Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Глава XV.

Ясло-Горлицкая операция

I

Итак, нам предстояло наступать в глубь Чехословакии через покрытые снегом Карпаты и освобождать братские народы этой многострадальной страны. Но в один прекрасный день оказалось, что следующий удар нам предстояло нанести правым флангом вдоль северных отрогов гор, в направлении большого старинного польского города Кракова.

Этого потребовало решение Ставки Верховного Главнокомандования при передаче армии в состав 4-го Украинского фронта.

Заканчивался 1944 год. Уже более 1200 дней и ночей Советская страна и ее Красная Армия сражались против фашистской агрессии. Эта упорная борьба дала миру пример изумительного героизма и самоотверженности всего советского народа и его Вооруженных Сил. Особое место в эпопее Великой Отечественной войны занял год решающих побед Красной Армии - 1944-й, когда десятью сокрушительными ударами были разгромлены основные группировки вражеских войск. Захватчики были изгнаны с родной земли, военные действия перенесены за пределы нашей Родины.

Гитлеровцы были изгнаны нашими войсками из Румынии, Болгарии, значительной части территории Венгрии, Чехословакии, Польши и Северной Норвегии. Советские воины во взаимодействии с Народно-Освободительной Армией Югославии освободили восточные районы и этой страны, в том числе ее столицу Белград.

Наконец, действия Красной Армии способствовали народным армиям Албании и Греции в очищении этих государств от оккупантов.

Выполняя свой интернациональный долг, неоценимую помощь народам Центральной и Юго-Восточной Европы оказали и многие партизанские отряды, развернувшие боевые действия против фашистских захватчиков за пределами нашей Родины. Тысячи советских людей, бежавших из плена и немецкой каторги, героически сражались в составе партизанских отрядов [494] многих государств. Партизаны зарубежных стран получали от Советской страны оружие, боеприпасы и снаряжение.

Под ударами Красной Армии развалился блок фашистских государств в Европе. Финляндия, Румыния, Болгария и Венгрия не только разорвали союз с фашистской Германией, но и объявили ей войну. Фашистская Германия оказалась изолированной.

1944 год ознаменовался тем, что был, наконец, открыт второй фронт в Европе. Наши западные союзники осуществили крупную десантную операцию и очистили от фашистских оккупантов Среднюю Италию, большую часть Франции и Бельгию. Несомненно, открытие второго фронта в Европе положительно сказалось на ходе событий на советско-германском фронте, так же как и мощные наступательные операции Красной Армии помогли войскам наших союзников быстро освободить Францию, Бельгию и Среднюю Италию.

Однако главную роль в разгроме общего врага продолжал играть Советский Союз, ведущим, решающим оставался советско-германский фронт. Против Красной Армии действовало до 180 немецко-фашистских дивизий, в то время как на Западе - всего 75.

Успехи Красной Армии были неразрывно связаны с самоотверженным трудом тружеников тыла. Важнейшим фактором побед стала наша социалистическая система хозяйства. Это она позволила сначала преодолеть исключительно тяжелые экономические трудности войны, а затем обусловила разительный рост военно-экономического потенциала страны. В 1944 г. валовая продукция тяжелой индустрии увеличилась на 15,3% по сравнению с предыдущим годом. И это позволило резко увеличить производство самолетов, танков, стрелково-артиллерийского вооружения и боеприпасов. Причем быстро вырос выпуск нового, более совершенного оружия и военной техники. Не только по объему производимого вооружения, но и по его качеству Советский Союз превзошел Германию.

Фашистская Германия к концу 1944 г. переживала глубокий политический, военный и дипломатический кризис. Ее войска были изгнаны с захваченных ими ранее территорий на востоке и западе. Это привело также и к падению военно-промышленного потенциала Германии. Она лишилась румынской нефти, сырьевых и продовольственных ресурсов Болгарии и Югославии, военной промышленности Франции, Бельгии и Люксембурга. Сокращалось производство на подвергшихся бомбардировкам немецких заводах.

Обострилась проблема жидкого топлива. Выплавка стали перестала удовлетворять нужды производства вооружения и военных материалов. Падение добычи угля дезорганизовало работу транспорта. Ухудшилось снабжение продовольствием войск и населения. [495]

Огромные потери личного состава немецко-фашистских войск на советско-германском фронте потребовали «тотальных» мобилизации. Но и это не покрывало потерь, понесенных на фронте, зато еще больше сократило число квалифицированных рабочих и углубило разлад в промышленности, сельском хозяйстве и на транспорте.

Гитлеровцы мобилизовали всех немцев в возрасте от 16 до 60 лет. Призвав на службу в армию юнцов, стариков и часть забронированных контингентов, они еще раз, хотя и частично, удовлетворили потребности фронта в личном составе. Но это уже не могло изменить того факта, что нацистский режим стоял перед катастрофой.

Фашистская клика видела, что война ею проиграна, что военным путем и угрозами применения «секретного» оружия затянуть ее уже нельзя, и делала ставку на некое изменение хода событий, которое-де избавит ее от поражения.

На что же именно надеялось гитлеровское верховное командование? Основой его планов по-прежнему был расчет на распад антифашистской коалиции. Еще в августе 1944 г. Гитлер поучал своих подручных: «Никогда еще история не видела коалиции, составленной из столь чужеродных элементов и со столь противоположными целями, как коалиция наших противников... Противоречия между нашими врагами растут с каждым часом. Если теперь мы сможем нанести им еще несколько сильных ударов, то в любой момент можно ожидать, что этот разрекламированный «единый фронт» развалится при оглушительных раскатах грома...»{285}

Чтобы направить ход событий по такому руслу, гитлеровская пропаганда немало потрудилась. Из Берлина неслись истошные крики о «советской угрозе» Западу, фашистская Германия изображалась «щитом» против большевизма, «защитницей цивилизации».

Надежды преступных нацистских лидеров не сбылись. Разногласия внутри антифашистской коалиции имели место, но они разрешались взаимными уступками и соглашениями. Согласованное требование безоговорочной капитуляции агрессора осталось неизменным. Принципы коалиционной стратегии, выработанные на Тегеранской конференции и одобренные народами мира, соблюдались всеми участниками антифашистской коалиции.

Нацистская клика, стремясь выиграть время, продолжала оказывать яростное сопротивление наступлению Красной Армии. Для этого поддерживалось на максимально возможном уровне военное производство, лихорадочно пополнялись и вооружались войска.

Красной Армии предстояло окончательно разгромить гитлеровскую Германию и помочь народам Европы в восстановлении [497] свободы и независимости их государств. Перед Советскими Вооруженными Силами была поставлена задача огромной исторической важности. Вот как была она сформулирована в приказе Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина: «Довершить дело разгрома немецко-фашистской армии, добить фашистского зверя в его собственном логове и водрузить над Берлином знамя победы»{286}.

Ставка Верховного Главнокомандования разработала и соответствующие планы завершения разгрома противника, до сих пор поражающие грандиозностью замысла и масштабов предстоявших операций. Достаточно сказать, что было намечено нанести главный удар на западном стратегическом направлении силами 1, 2, 3-го Белорусских, 1-го и 4-го Украинских фронтов одновременно на 1200-километровом фронте от Балтийского моря до Карпат.

В конце ноября войска получили соответствующие задачи. В частности, нашему 4-му Украинскому фронту Ставка 30 ноября приказала:

«1. Левым крылом и центром фронта продолжать наступление с задачей не позднее 12-15 декабря 1944 г. овладеть рубежом Зборов, Бардева, Прешов, Кошице. В дальнейшем развивать наступление на Новы Тарг и частью сил левого крыла фронта на Попрад.

2. 38-ю армию подготовить к наступлению с целью, во взаимодействии с левым крылом 1-го Украинского фронта, не позднее начала января 1945 г. овладеть г. Краков.

3. Свои соображения по выполнению настоящей директивы с планированием действий по срокам и рубежам представить не позже 3 декабря 1944 г.»{287}

Из директивы видно, что 4-й Украинский фронт должен был силами 1-й гвардейской и 18-й армий наступать в глубь Карпат, где его действия были тесно связаны с крупными успехами 2-го Украинского фронта на территории Венгрии, и одновременно готовить другую наступательную операцию силами 38-й армии на краковском направлении. Надо сказать, что он, действуя в полосе между берлинским и венским направлениями, в то время не имел ярко выраженного самостоятельного операционного направления. Находившиеся перед фронтом Карпаты в условиях зимы представляли трудноодолимое препятствие, и поэтому Ставка поручала ему обеспечивать действия то 2-го, то 1-го Украинских фронтов, то севернее, то южнее Карпат. Так было в середине ноября, еще до перехода нашей армии в состав 4-го Украинского фронта. Не изменилось положение в декабре, а также в начале 1945 г. [497]

Планом фронта предусматривалось наступление 38-й армии на втором этапе операции. Мы должны были шестью дивизиями прорвать оборону противника и нанести удар в направлении Кракова, который и являлся конечной целью операции. Глубина операции 150 км.

К исходу четвертого дня нам предписывалось выйти к Горлице, а на десятый - двенадцатый - на рубеж Новы Сонч. Первый населенный пункт находился в 30-32 км от переднего края, а второй-в 65-68 км. Таким образом, темп наступления составлял 7-8 км в сутки. Это было мало, несмотря на пересеченную местность предгорий Карпат, зиму и короткий день.

Весь предшествующий опыт боевых действий подтверждал, что для успешного развития наступления войска должны в первый же день прорвать наиболее плотную и насыщенную живой силой и огневыми средствами оборону неприятельских войск на глубину 15-20 км, т. е. всю ее тактическую зону. Если это не удавалось сделать и приходилось завершать прорыв обороны на следующий день, привлекая дополнительные силы, то, как правило, выполнение поставленной задачи затягивалось и темпы наступления падали. Нередко в таких случаях прорыв вражеской обороны превращался в «прогрызание», что влекло за собой многочисленные неожиданности и излишние потери.

Взвесив все имевшиеся возможности, Военный совет предложил увеличить темп наступления и овладеть рубежом Новы Сонч уже на пятый день наступления.

II

Готовясь к наступлению, мы начали отвод войск с первой линии во второй эшелон для отдыха, пополнения и организации боевой подготовки. Из имевшихся девяти стрелковых дивизий шесть были выведены в ближайший тыл.

Противник, имевший в нашей полосе семь дивизий, оставил на переднем крае три из них - 1-ю лыжно-егерскую, 253-ю и 545-ю пехотные. Остальные же - 75, 96, 168 и 208-ю - оттянул в тыловые районы. Кстати, последние четыре дивизии были из числа тех, которым удалось вырваться из окружения в районе Каменец-Подольского в апреле 1944 г. Конечно, тогда спаслась лишь незначительная часть их личного состава, причем она бежала, бросив все тяжелое вооружение и транспорт. Гитлеровское командование пополнило эти и другие вырвавшиеся из окружения дивизии личным составом, вооружением и в значительной степени восстановило их боевую мощь. После этого нам вновь довелось вести с ними борьбу во время Львовско-Сандомирской и Карпатоко-Дуклинской операций, что не раз напомнило о неиспользованной возможности полного уничтожения всех дивизий 1-й танковой армии противника. [498]

Теперь, в декабре, четыре из них снова противостояли нам.

В то время как мы готовились к наступлению, они усиленно пополнялись личным составом, довооружались. Вражеское командование намеревалось использовать их в числе прочих сил для упорной обороны.

Стояла зима. Прогнозы предвещали, что она будет короткой и мягкой. Оттепелям предстояло чередоваться с морозами и метелями. Снегу ожидалось мало, зато предполагались частые и густые туманы.

Наша армия готовилась к прорыву обороны противника на краковском направлении. Полоса предстоящего наступления проходила по северным отрогам Карпат. Высота их на правом фланге и в центре не превышала 200-300 м, а на левом иногда достигала 400-500 м. Местность большей частью была покрыта лесом и изрезана множеством рек с неустойчивым ледяным покровом, не обеспечивающим переправу танков и тяжелых орудий. Наиболее крупными из числа рек, которые нам предстояло форсировать, были Вислока, Рона, Бяла, Попрад, Дунаец, Раба, Скава Сола, еще одна Бяла и, наконец, Висла.

Этот район имел развитую сеть железных и шоссейных дорог. Их узлами были Краков, Новы Сонч, Величка, Бохня, Горлице, Ясло, Лиманов, Змигруд Новы. Там добывались нефть и уголь, производились сельхозмашины, железнодорожные вагоны, мостовые фермы, авто- и авиамоторы, корпуса для танков, снаряды и мины. Еще в первую мировую войну он был ареной ожесточенной борьбы: в мае 1915 г. кайзеровские войска у Горлице осуществили прорыв фронта, в результате которого царская армия понесла крупное поражение и вынуждена была оставить территорию между Вислой и Карпатами.

Гитлеровцы стремились удержать этот район в своих руках. Поэтому на подступах к нему уже в августе 1944 г. начались оборонительные работы. К декабрю было создано несколько тщательно оборудованных рубежей.

Передний край вражеской обороны представлял собой систему сплошных траншей и ходов сообщений с парными окопами и открытыми пулеметными площадками. Главная полоса имела глубину 5-8 км. Для ее усиления неприятель не пожалел мин и проволочных заграждений. Второй оборонительный рубеж тянулся по р. Ропа и далее к Бечу и Горлице, два следующих - по берегам рек Бяла и Дунаец, а последний - по линии Суха, Оселец, Новы Тарг. Каждый из них был оборудован двумя линиями траншей, противотанковыми рвами и лесными завалами. Кроме того, все города и крупные населенные пункты, станции, узлы дорог, господствующие высоты и мосты гитлеровцы превратили в опорные пункты с круговой обороной. Мосты были подготовлены к взрыву.

Все это было выявлено нашей разведкой и учтено мною при принятии решения на наступление. [499]

498

Участок прорыва мы выбрали на правом фланге армии. Он имел ширину 6,3 км и находился между населенными пунктами Гасувка и Ленжины. Главный удар предстояло нанести в направлении Дембовец и Особница, обходя с юга крупный опорный пункт противника в г. Ясло. Предпринимались меры по изоляции врага в г. Ясло и предупреждению фланкирования огнем или осуществления контратак силами его гарнизона. То же самое было сделано на левом фланге в отношении вражеского опорного пункта в Змигруд Новы.

Наибольшая трудность при прорыве вражеской обороны ожидала нас в первый день еще и потому, что передний край противника находился в 5-6 км восточное р. Вислока, где местность представляла собой покрытые лесом холмы. Продвигаться по ней с боем, как мы знали, будет нелегко. Тем более что предстояло не только овладеть передним краем, но и с ходу форсировать Вислоку и упредить противника в занятии рубежа по ее западному берегу.

Таким образом, нам впервые предстояло одновременно с прорывом тактической зоны обороны преодолевать реку, не только не сбавляя темпа наступления, но, напротив, непрерывно наращивая его.

Это обстоятельство было учтено при разработке плана, так как оно требовало увеличения силы удара первых эшелонов дивизий и своевременного его наращивания вторыми эшелонами. Должен, однако, заметить, что и таких мер было бы недостаточно для выполнения столь сложной задачи, если бы мы не располагали еще одним оружием поистине колоссальной силы.

Я имею в виду высокий наступательный порыв, которым были охвачены советские воины, и огромный боевой опыт командования всех степеней и родов войск, выучку и самоотверженность стрелков, автоматчиков, пулеметчиков, саперов, артиллеристов, танкистов, летчиков, связистов. Эти чудесные качества являлись залогом успешного преодоления любых препятствий, стоявших на пути победоносного наступления Красной Армии. Они, как покажут дальнейшие события, ярко проявились и в этой операции 38-й армии.

Что же касается затруднений, то, кроме названных, были и другие. Так, маневр войск до некоторой степени сковывали с юга горный хребет Магура, а с севера - р. Ропа. Поэтому предусматривалось после прорыва тактической зоны обороны преодолеть их путем выхода подвижной группы на оперативный простор и упреждения резервов противника в занятии подготовленных рубежей. С развитием операции в глубину предстояло форсировать замерзшие реки, в том числе Дунаец, на западном берегу которого противник имел подготовленный рубеж обороны.

Учтя все перечисленные задачи, мы создали прежде всего такую группировку войск, которая была в состоянии обеспечить прорыв вражеской обороны. Для этого на участке прорыва, [500] составлявшем по ширине примерно четвертую часть полосы армии, мы сосредоточили по существу почти все свои силы. Здесь изготовились к нанесению удара два стрелковых корпуса - 101-й и 67-й, а за левым флангом последнего - и большая часть сил 52-го.

Войска группировались так: 101-й стрелковый корпус генерал-лейтенанта А. Л. Бондарева имел в первом эшелоне 140-ю и 70-ю гвардейскую стрелковые дивизии генерал-майоров А. Я. Киселева и И.А. Гусева, 67-й стрелковый корпус генерал-майора И. С. Шмыго-305-ю и 241-ю стрелковые дивизии полковников А. Ф. Васильева и Т. А. Андриенко. У первого из названных корпусов второй эшелон составляла 183-я стрелковая дивизия генерал-майора Л. Д. Василевского, у второго - 211-я стрелковая дивизия полковника Г. С. Томиловского.

52-й стрелковый корпус генерал-майора С. М. Бушева сосредоточивал два полка 121-й стрелковой дивизии полковника Д. И. Буштрука и 340-ю стрелковую дивизию генерал-майора Ф. Н. Пархоменко, как уже отмечено, за левым флангом 67-го стрелкового корпуса. Для прикрытия же всей остальной более чем 20-километровой полосы армии предназначались 81-я стрелковая дивизия полковника И. И. Матусевича и один из полков 121-й стрелковой дивизии.

Если при этом учесть, что 81-я стрелковая дивизия была у нас самой малочисленной и насчитывала менее 3,5 тыс. человек{288}, то легко увидеть, что здесь мы пошли на риск. Ведь на участке занятом этой дивизией и одним стрелковым полком 121-й стрелковой дивизии, общее соотношение сил составляло 1 : 0,55 в пользу противника{289}.

Зато в результате сосредоточения сил на узком участке прорыва 9 вражеским ротам мы противопоставляли сначала 54 роты полков первого эшелона дивизий. С форсированием Вислоки и развертыванием стрелковых дивизий в своих полосах превосходство становилось еще большим: против 15 рот противника (с учетом [501] тактического резерва) теперь должны были действовать 120 наших, да еще 18 из состава 211-й стрелковой дивизии, входивших в качестве резерва в подвижную группу армии.

Таким образом, наше превосходство с шестикратного при атаке переднего края обороны вырастало до восьмикратного при развитии боя в глубине. Достигалось это вводом в бой вторых эшелонов дивизий и корпусов к моменту форсирования р. Вислока и имело все ту же цель с максимально возможной быстротой сломить сопротивление противника во всей глубине его обороны, включая позиции на западном берегу названной реки.

Высокий темп нужен был для того, чтобы противник не успел перебросить силы с неатакованных участков и занять ими заранее подготовленные рубежи. Стремительность наступления диктовалась также намерением быстрее продвинуться на правом фланге и нанести поражение врагу, ликвидировав опасность на левом фланге.

Хочу подчеркнуть, что мы всего лишь применили классический принцип сосредоточения сил на фланге, известный еще со времен войн Древней Греции.

Для тех, кто мало знаком с их историей, напомню о первооткрывателе этого принципа фиванце Эпаминонде. Наиболее известны два сражения, в которых он блестяще доказал слабость равномерного распределения сил по фронту. В первом из них, при Левктре, в 371 г. до н. э. спартанцы численностью 11- 14 тыс. человек построились в 12 ровных шеренг, а фиванцы, предводительствуемые Эпаминондом, - в 8, причем более коротких, так как насчитывали всего 6400 человек. Но при этом последние имели на своем левом фланге колонну воинов глубиной в 50 шеренг. Она решила исход сражения. Ее мощный удар по правому флангу противника, где находились самые сильные и опытные воины, привел к их разгрому, а затем и к поражению всего спартанского войска, несмотря на его общее численное превосходство.

Девять лет спустя в битве при Мантинее Эпаминонд во главе фиванских воинов одержал новую победу над афино-спартанским союзом. И здесь успех ему принесла мощная ударная группа на левом фланге. Спартанцы же и на этот раз равномерно распределили силы, что и привело их к поражению.

Вот что писал о сражении при Левктре Ф. Энгельс: «Эпаминонд первый открыл великий тактический принцип, который вплоть до наших дней решает почти все регулярные сражения: неравномерное распределение войск по фронту в целях сосредоточения сил для главного удара на решающем пункте»{290}.

В годы Великой Отечественной войны в условиях боевых действий миллионных войсковых масс, оснащенных техникой и оружием большой ударной силы, принцип сосредоточения сил [502] неизмеримо усложнился, приобрел новое содержание. Он широко применялся советским командованием в межфронтовых, фронтовых и армейских операциях и всегда давал великолепные результаты. Ярким тому образцом была битва под Сталинградом, где при равенстве сил Красная Армия окружила и затем ликвидировала всю группировку гитлеровских войск.

Сосредоточение сил с успехом применялось советскими войсками почти во всех последующих операциях, и немецко-фашистскому командованию так и не удавалось противопоставить ему какие-либо эффективные меры.

С течением времени советское командование все смелее шло на риск ослабления одних участков, массируя войска на других. И хотя при этом всегда существовала опасность, что враг, упредив нанесение удара, осуществит его сам на ослабленном участке фронта, гитлеровское командование ни разу не смогло это сделать. Ибо наш командный состав в большинстве случаев осуществлял сосредоточение умело и скрытно, в последний момент, когда противник был уже введен в заблуждение нашими ложными мероприятиями.

Гитлеровский генералитет, терпя одно поражение за другим, не хотел видеть причину своих неудач в непрерывном росте искусства советских полководцев, в боевом: мастерстве советских воинов. В свое оправдание фашистские генералы ссылались, в числе прочих причин, на многократное превосходство сил Красной Армии, которое в действительности решающим являлось на направлениях главного удара и было создано в результате умелого применения принципа сосредоточения сил.

Применили мы его и в период подготовки Ясло-Горлицкой наступательной операции.

Построение боевых порядков, показанное выше, также учитывало возможное замедление темпа наступления 140-й и 70-й гвардейской стрелковых дивизий при преодолении лесного массива. В этом случае быстрейший его обход с юга с целью овладения населенным пунктом Дембовец и захвата переправ через Вислоку должен был осуществляться силами 305-й стрелковой дивизии и располагавшегося в ее полосе второго эшелона 167-ro стрелкового корпуса-211-й стрелковой дивизии, а также 340-й стрелковой дивизии 52-го стрелкового корпуса. Два полка 121-й стрелковой дивизии при таком варианте должны (были вводиться в бой из-за левого фланга 67-го стрелкового корпуса.

Соответственно плану 140, 70-я гвардейская и 241-я стрелковые дивизии свой боевой порядок строили в два эшелона, а 305-я - в один. В связи с этим участок прорыва последней был больше, чем у других дивизий, и равнялся 2,1 км. Для прорыва вражеской обороны каждая дивизия подготавливала три штурмовых батальона, которые усиливались двумя-тремя танками 12-го гвардейского танкового полка и танковой бригады [503] 1-го Чехословацкого армейского корпуса, придаваемой армии на период операции.

Тщательно рассчитали и сосредоточение артиллерии. Ее у нас было не густо, поэтому мы смогли на участке прорыва создать плотность не более 110-120 орудий на 1 км.

Таким образом, одними из самых сложных оказались проблемы, связанные с артиллерийской подготовкой и сопровождением атаки пехоты и танков. Последнее мы стремились обеспечить на предельную глубину - до овладения переправами и плацдармами на западном берегу Вислоки. Но ведь у нас не было достаточного количества танков для непосредственной поддержки пехоты. Следовательно, оставалось лишь одно: заполнить этот пробел действиями артиллерии.

А для этого требовалось иметь в стрелковых цепях столько орудий для стрельбы прямой наводкой, чтобы ничто не могло помешать движению пехоты вперед. Наконец, их количество должно было дополняться меткой, снайперской стрельбой из орудий, что зависело не только от орудийных расчетов, но и от артиллерийской и общевойсковой разведки.

Вот почему еще в ходе планирования командованию армии приходилось вникать в задачи и способы их решения в масштабе как корпуса и дивизий, так и нередко стрелковых полков и даже батальонов и артиллерийских дивизионов. На месте ставились дополнительные задачи общевойсковым командирам, разведчикам, артиллеристам и саперам, уточнялось, где и с какой целью вести разведку, в какой момент и какими средствами подавить сопротивление противника.

Требовалось ли командованию и штабу армии вникать в вопросы планирования прорыва так глубоко, до мелочей? Да, непременно. Ибо план прорыва - это основа успеха всей предстоящей операции. Малейшая его подробность должна быть учтена, иначе трудно с необходимой эффективностью руководить боем, влиять на его ход и исход. Да и при постановке задач можно избежать ошибок лишь при условии всестороннего учета деталей операции по этапам.

Так, мы обоснованно стремились на первом этапе выйти к р. Дунаец в районе населенных пунктов Ушев, Липница Дольна, Ульяновце, Барцице, т. е. во всей полосе армии, форсировать реку и овладеть плацдармами на ее западном берегу. Но при этом учитывалось, что противник мог помешать захвату постоянных переправ. Значит, следовало заранее позаботиться о табельных и подручных средствах.

Далее, при развитии наступления западнее Вислоки мы ожидали, что противник попытается затормозить действия наших войск на левом фланге армии, в полосе 81-й и полка 121-й стрелковых дивизий. В этом случае были предусмотрены меры, направленные на то, чтобы отрезать гитлеровцев в горах. Враг же, по нашим предположениям, стремясь избежать такой угрозы, [504] не позже второго дня наступления начнет поспешный отход. Но куда? Он мог либо прикрыться по хребту Магура, но для этого ему требовалось не менее пехотной дивизии, либо отступить сразу в район Новы Сонч, поскольку наше продвижение к рубежу р. Дунаец грозило значительной растяжкой и дроблением фронта прикрытия.

При любом из этих вариантов действий противника наиболее эффективным для нас являлось наступление из-за левого фланга ударной группировки. Такую задачу и предстояло выполнить 52-му стрелковому корпусу. Сковывая с фронта отходящие войска противника, он должен был двигаться глубоким уступом влево, закупоривая выходы из гор в северном и северо-западном направлениях.

Кроме того, и 211-й стрелковой дивизии, наступавшей во втором эшелоне 67-го стрелкового корпуса, предстояло быть в готовности к действиям из-за левого фланга ударной группировки армии.

Возможной активности противника на правом фланге армии противопоставлялось стремительное наступление 101-го стрелкового корпуса, чья 183-я стрелковая дивизия, составлявшая его второй эшелон, продвигалась уступом вправо. Здесь осложнения могли возникнуть, как уже отмечено, лишь со стороны Ясло, находившегося в полосе соседа справа - 60-й армии. Но там был выставлен надежный заслон. Западнее же города правый фланг нашей армии на глубину до 10 км прикрывала р. Ропа, что должно было в значительной мере обезопасить его от внезапных действий противника.

III

Для стремительного движения ударной группировки после прорыва тактической зоны обороны, которое должно быть сопровождаться разгромом противостоящего врага, дроблением его сил на изолированные части и упреждением в занятии подготовленных рубежей, планировалось создание подвижной группы.

Ее состав был определен нами следующим образом: а) одна танковая бригада из резерва фронта - ориентировочно 40 танков Т-34; б) самоходно-артиллерийская бригада - до 50 установок СУ-100; в) 1642-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк - 20 орудий и артиллерия стрелкового полка 211-й стрелковой дивизии, выделенного в подвижную группу; г) 27-я гвардейская минометная бригада -12 установок М-31 и дивизион 16-го гвардейского минометного полка - 8 установок М-13; д) саперный батальон 39-й инженерной бригады; е) 894-й стрелковый полк и батальон 896-го стрелкового полка - 1500 человек, в том числе 300 человек из мотобатальона танковой бригады.

Для обеспечения мобильности подвижной группе [505] придавались батальон автомашин-вездеходов - 120 единиц, общей вместимостью 480 автоматчиков, стрелков и пулеметчиков, а также 50 автомашин 216-го автобата для погрузки боеприпасов и до 500 человек. Остальной личный состав размещался на танках и самоходных установках. Подвижная группа имела один боекомплект для стрелкового оружия, 0,5 - для артиллерии и минометов, 1,5 - для танков и самоходных орудий. Боезапас М-13 составлял три залпа, М-31 - два.

Командующим подвижной группой был назначен мой заместитель генерал-лейтенант Н. И. Кирюхин. К нему прикомандировывались 8 офицеров - операторов, связистов и представителей родов войск и служб.

План предусматривал, что подвижная группа вводится в действие с захватом позиций на западном берегу р. Вислока, примерно в середине первого дня операции. Выйдя в район Дембовец и имея впереди разведывательный отряд, она выдвигается одной колонной через Особница, Харклова в Вуйтова.

Оттуда, согласно плану, комбинированные разведывательные и передовые отряды расходятся по направлениям со следующими задачами: разведывательный отряд в составе пяти танков, пяти самоходных установок, батареи истребительно-противотанкового полка, роты пехоты и отделения саперов - в северо-западном направлении для захвата м. Беч и переправ через р. Ропа в том районе; боковой отряд в таком же составе - в западном направлении для захвата станции и с. Загожаны, после - овладения переправами через р. Ропа, а затем и узлом шоссейных дорог западнее; боковой отряд в таком же составе - в юго-западном направлении через Липники, Доминиковице в Сенькова, где выполняет задачу заслона с юга, обеспечивая действия главных сил ударной группы на Горлице; главные силы из Буйтова, имея впереди передовой отряд, через Кобыляны наносят удар на Горлице и овладевают этим населенным пунктом; небольшой разведывательный отряд может быть выброшен влево от главных сил на Роздзеле, после чего он выходит на Горлице.

Основная задача подвижной группы состояла в захвате м. Беч, Горлице и переправ через р. Ропа. Она должна была двигаться по шоссейным дорогам, не ввязываться в бой за овладение промежуточными пунктами, обходить их любыми путями и выдвигаться с возможной скоростью к пунктам главной задачи.

После овладения переправами через р. Ропа и населенными пунктами Беч, Загожаны, Горлице передовыми отрядами пехоты подвижная группа должна была оставлять до подхода главных сил дивизий небольшие заслоны и продолжать движение к [506] переправам через р. Бяла, а затем к р. Дунаец. Этот момент мог наступить к утру или к исходу второго дня операции.

Основная ось действий главных сил передового отряда после овладения Горлице проходила через Мощеницу, Лужну, Вильчиску, узел дорог в 8 км северо-восточнее Новы Сонч. Передовые и разведывательные отряды должны были двигаться в тех же направлениях к р. Дунаец и после захвата переправ, плотины и гидростанции, а также Новы Сонч образовать плацдарм и его прикрытие, организуя разведку на Бохня, Лиманова и вдоль западного берега р. Дунаец{291}.

Чтобы дать более полное представление о нашем плане операции и о подготовке к ее проведению, приведу еще один документ. В нем изложены указания Военного совета армии руководящему составу штаба, родов войск и служб, корпусов, дивизий и приданных частей, полученные ими на совещании 22 декабря. Вот его текст:

«1. Изучить противника на всю глубину его тактической обороны (8-10 км), особенно передний край и оборону по западному берегу р. Вислока. Огневые точки противника должны быть выявлены командирами всех степеней до командира корпуса включительно; они должны быть привязаны топографически на местности, зафиксированы в журналах наблюдения и занумерованы. Особое внимание - организации генеральской и офицерской разведки, которая должна вестись беспрерывно.

2. Вывести войска в исходные районы, а затем в исходное положение скрытно от противника. Все передвижения производить только ночью, с наступлением светлого времени движение прекращать и войска тщательно маскировать. Успех нашей операции в большей мере зависит от внезапности.

3. Артиллерию поставить на ОП{292} скрытно, огневые позиции тщательно замаскировать. Распределить цели побатарейно, так, чтобы на каждую батарею приходилось не более двух целей. Потребовать от командиров дивизионов и батарей, чтобы они [507] подписали акты об уничтожении этих целей. Представить к 26.12.1944 г. в Военный совет армии сведения о закреплении целей за батареями. Больше ставить орудий на прямую наводку.

4. Изучить впереди лежащую местность и подготовить окопы, траншеи так, чтобы пехота могла приблизиться к окопам противника на расстояние не более 150-180 метров.

5. Подготовить войска к штурму, продолжать обучение бойцов перебежкам, движению цепью. Офицерскому составу изучить боевые порядки в наступлении и действия в горах. Обратить внимание на уход за оружием и к 26.12.44 отстрелять все боевые стрельбы из присвоенного оружия...

6. Штурмовые батальоны, по три в каждой дивизии, снабдить станковыми пулеметами, орудиями ПА{293} , БА{294} , придать им по три-четыре танка или СУ.

7. ...Стрелковые роты должны быть укомплектованы согласно схеме, к 26.12.44 донести Военному совету армии об укомплектованности стрелковых рот. Принять все меры к укомплектованию боевых подразделений (минрот, батарей ПА, БА, артиллерийских полков) конским составом. Конский состав, находящийся в личном пользовании офицерского состава, изъять и обратить его на укомплектование подразделений.

8. До начала операции отремонтировать и выдать новую обувь и обмундирование...

9. Снабдить командиров рот, батарей, разведчиков в первую очередь картами, биноклями и другими приборами. Топокарты выдать до командира взвода включительно.

10. Боевая задача войск должна быть доведена до командиров полков 26.12, до командиров батальонов-27.12, до командиров рот - до 28.12.44. Задачи ставить только на местности. Развернуть работу на НП, проработать вопросы взаимодействия и изучить район действий: командиру корпуса - с командирами полков, командиру дивизии - с командирами батальонов, командирам полков - с командирами рот.

11. Спланировать передвижение штабов и артиллерии. Радиостанциям не работать до особого распоряжения. Провести ряд мероприятий по дезинформации. Начальнику разведотдела и начальнику связи армии разработать мероприятия.

12. Командирам дивизий и начальникам политотделов принимать личное участие в приеме пополнения и укомплектовании подразделений. Пересмотреть укомплектование спецподразделений, минрот, пульрот так, чтобы в каждом расчете были бойцы, ранее участвовавшие в боях»{295}.

Новым в этом документе было содержание третьего пункта. Каждый командир артиллерийской батареи, а вслед за ним [508] командир дивизиона должны были подписать акт - своего рода обязательство об уничтожении закрепленных целей, число которых на период артиллерийской подготовки не должно было превышать двух. Это весьма высокое требование. Чтобы выполнить его, личный состав батареи должен был хорошо знать координаты целей, организовать постоянное наблюдение за ними и в нужный момент нанести по ним точный удар. Причем не просто на время заставить противника прекратить огонь, а полностью уничтожить его огневые средства.

Для этого недостаточно было вести огонь по целям с закрытых позиций. Требовалось действовать по-снайперски, а значит нужны были высокая выучка орудийных расчетов и выделение части артиллерии для ведения огня прямой наводкой. И то и другое как раз и стимулировалось взятыми обязательствами. В условиях высокого наступательного порыва наших войск они нацеливали артиллеристов на быстрейшее и полное уничтожение закрепленных целей.

Вообще должен сказать, что в связи с некоторой нехваткой артиллерии много усилий было приложено как для повышения эффективности имеющейся артиллерии, так и для изыскания дополнительных огневых средств. Даже два приданных дивизиона бронепоездов мы использовали для артиллерийской подготовки.

Более того, по существу была организована стрелково-артиллерийская подготовка. В ней должно было участвовать все стрелковое оружие дивизий первого эшелона. Им для этого специально планировался расход патронов. Так, во время первого пятиминутного огневого налета станковый пулемет должен был израсходовать одну ленту (250 патронов), ручной-два диска (94 патрона). В период методического подавления и уничтожения целей (45 минут) бойцы на переднем крае делали по 15 прицельных выстрелов из винтовок, а ручные пулеметы расходовали по одному диску. Наконец, в ходе последнего восьмиминутного огневого налета было приказано произвести по 20 выстрелов из винтовок, автоматчикам - израсходовать по одному диску, ручным пулеметам - по два, станковым - по одной ленте.

Такое планирование в масштабах армии мы также проводили впервые.

Забегая вперед, скажу, что массовое применение стрелкового оружия в артиллерийской подготовке дало нам отнюдь не только звуковой эффект. Главный результат состоял в том, что мало кто уцелел в первой и второй траншеях противника. Были уничтожены и многие из тех, кто пытался бежать в свой тыл.

IV

Пока войска 38-й армии занимались планированием и подготовкой к наступлению, главные силы фронта - 1-я гвардейская и 18-я армии в центре и на левом фланге осуществляли [509] наступление в Карпатах с целью выхода на рубеж Бардева, Прешов, Кошице. Предпринятое в горах в условиях крайне неблагоприятной погоды и встреченное ожесточенным сопротивлением противника на заблаговременно подготовленном рубеже, оно дало очень скромные результаты и в то же время отняло у наступающих много сил.

Вот что доносил об этом 26 декабря Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину Военный совет фронта с согласия представителя Ставки Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко:

«...Наши войска после восемнадцатидневных напряженных лесных боев выдохлись. В данное время имеется настоятельная необходимость влить в части пополнение, укомплектовать материальной частью вооружения, конским составом»{296}.

Такое развитие событий имело серьезное значение и для 38-й армии, так как противник мог перебросить в нашу полосу силы, ранее сосредоточенные против центра и левого фланга фронта. В то же время командование фронта, временно отказавшись от попытки прорваться через Карпаты, возложило надежды на успешные действия 38-й армии.

Теперь командование фронта стало считать краковское направление определяющим. Мы это почувствовали уже 22 декабря, когда И. Е. Петров и член Военного совета Л. З. Мехлис присутствовали на совещании командного состава армии. Детально ознакомившись с планом наступления и ходом подготовки, они одобрили наши соображения.

Нужно сказать, и до этого я неоднократно докладывал генералу И. Е. Петрову, что поставленные армии директивой фронта задачи занижены и что темп наступления может быть значительно увеличен. Теперь же, одобрив план, он согласился и с тем, что мы, как уже упоминалось, более чем вдвое сократили установленный планом фронта срок овладения рубежом Новы Сонч.

Он дал ряд дополнительных указаний: не пользоваться дорогой от Ясло на запад, проходящей по северному берегу р. Ропа, корпусам указать направление движения дальше рубежа р. Бяла, задачу первого дня операции выполнить силами дивизий первого эшелона армии и, наконец, не вводить танки в бой до форсирования р. Вислока.

26 декабря в упомянутом донесении Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину Военный совет фронта просил утвердить план действий, в котором задача 38-й армии оставалась прежней, но усилия войск центра фронта перенацеливались на северо-запад.

Теперь мы во всем чувствовали внимание командования и штаба фронта. Подготовка к наступлению ускорилась.

С согласия командующего фронтом мы могли привлечь к участию в артподготовке и артиллерию 1-го Чехословацкого [510] армейского корпуса, благодаря чему довели количество орудий и минометов (без 82-мм) до 181 ствола на 1 км фронта прорыва. Армия получила на усиление две танковые бригады и самоходно-артиллерийский полк, а ее полоса была уменьшена.

Правда, сокращение полосы произошло за счет передачи 1-го Чехословацкого армейского корпуса вместе с обороняемым им участком фронта 1-й гвардейской армии. Это нас огорчило.

Никак не хотелось расставаться с чехословацкими воинами и их командиром. За четыре месяца совместных боевых действий, особенно в период Карпатско-Дуклинской операции, мы вместе пережили столько радостей и тягот, что сблизились, побратались.

Все воины Красной Армии с исключительным уважением относились к чехословацкому народу и его воинам. Чехословацкие патриоты первыми сформировали на нашей территории [511] небольшую воинскую часть, смело бросившую вызов германскому фашизму. Самоотверженно вступила она и бой под Харьковом в районе Соколове еще в марте 1943 г. Уже тогда ее воины начали сражение за свободу и независимость своего народа. Многие из них пали смертью храбрых, но, словно чудом, на место одного утраченного бойца становились десятки других. И вскоре батальон стал бригадой, а затем и корпусом.

Не могу не отметить, что большую заботу о чехословацких формированиях проявляла Ставка и лично Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин.

Когда в 1943 г. генерал Н. Ф. Ватутин доложил ему, что Л. Свобода обратился к командованию 1-го Украинского фронта, прося разрешить 1-й чехословацкой бригаде принять участие в Киевской наступательной операции, Верховный Главнокомандующий дал свое согласие. Но одновременно он счел нужным предупредить и Н. Ф. Ватутина, и меня, чтобы ей была обеспечена такая помощь, которая исключила бы возможность больших потерь личного состава бригады. И. В. Сталин подчеркнул, что в ее лице он видит зародыш будущей чехословацкой народной армии. О том же напомнил он маршалу И. С. Коневу и мне накануне Карпатско-Дуклинской операции, когда бригада развернулась в корпус и возникла необходимость ввести его в бой.

Мы строго выполняли указания Верховного Главнокомандующего, хотя это было совсем не легко, если учесть, как рвались в бой и как храбро и самоотверженно сражались чехословацкие воины и под Киевом, и под Белой Церковью, и в Карпатско-Дуклинской операции. Трудно было их сдерживать. В боях они и завоевали то величайшее уважение, которое и поныне сохранили и я, и все ;воины бывшей 38-й армии.

Что касается меня и генерала Л. Свободы, то нас уже тогда связывала прочная дружба. Душа в душу жили и все советские и чехословацкие воины. Так что расставаться было нелегко. Но пришлось. 12 января я получил от генерала Л. Свободы следующее письмо, которое дорого мне и до сих пор:

«Командующему 38 армией
г. генерал-полковнику Москаленко.

Расставаясь с войсками вверенной вам армии, разрешаю себе от моего имени и от имени солдат и офицеров 1 чак выразить вам лично, Военному совету, а также генералам, офицерам и бойцам армии нашу искреннюю благодарность за ту братскую славянскую помощь и поддержку, которую вы постоянно оказывали нам во время нашей общей боевой деятельности.

Мы горды тем, что мы удостоились большой чести воевать бок о бок с доблестными войсками 38-й армии на границе нашей родины, и мы никогда не забудем, что только благодаря героизму и самопожертвованию войск под вашим руководством удалось нам вступить с боями на территорию Чехословацкой республики. [512]

Примите, господин генерал, искренние пожелания больших боевых успехов в вашей дальнейшей деятельности на благо наших народов.

Командир 1 чак
генерал Свобода»{297}.

Прошли десятилетия, но дружбу советского и чехословацкого народов, рожденную в боях и освященную совместно пролитой кровью, не смогло поколебать ничто - ни трудности, ни происки врагов. Напротив, она стала еще более прочной, незыблемой, и большой вклад в ее развитие по-прежнему вносит генерал Л. Свобода, ныне президент Чехословацкой республики. Тогда, в конце 1944 г., мы расстались с ним в самый разгар подготовки к наступлению.

Приготовления продолжались до середины января 1945 г. Таким образом, было достаточно времени, чтобы хорошо подготовиться к операции.

Войска усиленно занимались отработкой навыков прорыва сильно укрепленной обороны противника, владения оружием в различной обстановке боя и ведения прицельного огня, действий в составе штурмовой группы в атаке, в траншеях, ходах сообщения и населенных пунктах. Офицерский состав совершенствовал уменье управлять подразделениями при атаке переднего края, в бою в глубине и организации взаимодействия.

В целях максимального приближения занятий к реальной действительности в полках были созданы учебные поля, воспроизводившие оборону противника. На завершающем этапе боевой подготовки проводились боевые стрельбы, отрабатывались детали своевременного перехода в атаку, движения за взрывами снарядов и мин и наращивания удара из глубины. С личным составом батальонов вторых эшелонов проводились занятия по подготовке к действиям в ночных условиях.

В процессе боевой подготовки весь офицерский состав выходил на передовые наблюдательные пункты, знакомился с местностью и вражеской обороной на направлениях предстоящих действий.

Разведка велась непрерывно. Была организована система наблюдательных пунктов от батальона и дивизиона до корпуса включительно. Ежедневно отсюда за действиями противника наблюдали офицеры стрелковых и артиллерийских частей. Кроме наземной разведки, имелись данные аэрофотосъемки. В результате к началу операции система траншей, укреплений, заграждений и наблюдательных пунктов противника была выявлена и изучена всем офицерским составом до командиров рот и батарей включительно.

В связи с этим отмечу, что ход подготовки к наступлению был проверен в конце декабря 1944 г. и начале января 1945 г. [513] офицерами штаба фронта. Причем во всех дивизиях армии они особенно интересовались тем, насколько изучен противостоящий враг. Судя по их докладам командующему фронтом, они убедились в том, что офицеры разведки полков все дневное время находились на полковых и батальонных наблюдательных пунктах, а к исходу каждого дня доставляли в штабы дивизий схемы новых огневых точек противника и другие результаты наблюдения. Проверяющие также установили, что разведка велась и частями усиления, и дивизионами артиллерийской инструментальной разведки (АИР). Ознакомление показало, что все данные разведки обрабатываются в штабах дивизий и в штабах артиллерии, наносятся на карты{298}.

Маскировочные мероприятия проводились систематически. В этом нам хорошо помогла авиация. По нашим заявкам она периодически проверяла маскировку войск, что позволяло все выявленные недостатки немедленно устранять. Передвижение войск и грузов осуществлялось, согласно указаниям командования армии, только в ночное время.

Успех нашей маскировки подтверждало и поведение противника. Он, несомненно, догадывался, что мы будем наступать. Но не знал, когда, на каком участке, какими силами. Поэтому враг явно нервничал. Об этом можно было судить хотя бы по его усиленной авиационной и артиллерийской разведке, попыткам добыть у нас «языка» или захватить документы. В разведку ходили мелкие вражеские группы, отделения, взводы и даже роты. Они действовали днем и ночью, перед рассветом и в сумерки, но всякий раз возвращались с пустыми руками, понеся потери. Радиоразведка также не давала противнику нужных ему данных, так как наши рации молчали.

Маскировка и длинные зимние ночи скрывали все то, что мы не хотели показывать. Дезинформация же наша доходила до противника. Она имела целью создать впечатление о сосредоточении войск на левом фланге армии, в районе Стронкова. Чтобы дать врагу ложные сведения, мы систематически осуществляли ряд мероприятий: то радиостанции начинали в названном районе работать на передачу и прием, то проходила группа или небольшая колонна бойцов с обозом. Здесь же действовали ложные офицерские рекогносцировочные группы и целая сеть наблюдательных пунктов.

Не бездействовал в этом отношении и правый фланг армии. За 7 дней до начала операции из полосы 101-го стрелкового корпуса в дневное время отдельными подразделениями были выведены на 15 км в тыл два полка 70-й гвардейской и 140-й стрелковых дивизий с обозом и артиллерией. Там они тщательно маскировались, а затем по ночам возвращались обратно. Одновременно наши части на левом фланге, строго рассчитав время, [514] которое могло бы понадобиться для движения колонн с правого фланга сюда, и район Стронкова, зажигали по ночам костры. В первую ночь здесь горело 100 костров, на следующую - 200, потом - 300. Все это создавало впечатление переброски войск с правого фланга на левый, дезориентировало врага.

Вся эта кропотливая, требовавшая исключительной четкости и изобретательности работа была успешно проведена под руководством начальника разведывательного отдела штаба армии полковника И. С. Черных. Он отлично справился с возложенной на него задачей, еще раз показав себя блестящим мастером своего трудного и почетного дела. И. С. Черных хорошо зарекомендовал себя в течение всей войны, а после ее окончания столь же успешно служил в штабе одного из округов и получил звание генерала.

Я понимал, как трудно солдатам и офицерам осуществлять дезинформацию противника. Ведь мы не могли сообщить им истинную причину передвижений. Поэтому они, не зная ее и выполняя, казалось, не имевшие смысла приказы, приводившие к резкому увеличению физической нагрузки, относили все это к бестолковости и нераспорядительности командования.

В действительности же то были тщательно спланированные мероприятия, имевшие вполне определенную цель - ввести в заблуждение врага. И они полностью себя оправдали.

Днем мы с удовлетворением наблюдали, как противник ведет артиллерийский и минометный огонь по искусно расставленным макетам танков и орудий, бомбардирует их с воздуха, а ночью обстреливает предполагаемое скопление людей у костров. Не менее довольны были мы тем, что неприятельская разведка из кожи лезла вон, стремясь проникнуть как раз в ложный район сосредоточения, но неизменно попадала в расставленные нами ловушки. Не помогали ей и действия одновременно несколькими группами. Так было, например, 26 декабря, когда разведка врага на семи участках нашего левого фланга пыталась проникнуть в тыл армии.

Когда же, наконец, фашистское командование начало подтягивать сюда части для отражения угрозы, которой здесь фактически не существовало, мы поняли: дезинформация удалась. А это был залог внезапности нашего удара на главном направлении, залог успеха и сохранения жизни сотен и тысяч советских воинов.

Вот почему и осуществленный вскоре прорыв на правом фланге, и дальнейшее стремительное наступление - заслуга не только действовавших там частей. Она принадлежит и тем, кто много дней и ночей совершал, казалось, бессмысленные марши, устанавливал фанерные макеты, жег в лесах костры, вел ночью автомашины с зажженными фарами, выполняя приказ, но не зная, зачем это делается. Они заслуженно разделили славу победы.

Но победу еще нужно было завоевать. [515]

V

2 января 1945 г. я получил оперативную директиву фронта, в которой были учтены наши предложения об ускорении темпа наступления. Впрочем, и теперь штаб фронта проявил осторожность. 38-й армии ставилась задача в течение первого дня операции достичь рубежа Бжисьце, Лазы Дембовецке, Воля Дембовецка, Осек (глубина 8-9 км). Выход на рубеж р. Дунаец на участке Чхув, Новы Сонч и овладение последним требовалось осуществить к исходу шестого-седьмого дня операции{299}.

Военный совет, и штаб армии пришли к заключению, что, несмотря на увеличение глубины задач по сравнению с прежним планом фронта, требования остались заниженными, так как не предусматривали прорыва тактической зоны обороны противника на всю глубину к исходу первого дня операции. Придерживаясь такого же мнения, я в тот день обратился к командующему фронтом за разрешением оставить войскам армии те задачи, которые содержались в подготовленном нами боевом приказе{300}.

Речь вновь шла о том, чтобы на первый день операции определить глубину наступления в 12 км для стрелковых корпусов и 16 км для передовых отрядов. Это обеспечивало прорыв тактической зоны обороны противника и захват передовыми отрядами узлов дорог и населенных пунктов, что, в свою очередь, позволяло ввести подвижную группу и создавало условия для успешных действий ударной группировки на второй день операции.

Докладывая, я высказал твердое убеждение в том, что нельзя ограничивать задачу дивизий на первый день преодолением лишь рубежа обороны противника вдоль западного берега Вислоки. Необходимо продвинуться дальше - на рубеж р. Бернарка. И не потому, что эта речка являлась хоть мало-мальски серьезной водной преградой. Нет, тому была другая причина: Бернарка и тесно расположенные вдоль нее населенные пункты Особница Северная, Особница Южная, Радосьць и Дзелец пересекали под прямым углом всю полосу наступления ударной группировки армии. Таким образом, это был естественный рубеж, куда вражеское командование в течение ночи могло подтянуть резервы из Беча, Горлице и вместе с остатками отошедших частей организовать сопротивление.

Для упреждения такого развития событий и требовался прорыв тактической зоны на всю глубину к исходу первого дня.

И. Е. Петров после некоторого размышления дал на то свое согласие. Считая вопрос исчерпанным, мы при уточнении боевого приказа и поставили войскам задачи, согласованные с командующим фронтом. 5 января я подписал этот приказ. [516]

Надо сказать, что одновременно мы составили тщательно отработанную карту-план первого этапа наступательной операции (до захвата переправ и плацдармов на р. Дунаец). Она была подписана мною, А. А. Епишевым и В. Ф. Воробьевым и одобрена командующим фронтом, после чего представлена нами на утверждение Военному совету фронта. Эту карту мне довелось вновь увидеть спустя более 25 лет. Много подробностей тех дней напомнила она.

В те дни мы энергично готовились к операции по плану, который после упомянутой корректировки полностью отвечал целям наступления.

Войскам были поставлены задачи на первый этап, рассчитанный на три дня. Он должен был завершиться захватом переправ и плацдармов на западном берегу р. Дунаец силами подвижной группы. Последующие задачи пока не ставились, указывалось лишь направление дальнейшего движения войск.

Хорошо оправились со своим делом штаб армии и штабы родов войск. Я не рискнул бы сказать это в отношении предыдущих двух операций - Львовско-Сандомирской и особенно Карпатско-Дуклинской, когда меня далеко не удовлетворяла работа начальника штаба армии генерал-лейтенанта В. Ф. Воробьева. Правда, тогда многие недостатки объяснялись крайней [517] ограниченностью подготовительного периода. В канун же Ясло-Горлицкой операции, когда мы располагали достаточным временем для подготовки, В. Ф. Воробье» развернул все свои недюжинные способности.

Под его руководством штаб проделал колоссальную работу по организации и планированию операции, по доукомплектованию и боевой подготовке войск. Отделы оперативный, разведывательный, боевой подготовки, кадров и другие возглавлялись опытными, инициативными офицерами. Они высококачественно отрабатывали документы, своевременно давали войскам нужные распоряжения и контролировали их исполнение. Отдел боевой подготовки сумел значительно повысить выучку солдат, сержантов и офицеров, навыки действий в горно-лесистой местности и по форсированию рек в зимних условиях.

Образцом четкости и высокой организованности была работа оперативного отдела во главе с его начальником полковником Н. Л. Кремниным. О полковнике И. С. Черных я уже говорил. Следует добавить, что как в дни подготовки, так и в ходе операции он и его разведчики проявили большую изобретательность.

Хочу сказать и об отделе кадров армии. В войну мы предъявляли к кадровикам особенно высокие требования и частенько бывали недовольны ими, однако мало вникали в тяжелые условия их работы. В период же подготовки Ясло-Горлицкой операции было по-другому, и что позволило отделу кадров 38-й армии проделать огромную и весьма ценную работу.

Большую помощь в этом оказал ему начальник политотдела армии генерал-майор Д. И. Ортенберг. Он прибыл в армию в начале февраля 1944 г. с должности главного редактора «Красной звезды» - боевой газеты, пользовавшейся у фронтовиков большой популярностью. С Д. И. Ортенбергом я встречался еще в период обороны Сталинграда, где он побывал тогда вместе с К. М. Симоновым. Результатом его поездки была опубликованная в газете передовая статья «Отстоять Сталинград», отражавшая непреклонную волю войск защитить волжскую твердыню.

Газетчиком он был хорошим. А каким будет руководителем политорганов и партийных организаций армии, подумал я, когда Ортенберг представился по прибытии в армию. Для ответа на этот вопрос не потребовалось много времени. После краткого ознакомления с работой политотдела Д. И. Ортенберг по моему и А. А. Епишева совету выехал в одну из дивизий, чтобы посмотреть, как она готовится к наступлению. Знакомство с войсками он начал с передовых позиций. Это понравилось нашим воинам. Новый начальник политотдела и в дальнейшем проявил себя как человек дела, смелый и настойчивый. Его авторитету в войсках способствовало то обстоятельство, что работу он строил не на заседательской суете, а на живом общении с воинами, преимущественно на передовых позициях. В грязи и снегу, на перевалах и переправах, в бою и на отдыхе рядом с бойцами находились [518] работники политотделов и представители партийных организаций, деля с ними все радости и невзгоды.

В период подготовки Ясло-Горлицкой операции по инициативе политотдела весь партийный и комсомольский актив участвовал в отборе представляемых к наградам рядовых, сержантов и офицеров, отличившихся в предшествующих боях и раненых, но пока не награжденных. К 10 января 1945 г. мы смогли вручить высокие правительственные награды более чем 6 тыс. человек.

Кроме того, только в стрелковых дивизиях примерно такое же количество воинов получило нагрудные знаки за ранения. Воинское звание ефрейтора было присвоено 2741 человеку. В красноармейские книжки были внесены все необходимые отметки - о принятии присяги, присвоении званий, участии в походах и боях, ранениях и награждениях. Почти 3 тыс. семей военнослужащих послали справки о предоставляемых им льготах. Словом, наверстали в данном отношении все, что не сделали в течение последних месяцев напряженных боев.

Это была очень важная работа, нужная каждому воину и армии в целом. Она способствовала еще большему морально-политическому подъему в войсках, явственнее дала почувствовать всем нам заботу и внимание Родины к фронтовикам.

Что касается политуправления, возглавляемого генералом М. М. Прониным, то его деятельность в этот период была чрезвычайно плодотворной. Под его руководством в частях и подразделениях проводились интересные встречи бывалых воинов с молодыми, сборы кавалеров орденов, митинги, партийные и комсомольские собрания.

Войска армии, охваченные высолим наступательным порывом, к середине января были готовы к нанесению сокрушительного удара на своем участке. Изготовились к наступлению и другие армии 4-го Украинского фронта - 1-я гвардейская генерал-полковника А. А. Гречко и 18-я генерал-лейтенанта А. И. Гастиловича.

Был канун новых крупнейших операций Красной Армии по окончательному разгрому врага. Главный удар должны были [519] нанести в Восточной Пруссии и на варшавско-берлинском направлении войска трех Белорусских и 1-го Украинского фронтов.

Несколько слов о предстоявших действиях 1-го Украинского фронта, с которым 38-й армии предстояло взаимодействовать на краковском направлении.

1-й Украинский фронт, согласно директиве Ставки Верховного Главнокомандования, должен был нанести удар главными силами с сандомирского плацдарма в западном и северо-западном направлениях и во взаимодействии с 1-м Белорусским фронтом разгромить кельце-радомскую группировку противника. Его 60-й и 59-й армиям было приказано обеспечивать действия главной группировки с юга наступлением на Краков. Им предстояло наступать с сандомирского плацдарма вдоль северного берега Вислы. 60-й армии была также поставлена задача прикрыть силами четырех стрелковых дивизий 80-километровый участок к югу от этой реки вплоть до Ясло.

Здесь на стыке 1-го и 4-го Украинских фронтов начиналась полоса нашей 38-й армии. Учитывая, что и нам нужно было наступать в направлении Кракова, нетрудно понять, насколько важным для взаимодействия являлось строгое согласование сроков нанесения ударов.

1-й Украинский фронт перешел в наступление 12 января. Мощным ударом он прорвал оборону противника, разгромил вражеские войска и два дня спустя начал их преследование. Одновременно с ним для отвлечения внимания и сил противника от участка 38-й армии, где 4-й Украинский фронт наносил главный удар, перешла в наступление 18-я армия на кошицком направлении. В тот же день готова была начать прорыв и 38-я армия. Однако командующий фронтом счел нужным перенести наш удар на три дня позднее, что в дальнейшем, как мы увидим, неблагоприятно отразилось на взаимодействии с правым соседом.

Помню, когда в те дни мне позвонил начальник штаба 1-го Украинского фронта генерал В. Д. Соколовский и поинтересовался сроком перехода армии в наступление, я ответил, что готов начать его одновременно с их армиями. Лучшим же временем для перехода 38-й армии в наступление, на мой взгляд, было утро следующего дня после атаки правого соседа. Суточного срока было вполне достаточно, чтобы приковать внимание врага к району севернее Вислы и, быть может, даже заставить его перебросить туда часть сил с нашего участка. Более же длительный разрыв мог, на мой взгляд, привести к тому, что даже при весьма успешном продвижении 38-я армия не успеет достичь Кракова раньше или одновременно с войсками 1-го Украинского фронта.

Эти соображения были мною доложены командующему фронтом. Не сомневаясь в том, что они будут одобрены, я приказал произвести в ночь на 13 января смену дивизий на переднем крае.

Но начало наступления все же было перенесено на 15 января. [520]

Дальше