нечисти истреблять советских людей на временно оккупированной территории, грабить и уничтожать народное добро, разрушать города и села. А для этого надо громить и гнать гитлеровцев без передышки, не давать им времени на зверства и разбой. Впрочем, такая идея заложена и в решении Ставки - наступать [239] без какой-либо оперативной паузы, с ходу форсировать Днепр и приступить к освобождению Правобережной Украины. - Командующий жестом пригласил меня к оперативной карте. - Слушай и смотри внимательно, - стукнул он карандашом по краю стола. - После овладения Харьковом Ставкой Верховного Главнокомандования нашему Степному фронту было приказано наступать на Красноград, Верхнеднепровск с задачей как можно быстрее выйти подвижными войсками на Днепр и захватить переправы. Но потом были внесены коррективы. Главным силам фронта надлежало наступать на полтавско-кременчугском направлении, овладеть Полтавой и Кременчугом с захватом плацдармов на правом берегу Днепра. Эта задача, как известно, выполнена: Полтава и Кременчуг в наших руках, плацдармы тоже захвачены.

Далее Иван Степанович рассказал о форсировании такой мощной водной преграды, как Днепр, имевшей в полосе наступления ударной группировки фронта ширину 700 - 900 метров и довольно большую глубину. Ключом к удержанию Днепра противник не без оснований считал кременчугский левобережный плацдарм, укрепленный по всем правилам военно-инженерной науки. На ближайших подступах к Кременчугу, который фашистское командование называло мостом на Правобережную Украину, были созданы противотанковые рвы, прикрытые эскарпами, минными полями, проволочными заграждениями и огнем многочисленных дотов и дзотов. Для обороны плацдарма стягивались наиболее стойкие части, в том числе фашистские дивизии СС «Райх», «Великая Германия» и другие. Однако наступавшие на кременчугском направлении войска 5-й гвардейской и 53-й армий генералов А. С. Жадова и И. М. Манагарова в ожесточенных двухдневных боях на исходе 29 сентября при активном содействии партизанского соединения имени Н. А. Щорса сокрушили фашистскую оборону в Кременчуге и немедля приступили к переправе через Днепр. Но еще раньше, в ночь на 25 сентября, правобережными днепровскими плацдармами овладели передовые отряды 7-й гвардейской армии.

- И все потому, что Михаил Степанович - мудрый мужик, - с уважением говорил И. С. Конев о командарме генерале М. С. Шумилове. - Узнав, что фронтовых переправочных средств пока нет, он приказал командирам дивизий при подходе к Днепру собирать лодки, бочки, плетни, бревна, двери от разрушенных домов, - в общем, все, что могло держаться на плаву. На этих подручных средствах [240] передовые части армии и переправились через Днепр, захватив первоначально маленький клочок земли у села Домоткань. - Конев показал, где это село, и продолжал: - Ты думаешь, что легко было удержать этот кусок Правобережья? О, не скажи! Даже Шумилов, которого я знаю как человека железного мужества, насмерть стоявшего со своей армией в Сталинградской и Курской битвах, слезно умолял меня разрешить отвести переправившиеся через Днепр войска на восточный берег реки. Признаюсь, накричал я на него по телефону: «Да ты что, ошалел? Ни шагу назад! Немедленно лечу к тебе, вместе разберемся, что делать...»

Самолет По-2 с командующим фронтом на борту при подходе к переправе обстреляли вражеские зенитки, но опытный летчик вывел машину из зоны огня и благополучно посадил на восточных скатах высотки, прямо у НП командарма 7-й гвардейской.

И. С. Конева встретили М. С. Шумилов, член Военного совета армии З. Т. Сердюк, командиры авиационных корпусов: 1-го гвардейского штурмового - генерал В. Г. Рязанов и 4-го истребительного - генерал И. Д. Подгорный.

Обстановка была действительно грозная. На правом берегу Днепра бушевала огненная буря. На переправившиеся наши войска противник обрушил лавину снарядов, мин и авиабомб, вздымавших сплошную стену огня, дыма и пыли. В воздухе висели немецкие «хейнкели», волнами пикируя на плацдарм и переправу, танковые атаки следовали одна за другой.

- Днепр кипел и бурлил от мощных разрывов и осколков, - продолжал Конев, - а наших самолетов не видно. Набросился я на авиаторов, хотя они уже принимали срочные меры. Расторопнее оказался генерал Рязанов. С собой у него была радиостанция, и вскоре он, видя поле боя, точно навел на цели свои штурмовики, ударившие по вражеским танкам.

Энергичными распоряжениями командующему фронтом удалось подтянуть артиллерию и несколько дивизионов «катюш». Благодаря их поддержке и активным действиям авиации танковые атаки противника были приостановлены, захваченный плацдарм не только удалось удержать, но и расширить как по фронту, так и в глубину.

Слева от 7-й гвардейской, на участке от устья реки Орели до Верхнеднепровска, начали форсировать Днепр войска 57-й армии генерала Н. А. Гагена. Справа приступила к форсированию Днепра в районе Мишурина Рога 37-я [241] армия генерала М. Н. Шарохина, сменившая 69-ю армию генерала В. Д. Крюченкина. В ходе боев за удержание и расширение плацдармов ударная группировка фронта разгромила четыре пехотные дивизии врага, а четырем танковым и одной пехотной дивизиям нанесла значительный урон.

На улице послышался шум автомашин. Конев посмотрел в окно.

- Никак Георгий Константинович пожаловал, - торопливо проговорил он и поспешил к выходу. Я последовал за ним.

Жуков легко выпрыгнул из машины, сопровождаемой бронетранспортером с охраной, и, размашисто шагая, направился к нам.

- Чем занимаетесь? - поздоровавшись, спросил заместитель Верховного.

- Да вот, приближается время вводить танкистов товарища Ротмистрова в дело, знакомлю его с обстановкой и буду ставить задачу, - доложил командующий фронтом.

- Ну, хорошо. Продолжайте. А я пока приведу себя с дороги в порядок. Чертовски устал, - расправил маршал плечи и пошел за своим адъютантом. Мы же с Иваном Степановичем вернулись к карте.

- Итак, Павел Алексеевич, теперь слушай меня внимательно, - склонился над картой Конев. - На первом этапе фронтовой наступательной операции, утвержденной Ставкой, нам надлежало стремительно выйти к Днепру, с ходу форсировать его и захватить плацдармы для последующего наступления. Эту задачу войска фронта выполнили, хотя с некоторым опозданием из-за упорных боев за удержание и расширение плацдармов.

Далее командующий фронтом ознакомил меня с задачей войск фронта на втором этапе операции. Им предстояло нанести удар в общем направлении на Пятихатки и Кривой Рог, с тем чтобы после овладения Пятихатками развить успех в сторону Апостолово и отрезать пути отхода на запад днепропетровской группировке противника, сдерживающей наступление войск Юго-Западного фронта.

Решение этой задачи намечалось осуществить с оперативного плацдарма в полосе 37-й, 7-й гвардейской и 57-й армий. Главный удар решено было нанести 5-й гвардейской и 37-й армиями. При этом 5-я гвардейская армия снималась с плацдарма в районе Кременчуга и, совершив 100-километровый марш на юго-восток, вновь переправлялась через Днепр у Куцеволовки в район плацдарма 37-й армии. [242]

Перед нашей 5-й гвардейской танковой армией ставилась следующая задача: вступить в сражение в стыке 5-й гвардейской и 37-й армий и, развивая успех прорыва в юго-западном направлении на Пятихатки, обходным маневром с юго-запада и юго-востока овладеть Кривым Рогом. Одновременно частью сил армии следовало развивать наступление на Александрию и Кировоград, отрезая пути отхода днепропетровской группировке врага.

Вошел Г. К. Жуков. Он присел на стул рядом с И. С. Коневым и молча слушал. Затем, когда Конев закончил детализацию отдельных моментов переброски 5-й гвардейской танковой армии к Днепру, Георгий Константинович, обращаясь ко мне, спросил:

- Вам все ясно?

- Так точно, товарищ маршал. Только успеем ли мы по времени перебросить армию на Днепр из-под Харькова и Полтавы? Трудно...

- На войне без трудностей не бывает, - резко прервал меня представитель Ставки. - Важно совершить переброску скрытно от противника. В этом половина успеха ваших дальнейших действий.

- Будем двигать корпуса ночами, не растягивая их и не разбрасывая по многим маршрутам, - вмешался И. С. Конев. - Обеспечим и скрытную переправу.

- Добро. Думаю, опыта у вас достаточно, - сказал, поднимаясь со стула, Жуков и тут же спросил, о чем со мной говорил в Кремле И. В. Сталин.

Я доложил содержание беседы с Верховным, в частности рассказал о его разъяснении, почему Красная Армия не перешла первой в наступление на Курской дуге.

- Все правильно, - многозначительно взглянув на Конева, усмехнулся Жуков. - Впрочем, кое у кого были сомнения и колебания, выдержит ли наша оборона удар немцев, особенно когда стало известно, что противник готовится применить новые сверхмощные танки и самоходные орудия.

- А все-таки выдержала! - воскликнул И. С. Конев.

Как теперь известно, именно Г. К. Жуков, всесторонне проанализировав данные о противнике и своих войсках на советско-германском фронте весной 1943 года, после совещания с командующими Воронежским и Центральным фронтами и начальником Генштаба А. М. Василевским еще в начале апреля докладывал Верховному Главнокомандующему, что, исходя из наличия наиболее сильных вражеских группировок в районах Орла и Белгорода, а также занимаемого [243] ими выгодного оперативного положения по отношению к войскам Центрального и Воронежского фронтов, можно ожидать встречных фланговых ударов гитлеровцев в обход Курска с северо-востока и юго-востока. В связи с тем что противник имел на этих участках значительное превосходство в танках, Георгий Константинович предлагал первоначально встретить и остановить врага мощной обороной. «Переход наших войск в наступление в ближайшие дни с целью упреждения противника, - писал он И. В. Сталину, - считаю нецелесообразным. Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем его танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьем основную группировку противника»{51}.

Однако Верховный Главнокомандующий на первых порах не решался окончательно принять предлагаемый Г. К. Жуковым план действий наших войск, тем более что командование Центрального фронта все же считало необходимым до перехода немцев в наступление разбить их орловскую группировку объединенными усилиями войск Западного, Брянского и Центрального фронтов. Командующий Воронежским фронтом Н. Ф. Ватутин, не отрицая оборонительных мероприятий, предлагал Верховному нанести противнику упреждающий удар по его белгородско-харьковской группировке»{52}.

«И. В. Сталин, - писал Г. К. Жуков, - опасался, что наша оборона может не выдержать удара немецких войск, как не раз это бывало в 1941 и 1942 годах. В то же время он не был уверен в том, что наши войска в состоянии разгромить противника своими наступательными действиями»{53}.

В этих условиях советские войска совершенствовали свою оборону и одновременно готовились к наступлению, И только в начале июня Ставкой Верховного Главнокомандования было принято окончательное решение о переходе наших войск к преднамеренной обороне и районах сосредоточения резервов, необходимых для контрнаступления.

Убежденность Г. К. Жукова и нашего Генерального штаба в способности советских воинов выдержать натиск фашистских полчищ на Курской дуге, перемолотить их [244] боевую технику, а затем разгромить врага мощным контрнаступлением привела к единственно верному решению и блестящей победе, положившей начало окончательному изгнанию врага со священной советской земли.

* * *

Через штаб Степного фронта мне удалось довольно быстро связаться с начальником штаба 5-й гвардейской танковой армии генералом В. Н. Баскаковым и отдать ему распоряжение о немедленной подготовке всех корпусов и армейских частей к маршу. Баскаков порадовал меня, сообщив, что за последние сутки прибыли эшелоны со значительной частью техники и вооружения для 5-го гвардейского механизированного корпуса, а также несколько вагонов с боеприпасами. Вместе с тем он выразил беспокойство медленным продвижением тылов из-под Харькова в связи с крайне тяжелыми дорогами, расквашенными обильными дождями.

В Полтаву я возвращался по шоссейной дороге из Кременчуга. Большие участки дороги были разбиты, искорежены снарядами- и авиабомбами. Машина с трудом ползла, зарываясь в вязкую грязь. Меня тревожили эти тяжелые дорожные условия, в которых армии предстояло совершать марш: если танки еще пройдут, то каково будет колесному транспорту!

Прибыв в штаб армии и заслушав доклад начальника штаба генерала В. Н. Баскакова о ходе подготовки войск в тылов к маршу, я созвал совещание старшего командного и политического состава, информировал об обстановке на фронте и нашей ближайшей задаче. Прежде всего мы должны быстро и скрытно совершить марш к Днепру, в район юго-восточнее Кременчуга. Основным колонным путем избиралось шоссе Полтава - Кременчуг. В связи с тем что и эта дорога находилась в неудовлетворительном состоянии и требовались хотя бы примитивные ремонтные работы, вперед выдвигались подразделения саперов и частично личный состав танковых и мотострелковых частей. Им надлежало до подхода танковых и моторизованных колонн с использованием местных материалов исправлять наиболее поврежденные участки дороги. Туда же направлялись имевшиеся в наличии тракторы-тягачи и авторемонтные мастерские. Члену Военного совета генералу П. Г. Гришину и начальнику политотдела армии полковнику В. М. Шарову было поручено провести в частях и подразделениях партийные и комсомольские собрания, а накануне марша - короткие [245] митинги, мобилизовать весь личный состав на успешное выполнение всех задач.

Благодаря целеустремленной организаторской и политической работе главные силы (18-й и 29-й танковые корпуса) армии и части армейского подчинения всего за двое суток перегруппировались из Полтавы к переправам через Днепр, где были тщательно замаскированы. Пользуясь тем, что шли дожди и фашистская авиация не действовала, войска совершали марш днем и ночью. В Полтаве еще оставались армейские тылы и части 5-го гвардейского механизированного корпуса, выведенного в резерв фронта до завершения укомплектования боевой техникой. Вместо него в ходе сражения в состав армии был введен 7-й механизированный корпус под командованием генерал-майора танковых войск И. В. Дубового.

Прибыв на КП И. С. Конева, я доложил о сосредоточении танковых корпусов в указанных им районах. Командующий фронтом выразил свое удовлетворение этим. Он возлагал большие надежды на 5-ю гвардейскую танковую армию и делал все, чтобы она переправилась через Днепр скрытно. С этой целью категорически запрещалось появляться днем на реке каким-либо переправочным средствам в той полосе, где ночами должна переправляться наша армия. В то же время командующему 7-й гвардейской армией генералу М. С. Шумилову было приказано круглосуточно держать на Днепре наплавные мосты и переправлять все, что требуется для усиления его войск на плацдарме.

Гитлеровцы были введены в заблуждение. Считая, что советское командование накапливает в этом районе силы для нанесения главного удара, противник начал интенсивно бомбить переправы и подтягивать к плацдарму, занятому войсками Шумилова, свои резервы.

Это позволило 5-й гвардейской танковой армии в ночь на 15 октября в относительно спокойной обстановке начать переброску через реку боевой техники. Для переправы танков и самоходно-артиллерийских орудий в районе Мишурина Рога и северо-западнее инженерные части подготовили четыре 40-тонных парома. Колесный транспорт двигался по двум понтонным мостам. Все шло четко и быстро. В точно указанное время танки по одному подходили к урезу воды и искусно грузились на паромы опытными механиками-водителями. К четырем часам утра нам удалось доставить на правый берег 130 танков 18-го и 29-го танковых корпусов, армейский гаубичный артиллерийский полк, значительную часть других артиллерийских частей и автоцистерн [246] с горючим. А через четыре часа началась мощная артиллерийская подготовка наступления войск Степного фронта. В артподготовке принял участие также успевший переправиться наш гаубичный артиллерийский полк.

На Правобережье Днепра закипели ожесточенные бои. Гитлеровцы оказывали яростное сопротивление, их пехота при активной поддержке танков и авиации переходила в контратаки. Наносившие главный удар 5-я гвардейская и 37-я армии продвигались очень медленно.

В это время я находился на наблюдательном пункте командующего 5-й гвардейской армией А. С. Жадова. Ему то и дело звонил командующий фронтом, требовал нажимать на командиров корпусов и дивизий, чтобы они наступали энергичнее.

Командарм отдавал распоряжения, торопил своих подчиненных, те в который раз поднимали части в атаку, но успеха не было. Противник мощным огнем прижимал к земле нашу пехоту, а там, где она успевала продвинуться хотя бы на несколько сот метров, гитлеровцы отбрасывали ее обратно контратакой своих танков.

И снова раздавался настойчивый звонок И. С. Конева или слышался его недовольный голос по радио. Ему докладывали, что ничего не получается, так как огневые средства врага недостаточно подавлены, и надо заново готовить наступление.

Командующий фронтом нервничал, упрекал А. С. Жадова в отсутствии у него организаторских способностей, хотя раньше сам говорил о нем, как об одном из лучших командармов. Расстроенный Алексей Семенович в ответ только разводил руками и, не оправдываясь, отвечал:

- Слушаюсь, товарищ командующий! Попробуем еще... Поддержите авиацией...

Зная крутой характер И. С. Конева и искренне сочувствуя А. С. Жадову, я в один из его разговоров с командующим попросил, телефонную трубку.

- Жадов топчется на месте, а вы там сидите и наблюдаете! - сказал резко, как ударил, Иван Степанович.

- Да, наблюдаю и вижу, что без танков наша пехота не сможет прорвать оборону немцев, - спокойно ответил я.

- Ах, вы, оказывается, не только занимаетесь наблюдением, а еще и расхолаживаете там Жадова! Значит, по-вашему, тоже следует переносить прорыв на завтра? - сердито загремел командующий фронтом.

- Нет, всего лишь на несколько часов. Сейчас на фронте [247] полная тишина. Противник определенно считает, что наши атаки отбиты и сегодня мы наступать уже не будем.

- Ну и что же вы предлагаете? - нетерпеливо перебил меня Конев.

- Время приближается к ужину. А немцы в распорядке аккуратны. Думаю, что они скоро оставят у себя на переднем крае обороны только дежурные подразделения, а остальных отведут в тыл, к кухням. Вот в этот момент и надо нанести удар восемнадцатым танковым корпусом, готовым к боевым действиям. Только для обеспечения его наступления необходимо организовать мощный пятнадцатиминутный огневой налет артиллерии на участке не более трех-четырех километров.

- Хорошо, - согласился Конев. - Дайте трубку Жадову.

Получив указания командующего фронтом, А. С. Жадов попросил меня проехать с ним на командный пункт 13-й гвардейской стрелковой дивизии генерала Г. В. Бакланова. Туда же был вызван и командир 18-го танкового корпуса генерал К. Г. Труфанов. Его корпус уже был полностью и компактно сосредоточен поблизости, причем так удачно замаскирован, что, как позже выяснилось, о его переправе на правый берег Днепра противник не знал.

Короткий октябрьский день подходил к концу. Но мы еще до наступления сумерек успели съездить не только в 13-ю гвардейскую стрелковую дивизию, но и побывать на НП командира соседней, 95-й гвардейской стрелковой дивизии генерала Н. С. Никитченко. На стыке этих дивизий и решено было направить острие нашего танкового удара.

Все оказалось так, как мы предполагали. Действительно, на исходе серого, пасмурного дня гитлеровцы начали по ходам сообщения отводить в глубину своей обороны пехоту и даже частично расчеты противотанковых пушек, оставляя в окопах лишь дежурных солдат и офицеров.

- А ведь у них по расписанию скоро прием пищи! Самое-то времечко тряхнуть фрицев, - глядя на часы, кивнул в сторону противника генерал Труфанов, не зная, что об этом уже состоялся разговор с И. С. Коневым.

На КП генерала Г. В. Бакланова мы согласовали время начала артиллерийского налета и атаки танков, вопросы взаимодействия, доложили об этом И. С. Коневу и разъехались на свои наблюдательные пункты.

И вот в 17.00, когда противник явно считал, что наступление советских войск отражено, загрохотала наша артиллерия. Артиллерийский гул все более нарастал. После [248] валпов реактивных дивизионов к охваченным огнем вражеским позициям устремились танки 18-го танкового корпуса. Первой, набирая скорость, двинулась 181-я танковая бригада подполковника В. А. Пузырева, почти полностью укомплектованная танками Т-34. Она быстро прошла через боевые порядки нашей пехоты и с ходу ворвалась на передний край обороны противника. Тут же подошли и другие бригады корпуса. Завязался ожесточенный бой. Спохватившись, гитлеровцы сильным огнем пытались остановить наши танки, но это им не удалось. Внезапность и решительность удара крупной массы боевых машин, боевой опыт и взаимная выручка наших воинов сделали свое дело. Вражеский фронт был прорван, и 18-й корпус, развивая успех, продвинулся за ночь до 25 километров. Но в ходе наступления с генералом К. Г. Труфановым произошла беда. Двигаясь за боевыми порядками корпуса в открытом «виллисе», он попал под обстрел фашистских автоматчиков и был тяжело ранен. В командование корпусом по собственной инициативе вступил заместитель К. Г. Труфанова полковник А. Н. Фирсович. Однако в ночных условиях он потерял управление частями, и мне пришлось приостановить их наступление, с тем чтобы дать время собраться и привести себя в порядок.

Зато введенный в сражение с согласия командующего фронтом второй эшелон армии - 29-й танковый корпус генерал-майора танковых войск И. Ф. Кириченко, двигавшийся ночью в колоннах за 18-м танковым корпусом, добился в этот день блестящих результатов. Наступая на пятихаткинском направлении, он к ночи ворвался в Пятихатки, овладев этим крупным городом и железнодорожным узлом. Противник так поспешно бежал, что даже не успел увести со станции железнодорожный эшелон, загруженный новыми немецкими танками типа «Пантера».

Немецко-фашистское командование, нужно полагать, очень было встревожено смелыми действиями 5-й гвардейской танковой армии, за которой двинулась вперед и 5-я гвардейская армия генерала А. С. Жадова. Как стало после известно, по приказу Гитлера на пятихаткинское направление началась срочная переброска из резерва немецкой ставки танкового корпуса СС с задачей восстановить положение. Вскоре танковые дивизии этого корпуса начали угрожать правому крылу Степного фронта, развернутому на юго-запад. Командующий фронтом, узнав о сосредоточении здесь свежих сил противника, решил повернуть на западное направление 5-й гвардейский механизированный корпус генерала [249] Б. М. Скворцова, не поставив меня об этом в известность, тем более что он знал о моем намерении использовать части корпуса для развития наступления на Кривой Рог.

Успешные боевые действия 5-й гвардейской танковой армии получили высокую оценку командования фронта. Многие танкисты были награждены орденами и медалями, а наиболее отличившиеся удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Мне было присвоено воинское звание генерал-полковника танковых войск.

* * *

Освободив город и железнодорожный узел Пятихатки, наша армия устремилась на Кривой Рог. К сожалению, 18-й и 29-й танковые корпуса наступали в замедленном темпе. Противник всячески препятствовал продвижению наших танковых частей плотным минированием танкодоступных направлений, устройством засад танков и противотанковой артиллерии. Серьезным препятствием оказались многочисленные балки, овраги, речки, пруды с поднявшимся уровнем воды от обильных осенних дождей.

Хотя от Пятихаток до Кривого Рога было немногим более 30 километров, на преодоление этого расстояния потребовалось около трех суток.

К исходу 23 октября, сломив упорное сопротивление противника, засевшего в селах Петрово и Анновка, передовые части 18-го и 29-го танковых корпусов вышли на подступы к Кривому Рогу. Противник переходил в отчаянные контратаки, прикрывая действия своей пехоты и танков значительными силами авиации. И все же части 18-го танкового корпуса с десантами мотострелков на танках ворвались на окраину города, однако, яростно контратакованные врагом, после непродолжительного боя вынуждены были отойти.

В эти дни выдвинутый на правое крыло фронта 5-й гвардейский механизированный корпус подвергся мощному удару пополненного новыми частями танкового корпуса СС и понес значительные потери. Хуже того, развивая свой успех, крупная танковая группировка противника вышла на тылы 29-го танкового корпуса, атакующего гитлеровцев в Кривом Роге, обстреляв ночью трассирующими снарядами наши тыловые части.

Узнав об этом, я с резервной танковой ротой немедленно направился в расположение корпуса и, разобравшись в обстановке, принял решение отвести его на реку [250] Ингулец, в район Недай-Вода, где приказал перейти к обороне.

Правда, за то, что я отвел корпус без приказа сверху, мне довольно крепко досталось от Г. К. Жукова и И. С. Конева, но, как выяснилось, принятые мной меры были своевременными и правильными - иначе наши части оказались бы в ловушке.

Обстановка на криворожском направлении резко осложнилась. Противник сосредоточил в районе Кривого Рога мощную группировку войск, которая непрерывно усиливалась за счет частей, отходивших из-под Днепропетровска и Днепродзержинска под ударами 46-й и 8-й гвардейской армий 3-го Украинского фронта. Для гитлеровского командования стало очевидным, что с овладением Кривым Рогом советские войска выйдут в тыл немецких войск, действовавших в днепропетровско-запорожской излучине Днепра. Поэтому оно прилагало отчаянные усилия к тому, чтобы отбросить наши части, вышедшие к Кривому Рогу. Наряду с лихорадочным укреплением обороны города, гитлеровцы предпринимали контратаки крупными силами танков и мотопехоты, в том числе против 5-й гвардейской танковой армии. К тому времени армия после тяжелых и продолжительных боев была уже значительно ослаблена. Например, в 18-м танковом корпусе было только 49 исправных танков, а в 29-м - всего лишь 26 боевых машин{54}.

Положение осложнялось еще тем, что наши танковые корпуса действовали в узкой вершине треугольника, образуемого реками Ингулец и Саксагань. Это сковывало их маневр и позволяло противнику обходить армию с флангов. Так, части 24-й танковой дивизии врага форсировали Ингулец севернее Петрово и создали угрозу выхода в тыл 18-му танковому корпусу. Никакого резерва для ликвидации этой опасности у меня уже не было. А командующий, фронтом, несмотря ни на что, требовал не приостанавливать наступления на Кривой Рог, обещая поддержку пехотой и артиллерией общевойсковых армий.

В шесть часов 24 октября после непродолжительной артиллерийской подготовки 18-й и 29-й танковые корпуса при поддержке авиации вновь бросились на штурм Кривого Рога. Однако 29-й корпус сразу же натолкнулся на хорошо организованную противотанковую оборону противника в районе северной окраины города и вынужден был вести огневой бой. [251]

Наиболее успешно действовали части 18-го корпуса, К восьми часам им удалось с ходу форсировать реку Саксагань у кирпичного завода и ворваться в город. Танкисты штурмом брали квартал за кварталом, проявляя массовый героизм и самоотверженность.

Танковая рота старшего лейтенанта Г. А. Романенко из 110-й бригады в уличном бою уничтожила несколько вражеских боевых машин и противотанковых орудий, 4 бронемашины, 150 грузовиков и до 200 солдат и офицеров. Сам командир роты сжег танк, раздавил 2 бронетранспортера, 3 пулеметные точки и истребил около 70 гитлеровцев.

Высокое мужество, смелость и находчивость проявил командир танка младший лейтенант Н. М. Козлов. За восемь часов боя его экипаж уничтожил 5 дзотов, противотанковую пушку, 4 бронемашины, 30 автомашин и 5 бронетранспортеров. Отрезанный на исходе дня от роты, он сумел вырваться из окружения и присоединиться к своим боевым друзьям.

Оба отважных офицера были удостоены звания Героя Советского Союза.

Этого .высокого звания удостоился и командир танка второго батальона 181-й танковой бригады младший лейтенант В. А. Белороссов. Вырвавшись вперед, он огнем и гусеницами своей боевой машины подбил 2 «тигра», сжег танк Т-IV, уничтожил 4 броневика, 3 пулеметных гнезда и несколько минометов.

К вечеру противник предпринял яростные контратаки крупными силами пехоты, поддержанной танками типа «тигр» и штурмовыми орудиями. Израсходовав горючее и боеприпасы, части 18-го танкового корпуса вынуждены были отойти из города на исходный рубеж.

Утром следующего дня вражеская авиация совершила массированный налет на наши войска и штабы. От налета фашистских бомбардировщиков и штурмовиков сильно пострадал также штаб армии. В частности, погибли хорошо известные мне заместители начальников политического и разведывательного отделов подполковники Н. А. Сафронов и И. Н. Третьяков, были тяжело ранены штабные офицеры майоры А. П. Родин и Ф. Р. Веселов.

Анализируя сложившуюся обстановку, мы пришли к выводу, что овладеть Кривым Рогом силами фактически двух, крайне ослабленных непрерывными боями танковых корпусов не удастся, особенно в то время, когда наступавшую на город с фронта 37-ю армию противник не только остановил, но и потеснил. Доложив об этом командующему фронтом, я [252] с его согласия отвел 18-й и 29-й танковые корпуса на реку Ингулец, приказав им занять оборону по рубежу Петрово, Недай-Вода, Лозаватка - впереди стрелковых соединений 37-й армии.

Здесь еще несколько дней наша 5-я гвардейская танковая во взаимодействии с 37-й армией вела ожесточенные оборонительные бои с крупными силами противника, стремившимися отбросить наши войска к Днепру. Гитлеровцы, обладая численным превосходством в танках, иногда прорывались в глубь нашей обороны, но везде встречали решительный отпор.

В исключительных по ожесточению оборонительных боях на Ингульце мы наносили большой урон противнику, особенно в боевой технике. Но и наши силы таяли, боевые возможности корпусов день ото дня снижались. Поэтому 5 ноября командующий войсками 2-го Украинского фронта{55} принял решение сменить 5-ю гвардейскую танковую армию стрелковыми соединениями и отвести ее в район Пятихатки для доукомплектования и подготовки к новым боям.

Время, отведенное на восстановление боевой мощи армии, было ограничено несколькими сутками, и мы принимали все меры к тому, чтобы не только использовать каждый час для пополнения частей техникой, вооружением, боеприпасами, но и на изучение личным составом боевого опыта в сражении на Правобережье Днепра. А этот опыт заслуживал самого пристального внимания. С 15 октября по 4 ноября 1943 года 5-я гвардейская танковая прошла с боями в тяжелейших условиях осенней распутицы и бездорожья более 100 километров. В составе ударной группировки фронта она завершила прорыв обороны противника и, наступая в оперативной глубине, проявила гибкость маневра, умение переходить от одного вида боевых действий к другому. Непоколебимая воля к победе личного состава, творческая инициатива командования и штабов в выборе направлений главных ударов, надежное обеспечение флангов, стремление решать задачи в тесном взаимодействии с общевойсковыми соединениями и авиацией стали характерными чертами боевых действий бригад, корпусов и армии в целом.

Политорганы, партийные и комсомольские организации армии в эти дни широко развернули работу по подготовке к встрече 26-й годовщины Великого Октября, и главным [253] в этой работе была пропаганда массового героизма советских воинов на всех фронтах, популяризация подвигов солдат и офицеров, отличившихся в минувших боях.

В те дни войска 2-го Украинского фронта готовились к предстоящим боям. Силами 37, 53, 5-й гвардейской и 57-й армий они должны были нанести удары в западном и юго-западном направлениях в обход Кривого Рога с запада, во взаимодействии с 3-м Украинским фронтом разгромить криворожскую группировку противника и развить успех на Кировоград.

5-я гвардейская танковая армия вводилась в прорыв из района Петрово в полосе наступления 57-й армии.

Наступление назначалось на 11 ноября, но затем в связи с запозданием подвоза войскам горючего, боеприпасов и продовольствия было перенесено на два дня.

К началу наступательных действий в нашу армию по-прежнему входили 18-й и 29-й танковые, 5-й гвардейский и 7-й механизированные корпуса. В их составе имелось 358 танков и САУ, в том числе 253 танка Т-34, 70 танков Т-70 и 35 самоходно-артиллерийских установок{56}.

Так как оба танковых корпуса были наиболее укомплектованными и имели на вооружении в основном танки Т-34, их решено было поставить в первый эшелон боевого построения. 5-му гвардейскому механизированному корпусу предстояло наступать во втором эшелоне, а 7-й мехкорпус, еще не закончивший к тому времени доукомплектование, предназначался для развития успеха главных сил в глубине обороны противника.

Ранним утром 14 ноября после непродолжительной, но довольно мощной артиллерийской подготовки войска 57-й армии начали атаку переднего края вражеской обороны. А менее чем через час в бой были брошены наши 18-й и 29-й танковые корпуса.

Противник сразу же оказал нашей пехоте яростное сопротивление. Очень медленным было и продвижение танков. За два-три дня до начала наступления прошли проливные дожди. Грунтовые дороги и поля для колесного транспорта стали непроходимыми, и танки с трудом ползли по ним лишь на первой скорости. Лишенные маневра, наши войска втянулись в тяжелые позиционные бои и за неделю наступления продвинулись всего лишь на 8-10 километров. [254]

В эти дни наибольший успех обозначился в полосе наступления 53-й и 5-й гвардейской армий. Командующий 2-м Украинским фронтом незамедлительно принял решение переместить в полосу их действий 5-ю гвардейскую танковую армию.

К вечеру 5 декабря части 18-го и 29-го танковых корпусов, тесно взаимодействуя с войсками 5-й гвардейской армии, ворвались на северную и восточную окраины Знаменки, а 9 декабря этот важнейший узел коммуникаций на Правобережной Украине был очищен от вражеских войск. Приказом Верховного Главнокомандующего от 10 декабря 1943 года 18-му и 29-му танковым корпусам, 32, НО, 181-й танковым и 53-й мотострелковой бригадам было присвоено почетное наименование Знаменских.

* * *

После боев эа Знаменку 5-я гвардейская танковая была выведена в резерв и готовилась к новым боям. В первых числах января 1944 года ей предстояло принять участие в Кировоградской наступательной операции войск 2-го Украинского фронта. Главную роль в предстоящем наступлении должны были сыграть 53, 5 и 7-я гвардейские, 5-я гвардейская танковая армии. По замыслу командующего фронтом генерала армии И. С. Конева этим армиям надлежало нанести удар по сходящимся направлениям с целью окружения кировоградской группировки противника путем охвата Кировограда с севера и юга.

5-я гвардейская танковая получила задачу наступать во взаимодействии с 7-й гвардейской армией в направлении на Покровское, форсировать реку Ингул в районе Клинцы и к исходу первого дня наступления выйти в район Безводная, Федоровка, Юрьевка. В дальнейшем охватом Кировограда с юга и юго-запада она должна была во взаимодействии с 7-м механизированным корпусом, составлявшим подвижную группу 5-й гвардейской армии, окружить противника в городе и разгромить подходящие вражеские резервы.

Противник, придавая большое значение удержанию Кировограда, сосредоточил здесь крупные силы: три пехотные, моторизованную, авиаполевую и три танковые дивизии. Кроме того, в резерве гитлеровцы имели две дивизии: танковую и пехотную. Враг приложил немало усилий, чтобы создать восточнее Кировограда устойчивую оборону.

По решению, которое мы обсудили на заседании Военного совета и представили на утверждение командующего [255] фронтом, главные силы нашей армии сосредоточивались на левом фланге. В первом эшелоне должны были наступать 18-и и 29-й танковые корпуса, за ними, составляя второй эшелон, - переданный 5-й армии 8-й механизированный под командованием генерала А. М. Хасина.

В этой операции главные силы армии вступали в сражение в несколько ослабленном составе. В связи с тем что 7-я гвардейская армия не имела своих танков и самоходно-артиллерийских установок, для непосредственной поддержки пехоты пришлось выделить ей две танковые бригады - 32-ю подполковника В. А. Бзырина и 181-ю подполковника А. М. Индейкина.

Перед наступлением штабы стрелковых, танковых соединений и артиллерийских частей обменялись переговорными и радиосигнальными таблицами, подготовили общие схемы огня, наметили единые ориентиры и порядок целеуказания. В танковые корпуса были направлены офицеры оперативного отдела штаба 7-й гвардейской армии, а также представители артиллерийских групп, В боевых порядках танковых рот находились офицеры-корректировщики.

Итак, все было готово к решительному наступлению. Ранним утром 3 января 1944 года войска начали выдвижение в район исходных позиций.

Наступал холодный рассвет 5 января. Густой туман плотной пеленой стлался над землей. С моего наблюдательного пункта едва просматривались ближние траншеи и ходы сообщения, контуры танков, покрашенных белилами.

Туман и радовал нас, и огорчал. Радовал потому, что противник не мог вести прицельный огонь с дальних дистанций. Огорчал и вызывал озабоченность тем, что наша авиация в этих условиях не сможет выполнить свои задачи, и мы лишались авиационной поддержки.

В 8.10, когда утро еще только начинало побеждать-предрассветные сумерки, тонны смертоносного металла обрушились на фашистские позиции.

С наблюдательного пункта по-прежнему ничего не было видно из-за тумана, и мне оставалось только прислушиваться к грохоту боя да ждать донесений. До меня явственно доносился особенно мощный гул из района населенного пункта Плавни.

Еще накануне боя, анализируя обстановку, Военный совет армии пришел к выводу, что, возможно, придется принимать участие в допрорыве обороны противника. Поэтому корпусам первого эшелона было приказано вести свои главные силы непосредственно за 181-й и 32-й танковыми бригадами, [256] которым надлежало наступать непосредственно в боевых порядках пехоты.

Так и получилось. С началом атаки переднего края обороны противника стрелковые соединения 7-й гвардейской армии встретила упорное сопротивление гитлеровцев и за два часа боя продвинулись всего лишь до двух километров. Из поступавших донесений следовало, что враг располагает большим количеством танков, 88-мм орудий, минометов и других огневых средств, не подавленных во время артиллерийской подготовки. Кроме того, на пути наших наступающих войск были обнаружены плотные минные поля и многорядные проволочные заграждения.

Уяснив сложившуюся обстановку и переговорив с командармом 7-й гвардейской М. С. Шумиловым, я решил в двенадцать часов ввести в сражение главные силы своей армии для завершения прорыва вражеской обороны. И. С. Конев дал согласие, и два наших танковых корпуса ринулись в бой.

По-иному складывались события в 5-й гвардейской армии генерала А. С. Жадова. Там уже через два с половиной часа в полосе наступления 32-го гвардейского стрелкового корпуса генерала А. И. Родимцева оборона противника была сломлена. Командарм немедленно ввел в прорыв 7-й механизированный корпус генерала Ф. Г. Каткова, который устремился вперед, увлекая за собой стрелковые части. Во второй половине дня подвижные части армии прорвались к реке Ингул, создав угрозу обхода Кировограда с северо-запада. Однако дальше темп наступления начал падать.

Для развития успеха, достигнутого 5-й гвардейской армией, командующий фронтом решил передать в ее подчинение действующий в составе нашей армии 8-й механизированный корпус генерала А. М. Хасина и к 8.00 6 января сосредоточить его в районе Казарна.

Об этом доложил мне по радио генерал В. Н. Баскаков, когда я находился в боевых порядках 18-го и 29-го танковых корпусов. Одновременно он сообщил, что на мой наблюдательный пункт прибыл представитель Ставки Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, который хочет меня видеть.

Отдав необходимые распоряжения генералам И. Ф. Кириченко и В. И. Полозкову, вступившему в командование 18-м танковым корпусом 23 декабря, я тотчас же на своем танке выехал на НП.

- Как идут дела? - встретил меня Г. К. Жуков обычным вопросом.

- Теперь, можно сказать, хорошо. [257]

Маршал внимательно слушал мой доклад, рассматривая положение войск, отмеченное на оперативной карте. Я доложил ему, что с первых же минут боя противник оказал 7-й гвардейской армии яростное сопротивление и поэтому пришлось усилить пехоту двумя танковыми бригадами, а затем вводить в сражение и оба танковых корпуса.

Г. К. Жуков оторвал взгляд от карты:

- А вам известно, что Конев передает восьмой мехкорпус Хасина в армию Жадова?

- Да, мне доложил об этом начальник штаба. Только не понимаю, для чего отбирать у меня второй эшелон, предназначенный для развития успеха и, главным образом, для отражения контратак противника при обходе Кировограда.

Жуков лукаво улыбнулся:

- Вот и докажите, что ваша армия справится с задачей и без восьмого мехкорпуса. Кстати, решительное наступление армии Жадова будет содействовать вашему успеху, поскольку противник так или иначе должен оттянуть часть своих сил с южного и юго-западного участков на северо-запад. - Маршал доброжелательно посмотрел на меня. Суровые черты его лица смягчились и снова озарились улыбкой. - Плохой тот командир или солдат, который не стремится добиться победы первым. Мне нравится это здоровое честолюбие.

Проводив маршала, мы с начальником штаба армии В. Н. Баскаковым и членом Военного совета П. Г. Гришиным проанализировали последние донесения. Наступление развивалось успешно. День был на исходе. Главные силы танковых корпусов вышли на рубеж северо-западнее и западнее Плавней. За ними продвигался 25-й гвардейский стрелковый корпус 7-й гвардейской армии. Особенно нас порадовал разгром очень сильного противотанкового узла противника между Червоным Яром и Плавнями, где фашисты имели до семи дивизионов противотанковой и зенитной артиллерии.

Решили продолжать наступление ночью.

Группа офицеров-операторов выехала в 8-й механизированный корпус, чтобы повернуть его части на новое направление в полосе 5-й гвардейской армии.

- С перегруппировкой этого корпуса, - заметил я, - у нас открывается левый фланг армии, и не исключена контратака противника со стороны Ингуло-Каменки.

- Думали об этом, товарищ командующий, - ответил генерал Баскаков. - У командующего артиллерией есть в резерве истребительно-противотанковый полк. [258]

- Хорошо. Ориентируйте его к левому флангу.

К тому времени уже было получено расшифрованное распоряжение командующего 2-м Украинским фронтом командующему 5-й гвардейской армией, которому ставилась задача с утра 6 января «развить энергичное наступление 7-м и 8-м механизированными корпусами в обход Кировограда с северо-запада в общем направлении на Грузкое, разъезд Лелековка с целью перерезать пути, ведущие из Кировограда на запад и северо-запад, и во взаимодействии с войсками 5-й гвардейской танковой армии овладеть Кировоградом».

Наступившая ночь на 6 января снова наполнилась гулом моторов и грохотом выстрелов: в двадцать три часа 18-й и 29-й танковые корпуса напористо начали бой. Разгромив остатки противотанкового узла немцев в Плавнях, части корпусов продвинулись на 10 километров и к утру 6 января вышли на рубеж Покровское, Рыбчино.

При подходе к Покровскому наступавшая на правом фланге 29-го корпуса 31-я танковая бригада встретила сильное сопротивление. Пробиваясь вперед, командир бригады полковник А. М. Попов направил танковый батальон майора Н. И. Самойлова в обход вражеских позиций. Под покровом тумана подразделение незаметно подошло к северной окраине села и с ходу атаковало противника. Стремительно атакуя, танк младшего лейтенанта Е. Н. Кобяка, ворвавшись в Покровское одним из первых, сразу же наткнулся на противотанковое орудие, которое немцы торопились развернуть в его сторону. Но не успели. Резкий рывок - и танк подмял под себя пушку и его прислугу. Тут же Кобяк заметил, что из-за дома выползает Т-IV. Стрелять было поздно, он успел только скомандовать: «Тарань...» Удар в борт - и вражеская машина свалилась в кювет.

Развивая наступление, к полудню 6 января 31-я танковая бригада полковника А. М. Попова завязала бой на восточной окраине Клинцов. Вскоре сюда подошли и остальные соединения 29-го танкового корпуса. Южнее наступал 18-й танковый корпус. 170-я бригада полковника Н. П. Чунихина, сбив заслоны врага, овладела деревней Ольговка, а батальоны 110-й танковой бригады полковника И. Ф. Решетникова освободили Козыревку и к тринадцати часам, переправившись через реку, начали стремительно продвигаться на северо-запад.

Гитлеровцы лихорадочно принимали меры, чтобы задержать продвижение наших войск. Они повсюду минировали дороги, выдвигали на танкоопасные направления противотанковую, [259] зенитную и даже гаубичную артиллерию, поставленную на стрельбу прямой наводкой. Но ничто не могло остановить советские войска.

С ходу преодолев второй оборонительный рубеж фашистов, созданный по реке Аджамка, части 29-го танкового корпуса в ночь на 7 января прорвались к юго-восточной окраине Кировограда. 18-й танковый корпус овладел Федоровной и, прикрыв свой южный фланг, главными силами двинулся на Ново-Павловку, обходя Кировоград с юго-запада. К утру корпусу удалось выйти в район этого села и перерезать шоссейную дорогу Кировоград - Ровное.

В это время передовые части 7-го и 8-го механизированных корпусов, развивая наступление на Грузкое, перехватили железную и шоссейную дороги Кировоград-Ново-Украинка в районе разъезда Лелековка, завершив оперативное окружение противника в Кировограде.

Вечер и всю ночь танкисты 29-го танкового корпуса вели ожесточенный бой на подступах к городу, а на рассвете, переправившись через реку Сугоклея, при поддержке 1543-го самоходно-артиллерийского и 678-го гаубичного артиллерийского полков ворвались в Кировоград. Вслед за ними завязали уличные бои части 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, а затем всего 33-го гвардейского стрелкового корпуса 5-й гвардейской армии.

Город горел и сотрясался от взрывов. Гитлеровцы, по обыкновению, стремились варварски разрушить и сжечь все, что могли, - жилые дома, школы, больницы, предприятия.

В десять часов 8 января после упорных двухдневных боев войск 5-й гвардейской танковой, 5-й и 7-й гвардейских общевойсковых армий крупнейший промышленный и культурный центр Южной Украины город Кировоград был освобожден от немецко-фашистских захватчиков.

Столица нашей Родины - Москва громом артиллерийского салюта возвестила о новой замечательной победе доблестных советских войск. В ознаменование одержанной победы частям и соединениям 2-го Украинского фронта, отличившимся в боях за Кировоград, приказом Верховного Главнокомандующего от 8 января 1944 года было присвоено почетное наименование Кировоградских. В 5-й гвардейской танковой армии его получили 25, 31 и 170-я танковые бригады, 1000-й истребительно-противотанковый артиллерийский, 678-й гаубичный артиллерийский, 1543-й, 1694-й самоходно-артиллерийские, 292-й минометный полки, 29-й и 18-й танковые корпуса были награждены орденом Красного Знамени. [260]

Дальше