Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Еще раз осколки ампулы

Вероятно, сейчас, под пером, поиски невольно принимают более стройный характер, чем это было. Ведь что-то свершилось организованно, а что-то стихийно или на ощупь, одни данные доставались легко, а другие — напряженными усилиями. Сейчас, на расстоянии, многие шероховатости сгладились, а тогда на пути расследования вставали иногда непредвиденные препятствия.

Одна из причин их возникновения — сугубая тайна, которой почему-то было окружено все, что-связано с розыском, обнаружением Гитлера и расследованием.

Мы должны были тут же вскоре оставить имперскую канцелярию, так как правительственный квартал, как и весь Берлин, перешел в ведение армии Берзарина, и у Рейхсканцелярии встали его часовые, чтобы никого не пропускать сюда. Дальнейшее ведение дела на территории рейхсканцелярии было для нас тем самым затруднено. Ведь мы не имели права в открытую, от имени нащей задачи, сметать возникавшие препятствия, «ведомственные перегородки», как сказали бы сейчас «на гражданке».

Но не оставлять же другой армии «трофеи», не бросать же не доведенным нами самими до конца дело. [152]

Пришлось прибегнуть к такой «операции». На рассвете, в 4 часа утра, капитан Дерябин с шофером, пробравшись в рейхсканцелярию, похитили, завернув в простыни, трупы Гитлера и Евы Браун и в обход часовых, через забор перебрались на улицу, где их ждали два. деревянных ящика и машина.

Мы стояли в Бухе — северо-восточной окраине Берлина.

Был ли это небольшой дом или сарай, трудно сказать с твердостью. Сюда перевезли Геббельса, его жену и детей.

Сюда же, в Бух, по распоряжению полковника Горбушина, были доставлены останки Гитлера и Евы Браун.

Эта улица состояла из небольших скромных коттеджей. Здесь было много неба над головой. Ребятишки гоняли на велосипедах. А взрослые шли со своими трудными заботами мимо, не ведая, да и не интересуясь тем, что находится сейчас здесь.

Если б тогда думать о том, что спустя годы я буду обо всем этом в подробностях свидетельствовать, надо было бы, наверное, превозмочь нежелание и снова подойти поближе к этим грубо сколоченным ящикам с черными страшными останками — я их уже видела в саду рейхсканцелярии, — и я не подошла.

Здесь, в Бухе, с приходом Гитлера к власти в старых, доброй репутации клиниках по его приказу впервые подвергли чудовищному обследованию людей на предмет их «расовой пригодности». В 1936 году здесь была заведена картотека «наследственно-биологической полноценности», охватывавшая всех жителей большого района Берлина — Панков. Судьба человека, его карьера, право на женитьбу, право жить на земле — все зависело от того, что значилось в его карточке.

И случилось так, что именно сюда доставили теперь Гитлера на судебно-медицинскую экспертизу.

Здесь, в кирпичном корпусе клиники, где в эти дни был ХППГ № 496{28}, приступила к работе комиссия военных врачей, назначенная приказом члена Военного совета 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенанта Телегина еще 3 мая, после обнаружения трупов Геббельса и его семьи. В нее входили видные судебно-медицинские эксперты и патологоанатомы: главный патологоанатом [153] Красной Армии подполковник Краевский, врачи Маранц, Богуславский, Гулькевич. Возглавлял эту комиссию главный судебно-медицинский эксперт 1-го Белорусского фронта — подполковник медицинской службы Фауст Иосифович Шкаравский.

Воистину знаменательно — Адольфа Гитлера анатомировали под руководством доктора Фауста!

Вскрытие произвела женщина-врач, майор медицинской службы Анна Яковлевна Маранц, исполнявшая обязанности главного патологоанатома 1-го Белорусского фронта.

Это было в Берлин-Бухе 8 мая.

Вот каким предстал Гитлер на судебно-медицинское исследование. Об этом говорится в акте:

«В деревянном ящике длиной 163 см, шириной 55 см и вышиной 53 см доставлен обгоревший труп мужчины. На трупе был обнаружен обгоревший по краям кусок трикотажной материи размером 25х8 см, желтоватого цвета, похожий на трикотажную рубашку.

Ввиду того, что труп обгорел, судить о возрасте трудно, можно предположить, что возраст был около 50–60 лет, рост 165 см (измерение неточное, вследствие обугливания тканей)... Труп в значительной мере обугленный, от него ощущается запах горелого мяса...»

«На значительно измененном огнем теле видимых признаков тяжелых смертельных повреждений или заболеваний не обнаружено», — записано в акте.

«Во рту обнаружены кусочки стекла, составляющие часть стенок и дна тонкостенной ампулы».

После подробного исследования комиссия пришла к заключению: «Смерть наступила в результате отравления цианистыми соединениями».

Никаких других признаков, которые могли вызвать смерть, установлено не было.

Западные исследователи, журналисты и мемуаристы часто настаивают на том, что Гитлер застрелился. Одни — по неведению, из-за курсировавших неточных данных о смерти Гитлера, другие — из желания хоть как-то приукрасить обстоятельства его конца: по традиции германской армии командир, если он кончает жизнь самоубийством, должен прибегнуть к огнестрельному оружию. Но характерно, что и генерал Кребс — «военная косточка» — предпочел принять яд, как более надежное средство. [154]

В те дни мы не придавали значения, каким именно способом покончил самоубийством Гитлер. Нам это было безразлично. Но доктор Фауст Шкаравский и его компетентные коллеги произвели тогда тщательное медицинское исследование и установили, что Гитлер принял яд.

* * *

Гюнше, стоявший под дверью, выстрела не слышал зато почувствовал сильный запах горького миндаля когда дверь оказалась немного приоткрытой. Но кое-кто! например, секретарша Гитлера Гертруда Юнге, слышала. Она сказала:

«Когда я вышла из кабинета Гитлера и поднялась на лестничную площадку убежища, я услышала два выстрела. Предполагаю, что выстрелы произведены в кабинете Гитлера».

Как бы там ни было, люди решили, что Гитлер застрелился. Вот ведь и ординарец Гитлера Бауер, вскоре встретивший охранника Менгерсхаузена, сказал ему об этом. Так говорили и другие приближенные фюрера.

Раздался ли на самом деле в комнате Гитлера выстрел или лишь почудился тем, кто ожидал за дверьми конца? И если он в самом деле раздался, то кто же стрелял?

Сейчас мы впервые разберемся здесь в этом.

Встретившиеся мне показания начальника личной охраны Гитлера — Раттенхубера — как будто бы проливали на это свет.

«Примерно часа в 3–4 дня, зайдя в приемную, — пишет он, — я почувствовал сильный запах горького миндаля. Мой заместитель Хагель с волнением сказал, что фюрер только что покончил с собой.

В этот момент ко мне подошел Линге, он подтвердил известие о смерти Гитлера, заявив при этом, что ему пришлось выполнить самый тяжелый приказ фюрера в своей жизни.

Я удивленно взглянул на Линге. Он пояснил мне, что Гитлер перед смертью приказал ему выйти на 10 минут из комнаты, затем снова войти, обождать в ней еще 10 минут и выполнить приказ. При этом Линге быстро ушел в комнату Гитлера и вернулся с пистолетом «вальтер», который положил передо мной на столе. По специальной внешней отделке я узнал в нем личный пистолет [155] фюрера. Теперь мне стало понятно, в чем заключался приказ Гитлера.

Гитлер, видимо усомнившись в действии яда, в связи с многочисленными впрыскиваниями, которые на протяжении длительного времени ему ежедневно производили, приказал Линге, чтобы тот пристрелил его после того, как он примет яд... Присутствовавший при нашей беседе имперский руководитель гитлеровской молодежи Аксман взял пистолет Гитлера и сказал, что он его спрячет до лучших времен».

Раттенхубер не знал, видимо, еще одного обстоятельства, побудившего Гитлера дать этот приказ Линге. Дело в том, что, когда испытывали яд на второй собаке, отравленный щенок долго боролся со смертью, и в него выстрелили. Это было установлено при вскрытии найденных в воронке умерщвленных собак, хотя поначалу этого не заметили и в акте их обнаружения это не отражено.

Врачи пришли к такому выводу:

«Метод умерщвления собаки можно представить так: сначала ее отравили, возможно, небольшой дозой цианистых соединений и, отравленную, агонизирующую, пристрелили».

У Гитлера, наблюдавшего за отравленными собаками, могло усилиться опасение, подействует ли яд.

«Линге стрелял в Гитлера», — заявил Раттенхубер.

Мне представилось, что рука у Линге могла дрожать, когда он стрелял в мертвого фюрера, и пуля не попала в него.

Значит, если все же выстрел в комнате Гитлера раздался, он произведен был Линге. Но след от выстрела затерялся.

* * *

Когда умирают тираны, в первый момент наступает замешательство — возможно ли это, неужто и они состоят из смертных молекул?

Вслед за тем обстоятельства их смерти, если они хоть сколько-то смутны, начинают обрастать легендами. В случае с Гитлером для этого мог возникнуть простор.

Но получилось не так, как того добивался гроссадмирал Дениц, которому Гитлер завещал всю верховную власть, объявивший заведомую ложь в специальном заявлении: [156] Гитлер пал в бою во главе защитников столицы германской империи.

И не так, как об этом заявил унесший всего лишь пистолет рейхсфюрер молодежи Аксман: он-де унес пепел Гитлера.

И не так, как описал конец Гитлера в своей сенсационной книге «Я сжег Гитлера» его шофер Кемпка, где выстрел и алые цветы в вазе слились в один букет.

И не так, как резюмировал в своем серьезном исследовании английский историк Тревор-Ропер:

«Так или иначе, но Гитлеру удалось достичь своей последней цели. Подобно Алариху, разрушившему Рим в 410 году и секретно похороненному своими сторонниками на дне реки Бузенто в Италии, современный разрушитель человечества навсегда скрыт от людских глаз».

Красная Армия сквозь четырехлетие беспрерывных тяжелых сражений пришла в Берлин и освободила человечество от Гитлера.

Люди, которым было поручено установить истину о Гитлере, выполняли задание с чувством огромной ответственности. Всякая неясность на этот счет, казалось им, вредна, она будет плодить легенды, которые могут лишь способствовать возрождению нацизма.

«Гитлер — труп или легенда?» — так называлась переданная в мае 1945 года агентством Рейтер статья.

«Обследование этих человеческих останков, — писалось в ней, — представляет собой кульминационный пункт продолжавшихся целую неделю напряженных розысков среди развалин Берлина.

Розыски вели солдаты Красной Армии, добивавшиеся неопровержимых доказательств смерти Гитлера».

Мы надеялись, что со дня на день будут оглашены эти неопровержимые доказательства. Народ, отдавший все для победы над фашизмом, вправе узнать, что поставлена последняя точка в этой войне.

Ответить точно на вопрос, жив ли Гитлер, было важно также и для будущего Германии.

Но 8 мая в нашей печати появилось сообщение о том, что Гитлер где-то скрывается.

К этому времени кое-кто из начальников, улавливающих идущие «сверху» флюиды, уже перестал испытывать интерес к выяснению обстоятельств смерти Гитлера и не слишком одобрял рвение, с которым мы добивались доказательств. [157]

В поисках и на первом этапе расследования участвовало немало людей. Но к 8 мая разведчики уже разъехались по своим корпусам и дивизиям, и группа полковника Горбушина предельно сократилась. Собственно, кроме майора Быстрова, в ней был еще только переводчик — я.

Мы думали: если не сейчас, по горячим следам событий, а лишь в какие-то отдаленные годы, в каком-то неясном будущем будут предъявлены всему миру, нашим потомкам добытые доказательства, окажутся ли они тогда достаточно убедительными? Все ли сделано для того, чтобы факт смерти Гитлера и факт обнаружения его трупа остались бесспорными и спустя годы?

Полковник Горбушин в этих сложных обстоятельствах решил добыть бесспорные доказательства.

Дальше