Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Мирно прошло начало 1375 года для русскаго Туркестана: Хивинское ханство только что было покорено, воинственные туркмены, получивш?е хорош?й урокъ подъ Чандыромъ, успокоились, по-видимому, надолго, а ближайшее къ намъ Кокандское ханство безпрекословно исполняло всѣ требован?я русскихъ властей и, казалось, съ этой стороны мирныя отношен?я не должны были-бы нарушиться.

Кокандск?й правитель, Худояръ-ханъ, еще съ 1860 года зарекомендовалъ себя какъ самаго мирнаго сосѣда. На другой день послѣ занят?я русскими войсками г. Ходжента, 25 мая 1866 года, изъ Коканда прибылъ посолъ къ командующему войсками, съ письмомъ, въ которомъ Худояръ-ханъ чистосердечно объяснялъ свои отношен?я къ послѣднимъ событ?ямъ. «Я только что», писалъ онъ, «хотѣлъ прислать къ вамъ человѣка съ письмомъ, но опасаясь эмира бухарскаго, не успѣлъ этого сдѣлать. Между тѣмъ эмиръ, желая начать войну, собралъ войска, пришелъ въ Джизакъ и приглашалъ меня, говоря, что всяк?й мусульманинъ долженъ защищаться противъ васъ, какъ изъ книгъ мусульманскаго закона видно. Сохраняя дружбу съ Бѣлымъ Царемъ, я не выходилъ изъ Коканда, подъ разными предлогами и, собравъ 35,000 войска для охранен?я своихъ предѣловъ, стоялъ на Шайданъ-музгарѣ. Послѣ этого я услышалъ, что эмиръ отозвалъ свои войска изъ Ходжента, а потому и я вериулся обратно, и если-бы не желалъ дружбы съ «Бѣлымъ Царемъ, то вошелъ-бы въ Ходжентъ».

Затѣмъ ханъ выразилъ желан?е остаться въ мирѣ съ новыми сосѣдями, на что, конечно, и получилъ полное соглас?е.

Съ тѣхъ поръ Худояръ-ханъ крѣпко держалъ свое слово: во время борьбы русскихъ съ Ура-тюбе, Джизакомъ и Самаркандомъ, наконецъ въ 1873 году, когда большая часть русскихъ войскъ выбыли изъ округа въ хивинск?е предѣлы, оставивъ въ Ташкентѣ очень слабый резервъ, — мирныя отношен?я наши съ Кокандомъ не нарушались.

Такая сдержанность Худояръ хана объясняется тѣмъ обстоятельствомъ, что положен?е самаго правителя ханства никогда почти не было особенно прочно.

Въ первое время послѣ основан?я ханства, господствующимъ народомъ въ Кокандѣ были узбеки-кипчаки; изъ ихъ-же среды вышли и первые ханы{1}, недружелюбно относивш?еся къ сартамъ, какъ къ народу покоренному; но съ течен?емъ времени ханск?й родъ, постоянно окруженный сартами, утратилъ свой рѣзк?й тюркск?й типъ и принялъ всѣ сартовск?е обычаи. Узбеки лишились затѣмъ всякаго политическаго значен?я и первенствующ?я должности вь ханствѣ остались за сартами.

При Ширъ-Али-ханѣ (отцѣ Худояра), женатомъ на дочери одного вл?ятельнаго узбека б?я, кипчакская парт?я снова восторжествовала и представитель ея, Мусульманъ-кулъ, родственникъ Ширъ-Али-хана по женѣ, сдѣлалея регентомъ ханства. Онъ-же, по смерти Ширъ-Али въ 1844 гоцу, провозгласилъ ханомъ его младшаго сына, шестнадцати-лѣтняго Худояра, съ цѣлью удержать правлен?е въ своихъ рукахъ, оставаясь регентомъ. Это удалось Мусульманъ-кулу. Только въ 1852 году Худояръ-ханъ, крайне тяготивш?йся опекой регента, успѣлъ, при помощи сартовской парт?и, отстранить кипчаковъ. Мусульманъ-кулъ былъ казненъ; съ нимъ вмѣстѣ поплатились жизнью тысячи узбековъ.

На этомъ однако борьба изъ-за политическаго преобладан?я не остановилась. Два раза Худояръ-ханъ спасался, во время междоусобиць, бѣгствомъ въ Бухару, и только незадолго до взят?я русскими Ташкента, онъ въ трет?й разъ, по приглашен?ю утомившагося безпрерывной рѣзнею народа, принялъ ханскую власть.

Не мудрено, что Худояръ-ханъ, чувствуя подъ собою непрочную почву, рѣшился прибѣгнуть къ внѣшней поддержкѣ, въ лицѣ русской власти; заручившись содѣйств?емъ ея, онъ расчитывалъ укрѣпиться въ ханствѣ до конца дней своихъ.

И расчетъ его, отчасти былъ вѣренъ. Хотя представители кочеваго и полукочеваго населенiя ханства иногда и возставали противъ своего властителя, но всегда легко были усмиряемы при посредствѣ болѣе миролюбивыхъ осѣдлыхъ жителей, всегда боявшихся анарх?и. Съ другой стороны, русск?я прiобрѣтен?я совершенно отрѣзали Кокандъ отъ вл?ян?я Бухары, не разъ пользовавшейся смутами въ ханствѣ, съ завоевательными цѣлями.

Въ послѣдн?й разъ Худояръ-ханъ вернулся въ Кокандъ далеко не тѣмъ, какимъ былъ прежде. Онъ сдѣлался менѣе жестокъ, рѣдко, рубилъ головы, но зато привезъ съ собою изъ Бухары новую страсть — къ наживѣ и выжималъ все, что только могла ему дать богатая долина Ферганы. Онъ обложилъ податями всякую мелочь, до вязанки дровъ, привозимой на базаръ, и своею алчностью снова нажилъ себѣ враговъ, на этотъ разъ уже въ обѣихъ парт?яхъ — и сартовской и узбекской. Народъ, подстрекаемый разными честолюбцами, глухо волновался и только выжидалъ случал опять смѣнить хана.

Въ 1875 году такой случай представился.

Въ ?юнѣ мѣсяцѣ того года появились [2] соперники хана: племянникъ его Назаръ-бекъ, прибывшiй изъ Бухары на каратегинскую границу и Пулатъ-ханъ, около Узгента. Когда эти личности подняли волнен?е среди кочеваго населен?я, Худояръ-ханъ выслалъ противъ нихъ 4000-ый отрядъ, подъ начальствомъ Исса-аул?е и Абдурахмана-автобачи, сына Мусульманъ-кула, зарѣзаннаго когда-то Худояромъ. Абдурахманъ, занимавш?й видную должность въ ханствѣ, только въ 1874 году вернулся изъ Мекки, гдѣ напитался фанатическою ненавистью къ невѣрнымъ и тогда-же задумалъ предиринять священную войну для истреблен?я кафировъ, отомстивъ, кстати, и Худояру, за казть отца. По соглашен?ю съ Исса-аул?е, онъ, со всѣмъ отрядомъ передался на сторону инсургентовъ, а хану послалъ формальное приказан?е оставить ханство. 19-го ?юня на сторону инсургентовъ перешелъ и сынъ хана, Насыръ-Эддинъ, бывш?й бекомъ въ Андижанѣ.

Худояръ-ханъ, пораженный извѣст?ями объ измѣнахъ близкихъ ему людей, растерялся и рѣшилъ оставить Кокандъ, въ которомъ уже поднялось волнен?е: на улицахъ появились фанатики-дуваны, проповѣдывавш?е народу «джехадъ», торговля прекратилась, ханскихъ джигитовъ оскорбляли на улицахъ.

22 ?юля ханъ, вмѣстѣ съ русскимъ посольствомъ, при которомъ находился М. Д. Скобелевъ, выѣхалъ изъ Коканда, отстрѣливаясь отъ инсургентовъ, сильно желавшихъ пограбить обозъ хана. Отрядъ посольства, слѣдовавш?й отдѣльно, по просьбѣ Худояръ-хана, принялъ его семью подъ свою защиту и 24 ?юля ханъ прибылъ въ Ходжентъ, потерявъ дорогой около 40 арбъ съ цѣнными вещами, убитыми 8 джигитовъ и ранеными 9.

Тѣмъ временемъ инсургенты, подъ предводительствомъ Автобачи, заняли Кокандъ, и провозгласили «газаватъ». Для почина, кипчаки расчитывали разграбить въ Кокандѣ товары русскихъ торговцевъ (бр. Пупышевыхъ, Коншиныхъ и др ); но кокандск?е купцы не допустили кипчаковъ къ караванъ-сараямъ, сомнѣваясь, чтобы кочевники стали разбирать: которые изъ товаровъ русск?е и которые мусульманск?е. Затѣмъ кокандцы начали стягивать свои войска къ нашимъ границамъ.

Еще 22 ?юля въ Ташкентѣ было получено свѣдѣн?е о волнен?яхъ въ Кокандѣ. Всѣ встрепенулись. «Походъ! Ура!» радостно сообщали другъ другу въ военныхъ кружкахъ.

— А главное, что хорошо? — Ни одного фазана прилетѣть не успѣетъ, какъ и походъ кончится,» ликовали друг?е, изъ числа небывшихъ въ хивинскомъ походѣ и ожидавшихъ теперь своей очереди. Надежды сбылись, отрядъ былъ немедленно сформированъ, и всѣ мы съ нетерпѣн?емъ ждали знакомаго сигнала. Выступлен?е наконецъ назначено было на 11-е августа.

Съ весны 1875 года я жилъ въ аз?ятской части г. Ташкента. Бесѣдуя, по вечерамъ, съ сосѣдями-сартами, я нерѣдко наводилъ разговоръ на политику, но правовѣрные воздерживались даже отъ малѣйшихъ намековъ на счетъ послѣднихъ событ?й въ Кокандскомъ ханствѣ. Въ городѣ все было спокойно, по крайнѣй мѣрѣ наружно, но торговля какъ будто притихла и туземцы начали уклоняться отъ повѣрки ея акцизными надзирателями. Я жилъ одинъ, въ глухомъ саду на р. Босъ-су, и занятый цѣлые дни на военномъ полѣ обучен?емъ казаковъ ракетнаго дивиз?она, рѣшительно не подозрѣвалъ, какое смятен?е въ городѣ произвело бѣгство Худояръ-хана. Только случай открылъ мнѣ, что мои сосѣди по саду живутъ теперь далеко не такъ спокойно, какъ мнѣ казалось, и 5 августа, приглядѣвшись по пристальнѣе въ сосѣдн?е дворы, я нашелъ, что арбы у всѣхъ разобраны и лежать подъ навѣсами, лошади почему-то заботливо подчищаются, въ сакляхъ пусто, кромѣ кошемъ и дешевой посуды ничего не видно. Затѣмъ въ городѣ разнесся слухъ, что ташкентцами получено много прокламац?й отъ Абдурахманъ-автобачи, призывающихъ къ возстан?ю противъ русскихъ, которымъ адресованы были также особыя приглашен?я: имъ предложено было немедленно принять мусульманство или-же выѣхать изъ предѣловъ Туркестана въ Росс?ю. Автобачн былъ даже на столько добръ, что въ случаѣ избран?я русскими послѣдняго исхода, обѣщалъ дать перевозочныя средства до Казалинска.

Съ этого-то времени въ Ташкентѣ началось серьезное волнен?е: сарты ломали арбы, чтобы уклониться отъ поставки ихъ для предполагавшагося похода, закапывали въ землю свое имущество, и т. п. Кромѣ того, въ аз?ятской части города туземцы сдѣлались менѣе вѣжливы въ обращен?и съ русскими; на базарахъ, вокругъ откуда-то появившихся дервишей, собирались толпы народа, жадно слушавшаго ихъ воинственныя проповѣди. Все это не предвѣщало ничего добраго. Русск?е, живш?е на дачахъ, спѣшили перебраться въ русскую часть, подъ защиту пушекъ.

— Неужели вы надѣетесь, что Абдурахману удастся выгнать русскихъ?» какъ-то разъ спросилъ я своего хозяина, болѣе словоохотливаго, чѣмъ друг?е, заходивш?е ко мнѣ сарты. «Русск?е уже знаютъ, что все имущество у васъ закопано.

— Конечно не выгонитъ», отвѣтилъ онъ, «но кокандцы могутъ прорваться въ Ташкентъ, и тогда не будетъ намъ пощады отъ кипчаковъ...

6 августа волостной старшина Аблыкской волости далъ знать, что сильная шайка кокандцевъ подошла къ кишлаку Аблыкъ и что въ горахъ видны, пробирающ?яся въ наши предѣлы, друг?я парт?и конныхь людей. По получен?и этой вѣсти, изъ Ташкента выступилъ къ Теляу, въ 5 час. утра, генералъ-лейтенантъ Головачевъ съ 4 сотнями казаковъ и дивиз?ономъ артиллер?и; въ 8 часовъ утра, по тому-же направлен?ю пошелъ 2-й стрѣлковый и въ 4 часа по полудни — 1-й стрѣлковый батальонъ.

Появлен?е шаекъ въ русскихъ предѣлахъ надѣлало еще болѣе переполоха въ Ташкентѣ; возбужден?е туземцевъ стало замѣтнѣе. Въ ночь на 7-е августа, около дома начальника г. Ташкента, былъ раненъ изъ ружья, неизвѣстнымъ сартомъ, безъ всякой причины, рядовой 1 стрѣлковаго батальона Ольхинъ, возвращавш?йся съ бумагами; базары и чайхане окончательно опустѣли; мног?е изъ ташкентской молодежи, какъ сообщали [3] лазутчики, частью еще ранѣе присоединились къ Абдурахману, частью готовились принять участ?е «въ дѣлахъ подъ Ташкентомъ.»

Главныя силы русскаго отряда были въ это время уже въ полной готовности и выступлен?е назначено, какъ я уже говорилъ, на 11-е августа. Но мнѣ привелось оставить Ташкентъ еще ранѣе.

Около полуночи 8 августа я получилъ коротенькое извѣщен?е отъ начальника штаба, что «ракетный дивиз?онъ, въ составѣ отряда полковника Скобелева, выступаетъ въ Кураминск?й уѣздъ, на разсвѣтѣ». На сколько дней выступаетъ отрядъ, брать-ли съ собой обозъ — надо было немедленно справиться. Отправляюсь къ Скобелеву, отвѣчаютъ, что «спятъ и будить не приказали». — «Беретъ-ли полковникъ съ собой арбы, палатку». — «Никакъ нѣтъ», отвѣчаетъ вѣстовой казакъ; «только одного мула приказали завьючить пожитками.» Отвѣтъ вполнѣ удовлетворительный. Въ лагерѣ дѣлаю распоряжен?е: забрать съ собой пров?анта на 3 дня, съ однимъ комплектомъ ракетъ, и дожидаюсь разсвѣта.

Весь отрядъ, какъ оказалось на сборномъ пунктѣ, состоялъ только изъ двухъ оренбургскихъ сотенъ и ракетнаго дивиз?она. Здѣсь въ первый разъ мы увидѣли М. Д. Скобелева. Поздоровавшись съ казаками и офицерами, онъ заботливо осмотрѣлъ снаряжен?е казаковъ и затѣмъ двинулъ отрядъ. По выходѣ на Куйлюкское шоссе, Скобелевъ пригласилъ всѣхъ офицеровъ ѣхать рядомъ съ нимъ, впереди ракетнаго дивиз?она; тутъ-же просилъ онъ по-рѣже «козырять» ему и называть просто Михаиломъ Дмитр?евичемъ, а не «г. полковникомъ».

—  «Мирной дисциплинѣ, господа, мы уже научились, полагаю, достаточно, и я убѣжденъ, что каждый изъ насъ превосходно понимаетъ, въ чемъ дисциплина должна заключаться въ военное, какъ теперь, время, говорилъ онъ, привѣтливо оглядывая насъ.

Зашла рѣчь о казакахъ, о боевой ихъ подготовкѣ. Скобелевъ разсказалъ намъ, что онъ давно уже знакомъ съ казаками, командовалъ и сотней когда-то, въ Ура-тюбе.

— Но какъ жаль, какъ грустно, что казачьи войска въ Туркестанѣ были поставлены далеко не соотвѣтственно ихъ назначен?ю: вмѣсто того, чтобы обучать ихъ стрѣльбѣ, сторожевой службѣ, ихъ разсылали на-вѣсти, въ няньки, повара... Но не смотря на это,» поспѣшилъ прибавить Михаилъ Дмитр?евичъ, «я глубоко вѣрю въ казаковъ, какъ славную боевую силу и за этотъ походъ надѣюсь доказать, что они, при маленькой сноровкѣ, не уступятъ регулярной конницѣ. Въ аттакѣ кокандцы, какъ и всѣ среднеаз?ятск?е воины, никогда не выдерживаютъ лихаго натиска».

Мы растаяли, а въ переднихъ рядахъ дивиз?она послышалось даже негромкое «рады стараться».

—  «Отрядъ въ двѣ сотни съ четырьмя ракетными станками», продолжалъ Скобелевъ, обращаясь ко мнѣ, «я считаю на столько сильнымъ и самостоятельнымъ въ здѣшнихъ войнахъ, что вашему дивиз?ону, можетъ быть, безъ очереди приведется быть со мною въ составѣ летучихъ отрядовъ.

Пройдя версты четыре за Куйлюкъ, мы свернули влѣво, къ горамъ, по дамбѣ, устроенной между рисовыми полями. Цѣлью движен?я было: прогнать шайки кокандцевъ, если-бы онѣ успѣли пробраться изъ Аблыка къ Ташкенту, мимо отряда генерала Головачева. Непр?ятель не показывался. Кое гдѣ, по дорогѣ, на возвышенныхъ мѣстахъ и барханахъ, виднѣлись стада, попадались и туземцы, спокойно работавш?е на своихъ поляхъ. О предстоящихъ стычкахъ ничто не напоминало и мы благополучно достигли предгор?й, близъ селен?й Паркента. Наступилъ уже вечеръ, и казачьи лошади, впервые послѣ долгой стоянки испробовавш?е длинный переходъ, требовали отдыха. Мы расположились бивуакомъ.

Начальникъ отряда послалъ, тѣмъ временемъ, одного джигита по направлен?ю къ Аблыку, разузнать о положен?и дѣлъ въ сосѣднемъ отрядѣ и затѣмъ пригласилъ всѣхъ офицеровъ къ себѣ «закусить и кстати, посовѣтоваться». Немедленно развьючили мула, появилось вино и обильная закуска.

Когда мы нѣсколько утолили свой голодъ, Скобелевъ сдѣлалъ намъ предложен?е, подкормивъ слегка лошадей, двинуться прямымъ путемъ, черезъ горы, къ Аблыку и на разсвѣтѣ напасть на непр?ятеля, если онъ до сихъ поръ не потревожень отрядомъ Головачева Сотенные офицеры согласились съ этимъ планомъ, а я позволилъ себѣ выразить сомнѣн?е, что Головачевъ будеть такъ долго любоваться кокандцами.

Странно какъ-то взглянулъ на меня Михаилъ Дмитр?евичъ: какъ будто удивился моей дерзости, или заподозрилъ въ трусости. И теперь еще раскаиваюсь, что позволилъ себѣ сдѣлать возражен?е, хотя и вполнѣ основательное: ему, конечно, тяжело было замѣтить недостатокъ энерг?и въ командирѣ ракетнаго дивиз?она, такъ необходимаго, какъ онъ заявилъ самъ, въ предстоящихъ набѣгахъ... И хорошо, что впослѣдств?и дѣло это уладилось.

Скобелевъ послѣ ужина рѣшилъ однако ожидать возвращен?я джигита, и къ 12 часамъ слѣдующаго дня посланный вернулся съ извѣст?емъ, что шайка на Аблыкѣ, въ 800 человѣкъ, разбита полковникомъ Елгаштинымъ. Я нѣсколько успокоился. На другой день мы выступили къ Пскенту, на соединен?е съ главнымъ отрядомъ, спѣшившимъ выручать Ходжентъ, осажденный скопищами Абдурахмана-автобачи.

Всю дорогу Скобелевъ былъ не въ духѣ, нѣсколько разъ высказывая сожалѣн?е о потерянномъ дѣлѣ. Только къ концу нашего движен?я, верстахъ въ пяти отъ Пскента, онъ какъ будто повеселѣлъ.

— Теперь, господа, шутилъ онъ, мы приближаемся къ начальству, котораго должны бояться по крайнѣй мѣрѣ вдесятеро болѣе, чѣмъ непр?ятеля, а потому прошу г.г. сотенныхъ командировъ подтянуть свои сотни.

Надо замѣтить, что все движен?е къ Пскенту и обратно мы совершали до сихъ поръ безъ всякихъ, установленныхъ уставомъ предосторожностей, не выставляя боковыхъ патрулей авангарда и арьергарда. Теперь все это мы выполнили и въ полномъ боевомъ порядкѣ нашъ отрядъ подошелъ къ бивуаку главныхъ силъ. [4]

На другойдень назначалась дневка. М. Д. Скобелевъ назначенъ былъ начальникомъ отрядной кавалер?и.

Подъ Пскентомъ-же сдѣланъ былъ смотръ ракетному дивиз?ону, который не успѣлъ въ Ташкентѣ произвести практическую стрѣльбу. Ракеты, къ общему удовольств?ю, послушно летѣли впередъ{2}; прислуга дѣйствовала удовлетворительно.

15 августа весь отрядъ выступилъ изъ Пскента къ Ходженту. Непр?ятельскихъ шаекъ нигдѣ не ОкаЗЫваЛОсЬ, но слѣды ихъ недавняго пребыван?я здѣсь остались: по дорогѣ виднѣлись брошенныя ямщиками телѣги съ хомутами и станцiоннымъ имуществомъ; станц?я Уральская оказалась сожженою, также какъ и слѣдующ?я двѣ станц?и: Джанъ-булакъ и Мурза-рабатъ. На послѣдней найденъ обезображенный и обезглавленный трупъ старосты этой станц?и, безрочно-отпускнаго рядоваго 1 стрѣлковаго батальона, Яковлева; вѣроятно онъ долго защищался отъ кокандцевъ, такъ какъ всѣ стѣны станц?и, внутри и снаружи, были избиты пулями; все имущество разграблено. Трупъ Яковлева, еще за нѣсколько дней до прихола отряда, былъ найденъ около станц?и эшелономъ полковника Гарновскаго и похороненъ. Теперь онъ вновь былъ найденъ вырытымъ и изрубленнымъ. Это звѣрство кокандцевъ страшно озлобило казаковъ, возбновившихъ могилу мученика.

Со станц?и Мурза-рабатъ, въ 3 часа утра 17 августа, ракетный дивиз?онъ съ кавалер?ей, подъ общимъ начальствомъ Скобелева, выступилъ въ селен?е Самгаръ, прямымъ путемъ, главный-же отрядъ продолжалъ движен?е по почтовому тракту. Въ Самгарѣ, по слухамъ, еще оставался непр?ятель, освободивш?й уже Ходжентъ отъ осады.

На половинѣ пути къ селен?ю нами были найдены свѣж?е, только что оставленные слѣды непр?ятельскаго пикета, человѣкъ въ десять, снявшагося при нашемъ приближенiи.

Подошли и къ селен?ю. Вправо отъ него показалось нѣсколько всадниковъ, гарцовавшихъ въ прикишлачныхъ садахъ. Посланные Скобелевымъ джигиты захватили одного изъ всадниковъ; онъ оказался самгарцемъ и показалъ, чтъ здѣсь стояло около 30.000 кокандцевъ, которые ушли теперь за Дарью, къ Махраму, гдѣ и ожидаютъ встрѣчи съ русскими войсками.

Изъ селенiя вышли къ намъ на встрѣчу нѣсколько старцевъ, съ достарханомъ. Въ селен?и только и нашлись эти старцы, да женщины, а молодежь, очевидно, была вся на сторонѣ кокандцевъ.

18 августа мы прибыли въ Ходжентъ.

Сдѣлаю маленькое отступлен?е, изложивъ коротко событ?я въ Ходжентѣ, до нашего прихода:

Еще 8 августа до уѣздной администрац?и доходили тревожные слухи о намѣрен?и кокандцевъ занять Ходжентъ. Жители съ семьями поспѣшно оставляли городъ, уѣзжая въ сосѣдн?е кишлаки, а всѣ способные носить оруж?е, — присоединялись къ Автобачи. Вечеромъ того-же числа, когда стало извѣстно, что часть кокандцевъ заняла Самгаръ, на правый берегъ Сыръ-дарьи былъ высланъ, для защиты моста, отрядъ изъ двухъ ротъ пѣхоты при 40 казакахъ; такъ называемыя кокандск?я ворота заняты также двумя ротами 7-го линейнагом батальона. Въ это премя городск?е аксакалы, какъ и слѣдовало ожидать, доносили, что въ городѣ все обстоитъ благополучно, а о непр?ятелѣ, въ окрестностяхъ, нѣтъ и помину. Между тѣмъ, въ этотъ-же день были захвачены кокандцами близь города два юнкера: Эйхгольмъ и Колосовск?й, ѣхавш?е на почтовыхъ; имщикъ ихъ убитъ.

Около 5 часовъ утра 9 августа непр?ятель одновременно аттаковалъ Ходжентъ съ двухъ сторонъ, но былъ отбитъ, благодаря во-время высланнымъ подкрѣплен?ямъ. Особенно большой уронъ понесла непр?ятельская конница, напавшая на отрядъ артиллер?и штабсъ-капитана Бѣлозерова{3}, защищавшаго мостъ черезъ Дарью; съ этой стороны кокандцы приблизились къ мишенямъ, гдѣ только что производилась учебная стрѣльба, и дорого поплатились за это: солдаты били непр?ятеля на выборъ, зная хорошо разстоян?е отъ моста до мишеней. Осада продолжалась до 12 августа, пока наконецъ непр?ятель не былъ отбитъ на всѣхъ пунктахъ, и не подбирая убитыхъ, отступилъ къ Костакозу, прислѣдуемый отрядомъ полковника Савримовича.

13 августа жители Ходжента начали собираться со своими семьями въ городъ.

За время осады не мало пользы принесли волонтеры изъ разночинцевъ, статскихъ людей, вооруженныхъ чѣмъ попало и принимавшихъ дѣятельное участ?е въ защитѣ города. Такъ, при первомъ нападенiи кокандцевъ на мостъ, защищаемый сначала только одною ротою прапорщика Хомичевскаго, волонтеры заняли брошенный лагерь уѣздной команды и храбро отстрѣливались отъ непрiятелей, не дозволяя зажечь временныя постройки. Волонтеры-же по-очереди несли и караульную службу въ ходжентской цитадели.

Не мало расказываютъ при этомъ и о комичныхъ сценахъ изъ боевой службы волонтеровъ.

— Дежурный! кричитъ напримѣръ, волонтеръ часовой, стоя на барбетѣ; позови, пожалуйста, мою жену, Катерину Семеновну, скажи что мнѣ дурно.

Является супруга.

— Катя, голубушка, принеси рюмочку водки.

— Да вѣдь ты на часахъ, Вася; рундъ замѣтитъ — подъ судъ отдадутъ тебя...

— Ну-хоть папироску дай.

— Еще лучше! Здѣсь сколько пороха лежитъ, всю крѣпость взорвешь!

— Ну-принеси водки, это, дѣйствительно, безопаснѣе.

Но супруга предлагаетъ компромиссъ: она становится на часы, а мужъ идетъ на ея мѣсто, покурить: требован?е-же водки останавливается угрозой принести жалобу рунду. [5]

Понятно, съ какимъ жаднымъ любопытствомъ мы, новички, выслушивали отрывочные разсказы защитниковъ Ходжента. Но уже судя по этимъ разсказамъ, нельзя было не видѣть, что непр?ятель, съ которымъ намъ предстояло свидѣться — далеко не страшенъ. Наиболѣе жарк?я дѣла были 9–12 августа, и не смотря на массу непр?ятеля (до 30 т.), обрушившагося на ходжентск?й ничтожный гарнизонъ, кокандцы бѣжали передъ стрѣлковыми ротами, а двѣ-три гранаты окончательно разсѣивали ихъ колонны. Рукопашнаго боя сарты избѣгали. Какъ-то разъ солдатикъ 1-го стрѣлковаго батальона отбился случайно, въ садахъ, отъ своей роты и неожиданно наткнулся на шайку кокандцевъ, человѣкъ въ 50, уже ворвавшуюся въ городъ. Не долго раздумывая, солдатъ выстрѣлилъ въ кокандцевъ изъ винтовки и съ крикомъ ура бросился бѣжать... къ своей ротѣ, а шайка, также торопливо, оставила сады. На Кокандскомъ полѣ (къ югу отъ Ходжента) въ дѣлѣ 12 августа, кокандцамъ особенно хотѣлось снять небольшой казач?й пикетъ, одиноко стоявш?й на барханѣ; роемъ пуль осыпали они кучку казаковъ, по вреда нанести не могли: пикетъ стоялъ неподвижно, не отвѣчая на выстрѣлы. Наконецъ сарты собрались съ духомъ; отдѣлилась отъ нихъ толпа человѣкъ въ 500 и съ гикомъ понеслась къ бархапу. Но и наши не дремали: у поднож?я пикета они успѣли скрытно положить 20 стрѣлковъ; отъ двухъ залповъ кокандцы повернули и даже убитыхъ подобрать не успѣли.

Потери ходжентскаго гарнизона при защитѣ города были незначительны: было два-три убитыхъ или безъ вѣсти пропавшихъ солдатъ, да еще кокандцамъ удалось захватить въ плѣнъ шесть безсрочно-отпускныхъ рядовыхъ и двухъ солдатокъ съ завода купца Исаева, гдѣ рабоч?е были застигнуты въ расплохъ шайкою кокандцевъ или ходжентцевъ; другая частъ рабочихъ, около двадцати человѣкъ, успѣла, отстрѣливаясь, прибыть въ Ходжентъ. Тѣмъ не менѣе, ходжентскому гарнизону довелось пережить тяжелые дни: ко дню прибыт?я въ Ходжентъ 1-го туркестанскаго стрѣлковаго батальона, въ крѣпости оставалось только по пяти патроновъ на ружье.

Нечего и говорить, съ какимъ восторгомъ русское населен?е Ходжента встрѣтило главный отрядъ; но аз?ятск?й городъ былъ еще на половину пустъ и туземцы, очевидно, еще выжидали чего-то, неохотно открывая базары. Имъ, конечно, лучше чѣмъ намъ въ то время извѣстно было, что кокандцы готовятся датъ намъ отпоръ въ Махрамѣ, гдѣ у нихъ собраны были уже всѣ роды оруж?я, а мѣстность сильно укрѣплялась.

Двухдневная стоянка въ Ходжентѣ, какъ нельзя болѣе была кстати для насъ, состоявшихъ въ отрядѣ Скобелева; выступили мы изъ Ташкента такъ экстренно, что не успѣли отдать подробныхъ приказан?й прислугѣ на счеть сбора пожитковъ при обозѣ: недоставало то того, то другаго; снаряжен?е оказалось и неполнымъ и непрактичнымъ. Теперь появилась возможность принести все въ порядокъ и закупить кое что на ходжентскомъ базарѣ. Почти одновременно съ нами прибылъ въ Ходжентъ изъ Самарканда уральск?й ракетный дивиз?онъ капитана Абрамова, назначеннаго тотчасъ-же командиромъ сводной ракетной батареи, въ составъ которой поступилъ и я, съ своимъ сибирскимъ дивиз?ономъ и помощникомъ, хорунжимъ Всеволожскимъ{4}.

20 авруста, отрядъ, оставивъ большую часть обоза въ городѣ, выступилъ въ числѣ 16 ротъ, 20 оруд?й и 8 казачьихъ сотень съ ракетною батареею, по дорогѣ къ Махраму. За отрядомъ увязался и походный туземный базарчикъ, арбъ до двадцати, а съ нимъ и десятка три оборванцевъ — волковъ, какъ удачно назвалъ ихъ Каразинъ. «Волки», обыкновенно, всюду сопровождаютъ отряды съ единственною цѣлью «шарить» въ брошенныхъ сартами кишлакахъ, не гнушаются и ограбить, при случаѣ, своихъ-же убитыхъ собратовъ, оставшихся не похороненными своевременно.

За первый переходъ, до развалинъ караванъ-сарая, гдѣ мы имѣли первый ночлегъ, непр?ятеля не было видно. Но на ночлегѣ М. Д. Скобелевъ сообщилъ намъ, что по полученнымъ имъ свѣдѣн?ямъ, непр?ятель, въ числѣ до 15 т. человѣкъ, исключательно конницы, занимаетъ кишлакъ Каракчикумъ, въ 14 верстахъ отъ нашего ночлега. «Завтра первая встрѣча, господа; поздравляю,» закончилъ онъ свое сообщен?е.

Утромъ слѣдующаго дня отрядъ выступилъ уже въ боевомъ порядкѣ, скучивъ арбы въ центрѣ. Кавалер?я, подъ начальствомъ Скобелева, шла на правомъ флангѣ, имѣя впереди ракетную батарею. Тактическою единицею кавалер?и, по распоряжен?ю Скобелева, въ это время были уже дивиз?оны (каждый изъ двухъ сотень), подъ командою, предпочтительно, регулярныхъ кавалеристовъ. Полковые командиры куда-то стушевались. Невольно припоминались слова Скобелева относительно снаровки, необходимой для казаковъ.

Мы шли вправо отъ махрамской дороги, цѣликомъ. Мѣстность, слегка волнистая, едва замѣтно поднималась вправо, къ горамъ, обрамляющимъ Ферганскую долину съ запада. Влѣво виднѣлась Дарья, а за нею пустынная равнина; впереди — тоже каменистая степь безъ признаковъ жизни; но за этимъ безмолв?емъ чувствовалось что-то особенное, что заставляло усиленно приглядываться къ неяснымъ очертан?ямъ отлогихъ бархановъ, поднож?я которыхъ мы огибали.

Наконецъ впереди насъ, изъ за косогора, показался какой-то джигитъ, и направился паралельно нашему пути, но въ противную сторону, къ Ходженту. За нимъ другой, трет?й; потомь потянулись кучки верховыхъ людей, все въ ту-же сторону, держась, однако, внѣ ружейнаго выстрѣла. То были не случайиые путники: сверкан?е ружей выдавало ихъ. Скобелевъ приказалъ выслать цѣпь наѣздниковъ, сотнямъ подтянуться.

Поравнявшись съ лин?ею арьергарда, передовые всадники круто повернули на право и стали заходить въ тылъ нашего отряда. Цѣпь ихъ не прерывалась; напротивъ, изъ за того-же косогора выплывали, однѣ за другими, новыя толпы конницы и вились широкою лентою вокругъ отряда. Черезъ четверть часа, когда мы были уже обойдены передовыми [6] джигитами, на гребень лежавшаго впереди насъ бархана вдругъ высыпали массы коннаго непр?ятеля и съ оглушительнымъ гикомъ открыли по отряду огонь изъ ружей и фальконетовъ, все ближе и ближе охватывая насъ съ фланговъ и тыла. Наѣздники наши спѣшились и открыли огонь; зашипѣли ракеты противу колоннъ, насѣдавшихъ на авангардъ. Наши отрядные джигиты, сначала лихо гарцовавш?е впереди, очистили мѣсто для стрѣлковъ. Мелькнулъ и желтый значекъ Скобелева, а за нимъ вынесся на позиц?ю дивиз?онъ конной батареи. Нѣсколько гранатъ — и кокандцы умѣрили свой пылъ, отхлынувъ назадъ.

По другимъ фасамъ непр?ятель также удачно былъ прогнанъ огнемъ пѣхоты, и съ этого момента военныя дѣйств?я его ограничивались только бѣшеною джигитовкою вокругъ отряда, пальбою съ дальнихъ дистанц?й изъ ружей и фальконетовъ, не приносившею намъ никакого вреда, да немолчнымъ воемъ тысячи голосовъ, сливавшихся въ нестерпимый гамъ, акомпанируемый отрывистыми, хриплыми звуками мѣднихъ трубъ (карнай).

Отрядъ, тѣмъ-же шагомъ продолжалъ наступлен?е, изрѣдка отвѣчая на выстрѣлы. Человѣкъ пять или шесть кольчужниковъ, на прекрасныхъ лошадяхъ, изрѣдка подскакивали къ нашей цѣпи, давали выстрѣлъ и снова уносились къ своимъ, подальше, чтобъ заряжать ружья. Одинъ изъ кольчужниковъ особенно надоѣдалъ своею джигитовкою, вертясь передъ казачьею цѣпью. Пробовали наши казаки подстрѣлить храбреца, но не удавалось, а онъ послѣ этихъ попытокъ становился еще болѣе дерзкимъ и храбро лавировалъ передъ нами, какъ-бы вызывая охотниковъ на поединокъ. И охотникъ нашелся. Отъ цѣпи нашихъ наѣздниковъ отдѣлился подпоручикъ Нуджевск?й, на гнѣдомъ карабаирчикѣ, и направился къ кольчужнику, съ револьверомъ на-готовѣ. Но поединокъ не состоялся: зачинщикъ, выкинувъ нѣсколько замысловатыхъ курбетовъ, отступилъ подъ прикрыт?е своихъ.

Впереди показалось селен?е Каракчи-кумъ; сады его тянулись вдоль махрамской дороги. Кокандцы, вѣроятно утомившись пятичасовою джигитовкою начали примыкать къ горамъ, очищая лежавшую передъ нами мѣстность. Джигитовка стала менѣе живой, рѣже похрипывали карнаи, перестрѣлка съ той и другой стороны ослабѣвала. Отрядъ, не доходя селе?ня, повернулъ къ Дарьѣ, на бивакъ, уже намѣченный штабными. Часть кокандцевъ, въ тоже время, бросилась къ селен?ю, но дружный залпь роты стрѣлковъ, уложенныхъ, заблаговременно, на опушкѣ каракчикумскихъ садовъ, заставилъ непр?ятеля удалиться въ предгорья.

Отрядъ, въ 3 часа по полудни, расположился бивакомъ на самомъ берегу Дарьи.

Хотя аксакалъ селен?я Каракчикумъ и явился въ лагерь тотчасъ же, съ двумя-тремя старцами и достарханомъ, но не могъ доставить въ отрядъ самаго необходимаго — рогатаго скота. Варить войскамъ было нечего. Но казаки распорядились сами: на островѣ, какъ разъ противъ отряднаго бивака, густо заросшемъ камышемъ, они открыли цѣлое стадо коровъ, вѣроятно скрытыхъ здѣсь каракчикумцами. Не успѣлъ еще отрядъ установиться и развьючиться, казаки, на своихъ маштакахъ, уже начали охотиться за коровами, успѣвшими одичать въ камышевыхъ заросляхъ. Испуганное стадо бѣшено носилось по острову, увертываясь отъ казачьихъ аркановъ; два-три казака упали съ коней; солдаты столпились на берегу, любуясь на охоту. Даже самъ М. Д. Скобелевъ увлекся ею, и переправившись на островъ, помогалъ казакамъ своими совѣтами, какъ удобнѣе закидывать лассо. Затѣмъ онъ отдалъ приказан?е: первую захваченную скотину отдать въ роты.

На этомъ бивакѣ, почти рядомъ съ моимъ шалашомъ, расположился Александръ Павловичъ Хорошхинъ{5}. Съ 4-хъ часовъ и до вечера онъ, по поручен?ю Скобелева, торопливо записывалъ показан?я двухъ каракчикумцевъ, прибывшихъ въ отрядъ, и одного перебѣжчика; послѣдняго Скобелевъ зачислилъ къ себѣ въ джигиты и втечен?и остальной части похода этотъ сартъ весьма добросовѣстно исполнялъ свои новыя обязанности. У М. Д. Скобелева было около 15 сартовъ-джигитовъ, которыхъ онъ содержалъ на собственный счетъ, хорошо вооруженныхъ, на прекрасныхъ лошадяхъ. Онъ пользовался ихъ услугами въ качествѣ развѣдчиковъ и черезъ нихъ собиралъ всевозможныя свѣдѣн?я ранѣе и полнѣе, чѣмъ тѣ, которыя получались начальникомъ отряда отъ оффицiальныхъ лазутчиковъ. Вь свитѣ-же его они составляли подмогу къ 12 конвойнымъ казакамъ, бывшимъ неотлучно при немъ еще со времени отступлен?я его изъ Коканда съ Худояръ-ханомъ.

Перебѣжчикъ сообщилъ, что «въ ханствѣ хозяйничаютъ кипчаки, съ Абдурахманомъ-автобачи во главы. Насръ Этдинъ-ханъ не пользуется ни малѣйшимъ вл?ян?емъ и ханствуетъ только номинально, подчиняясь желан?ямъ Абдурахмана. Лучш?я, наиболѣе видныя должности въ кокандскихъ войскахъ заняты исключительно кипчаками. Русскому отряду рѣшено датъ отпоръ въ укрѣпленiи Махрамъ (8 верстъ отъ нашего бивака), которое занято 5 т. хорошо обученныхъ и вооруженныхъ сарбазовъ; мѣстность передъ укрѣплен?емъ затоплена; со стороны горъ оборона крѣпости усилена батареею изъ 40 орудiй; въ распоряженiи Абдурахмана имѣется, кромѣ того, до 50 т. кавалерiи. Защищаться будутъ упорно»...

Насталъ вечеръ. Денщики и казаки, вернувш?еся изъ Каракчикума, съ фуражировки, заявили, что въ селенiи бродитъ много вооруженныхъ сартовъ. Послали роту очистить кишлакъ отъ гостей, но непр?ятеля въ немъ не оказалось. Должно бытъ это наши отрядные волки шатались по кишлаку, выглядывая добычу.

Съ наступлен?емъ темноты, по сосѣднимъ предгорьямъ, въ непр?ятельскомъ лагерѣ, зажглись костры, рѣзко обозначая его расположенiе. Въ офицерскихъ палаткахъ начали поговаривать о возможности сдѣлать ночное нападен?е на кокандск?й лагерь. — «Посмотрите, онъ совсѣмъ близко, четверть часа ходьбы... Батальона достаточно». [7]

—  «И завтра еще успѣемъ набѣгаться», возражали друг?е, болѣе мирные.

Послѣ зари отрядъ началъ мало по малу затихать и только на походномъ базарчикѣ, ярко освѣщенномъ, наши арбакеши еще долго шумѣли, угощаясь разными яствами.

Настало 22 августа. Солнце поднялось уже высоко, когда отрядъ выстроился для встрѣчи командующаго войсками. «Штыковая работа будетъ сегодня, братцы», говорилъ начальникъ отряда, объѣзжая ряды солдатъ. И какое дружное «ради стараться» было отвѣтомъ генералу! Всѣ имѣли какой-то праздничный видъ, всѣ надѣялись на успѣхъ предстоящаго штурма. Предчувств?е рѣдко обманываетъ.

Къ Махраму ведутъ двѣ дороги: одна тянется вдоль кишлака Каракчикумъ и подходитъ къ стѣнамъ крѣпости, съ которыхъ хорошо обстрѣливается вся дорога и ружейнымъ и орудiйнымъ огнемъ, а другая, верхняя идетъ по предгорьямъ, выходя къ махрамскимъ садамъ. По этой посдѣдней и направился отрядъ, выстроившись въ боевой порядокъ; кавалер?я опять заняла правый флангъ. Кокандцы, видимые намъ, тоже снялись съ мѣста, но пока не двигались, выжидая, какое нанравлен?е возьметъ отрядъ.

По мѣрѣ того, какъ мы поднимались на горы, изъ всѣхъ горныхъ щелей выползали парт?и конныхъ людей, и съ гиканьемъ, въ как?я нибудь десять минутъ, окружили наше каре. Часть кокандцевъ бросилась также и на оставленный нами бивакъ, но скоро вернулась обратно, примкнувъ къ парт?ямъ, аттаковавшимъ арьергардъ.

А изъ ущел?й все прибывали новыя толпы; впереди показались также массы кавалер?и, съ бунчуками и разноцвѣтными значками. Далѣе, на горахъ, какое-то черное пятно виднѣется. «Не кишлакъ-ли?» догадался кто-то. Но пятно задергалось, спустилось съ горы по-ниже. Это былъ резервъ кокандцевъ. «Тамъ и Абдрахманъ-автобачи, вѣроятно» какъ доложилъ намъ перебѣжчикъ. Началась вчерашняя истор?я: джигитовка съ пальбою, нестерпимый гикъ и игра на корпаяхъ, такъ разстраивающая нервы; но все это продѣлывалось на приличномъ разстоян?и. Скобелевъ приказалъ наѣздникамъ не отвѣчать на выстрѣлы, пока кокандцы не насядутъ ближе.

Ракетная батарея шла впереди праваго фаса, вслѣдъ за свитою М. Д. Скобелева, къ которой пристроился и А. П. Хорошхинъ. Я замѣтилъ, что у него нѣтъ револьвера, о чемъ и напомнилъ ему. — «Вы уже пятый, который дѣлаетъ мнѣ это замѣчан?е, отвѣтилъ А. П.; «для этихъ рыцарей довольно и шашки.» Не предчувствовалъ онъ, что этотъ день будетъ его послѣднимъ днемъ...

Кокандцы, тѣмъ временемъ, все ближе и ближе стягивали вокругъ отряда свое кольцо, кольчужники сдѣлались смѣлѣе. Въ арьергардѣ уже послышались залпы противу насѣдавшихъ. Это стрѣлки, которымъ наскучила назойливость кокандцевъ, пользуясь пересѣченною мѣстностью, устраивали засады противъ непр?ятеля. Дорога становилась труднѣе, подъемы круче. Арбы сильно тормозили движен?е. Подъ одной изъ нихъ, принадлежавшей маркитанту и высоко нагруженной закусками и водкой, упала лошадь. И арбакешъ и маркитантъ общими усил?ями старались сдвинуть ее съ мѣста — все напрасно! Миновали уже послѣдн?я арбы обоза, прошелъ и резервъ, послѣдняя цѣпь арьергарда поравнялась съ арбой и огорченнымъ маркитантомъ; два ближайшихъ звена цѣпи попробовали было подвинуть арбу, но бросили. «А жаль, сколько добра пропадетъ», соболѣзновали солдатики. Арбакешъ выпрягъ лошадь и ускакалъ къ обозу, а маркитантъ, тоскливо поглядывая на арбу, пристроился къ цѣпи. «Добро» осталось на дорогѣ, въ добычу кокандцамъ. Съ какимъ гвалтомъ устремились они къ брошенной арбѣ, — первому ихъ трофею, и тутъ-же, мног?е поплатились жизнью: солдатамъ легко было цѣлить въ густую толпу воиновъ, поторопившихся раздѣлитъ добычу.

Пальба со всѣхъ сторонъ участилась. Толпы кокандцевъ, бывш?е впереди насъ, сдвинулись, подъ прикрыт?евъ облаковъ дыма, плотнѣе, и уменьшили шагъ, вѣроятно приготовляясь къ атакѣ: получилось подоб?е колоны, бунчуки и значки выровнялись. Въ тоже время непр?ятельск?е резервы также подвинулись ближе и оттуда послышались отвратительные звуки корная. Уже можно было разглядѣть костюмы гарцовавшихъ передъ нами наѣздниковъ... Настала пора дать отпоръ. Почти единовременно вынеслись на позиц?ю дивиз?онъ артиллер?и и, по иниц?ативѣ капитана Абрамова, — ракетная батарея. Понеслись гранаты, зашипѣли ракеты, прыгая по каменистому грунту и оставляя за собою тонк?я полоски бѣлаго дыма. Разрывы оказались удачны — въ самой цѣпи передовыхъ джигитовъ, и когда разсѣялись клубы дыма, то впереди насъ не осталось и слѣдовъ колоннъ; значки (т. е. начальство кокандское) въ безпорадкѣ отступили за сосѣдн?е бугры, а цѣпь джигитовъ, прекративъ на время пальбу, спѣшила выйти изъ подъ нашихъ выстрѣловъ на рысяхъ.

Въ это время ко мнѣ подъѣхалъ полковникъ Адеркасъ, командовавш?й западнымъ фасомъ нашей цѣпи наѣздниковъ и потребовалъ, чтобы я, съ двумя ракетными станками, перешелъ на его фасъ.

— Но тамъ невозможно бросать ракеты, слишкомъ пересѣченная мѣстность,» попробовалъ я возразить.

— Такъ и не стрѣляйте, а только стойте, со станками, при цѣпи...

Это было понятнѣе.

Подскакавъ, со взводомъ, къ наѣздникамъ, я нашелъ слѣдующее: цѣпь ихъ медленно двигалась по самому краю глубокой балки, шириною около 12–15 сажень, съ высокимъ и крутымъ противоположнымъ берегомъ. На немъ столпилась масса кокандцевъ; нѣсколько значковъ развѣвалось тутъ-же, за бугромъ; корпаи яростно трубили, казалось, подъ самое ухо. Здѣсь уже не только костюмы, но и физ?оном?и непр?ятельск?я можно было хорошо разглядѣть, когда сарты, для выстрѣловъ, выскакивали на бугоръ за оврагомъ. Рѣдкая цѣпь спѣшенныхъ наѣздниковъ очутилась въ скверномъ положен?и, на совершенно открытомъ мѣстѣ, и безъ возможности удачно отвѣчать на выстрѣлы непр?ятеля, пользовавшагося лучшею позиц?ей. Пули помунутно щелкали у самой цѣпи, съ [8] визгомъ рикошетируя къ резервамъ, и если въ течен?е получаса не ранили никого изъ казаковъ, то только благодаря тому обстоятельству, что кокандцы срѣляли съ лошадей, не спѣшиваясь.

Хотя мѣстностъ и не благопр?ятствовала стрѣльбѣ ракетами, но я, поставивъ станки передъ цѣпью, не могъ удержаться отъ соблазна и выпустилъ двѣ ракеты: одна разорвалась въ оврагѣ, другая надъ головами кокандцевъ, не причинилъ имъ, вѣроятно, никакого вреда... Слишкомъ скучно было стоять, не отвѣчая на градъ пуль.

Наконецъ наѣздники, мало по малу, отошли огъ опаснаго оврага; мѣсто казаковъ наступила пѣхотная цѣпь арьергарда и мы продолжали движен?е болѣе спокойно. Взводъ присоединился къ ракетной батареѣ.

Впереди послышалась частая оруд?йная пальба. Это кокандцы, въ Махрамѣ, пристрѣливались къ мѣстности. Еще одинъ перевалъ — и передъ нами открылась самая крѣпость и сады Махрама. Батарея его притихла, выжидая нашего приближен?я, и мы имѣли нѣкоторое время возможность разглядѣть силы кокандской твердыни, на которую такъ надѣялся Абдурахманъ-автобачи.

Когда отрядъ приблизился къ махрамскимъ садамъ, на непрiятельской батареѣ взвилось облако дыма, грянулъ выстрѣлъ, но ядро упало далеко впереди отряда; опятъ рядъ быстро слѣдовавшихъ одинъ за другимъ выстрѣловъ и вся батарея, а также и крѣпость, изъ бойницъ которой открылся ружейный и фальконетный огонь, — закутались въ дыму. Это послужило сигналолъ для послѣдней аттаки кокандской кавалер?и. Быстро сгустилась ея цѣпь, замелькали значки. Отрядъ прiостановился на нѣсколько минуть, отбилъ нападен?е артиллер?йскимъ огнемъ и затѣмъ, плавно повернувъ правымъ плечомъ, сталъ лицомъ къ Махраму.

На позицiю выѣхала наша артиллер?я и начала отвѣчать на выстрѣлы непр?ятельской батареи; оруд?я быстро пристрѣлялись и гранаты ихъ разрывало на самой батареѣ или позади ея, гдѣ все пространство между крѣпостною стѣною и началомъ садовъ было наполнено кокандскою пѣхотой. Скоро уже нельзя было разглядѣть: что дѣлается на батареѣ: ея-ли оруд?я даютъ выстрѣлы или это — разрывъ нашихъ снярядовъ; былъ какой-то хаось...

Послѣ первыхъ-же выстрѣловъ нашихъ 9 фунтовокъ, кокандская кавалер?я неожиданно умолкла и вся ея цѣпь, остановившись за нами гиганскимъ полукругомъ, превратилась въ зрителей; ни звука отъ нихъ не долетало, ни одинъ всадникъ не трогался съ мѣста. Наша казачья цѣпь, прекративъ пальбу, тоже повернулась спиною къ противникамъ и наблюдала только за Махрамомъ. Да и было на что полюбоваться: казалось, что громадный пожаръ охватилъ и крѣпость и батарею, гдѣ, сквозь клубы бѣлаго дыма, поминутно блестѣли огненныя линiи. Кокандцы уже потеряли очередь, спѣша засыпать насъ ядрами и безпорядочный грохотъ ихъ оруд?й по временамъ сливался въ сплошной гулъ, перемежавшiйся съ трескомь фальконетнаго огня. Этотъ артиллер?йск?й бой былъ въ высшей степени картиненъ, но нисколько не опасенъ для насъ: ядра то не долетали, то перелетали за отрядъ, а гранаты ихъ не разрывались. Только одно шальное ядро, перелетѣвъ чрезъ дивиз?онъ 1 батареи, свалило отряднаго джигита. Другимъ ядромъ убило деньщика командира 4-го лин. батальона, барона Аминова.

Два раза сыграли наступлен?е; передовая цѣпь приблизилась къ Махраму, оруд?я съ нашей стороны участили огонь. Зато непр?ятельская батарея стала притихать, и когда облекавш?й ее дымъ порѣдѣлъ — мы увидѣли, что изъ воротъ крѣпости посыналась масса пѣхотинцевь, со значками, поспѣшно скрываясь за сады. Отрядъ нашъ ускореннымъ шагомъ пошелъ на штурмъ.

Залюбовавшись, эффектною картиною, мы съ К. К. Абрамовымъ, и не замѣтили, что М. Д. Скобелевъ, взявъ съ собою дивиз?онъ Рогожникова (1 оренбургская сотня есаула Грекова и 2 уральская сотня подъ начальствомъ сотника Джигалина), уже пошелъ на рысяхъ далеко правѣе насъ, къ садамъ, за которыми тянулись вереницы кокандской пѣхоты, отступавшей изъ Махрама. Карьеромъ и наша ракетная батарея понеслась по томуже направлен?ю, такъ что финала аттаки Махрама намъ видѣть не удалось.

Перерѣзавъ махрамск?е сады и выѣхавъ на пустырь, тяпувш?йся между линiей садовъ и берегомъ Сыръ-дарьи, мы увидѣли, что бывш?я впереди насъ сотни уже врубились въ толпу пѣхотинцевъ, въ паническомъ страхѣ бѣжавшихъ къ Дарьѣ, бросая оружiе. Желтый значекъ Скобелева развѣвался впереди сотень. Вправо и влѣво оть казаковъ также бѣжали сарбазы, иные безъ ружей, иные держа ихь вольно, по формѣ. Ракетчики приняли участ?е въ рубкѣ...

Одна кучка кокандцевъ, подъ прикрыт?емъ двухъ вооруженныхъ сарбазовъ, не торопясь отступала между барханами. Нѣсколько казаковъ бросились за нею, но прикрывавш?е отступлен?е пѣхотинцы, повернувшись назадь, одновремеино прицѣлились въ казаковъ; послѣдн?е невольно сдержали коней, а сарбазы, безъ выстрѣла взявь ружья вольно, снова, тѣмъ-же шагомъ продолжали движен?е. Еще одинъ такой-же маневръ, но казаки уже ожесточились, ринулись на отступавшихь и что-же? Оба сарбаза бросили свои ружья на землю: онѣ не были заряжены. «Не троньте ихъ!» крикнулъ кто то, желая спасти находчивыхъ сарбазовъ, но было уже поздно: казаки пронеслись далѣе, оставивъ за собою нѣсколько труповъ. Черезъ полчася все поле, оставшееся позади сотенъ, уже было покрыто убитыми и ранеными кокандцами; успѣвш?е добраться до рѣки бросались вплавь, но казаки и тамъ не оставляли ихъ въ покоѣ; они расположились по берегу и стрѣляли въ плывущихъ. Не мало труповъ приплыло потомъ къ Ходженту.

Подъѣхали къ Скобелеву. Онъ былъ легко ранень въ ногу, бывшая подъ нимъ, любимая его сѣрая лошадь тоже получила штыковую рану.

— А вотъ и мой призъ, сказалъ онъ, указивая на небольшое кокандское оруд?е. Онъ былъ необыкновенно веселъ, шутилъ съ казаками.

Атака прекратилась, и только разсыпавш?еся казаки уничтожали остатки уцѣлѣвшихъ сарбазовъ, еще кое-гдѣ бродившихъ между [9] барханами. Скобелевск?е джигиты жались къ конвою, опасаясь, чтобъ и ихъ разгулявш?еся казаки не приняли за кокандцевъ...

Я направился по берегу Дарьи, внизъ, къ сторонѣ Махрама. Десятки труповъ валялись по пути; иные, не совсѣмъ добитые, еще шевелились. Жутко было. Подъѣхалъ къ самому берегу: какой — то оврагь или промоина выходитъ въ этомъ мѣстѣ къ рѣкѣ; изъ него несутся страшные, хриплые стоны. Я заглянувъ туда и въ ужасѣ отшатнулся: на днѣ узкой промоины, глубиною до двухъ сажень, шевелится куча людей и нѣсколько лошадей, перемѣшавшихся между собою. Должно быть, на этотъ оврагъ наткнулись защитники Махрама, бѣжавш?е отъ нашихъ гранатъ, и не успѣвъ перескочить, подъ напоромъ заднихъ бѣглецовъ, попадали внизъ. Изъ подъ берега, гдѣ я остановился, меня замѣтили сарты, человѣкъ двадцать, прижавш?еся къ обрыву и — такъ уже они были напуганы — всѣ сразу, во всей одеждѣ, бросились въ воду, оставивъ на берегу ружья и шашки. Послѣднимъ вошелъ въ рѣку небольшаго роста толстякъ, забрался по горло въ воду и, остановившись тоскливо поглядывалъ то на меня то на своихъ уплывавшихъ товарищей. — плавать не умѣлъ должно быть. Я предложилъ ему выйти изъ воды. Сартъ послушался и, разсыпавшись въ благодарностяхъ, сталъ одѣватьея въ свой костюмъ, весьма богатый: вѣроятно онъ былъ изъ особъ чиновныхъ, можетъ бытъ и значекъ свой имѣлъ въ этотъ день. Предположен?е это было весьма вѣроятно, такъ какъ тутъ-же, на эту сцепу къ намъ подъѣхалъ уралецъ съ джигитомъ, и послѣдн?й, вѣроятно знавш?й съ кѣмъ имѣетъ дѣло, весьма почтительно поздоровался съ толстякомъ. Но распрашивать о его личности уже не было времени.

— Айда, ваше благородье, уходить отселево надобно, напомнилъ казакъ. И дѣйствительно, уходить былъ пора: въ берегъ и по водѣ защелкали пули казаковъ, стоявшихъ выше, и замѣтившихъ парт?ю, спугнутыхъ мною, плывущихъ сартовъ. Переспектива быть убитымъ или раненымъ своими-же не была заманчива, и мы поскакали къ сотнямъ, цѣликомъ, черезъ барханы. Дорогой снова приводилось натыкаться на трупы и раненыхъ; встрѣчались и вполнѣ здоровые, по видимому, субъекты, молча пробиравш?еся къ Дарьѣ; съ невыразимымъ ужасомъ смотрѣли на насъ они, можетъ быть чудомъ спасш?еся отъ казачьихъ шашекъ.

Вдали показались наши сотни; онѣ были уже въ сборѣ и въ полномъ порядкѣ слѣдовали на рысяхъ за желтымъ значкомъ, къ концу махрамскихъ садовъ, гдѣ проходила дорога въ Канибадамъ. Тамъ, на этой дорогѣ, молча двигалась черная лента кокандской кавалер?и, спустившейся съ горъ, пестрѣли бунчуки и значки. Значитъ, роль этой массы кавалер?и, со взят?емъ Махрама, окончилась. Но вотъ нѣсколько значковъ съ конницей отдѣлились изъ общей вереницы, и встали лицомъ противъ сотень; на встрѣчу имъ полетѣло нѣсколько ракетъ, наѣздники выпустили по одному патрону и кокандцы снова потянулись по дорогѣ, оставляя за собою облака пыли. Мы повернули назадъ, къ Махраму, по тропинкѣ, у самыхъ садовъ. И хорошо, что мы избрали этотъ путь: по крайнѣй мѣрѣ на этой дорогѣ не попадалось убитыхъ; нервамъ отдохпуть было можно... Кишлакъ Махрамъ оказался совершенно пустымъ.

Уже вечерѣло, когда мы прибыли къ крѣпости. Бивакъ отряда оказался на берегу Дарьи, между кокандской батареей и стѣнами Махрама. Здѣсь уже началась вполнѣ мирная жизпь — базаръ давно раскинулся, образовавъ, изъ двухъ рядовъ арбъ, цѣлую улицу; въ ротахъ кипѣли котлы; палатки тянулись правильными рядами. На Дарьѣ съ шумомъ и гамомъ купались сотни казаковъ и солдатъ.

Начали провѣрять людей, бывшихъ со Скобелевымъ въ атакѣ, и не досчитались одного казака и подполковника Хорошхина.

Джигиты и казаки, командированные по распоряжен?ю М. Д. Скобелева, вечеромъ 22 августа, объѣхавъ все поле между садами кишлака Махрама и Сыръ-дарьей, не нашли никакихъ слѣдовъ ни А. П. Хорошхина, ни бывшаго съ нимъ казака. Появилось подозрѣн?е, что онъ взятъ кокандцами въ плѣнъ, во время самой аттаки. Такъ и прошла ночь, а утромъ одинъ изъ отрядныхъ джигитовъ сообщилъ, что проѣзжая между барханами, тянувшимися у конца махрамскихъ садовъ, онъ нашелъ лежащими какого-то офицера, повидимому убитаго, и рядомъ съ нимъ казака.

— Да это и есть, навѣрное, подполковникъ Хорошхинъ. Что-же ты не разглядѣлъ хорошенько? спрашивали джигита.

— Боялся я къ нимъ близко подъѣхать, отвѣтилъ джигитъ; казакъ, какъ только я намѣревался приблизиться — прицѣливался въ меня лежа; встать не можетъ, должно быть израненъ. Кричу ему, что я, молъ, изъ отряда, — не вѣритъ, только ружье направляетъ. Такъ я и уѣхалъ отъ нихъ.

Послали казаковъ и черезъ часъ они доставили въ лагерь и убитаго Хорошхина и бывшаго съ нимъ израненаго казака. Онъ разсказалъ, что во время аттаки Хорошхинъ, отбившись нѣсколько вправо отъ сотень, веденныхъ Скобелевымъ, врубился въ толпу отступавшихъ кокандскихъ сарбазовъ. Кокандцы бѣжали. Въ это время лошадь подъ Хорошхинымъ, споткнувшись въ арыкѣ, сломала себѣ ногу и упала. Когда Хорошхинъ сталъ пересаживаться на лошадь казака, то въ это время, кокандцы, замѣтивъ неловкое положен?е своихъ враговъ, вернулись и изрубивъ обоихъ, бросились бѣжать, увидя, что сотенные значки тоже повернули въ ихъ сторону. Хорошхинъ, не имѣвш?й револьвера, не могъ защищаться одной шашкой и былъ убить наповалъ, казакъ же получилъ нѣсколько ранъ и не въ силахъ будучи двигаться, остался лежать около трупа своего командира; двадцать часовъ пролежалъ онъ безъ перевязокъ, безъ воды, истекая кровью, но не выпуская ружья. «Нѣсколько разъ, говорилъ онъ, къ нимъ ночью подходили как?е-то люди, безоружные (должно быть отрядные волки) и каждый разъ онъ прогонялъ ихъ, прицѣливаясь изъ ружья. Командующ?й войсками округа, посѣтивъ походный госпиталь, самъ положилъ знакъ отлич?я военнаго ордена на грудь храбраго казака{6}. [10]

Съ утра 23 августа было сдѣлано распоряженiе объ очищен?и прилегающей къ Махраму мѣстности отъ труповъ. Работы оказалось не мало: сотни убитыхъ кокандцевъ найдены и на полѣ, гдѣ преслѣдовали непр?ятеля казаки, и на батареѣ, и въ самой крѣпости, взятыхъ штыками солдатъ. Общая потеря непр?ятеля насчитывалась, приблизительно, до 900 человѣкъ. Нужно было торопиться съ уборкою{7}, занявшею у солдатъ не мало времени. Затѣмъ въ нашъ походный лазаретъ начали являться, одинъ за другимъ, и раненые кокандцы, выползавш?е изъ разныхъ щелей Махрама. Довѣрчивость ихъ не была обманута: наши врачи охотно дѣлали имъ перевязку, благо своихъ раненыхъ было незначительное количество (7 нижнихъ чиновъ).

О непр?ятельской арм?и не было уже помину. Все, что успѣло спастись, ушло къ Бишъ-арыку. Махрамъ достался намъ сравнительно дешево, кокандцы-же потеряли 39 оруд?й, много фальконетовъ, снарядовъ и запасовъ пороха, 9 бунчуковъ и 37 значковъ. Къ ставкѣ командующаго войсками начали прибывать депутац?и отъ сосѣднихъ кишлаковъ, съ изъявлен?ями покорности и тотчасъ-же дано приказан?е по отряду: не производить реквизиц?й въ кишлакахъ, а покупать все необходимое на наличныя деньги.

Между тѣмъ вернувш?еся съ фуражировки казаки заявили, что кишлакъ Махрамъ еще пустъ, покупать фуражъ не у кого, хотя запасы клевера и ячменя находятся въ кишлакѣ въ достаточномъ количествѣ. Люди просили разрѣшен?я отправиться за фуражомъ въ дальн?я селен?я, гдѣ надѣялись встрѣтить жителей. За позовлен?емъ я отправился къ Скобелеву, разсказавъ обстоятельно дѣло.

— Если хозяевъ нѣтъ, а запасъ есть, берите такъ, разрѣшилъ онъ. Послѣ расчитаетесь. Въ дальн?е-же кишлаки ѣхать еще рано.

??ривезли казаки фуражъ и объявили, что купили все очень дешево... у одного изъ отрядныхъ арбакешей. «Залѣзъ онъ, разсказывали казаки на крышу, гдѣ было побольше скирдъ клевера, и началъ торговать. Солдаты признали его, бранить начали. «Этотъ домъ принадлежитъ моему родственнику», оправдался арбакешъ и наторговавшись вдоволъ, поспѣшилъ убраться въ отрядъ. А къ вечеру, какъ говорили, явился настоящ?й хозяинъ и предъявилъ жалобу начальнику отряда на разграблен?е его имущества.

Къ полудню отрядный базарчикъ необыкновенно оживился: сюда стали прибывать и волки съ добычей, одѣтые уже не оборванцами, а въ порядочныхъ халатахъ и чалмахъ, шатались арбакеши, казаки и солдаты. Торговля произволилась большею част?ю «изъ-подъ-полы», торопливо; иные отдавали товаръ не торгуясь. Привели и нѣсколько лошадей на продажу, найденныхъ на волѣ, преимущественно раненыхъ, а потому и брошенныхъ кокандцами за негодностью; были и порядочные, повидимому, кони. При мнѣ одинъ солдатъ велъ въ поводу красивую вороную лошадь, засѣдланную довольно цѣннымъ сѣдломъ.

— Почемъ продяешь, землякъ, спрашиваетъ чей-то деньщикъ.

— Коли не торговаться, давай пять рублей и веди съ Богомъ... Отдаю даже съ сѣдломъ.

— Получай деньги.

Черезъ полчаса эта-же лошадь снова появилась на базарѣ, деньщикъ запрашивалъ тѣ-же пять рублей.

— Не понравился, что-ли, аргамакъ-то, спрашиваютъ его.

— Всѣмъ бы ничего лошадь, да привелъ домой, разсѣдлалъ, — и дохнуть нельзя было: подъ сѣдломъ вся спина въ ранѣ, потникъ насилу отодрали. Въ походѣ гдѣ же залечивать, теперь хотя за три рубля сбыть и то ладно...

У большей части продаваемыхъ лошадей спины оказались попорченными. Кокандцы имѣютъ обыкновен?е, во время военныхъ дѣйств?й, не разсѣдлывать лошадей даже и на ночь, чѣмъ и портятъ нѣжныхъ карабаировъ. Вороную лошадь деньщикъ продалъ за три рубля, съ сѣдломъ и уздой.

Пользуясь свободнымъ временемъ, я отправился, по узенькому мостику, въ крѣпость, примыкавшую къ самому берегу Дарьи. Тамъ так?я-же узеньк?я улицы, какъ и вообще въ аз?ятскихъ городахъ, но постройки еще болѣе скучены и нагромождены однѣ на друг?я. Вездѣ уже хозяйничали солдаты, приводя въ порядокъ и извѣстность брошенные кокандцами запасы... Въ одной, изъ сарбазскихъ кухонь всѣ принадлежности и запасы для печен?я хлѣба найдены были въ полномъ порядкѣ, какъ будто хозяева только что оставили свою работу. Тутъ-же стояли и громадные котлы съ холодною, недоваренною шурпою. Кое-гдѣ, во дворахъ, ближайшихъ къ крѣпостнымъ воротамъ, лежатъ трупы убитыхъ сартовъ, которыхъ не успѣли еще прибрать наши санитары.

Крѣпость окружена высокимъ валомъ, съ глубокимъ рвомъ и деревянной башней на западномъ углу; башня оказалась избитою пулями нашихъ стрѣлковъ, во рву валялись ружья и убитые кокандцы. Вообще картина была невеселая... Зато видъ съ крѣпостныхъ верковъ на бивакъ и примыкающ?е къ нему сады Махрама нѣсколько отвлекалъ мысль отъ непр?ятныхъ воспоминан?й недавней бойни, разрушен?я; тамъ кипѣла жизнь, слышались говоръ и пѣсни; крутой берегъ Дарьи пестрѣлъ разноцвѣтными костюмами отдыхающаго люда. Словно 22-е августа было когда-то давно, а не вчера; словно оно успѣло уже вовсе изгладиться изъ памяти...

За обѣдомъ у моей арбы появился сартъ, знакомый мнѣ еще по Ташкенту. Униженно раскланялся.

— Какъ попалъ сюда?

— Въ отрядѣ Автобачи, у Ахмедъ-понсата сотеннымъ командиромъ былъ, да подъ Каракчикумомъ, у него третьяго дни, лошадь убили. Вотъ и вернулся... Объяснилъ, вмѣсто прибывшаго, мой джигитъ, подсмѣиваясь подъ сконфуженнымъ видомъ недавняго инсургента.

— Теперь куда-же думаешь?

— Въ Ташкентъ вернуться-бы, съ обозомъ. Потомъ, если русск?е Кокандъ возьмутъ, [11] вернусь съ арбой, извозомъ займусь... Въ отрядъ много ташкентцевъ перешло сегодня за-ночь; иные еще не смѣютъ на глаза русскимъ показываться, въ садахъ дожидзются и не знаютъ, какъ домой вернуться{8}...

Кокандцы, по разсказамъ прибывшихъ депутац?й, отложили намѣрен?е сопротивляться русскимъ. Впечатлѣн?е махрамскаго погрома на Кокандъ было слишкомъ огромное и столицу ханства предполагалось сдать безь боя.

Эти извѣст?я не всѣхъ порадовали; слишкомъ скоро походъ кончался, а первый успѣхъ, относительно легк?й, подогрѣвалъ желан?е еще испытать тревогу сильныхъ ощущен?й. Она такъ заманчива.

Настали сумерки, кончилась повѣрка людей, прогремѣлъ заревой выстрѣлъ и по всей громадной площади бивака зажглись тысячи огней, освѣщая группы солдатъ, возившихся между палатками. Скоро бивачный шумъ сдѣлался тише, но говоръ еще долго не умолкалъ въ палаткахъ солдатъ, успѣвшихъ отдохнуть за дневку. Въ ракетной батареѣ казаки, недавно, передъ зарей, вернувш?еся съ уборки коней, успокоились раньше другихъ и только самовольно прикомандировавш?йся ко мнѣ въ драбанты казакъ Разсохинъ, еще долго разсказывалъ кому-то, недалеко отъ моей арбы, эпизоды изъ штурма непр?ятельской батареи, слышанные имъ у знакомыхъ солдатъ. — «Какъ подскочили солдаты», болталъ Разсохинъ, «къ оруд?ю, самому крайнему на батареѣ, видатъ, что подъ самой пушкой лежитъ сартъ съ оторванной ногой, и говоритъ солдатамъ: братцы, я русск?й, доколите вы меня, отцы родные»... Ну какъ земляку не уважить — тутъ же и прикололи. Бѣглый былъ, должно-быть»...

Подтянувъ къ Махраму оставленные временно въ Ходжентѣ обозы, нашъ отрядъ 20 августа выступилъ къ Коканду. Въ 1 ½ верстахъ огь Махрама командующаго войсками встрѣтили посланцы Насръ-Этдинъ-хана: ишанъ Фазиль-Ахметъ и мулла Исса-аул?е, одинъ изъ главныхъ сановниковъ ханства и подстрекатель Абдурахмана-автобачи. Въ письмѣ, привезенномъ посланниками, ханъ увѣрялъ, что кокандскiй народъ вовсе не былъ солидаренъ съ безпокойнымъ Абдурахманомъ. Письмо заканчивалось изъявлен?емъ полной покорности. Командующ?й войсками отвѣтилъ, что «переговоры о мирѣ будуть вестись не иначе, какъ въ Кокандѣ, лично съ ханомъ, причемъ если жители встрѣтятъ съ хлѣбомъ-солью, то зла имъ не сдѣлаютъ, а противномъ случаѣ не будетъ пощады».

Не мало любовались мы, по пути къ Коканду, прекрасно обработанными полями Ферганской долины: ни клочка пустырей; вездѣ засѣянные правильные участки, отдѣленные одни отъ другихъ либо арыками, либо рядами тутовыхъ деревьевъ. Культура казалась далеко выше, чѣмъ въ Ташкентскомъ ра?онѣ. По мѣрѣ приближен?я къ Коканду, кишлаки встрѣчались чаще, караванъ-сараи и курганчи виднѣлись почти на каждой верстѣ. Но самая дорога, обрамленная съ обѣихъ сторонъ арыками, была уб?йственна; колеи, глубиною до полъ-аршина, крайне затрудняли движен?е арбъ; пыль была невыносимая. Заботы Худояръ-хана, прозваннаго въ народѣ «дорожный мастеръ», о путяхъ сообщен?я въ ханствѣ, выразились только распоряжен?емъ объ устройствѣ арыковъ по бокамъ дороги, на манеръ нашихъ шоссе, но о мощен?и ихъ не было и помину!

Депутац?и отъ придорожнаго населен?я, являвш?яся къ отряду съ выражен?ями покорности, доставили сообщенную и посольствомъ вѣсть, что Абдурахманъ-автобачи, сѣ его шайкаыи кипчаковъ, не былъ принятъ въ Кокандъ и, миновавъ его, прослѣдовалъ въ Маргеланъ.

Не доходя верстъ пяти до Бишъ-арыка, въ 35 верстахъ отъ Коканда, командующаго войсками встрѣтила депутац?я отъ всего торговаго, мирнаго населен?я столйцы ханства, съ просьбою о помощи. Пока отрядъ остановился на коротк?й привалъ я, съ отрядными вожаками, продолжалъ ѣхать впередъ, и скоро встрѣтилъ, вправо отъ дороги, группу людей, по облику русскихъ, но одѣтыхъ въ сартовск?е костюмы. Это были возвращаемые ханомъ плѣнные, взятые большею част?ю со станц?й въ Ходжентскомъ и Кураминскомъ уѣздахъ (Нау, Джанъ-булакъ, Мурза-рабатъ, Уральской) и съ завода купца Исаева; въ числѣ ихъ были также женщины, взятыя съ упомянутаго завода, и также одѣтыя сартянками. Но какой былъ видъ этихъ жеищинъ! Изможденныя, безъ кровинки въ лицъ, онѣ походили скорѣе на покойницъ, чѣмъ на живыхъ. Тяжела неволя вообще, но у мусульманъ плѣннымъ достается въ особенности. Плѣнные мущины, по ихъ заявлен?ю, вынуждены были принять наружно, во избѣжан?е пытокъ, мусульманство и надъ всѣми ими кокандцы успѣли совершить обрѣзан?е.

Проѣзжая далѣе по дорогѣ, я встрѣтилъ какого-то верховаго сарта, везшаго на сѣдлѣ русоволосую дѣвочку лѣтъ семи, также одѣтую въ сартовскуюрубашку. «Дядя!» крикнула она мнѣ, протягивая крохотныя загорѣлыя ручонки. Это была тоже плѣнная, теперь; сиротка, дочь врача Петрова, убитаго кокандцами во время проѣзда на почтовыхъ, подъ селен?емъ Нау. «Дядя, вѣдь ты русск?й?» спрашивала она, радостно и недовѣрчиво поглядывая на меня. Съ нею вмѣстѣ я вернулся къ отрядному авангарду и подвелъ ее къ мѣсту, у самой дороги, гдѣ расположился на привалъ М. Д. Скобелевъ, съ группою офицеровъ. Велико было удивлен?е послѣднихъ, узнавшихъ въ этой бѣдной дѣвочкѣ, одѣтой въ непривычный для нея сартовск?й костюмъ, дочь русскаго доктора. Ее засыпали вопросами, на перерывъ угощали случившимися подъ рукой походными яствами. — «Папу убили, меня тоже хотѣли убить», тихо лепетала она, незная кому и что отвѣчать.

— Одкако пора и двигаться, господа, сказалъ Скобелевъ поднимаясь; сейчасъ будетъ сигналъ. Дѣвочку тамъ, въ отрядѣ, пр?ютятъ.

Дальнѣйшее слѣдован?е отряда къ Коканду уподоблялось тр?умфальному шеств?ю: вездѣ встрѣчи съ депутац?ями отъ придорожныхъ селен?й, обильные достарханы. 29 августа [12] ханъ Насыръ-Этдинъ встрѣтилъ командующаго войсками и отрядъ расположился подъ стѣнами Коканда, бивакомъ, у Джаръ-мечети.

Сильно хотѣлось намъ, строевымъ офицерамъ, побывать тогда-же въ столицѣ Кокандскаго ханства, но почему-то еще въ день прибыт?я нашего къ Джаръ-мечети отъ начальника отряда послѣдовало запрещен?е ѣздить въ городъ. Положимъ, особой нужды въ этихъ поѣздкахъ и не представлялось, такъ какъ немедленно-же кокандцы открыли около нашего бивака громадный базаръ, на которомъ можно было достать рѣшительно все необходимое; но все таки воспрещен?е отлучекъ на первое время отзывалось тяжело; мирная скука входила въ свои права. Тѣмъ временемъ велись переговоры съ Насыръ-Этдиномъ, пр?ѣзжавшимъ въ отрядъ два раза, съ огромною свитою; ханъ казался унылымъ, утомленнымъ. Въ свитѣ его мнѣ попалось и знакомое лицо — тотъ самый толстякъ, который, подъ Махрамомъ купался въ Дарьѣ; онъ постарался не узнать меня.

По отрывочнымъ свѣдѣн?ямъ, которыя получались нами изъ главной квартиры отряда, командующимъ войсками было рѣшено весь правый берегъ Дарьи, съ Наманганомъ, присоединить къ генералъ-губернаторству. Переговоры затягивались вмѣшательствомъ сановниковъ ханства, вл?явшихъ на хана и убѣждавшихъ его ие дѣлать никакихъ уступокъ. Болѣе другихъ успѣху переговоровъ мѣшалъ мулла Исса-аул?е, который впослѣдств?и и поплатился на это{9}.

Между тѣмъ Абдурахманъ-автобачи прибылъ въ Маргеланъ, былъ радушно принятъ населен?емъ города и бекомъ Султанъ-Муратомъ (родной братъ Худояръ-хана) и успѣлъ уже собрать около себя новыя шайки, численностью до 10 т. человѣкъ. Скобелевъ оживился.

— Еще будутъ дѣла, кипчаки скоро не угомонятся, говорилъ онъ намъ, и занялся комплектован?емъ своихъ верховыхъ лошадей. Въ три дня у него было уже готовыхъ 12 лошадей рысаковъ и ходистыхъ, засѣдланныхъ всевозможными сѣдлами, начиная отъ форменныхъ и англ?йскихъ охотничьихъ — до простаго сартовскаго. Каждый день у его палатки ставились по двѣ дежурныхъ засѣдланныхъ лошади.

Переговоры велись также и съ Автобачи, который въ письмахъ своихъ главному начальнику войскъ хотя и отказывался отъ дальнѣйшей борьбы съ русскими, но не рѣшался однако-же явиться въ русск?й лагерь съ повинною, не смотря на увѣрен?е хана, что ему не будетъ сдѣлано зла. Тогда командующ?й войсками рѣшилъ двинуться къ Маргелану; 6 сентября отрядъ выступилъ съ бивака, чрезъ городъ Кокандъ. Шли самыми людными улицами, част?ю и по базару, но народу встрѣчали не много, и нельзя сказать, чтобы населен?е Коканда провожало нась дружелюбными взглядами. На ночлегѣ въ селен?и Алты-арыкъ неожиданно получилось извѣст?е, что Абдурахманъ-автобачи не пожелалъ принять боя подъ Маргеланомъ и, снявшись съ позиц?и, направился по дорогѣ въ Ассаке. Одновременно съ тѣмъ въ Алты-арыкъ прибыли почетные маргеланцы, аглямы, каз?и и аксакалы, съ изъявлен?ями покорности. Привезли съ собою и 9 оруд?й, находившихся въ Маргеланѣ. Сюда мы прибыли 8 сентября и въ этотъ-же день кавалер?и, подъ начальствомъ Скобелева, было приказано выступить въ погоню ва Абдурахманомъ-автобачи. Летуч?й отрядъ этотъ состоялъ изъ 6 казачьихъ сотенъ, ракетной батареи, и кромѣ того, двухъ ротъ пѣхоты съ дивиз?ономъ конныхъ оруд?й. Пѣхотными частями командовалъ ма?оръ Родзянко, причемъ пѣхота, для сбережен?я силъ людей, была посажена на арбы.

Въ 10 часовъ вечера, едва подкормивъ лошадей, мы выступили по большой дорогѣ, ведущей къ Ассаке, и скоро опередили пѣхоту. Темь была непроглядная, дорога невыносимая, изрытая глубокими колеями. Впереди, вслѣдъ за вожаками, ѣхалъ, по обыкновен?ю, М. Д. Скобелевъ, время отъ времени мѣняя своихъ верховыхъ коней, чѣмъ по его заявлен?ю, не мало облегчалъ себѣ ночное движен?е. Принялись и мы, дѣлать тоже самое, пересаживаться на своихъ подручныхъ лошадей, или просто мѣняться лошадьми и результатъ выходилъ блестящ?й: усталости чувствовалось меньше, силы какъ будто возобновлялись. Отрядъ двигался со всѣми предосторожностями: разговаривать и курить было воспрещено, даже фители ракетной батареи потушили. Скобелевъ, имѣя прекрасныхъ лошадей, шелъ ходою, а за нимъ мы должни были двигаться трусцой, крайне утомляющей сѣдока. Къ разсвѣту большая часть казаковъ, не успѣвшихъ отдохнуть въ Маргеланѣ, уже клевала носомъ, покачиваясь на своихъ маштакахъ. Въ кишлакѣ Н?язъ-батырь, куда мы подошли около 5 часовъ утра, Скобелевъ получилъ извѣст?е, чтоАбдурахманъ автобачи, со своимъ скопищемъ, направился по другой дорогѣ, къ кишлаку Минъ-тюбе, куда мы и устремились за Скобелевымъ. Казаки какъ будто пр?ободрились, подтянули маштаковъ. Вдали кое-гдѣ виднѣлись уже непр?ятельск?е пикеты, отступавш?е по мѣрѣ нашего приближен?я, оставляя за собою густые клубы сѣрой пыли, Скобелевъ двинулъ впередъ дивиз?онъ подполковника фонъ-Бреверна, не учавствовавш?й въ атакѣ подъ Махрамомъ. За нимъ рысью слѣдовали мы и скоро достигли предмѣст?й кишлака Минь-тепе, гдѣ передовыя сотни, въ непроглядной пыли, уже наткнулись на арьергардъ отряда Автобачи. Что дѣлалось въ кишлакѣ — видѣть намъ, конечно, не удалось; мы слышали только частую ружейную пальбу, а подъѣхавъ къ селен?ю, нашли нѣсколько изрубленныхъ казаками кокандцевъ, да арбы съ разнымъ имуществомъ, брошенныя на улицѣ кишлака бѣжавшимъ непр?ятелемъ. Подполковникъ Адеркасъ, командовавш?й передовыми сотнями, преслѣдовалъ арьергардъ Абдурахмана еще 5 верстъ; намъ-же приказано было расположиться на отдыхъ, въ кишлакѣ. И пора было отдохнуть; въ послѣдн?е сутки мы, почти безъ отдыха, сдѣлали 110 верстъ (отъ Алты-арыка); и люди и лошади были изнурены до крайности. Но не успѣлъ еще отрядъ порядкомъ ор?ентироваться въ кишлачныхъ садахъ, какъ изъ густой джугары выѣхалъ сартъ, вооруженный, на прекрасной лошади; онъ хотѣлъ было смѣшаться съ толпю джигитовъ Скобелева, но сейчасъ-же былъ признанъ за [13] чужаго. Это былъ одинъ изъ джигитовъ Автобачи, случайно отставш?й отъ своихъ.

Повернувъ коня, онъ выскочилъ изъ толпы джигитовъ и мимо насъ понесся по улицѣ. Нѣсколько револьверныхъ пуль полетѣло ему вслѣдъ, не причинивъ однако вреда, и онъ, юркнувъ въ переулокъ, скрылся изъ вида.

— Жаль, лошадъ устала, воротилъ-бы, сказалъ А. Е. Громовъ, бывш?й свидѣтелемъ сцены.

— Попробуйте моего аргамака, поспѣшилъ предложить Петръ Васильевичъ Смирновъ.

Черезъ минуту Громовъ, поправляя револьверъ, уже сидѣлъ на неуклюжемъ карабаирѣ и, щелкнувъ нагайкой, пустился вслѣдъ за джигитомъ, оставившемъ лишь длинную полосу пыли на склонѣ сосѣдняго бархана.

Черезъ часъ А. Е. вернулся. Сѣрый карабаиръ, послѣ непосильной гонки, тяжело дышалъ и шатался.

— Не догналъ, поздно хватились. Да и лошадь хороша у канальи...

Казаки между тѣмъ пр?ютились въ какомъ-то саду и одинъ за другимъ укладывались спать на голую землю: сутки, проведенныя безъ сна, давали себѣ чувствовать. Послѣдовали и мы примѣру казаковъ и скоро заснули, какъ убитые.

Въ Минь-тепе мы немного не захватили Абдурахмана-автобачи; въ домѣ, гдѣ онъ останавливался, какъ разсказывали казаки, найденъ еще горяч?й недопитый имъ чай.

Рано утромъ отрядъ нашъ продолжалъ движен?е къ Ошу. Тяжело было подниматься въ новый путь: коротк?й отдыхъ въ Минь-тепе, сонъ на кочковатомъ вспаханномъ полѣ, казалось, еще болѣе расквасили людей; лошади двигались вяло, поминутно требуя нагайки; мног?я изъ нихъ отставали, отрядъ невольно растягивался.

Изъ Оша, на встрѣчу намъ, выѣхала депутац?я отъ городскаго населен?я, съ серкеромъ во главѣ. Ошцы не рѣшились оказывать сопротивлен?е и просили пощадить городъ, обѣщая доставить даромъ въ отрядъ все, что только потребуется. М. Д. Скобелевъ былъ несказанно радъ этому исходу, такъ какъ съ одной кавалер?ей атаковатъ многолюдный городъ было-бы слишкомъ рискованно; пришлось-бы дожидаться прибыт?я отряда ма?ора Родзянки.

Депутац?я объяснила, что скопища Абдурахмана-автобачи разбѣжались по окрестнымъ кишлакамъ, а самъ онъ, съ немногими приверженцами, напуганный неожиданнымъ появлен?емъ казакомъ въ своемъ тылу и стремительностью аттаки передовыхъ сотень, бросился, миновавъ Ошъ, къ Кара-су, и что окрестное населен?е, даже кипчаки, приняли его не совсѣмъ дружелюбно. «Они убѣдились, что неугомонный Абдурахманъ можетъ довести страну только до полнѣйшаго раззорен?я», говорила депутац?я.

Ошцы исполнили свое обѣщан?е. Мирно прослѣдовали мы чрезъ предмѣстья города и встали въ саду, на позиц?и, нѣсколько командующей надъ городомъ. Жители тотчасъ-же доставили къ отряду все что требовалось: фуражъ, лепешки, барановъ и даже, сверхъ всего этого, приготовили пловъ и угощали казаковъ виноградомъ. Но Скобелевъ заботился о другомъ: необходимо было освѣжить казачьихъ коней, изъ которыхъ мног?е, за этотъ тяжелый набѣгъ, пришли въ совершенную негодность, а нѣкоторыя даже пали. Скобелевъ приказалъ немедленно доставить въ отрядъ 900 лошадей.

Призадумался серкеръ, которому было объявлено это требован?е.

— Во всемъ Ошѣ девятисотъ лошадей не наберется, говорилъ онъ, униженио раскланиваясь М. Д. Скобелеву.

— Въ такомъ случаѣ камня на камнѣ въ городѣ не останется, послѣдовалъ отвѣтъ. Серкеръ уѣхалъ.

Черезъ два часа къ нашему биваку начали пригонять лошадей, но такихъ клячъ, что рѣшительно ни одной не было на столько годной, чтобы безопасно было можно замѣнить ею казачью лошадь, хотя тоже обезножившую. Въ отрядѣ начали говорить, что эти лошади набраны изъ числа брошенныхъ скопищами Автобачи, и это тѣмъ болѣе было вѣроятно, что у всѣхъ, доставленныхъ къ намъ лошадей, спины были страшно сбиты. Впослѣдств?и мы слышали объяснен?е этого обстоятельства: въ скопищахъ Абдурахмана-автобачи находилось не мало ошцевъ, прибывшихъ домой немногимъ ранѣе насъ. Когда потребовалась контрибуц?я въ 900 лошадей, то старшины города, на экстренно собранномъ совѣтѣ, рѣшили разложить контрибуц?ю только на оставшихся въ городѣ приверженцевъ Автобачи и отобравъ у нихъ лошадей, передать отряду. Серкеръ получилъ крѣпк?й нагоняй отъ Скобелева, послѣ чего вторая парт?я контрибуц?и оказалась нѣсколько лучше, хотя тоже не особенно завидная. Всего доставлено на бивакъ только около 400 лошадей, изъ которыхъ казаки могли выбрать не болѣе 80, замѣнивъ ими лишь лошадей павшихъ, да окончательно обезножившихъ.

Такъ какъ дальнѣйшихъ слуховъ объ Абдурахманѣ-автобачи уже не получалось, и нельзя было расчитывать на попытку съ его стороны вновь собрать свои разбитыя шайки, то Скобелевъ порѣшилъ возвратиться въ Маргеланъ, тѣмъ болѣе, что командующимъ войсками было приказано не зарыватъся въ преслѣдован?и непр?ятеля.

Сотни выступили обратно изъ Оша, далеко провожаемыя серкеромъ и старшинами города. Не вѣрилось имъ, что такъ скоро пронеслась надъ ними неожиданная гроза и такъ дешево они отдѣлались.

— Мусульмане, если бы имъ такъ, безъ боя, достался городъ, не ограничились-бы контрибуц?ею въ видѣ сотни лошадей, замѣтилъ кто-то дорогою.

— И на томъ спасибо, возразилъ Скобелевъ. Если-бы ошцы вздумали защищаться я не рѣшился-бы аттаковать ихъ безъ пушекъ. А контрибуц?ю всегда берутъ такъ, какъ мы это сдѣлали, т. е. предоставивъ жителямъ доставить самимъ все, что нужно. Не мало примѣровъ уже было, что города сдавались безъ боя или съ небольшими потерями, а затѣмъ непосильная контрибуц?я или мародерст?ю вызывали неожиданный отпоръ и войска не досчитывались людей сотнями.

13 сентября мы соединились съ главнымъ отрядомъ подъ Маргеланомъ; здѣсь я могь обновить нѣсколько составъ подъемныхъ [14] лошадей ракетнаго дивиз?она (дивиз?онъ К. К. Абрамова верпулся еще ранѣе въ Самаркандъ), окончательно сбитыхъ во время погони за Автобачи. Цѣны на лошадей въ Маргеланѣ однако оказались высоки и порядочныхъ лошадей было не много. «Себѣ берегутъ хорошихъ-то, болтали казаки; вишь какую калечь на базаръ выгнали... Еще махрамск?е, должно бить».

Наконецъ двинулись мы и къ Намангану. Жители послѣдняго прислали командующему войсками адресъ, въ которомъ выражали свою радость по случаю подчинен?я Наманганскаго ра?она русской власти. На переправу у Сыръ-дарьи они выслали 1000 арбъ, предназначенныхъ для перевозки пѣхоты. Весь путь, по которому долженъ былъ пройти командующ?й войсками отъ берега Сыръ-дарьи до роскошнаго шатра, съ поставленнымъ въ немъ достарханомъ, былъ устланъ шелковыми матер?ями . На бивакѣ были заготовлены уже для войскъ массы фуража и хлѣба. Но радуш?е это было только кажущееся. Въ одну изъ своихъ поѣздокъ по Намангану, я черезъ джигита, случайно разговорившагося съ знакомымъ наманганцемъ, узналъ, что городъ ждетъ рѣшея?я Коканда: что Кокандъ скажетъ, то и мы сдѣлаемъ.»

Скоро получилось тревожное извѣст?е, что въ Андиджанѣ Абдурахыанъ-автобачи, съ своими единомышленниками, снова готовится объявить газаватъ, священную войну противъ невѣрныхъ. Въ это время въ Андиджанѣ находился А. Л. Кунъ и топографъ Петровъ, отправивш?еся туда для сбора статистическихъ свѣдѣн?й о восточной части Кокандскаго ханства. При нихъ въ городѣ вспыхнуло возстан?е, которое еще ускорилъ ханск?й приказъ о сборѣ въ Кокандѣ нукеровъ. Всѣ, которымъ приходилась очередь идти въ ханское войско, присоединялись въ Автобачи и скоро онъ могъ уже располагать значительными силами. Г.г. Кунъ и Петровъ едва успѣли выбраться изъ города и прибыли благополучно въ Наманганъ только благодаря содѣйств?ю бековъ шариханскаго и андижанскаго. О возстан?и въ Андиджанѣ извѣстилъ командующаго войсками и ханъ, вл?ян?е котораго среди кипчакскаго населен?я было ничтожно. Являлась потребность подавить возстан?е въ самомъ началѣ и генералъ Кауфманъ рѣшился двинуть на Андижанъ отрядъ. Вечеромъ, 27 сентября М. Д. Скобелевъ подошелъ къ моей арбѣ и опустившись на кошму, которая служила мнѣ ложемъ, сказалъ:

— Завтра идемъ на Андижанъ; я назначенъ начальникомъ отряднаго штаба. Доставайте бумагу и пишите приказъ о выступлен?и; я вамъ продиктую вкратцѣ. Надѣюсь, что вы охотно пойдете со мною?

Отрядъ, подъ начальствомъ Свиты Его Величества генералъ-ма?ора Троцкаго, назначенный для наказан?я буйныхъ андижанцевъ, состоялъ изъ 5 ½ ротъ пѣхоты (отъ 2 и 4 линейныхъ батальоновъ), З ½ казачьихъ сотень, ракетнаго дивиз?оно и конной батареи. Для пѣхоты назначено 230 арбъ, въ видахъ ускорен?я движен?я.

28 сентября отрядъ нашъ, рано утромъ, выступилъ изъ Намангана, переправился въ бродъ черезъ два рукава Нарыпа, оказавшагося довольно глубокимъ, прошелъ по древнему, еле державшемуся мостику на Карадарьѣ и здѣсь былъ встрѣченъ бекомъ селен?я Балыкчи, который и сопровождалъ насъ до мѣста бивака, въ 8 верстахъ за селен?емъ. Окрестные жители встрѣтили насъ довольно радушно (какъ казалось), выносили достарханы, а на бивакъ доставили все необходимое. Но далѣе, на слѣдующемъ переходѣ, картина рѣзко измѣнилась: мы встрѣчали лишь пустые кишлаки, а о достарханахъ не было и помина! На пятой или шестой верстѣ отъ мѣста бивака авангардъ (при которомъ былъ и я съ ракетнымъ дивиз?ономъ) накнулся на непр?ятельск?й пикетъ, человѣкъ въ 15, поспѣшно улепетнувшихъ при нашемъ приближен?и. Затѣмъ начали показываться впереди и друг?я парт?и конныхъ людей. Скобелевъ, находивш?йся постоянно во главѣ авангарда, послалъ коротенькое донесенiе начальнику отряда о появлен?и непр?ятеля; но не успѣлъ джигитъ, командированный съ этимъ поручен?емъ, отъѣхать и полуверсты, какъ изъ за джугары, росшей по сторонамъ дороги, выскочило нѣсколько десятокъ вооруженныхъ сартовъ и вся толпа ихъ съ гикомъ понеслась за нимъ вслѣдъ, оставляя за собою стобъ пыли. «Погибъ», невольно думалось въ эту минуту. Но джигитъ оказался доброконнымъ; пройденная нами дорога, въ верстѣ отъ насъ, круто поворачивала влѣво, что и дало намъ возможность успокоиться за участь посланца: мы увидѣли, что онъ, низко пригнувшись къ шеѣ лошади, скакалъ уже далеко отъ кокандцевъ, скоро оставившихъ преслѣдован?е.

На бивакѣ у Мусульманъ-кулъ-арыка начальникъ отряда получилъ свѣдѣн?е, что андижанцы готовятся къ самому упорному сопротивлен?ю; съ этою цѣлью они устроили завалы по всѣмъ главнымъ улицамъ города, а число защитниковъ его простирается до 80 т. Мы стояли подъ самымъ городомъ (6 ½ верстъ отъ него), а вправо, за главнымъ арыкомъ, уже виднѣлись сады городскихъ предмѣст?й; но изъ жителей сосѣднихъ кишлаковь никто на бивакъ не являлся; на поляхъ не видно было и стадъ — все попряталось при нашемъ приближенiи.

Передъ вечеромъ подходитъ ко мнѣ хорунж?й Всеволожскiй (мой школьный товарищъ) и оффиц?альнымъ тономъ докладываетъ:

— Казаки просятся на фуражировку; купить фуража негдѣ.

Такъ какь распоряжеп?я о фуражировкахъ еще не было, то я и затруднялся разрѣшить поѣздку, тѣмъ болѣе, что ракетчики не имѣли ружей{10}.

— И сотенные казаки ѣдутъ за клеверомъ; наши могутъ къ нимъ пристроиться. Разрѣшен?е, какъ говорятъ, въ сотняхъ уже получено. Если прикажете, я поѣду съ ними, можетъ быть удастся купить все нужное, добавилъ Всеволожск?й.

Получивъ разрѣшенiе. казаки уѣхали. Черезъ полчаса въ сторонѣ, куда онй направились, послышалась живая перестрѣлка, но за высокою джугарой и садами нельзя было разглядѣть, что тамъ происходило. Въ отрядѣ, т. е. собственно говоря въ сотняхъ, переполошились. Но скоро перестрѣлка затихла и въ сумерки казаки, нагруженные клеверомъ и пшеницей (вмѣсто ячменя) благополучно вернулись въ лагерь, привезя съ собою и трофеи: 2 шашки, 2 фитильныхъ ружья и 3 батика. Какъ разъ въ это время къ нашему шалашу, гдѣ помѣщался я съ Всеволожскимъ, только что начавшимъ разсказывать о подробностяхъ фуражировки, подошелъ Скобелевъ.

— Это ваши казаки изволили фуражировать безъ разрѣшен?я? обратился онъ ко мнѣ. Начальникъ отряда приказалъ узнать и доложить ему.

Я объяснилъ, какъ было дѣло. Всеволожскiй при этомъ разсказалъ, что приблизившись къ кишлакамъ сажень на сто, онъ былъ встрѣченъ изъ-за стѣнъ ружейнымъ огнемъ. Казаки отвѣтили нѣсколькими выстрѣлами и затѣмъ, по командѣ Всеволожскаго, бросились къ кишлаку прямо черезъ лежавшее передъ нимъ затопленное водою рисовое поле. Нѣкоторые казаки завязли, друг?е успѣли, подъ выстрѣлами, добраться до стѣнокъ, откуда кокандцы и поспѣшили отступить, провожаемые казачьими пулями. Съ нашей стороны потерь не было.

Выслушавъ разсказъ и взглянувъ на «трофей», Скобелевъ успокоился и дѣло о самовольной отлучкѣ замялось.

Съ разсвѣтомъ, 30 сентября ракетный дивиз?онъ и 1 ½ сотни казаковъ, безъ обыкновеннаго сигнала, а по словесному приказан?ю Скобелева, выступили, подъ его начальствомъ, по дорогѣ къ Андижану. Остальныя части еще не поднимались. Въ качествѣ вожака служилъ Евграфъ (бѣглый сибирск?й казакъ, пробывш?й въ Кокандѣ 20 лѣтъ и вмѣстѣ съ Худояръ-ханомъ оставивш?й ханство въ 1875 году); онъ зналъ всѣ закоулки Андижана, да пожалуй и всего ханства, такъ какъ часто разъѣзжалъ по поручен?ямъ Худояръ-хана. Пройдя заброшенный кишлакъ и выйдя къ арыку Мусульманъ-кулъ, мы нашли находивш?йся здѣсь мостъ разобраннымъ, почему и не представлялось возможности подойти къ Андижану по кратчайшей дорогѣ. Отрядъ прослѣдовалъ другимъ, окольнымъ путемъ и скоро подошелъ къ ручью Андижанъ-саю, по которому вела дорога къ городскому базару. Во все время нашего диижен?я, впереди и по сторонамъ дороги показывались, на почтительномъ впрочемъ отдаленiи, вооруженные наѣздники, но въ перестрѣлку ввязывались рѣдко. Выбравъ мѣсто для вагенбурга на самомъ ручьѣ, у начала городскихъ садовъ, М. Д. Скобелевъ послалъ донесен?е объ этомъ въ главный отрядъ съ 15-ю джигитами; но большая часть ихъ вернулась обратно, не исполнивъ поручен?я, такъ какъ на пройденномъ нами пути появились больш?я парт?и непр?ятельской конницы. Скобелевъ рѣшился двинуться дальше по Андижанъ-саю, чтобы короче изслѣдовать подступъ съ этой стороны къ городу. Отрядъ, изрѣдка отстрѣливаясь отъ непр?ятеля, собиравшагося къ устью Андижанъ-сая, изъ-за окрестныхъ садовъ, направился къ городу по лощинѣ, шириною до 50 саж. и обрамленной съ обѣихъ сторонъ садами и дувалами. Перестрѣлка какъ-то разомъ прекратилась и мы, въ полномъ безмолв?и, прошли около полуверсты, не видя передъ собою непр?ятеля. Зато позади, у самаго устья Андиджанъ-сая, прибавлялись все новыя и новыя толпы и скоро оно было заграждено сплошною черною массою непр?ятельской конницы.

Лощина поворачивала влѣво къ базару, и только что мы приблизились шаговъ на 30 къ повороту, какъ изъ за стѣнки стоявшей передъ нами курганчи показался рядъ дымковъ и затѣмъ раздался дружный залпъ изъ ружей и фальконетовъ. Свита Скобелева, ѣхавшаго, по обыкновен?ю, впереди, остановилась, джигиты его отшатнулись назадъ и смяли первый рядъ ракетнаго дивизiона. Наѣздники отъ 5-й оренбургской и 1-й сибирской сотенъ спѣшились и открыли пальбу по пѣшимъ кокандцамъ, выскакивавшимъ изъ за сосѣднихъ стѣнокъ съ крикомъ: «уръ, уръ»; кокандцы лѣзли назойливо, прямо на казаковъ; въ тоже время выше по лощинѣ показалась и кавалер?я, открывшая по насъ фальконетный огонь. Скобелевъ вызвалъ на позиц?ю ракетный станокъ.

Первая ракета была пущена вдоль ряда пѣхотинцевъ, перебѣгавшихъ отъ курганчи къ садовымъ стѣнкамъ, на правый флангъ нашего расположен?я; послѣдующая — по кавалер?и. Когда непр?ятель нѣсколько угомонился, Скобелевъ, приказалъ начать отступлен?е. Кокандцы сдѣлались смѣлѣе: джигитовка и пальба со стороны устья Андижанъ-сая участилась; пѣхотинцы, прекрасно пользовавш?еся закрыт?ями, тоже сопровождали отрядъ неугомонною пальбою; за стѣнками послышались и отвратительные звуки карная. Протрубили снова «настунлен?е» къ сторонѣ города, опять былъ вызванъ очередной ракетный станокъ.

— Усиленьева ранили, ваше благород?е, докладываетъ мнѣ вахмистръ. Куда его прикажете дѣвать?

Вопросъ и неизбѣжный, и странный вмѣстѣ: при насъ не было ни единой арбы.

— Куда раненъ? Сидѣть на лошади можетъ?

— Сидитъ, ваше благород?е, въ щеку раненъ. Я приказалъ одному казаку быть при немъ, поддерживать на всяк?й случай. Рану завязали.

— Ну и прекрасно.

Изъ за ближайшей садовой стѣнки показалось десятка два чалмъ и снова грянулъ залпъ.

— Подпоручикъ Андреевъ{11} крикнулъ М. Д. Скобелевъ; будьте добры, прогоните ихъ!

Андреевъ, бывш?й въ цѣпи на лѣвомъ флангѣ наѣздниковъ, понялъ приказан?е буквально, отнеся его къ себѣ: онъ вынулъ револьверъ и крикнувъ ура, бросился на стѣнку, уже окутанную пороховымъ дымомъ. Ближайш?е наѣздники, изумленные поступкомъ Андреева, не сразу догадались въ чемъ дѣло, но наконецъ, оставивъ своихъ лошадей товарищамъ, кинулись также къ стѣнкѣ и застали Андреева стрѣляющимъ изъ револьвера вслѣдъ убѣгавшимъ кокандцамъ. [16]

Уже около двухъ часовъ мы, то наступая, то отступая отъ насѣдавшаго со всѣхъ сторонъ непр?ятеля, находились въ «бутылкѣ», какъ прозвали солдаты съуживающ?йся постепенно Андиджанъ-сай. Патроны приходили къ концу, ракетъ оставалось 17 штукъ. Наконецъ толпы кокандцевъ, запиравш?е устье Андижанъ-сая, стали рѣдѣть, удаляясь вправо къ горамъ, а вдали показались значки двухъ казачьихъ сотень, спѣшившихъ, подъ командою флигель-адъютанта графа Борха, къ намъ, на выручку. Дружное «ура» нашего отряда привѣтствовало эту, давно жданную помощь и вся кавалер?я, соединившись, въ послѣдн?й разъ перешла въ наступлен?е; спѣшенныя цѣпи наѣздниковъ выбили кокандцевъ изъ-за ближайшихъ закрыт?й и затѣмъ мы тихо отошли къ выходу изъ ущелья. Главный отрядъ въ это время уже приближался.

Отойдя за ручей и остановившись на правомъ берегу его, Скобелевъ приказалъ выпустить нѣсколько ракетъ по кокандской кавалер?и, снова собиравшейся въ глубинѣ лощины. Но тутъ произошелъ маленьк?й казусъ: первая ракета пролетѣла удачно, разорвавшись у поворота лощины, гдѣ толпились и джигитовали кокандцы; вторая — замѣталась въ станкѣ, опалила слегка свою же прислугу, наконецъ нырнула въ ручей, ударилась въ противоположный берегь и, повернувъ назадъ, разорвалась въ какихъ нибудь двадцати шагахъ отъ Скобелева. Къ счаст?ю осколки не задѣли никого, и разрывъ только напугалъ лошадей.

— Потрудитесь сегодня-же разслѣдовать причину разрыва» приказалъ мнѣ Скобелевъ.

За все время похода это былъ первый случай неудачнаго полета ракеты, и отыскать причииу ея разрыва теперь, по однимъ осколкамъ гранаты, не представлялось ни малѣйшей возможности. Я позволилъ себѣ отвѣтить въ этомъ смыслѣ, напомнилъ и про хивинск?й походъ, когда ракеты вели себя непозволительно дурно. Скобелевъ промолчалъ; свита отодвипулась вправо отъ станковъ, подальше: довѣр?е къ ракетамъ подорвалось.

Изъ подходившаго въ это время отряда отдѣлился дивиз?онъ конной батареи, за которымъ бѣгомъ слѣдовала пѣхота. Дивиз?онъ, занявъ позиц?ю впереди насъ, открылъ пальбу гранатами и сразу заставилъ непр?ятельскую кавалер?ю очиститъ лощину. Намъ приказано отступить на площадку близь устья Андиджанъ-сая, гдѣ главныя силы уже располагались бивакомъ.

Остальная часть дня прошла спокойно; кокандцы насъ не тревожили. На сосѣднихъ горахъ стоялъ только небольшой пикетъ, прикрывавш?й выѣздъ изъ города семей андижанцевъ, арбы которыхъ, длинными вереницами, до самого вечера, тянулись по направлен?ю къ Ошу. Это обстоятельство свидѣтельствовало, что Андижанъ готовитъ намъ на завтра серьезную встрѣчу, а къ вечеру, когда нашъ бивакъ затихъ, былъ слышенъ въ сторонѣ города страшный гвалтъ и шумъ: вѣроятно андиджанцы приводили городъ въ оборонительное положен?е.

— Все хорошо, но дорогу для штурма неудачно выбрали, говорилъ Евграфъ, заходивш?й частенько въ офицерск?я палатки; не разъ кокандск?е ханы штурмовали Андижанъ, но съ этой стороны взять не могли. Съ горъ идти надежнѣе: по крайнѣй мѣрѣ видно, на что лѣзешь...

Съ разсвѣтомъ 1 октября отрядъ былъ уже на ногахъ, приготовляясь къ штурму. Лица казаковъ казались серьезными, смѣха и шутокъ не было слышно. Мног?е изъ казаковъ надѣли чистое бѣлье, утренняя молитва ихъ была продолжительнѣе... Вмѣстѣ съ тѣмъ никто не могъ сказать, что эти приготовлен?я были недостаткомъ удали, рѣшимости; скорѣе въ нихъ выразилось лишь сознан?е важности предстоящаго боя, готовность каждаго исполнить свой долгъ до конда, до рѣшимости умереть.

Предстояло штурмовать Андижанъ тремя колоннами. Первая, подъ начальстволъ Скобелева, состояла изъ спѣшенныхъ казаковъ и должна была идти по Андижанъ-саю; вторая или главныя силы — слѣдомъ за ней и третья, подъ командою полковника барона Меллера-Закомельскаго, направлялась въ городъ версты на двѣ правѣе двухъ первыхъ, и долженствовала соединиться съ нами у дворца, въ центрѣ города.

Мнѣ, еще съ вечера, Скобелевъ предложилъ идти, съ однимъ станкомъ, въ головѣ его колонны, вслѣдъ за охотниками. «Хотя и слѣдовало-бы васъ оставить въ вагенбургѣ, во-первыхъ потому, что какъ только мы тронемся, непр?ятельская конница не замедлитъ броситься на нашъ обозъ, и ракеты будутъ нужнѣе здѣсь, чѣмъ въ городѣ, а во-вторыхъ — въ наказан?е за вчерашн?й разрывъ...

Когда войска, назначенныя на штурмъ въ первую колонну, выстроились , Скобелевъ скомандовалъ: «на молитву»; запѣли «Отче нашъ», но какъ-то нестройно, заунывно прозвучала эта молитва въ свѣжемъ, утреннемъ воздухѣ... Скобелевъ повелъ колонну къ Андиджанъ-саю. Пошли бодро, вызвали пѣсенниковъ; впечатлѣн?я минувшихъ приготовлен?й къ бою, ожидан?я его, — быстро изгладились: бой уже начался, или, по крайнѣй мѣрѣ, сейчасъ начнется...

И дѣйствительно, не успѣли мы втянуться на полверсты въ «бутылку», какъ изъ-за окрестныхъ садовъ послышалось неистовое гиканье и отрывистые звуки нѣсколькихъ карнаевъ: это конница Пулатъ-бека, въ числѣ, какъ говорили, до 15 тысячъ, осадила вагенбургъ, тотчасъ-же открывш?й артиллер?йск?й огонь.

Тѣмъ временемъ мы подошли къ началу главной улицы, ведущей къ городскому базару и тотчасъ же били встрѣчены фронтальнымъ и фланговымъ огнемъ. Лощина оказалась здѣсь затопленною водою, глубина которой доходила въ иныхъ мѣстахъ до 1 ½ аршина. Съ крышъ и стѣнокъ, бывшихъ передъ нами не болѣе какъ въ 40 шагахъ, неугомонно производилась ружейная пальба, застилая пороховымъ дымомъ все пространство между нами и непрiятелемъ. Вызвали оруд?е капитана Ермолова, чтобъ обстрѣлять правую стѣнку, откуда особенно яростно жужжали пули. Ермоловъ выпустилъ двѣ гранаты, но третьей столпивш?еся въ «бутылкѣ» казаки не дождались: неудержимымъ потокомъ и кажется безъ команды (я не слышалъ ея) бросились они на стѣнку и, въ одно [17] мгновен?е, ружейная пальба здѣсь умолкла; андижанцы бѣжали.

Въ это-же время охотники, подъ командою подпоручика Нуджевскаго, подбѣжали къ мосту, которымъ начиналась улица и очутились передъ высокимъ заваломъ, вооруженнымъ оруд?емъ. Раздалось ура и Нуджевск?й вскочилъ на завалъ, а за нимъ и охотники ворвались въ городъ. Скобелевъ, проскочивш?й черезъ завалъ верхомъ на конѣ, остановилъ колону: надо было дать саперамъ время разобрать завалъ и провести черезъ него оруд?е. Завязался бой въ улицахъ, во дворахъ и въ мечети; въ послѣдней сарты защищались отчаянно и оставили до 70 труповъ. «Ура» уже не слышалось; казаки работали молча, выбивая кокандцевъ изъ прилегающихъ къ улицѣ дворовъ и сакель. Въ 60 шагахъ отъ перваго завала оказался другой, но здѣсь кокандцы защищались слабо и колонна, протащивъ чрезъ него оруд?я на рукахъ, двинулась далѣе по улицѣ, разбивая двери сакель и дворовъ, въ которыхъ укрывались защитники города. Перестрѣлка все время не умолкала. Стрѣляли изъ бойницъ, устроенныхъ въ заборахъ и стѣнахъ домовъ, даже съ деревьевъ. Наши цѣпи вынуждены были идти по крышамъ, чтобы удобнѣе очищать дворы и отгонять сартовъ отъ бойницъ. Дворы не были совсѣмъ пусты: во многихъ еще оставалисъ семьи — и случалось что храбрыя кипчачки, выбѣгая изъ сакель, бросали въ казаковъ каменья. Казаки отвѣчали шутками.

Недалеко отъ перваго завала, въ какомъ-то караванъ-сараѣ, нашли около десяти богато убранныхъ лошадей золотистой масти. Это были, по всей вѣроятности, лошади Абдурахмана-автобачи, находившагося, какъ оказалось послѣ, на первомъ завалѣ и бѣжавшаго отсюда пѣшкомъ при первомъ «ура» охотниковъ. Великъ былъ соблазнъ для казаковъ при видѣ этихъ великолѣпныхъ коней, но еще на бивакѣ Скобелевъ строго запретилъ брать что либо во время штурмаи кони остались въ караванъ-сараѣ.

Еще тремя завалами овладѣли охотники, и мы наконецъ вышли къ базару. Онъ былъ, по видимому, только что брошенъ, такъ какъ мног?я лавки, наполненныя товарами, стояли открытыми, а самовары въ чай-хане еще кипѣли. Пройдя базаръ и еще нѣсколько улицъ, все время съ непрерывною оживленною перестрѣлкою, наша колонна заняла плошадь передъ урдой. Пальба усилилась. Пули сыпались на площадь со всѣхъ, окружающихъ урду, сакель и деревьевъ. Особенно частый дождь пуль лился черезъ калитку, ведущую на базаръ: какъ разъ противъ нея стояло какое то длинное, двухэтажное строен?е, въ нѣсколько рядовъ унизанное бойницами . Такая-же обстановка была и съ правой стороны урды. Густыя цѣпи стрѣлковъ, высланныя на крыши, для отвѣта непр?ятелю, помогали плохо: кокандцы прекрасно пользовались закрыт?ями и въ иныхъ мѣстахъ порывались въ рукопашную.

Скоро подошла и колонна Меллера-Закомельскаго, на пути которой, какъ и у насъ, оказалось нѣсколько баррикадъ, въ томъ числѣ одна вооруженная оруд?емъ. Начальникъ отряда поздравилъ войска съ занят?емъ города.

А перестрѣлка все не умолкала. Крики кокандцевъ услилились, боевыя ихъ трубы немилосердно ревѣли; было очевидно, что непр?ятель расчитываетъ штурмовать занятую нами площадь. Въ виду этого, начальникъ отряда приказалъ прапорщику Хомичевскому очистить штыками блилсайш?я къ урдѣ сакли съ правой ея стороны, предварительно разбивъ стѣнку гранатами, что и было исполнено оруд?емъ сотника Род?онова и взводомъ прапорщика Норманскаго. Переулокъ съ лѣвой стороны урды былъ въ тоже время очищенъ штыками казаковъ и полувзводомъ 2-й роты 2-линейнаго батальона. Но этимъ дѣло еще не заканчивалось: въ самомъ дворцѣ, во внутреннихъ его дворахъ, скрывалось много кокандцевъ, стрѣлявшихъ на площадь черезъ ворота. Туда былъ посланъ поручикъ Синельниковъ со взводомъ и 40 саперъ подъ командою поручика Пильсудскаго; эти части, переколовъ внутри дворца до 70 человѣкъ, заняли ворота, выходящ?я изъ урды въ городъ, съ противуположной стороны.

Уже около 1 ½ часовъ мы стояли на урдинской площади; раненые прибывали. Противъ цѣпи казаковъ, расположенной близь базарной улицы, какой-то кипчакъ выбѣжалъ изъ сакли, вскочилъ на крышу и, ранивъ батикомъ двухъ казаковъ изъ звѣна, успѣлъ скрыться. Всеволожск?й какъ-то неосторожно выглянулъ въ лѣвую урдинскую калитку и въ ту-же минуту былъ контуженъ: пуля, попавъ въ верхнюю часть фуражки, какимъ-то чудомъ вышла у лѣваго угла козырька, едва задѣвъ голову.

Въ цѣпи отъ 2-ю батальона,также стоявшей на крышахъ сосѣднихъ урдѣ сакель, въ как?я нибудь ½ часа времени изъ строя выбыли 4 человѣка. Изъ подъ воротъ урды, гдѣ, пользуясь тѣнью, собралась кучка офицеровъ, преимущественно « штабныхъ», выскочилъ тоже кипчакъ, вооруженный чугуннымъ батикомъ, ударилъ имъ часоваго казака и бросился затѣмъ на офицеровъ. Но здѣсь ему не посчастливилось: капитанъ Ивановск?й только что подошедш?й къ воротамъ, повалилъ кипчака ударомъ сабли.

Наконецъ затрубили подъемъ, — предстояло возвращен?е на бивакъ. Нашей колоннѣ приказано быть въ авангардѣ, за нею пошли главныя силы и въ арьергардѣ — колонна Меллера-Закомельскаго, на обязанность которой начальникъ огряда возложилъ зажиган?е города по всему пути слѣдован?я.

Обратное движен?е мы совершили болѣе спокойно; выстрѣлы слышались рѣдко, и хотя нѣкоторыя изъ баррикадъ оказались возобновленными, но андижанцы ихъ почти не защищали. Подходя къ мосту, за которымъ начинался Андижанъ-сай, мы снова услышали оруд?йные выстрѣлы со стороны вагенбурга. Наконецъ завиднѣлась и равнина, гдѣ онъ былъ расположенъ; вся она была покрыта густыми толпами конницы Пулатъ-бека, которая осаждала вагенбургъ въ продолженiи штурма города, и теперь, съ нашимъ приближен?емъ, поспѣшила удалиться въ предгорья; вслѣдъ имъ выпущено двѣ гранаты изъ оруд?я Ермолова.

Около двухъ часовъ по полудни къ вагенбургу, гдѣ мы уже успѣли расположится, [18] подошелъ и арьергардъ, зажегш?й на своемъ пути все, что только могло горѣть: густые клубы чернаго дыма поднялись подъ городомъ, защитники котораго недолго преслѣдовали колонну Меллера-Закомельскаго и бросились обратно, тушить пожаръ.

Но не для всѣхъ частей наступилъ отдыхъ послѣ тревожно проведеннаго дня. Едва люди успѣли пообѣдать, какъ начальникъ отряда приказалъ 6 оруд?ямъ конной батареи съ двумя сотнями, подъ командою Скобелева, направиться снова въ «бутылку», къ мосту и бомбардировать городъ, съ тѣмъ, чтобы помѣшать тушен?ю пожаровъ. Эти части вернулись назадъ уже въ сумерки, выпустивъ по городу около сотни гранатъ{12}.

Потери наши при штурмѣ 1 октября оказалось довольно значительными: нижнихъ чиновъ убито 12; раненыхъ: офицеровъ 5, нижнихъ чиновъ 35 (изъ нихъ двое умерли на другой день и 5 джигитовъ.

Убитыхъ въ этотъ день похоронили въ общей братской могилѣ.

Ночь на 2-е октября прошла спокойно, и только въ «секретѣ», расположенномъ въ садахъ, прилегагощихъ къ Андиджан — саю, произошелъ небольшой переполохъ по случаю неожиданаго прибыт?я кънему нѣсколькихъ человѣкъ евреевъ, посланныхъ изъ города ихъ единовѣрцами съ просьбою пощадить ихъ имущества; евреи полагали (да и сами андиджанцы), что мы возобновимъ штурмъ города. По ихъ словамъ, впечатлѣн?е произведенное на городъ погромомъ минувшаго дня, было огромное, хотя Абдурахманъ-автобачи и не терялъ надежды на побѣду.

Во время дневки 2-го октября спова были посланы къ городу 4 оруд?я, съ прикрыт?емъ двухъ ротъ пѣхоты, подъ начальствомъ полковника Меллера-Закомельскаго, для бомбардиронан?я Андижана съ той-же позиц?и, съ которой обстрѣливали городъ наканунѣ. Этотъ отрядъ нашелъ передъ позиц?ей вновь устроенную баррикаду и былъ встрѣченъ сильнымъ ружейнымъ и фальконетнымъ огнемъ. Баррикаду предварительно разбили артиллер?йскиып выстрѣлами, а затѣмъ стрѣлковая рота 2 линейнаго батальона пошла въ штыки на защитниковъ завала и многихъ переколола. Оруд?я, тѣмъ временемъ, выпустили 40 гранатъ, какъ по направлен?ю къ базару, такъ и въ сторону, гдѣ слышались трубные звуки и крикъ собиравшихся отразить нападен?е андиджанцевъ. Отступлен?е отряда совершилось также съ боемъ: на арьергардъ не замедлили напасть цѣлыя толпы конницы и пѣхоты, что заставляло колонну нѣсколько разъ останавливаться и открывать оруд?йную пальбу по нападавшимъ.

Въ это время начальникъ главнаго отряда, желая узнать обстолтельно о положен?и дѣлъ въ колоннѣ Меллера-Закомельскаго, поручилъ М. Д. Скобелеву доскакать до нея, такъ какъ перестрѣлка слышалась уже недалеко отъ устья Андиджанъ-сая. Скобелевъ, въ сопровожден?и полковника графа Борха, съ 10 казаками и 3 джигитами изъ дежурства, взявъ нѣсколько влѣво отъ Андиджанъ-сая, садами, неожиданно наткнулся на значительныя толпы непр?ятельской конницы. Сознавая невозможность отступлен?я, Скобелевъ стремительно бросился въ шашки, порубивъ до 20 человѣкъ, оставленныхъ на мѣстѣ и, пользуясь смятен?емъ, произведеннымъ неожиданностью натиска, благополучно соединился съ колонною Меллера-Закомельскаго. Въ атакѣ этой, въ числѣ джигитовъ, участвовалъ и перебѣжчикъ, явивш?йся къ отряду подъ Махрамомъ и по возвращен?и, не мало хвастался своею удалью, показывая окровавленную шашку.

— Кажется я доказалъ сегодня полковнику, что искренно передался русскимъ, говорилъ онъ.

На 3-е октября назначилось обратное движен?е на Наманганъ.

Не-мало заботило и начальника отряда, и Скобелева огромное количество арбъ, составлявшихъ, какъ оказалось, только лишнюю для отряда обузу: колонны во время движен?я слишкомъ растягивались, прикрыт?е обоза затруднялось. Кто-то предложилъ даже сжечь по крайнѣй мѣрѣ половину арбъ, чтобы облегчить движен?е, но Скобелевъ безусловно отвергъ самую мысль о возможности подобной мѣры.

— Это что такое? говорилъ онъ; мы наказали андиджанцевъ жестоко (для чего и были посланы) и теперь, исполнивъ задачу, должны идти назадъ съ тѣмъ же, съ чѣмъ и пришли. Иначе наступлен?е будетъ смахивать на бѣгство. Всѣ арбы придутъ въ Наманганъ полностью.

Диспозиц?я на 3 октабря, объявленная съ вечера, гласила, что въ арьергардѣ назначается вся кавалер?я, съ ракетнымъ дивиз?ономъ. Не мало говору породило это распоряжен?е. «Помилуйте, совсѣмъ противъ тактики... Кокандцы будутъ насѣдать только на арьергардъ, а потому онъ долженъ быть непремѣнно самостоятеленъ, состоять изъ всѣхъ трехъ родов оруж?я».

— Зато кавалер?и легче, отразивъ нападен?е, присоединяться кь отряду, не вызывая его остановокъ», говорили друг?е.

Въ 7 часовъ утра, 3-го октября отрядъ вытянулся по дорогѣ къ кишлаку Миръ-равату. Но едва только тропулся съ мѣста арьергардъ, какъ изъ всѣхъ щелей Андиджанъ-сая высыпали тысячи непр?ятельской конницы и съ неистовымъ гиканьемъ окружили отрядъ. Влѣво отъ дороги, въ тоже время, за длинною, невысокою стѣнкою, показался рядъ бѣлыхъ чалмъ и затѣмъ грянулъ залпъ нѣсколькихъ десятковъ фальконетовъ. Джигитовка конницы позади арьергарда, сдѣлались необыкновенно дерзкою: передовые джигиты, преимущество кольчужники, подскакивали чуть не на 10 шаговъ къ нашей цѣпи наѣздниковъ и на скаку стрѣляли изъ ружей въ казаковъ, чѣмъ заставляли послѣднихъ спѣшиваться и также отвѣчать ружейнымъ огнемъ. Наконецъ въ сторонѣ Андиджанъ-сая, гдѣ виднѣлось нѣсколько бунчуковъ (вѣроятно обозначавшихъ мѣсто нахожден?я Абдурахмана-автобачи) раздались какъ-бы условные звуки трехъ или четырехъ трубъ; точно по командѣ, джигитовавш?е передъ нами кольчужники выстроились, а за ними толпа конницы, приближаясь къ арьергарду, становилась все гуще и гуще; видно было, что кокандцы намѣреваются [19] броситься въ шашки. Скобелевъ вызвалъ ракетный станокъ.

Двѣ ракеты, пущенныя въ толпу, произвели нѣкоторое впечатлѣн?е, заставивъ кокандцевъ разсыпаться, но не надолго; какъ только станокъ былъ убранъ, опять началось бѣснован?е колъчужниковъ; кипчаки сгруппировались около своихъ развоцвѣтныхъ значковъ а порывались въ шашки. Такъ повторялось нѣсколько разъ. Въ авангардѣ тоже шла оживленная перестрѣлка. Отрядъ двигался крайне медленно, останавливаясь почти каждые ¼ часа, то для отражен?я насѣдавшихъ со всѣхъ сторонъ кипчаковъ, то чтобы дать возможность подтянуться арбамъ, сильно отстававшимъ вслѣдств?е дурнаго состоян?я дороги и переправъ черезъ глубок?е арыки. Во время остановокъ отряда конница неотвязно лѣзла на казаковъ сотника Машина, прикрывавшаго арьергардъ цѣпью наѣздниковъ, а слѣва, изъ за глубокаго Мусульманъ-кулъ-арыка, раздавались залпы кокандской пѣхоты, сидѣвшей за стѣнками. Наконецъ, видя, что ни огонь нашихъ наѣздниковъ, почти все время шедшихъ пѣшкомъ, ни ракеты на непр?ятеля не дѣйствуютъ, Скобелевъ потребовалъ къ арьергарду одно оруд?е. Послѣ двухъ выстрѣловъ кипчаки отхлынули, оставивъ трупы своихъ убитыхъ не подобранными.

Отрядъ подходилъ уже къ кишлаку Миръ-раватъ. Кокандцы трубили, гикали и стрѣляли по прежнему, но держались въ отдален?и, благодаря присутств?ю въ арьергардѣ оруд?я. Въ это время Скобелевъ проскакалъ къ начальнику отряда, и минутъ черезъ десять вернулся обратно. Перестрѣлка позади насъ какъ будто притихла. Но не успѣлъ ракетный дивиз?онъ съ одной сотнею пройти и ста сажень за кишлакъ Миръ-раватъ, какъ гиканье за кишлакомъ сдѣлалось особенно яростныыъ. Мы оглянулись: ни Скобелева, ни сотни Машина позади насъ не было — они остались за кишлакомъ. «Назадъ, Скобелевъ отрѣзанъ», пронеслось по рядамъ. Эту вѣсть принесъ, кажется, сотникъ Церенжаловъ, пробивш?йся черезъ кишлакъ, уже занятый непр?ятелемъ. Сотни повернули обратно, но въ это время въ улицѣ кишлака уже показался Скобелевъ, а за нимъ и значекъ сотни Машина. Оказалось, что сотня, со Скобелевымъ во главѣ, подходя къ Миръ-равату, пользуясь открытымъ мѣстомъ, бросилась въ шашки, но была тотчасъ-же окружена значительно сильнѣйшимь непр?ятелемъ. Атака эта обошлась сравнительно дешево: сотня лишилась 1 убитаго казака и 6 оказалось раненыхъ. А. Е. Громовъ, принимавш?й, въ качествѣ волонтера, участ?е въ этой схваткѣ, едва не былъ изрубленъ кокандцами; лошади его разрубили носъ, крупъ проткнули пикой, рубашка А. Е. оказалась прострѣленною у плеча... Говорили, что онъ былътакъ отдѣланъ кольчужниками.

Въ 3 часа по-полудни отрядъ остановился бивакомъ у Мусульманъ-кулъ арыка, пройдя, такимъ образомъ, въ 8 часовъ, только 7 верстъ!... Ночью непр?ятелъ насъ не тревожилъ.

На слѣдующ?й день, 4 октября, отрядный аръергардъ былъ составленъ изъ трехъ родовъ оруж?я. Когда отрядъ двинулся съ мѣста своего ночлега, непр?ятель еще не показывался; онъ ждалъ нашъ отрядъ въ засадѣ, на противоположномъ берегу глубокаго арыка и не замедлилъ обнаружить себя нѣсколькими залпами. Ротѣ 2 линейнаго батальона удалось однако выбить непр?ятеля мѣткими выстрѣлами изъ за закрыт?й и съ тѣхъ поръ онъ обратилъ все свое вниман?е только на арьергардъ, по сторонамъ-же колонны держался въ почтительномъ отдален?и, ограничиваясь гиканьемъ и пальбою на-угадъ изъ за джугары. Карнай вылъ по прежнему, гдѣ-то по близости, казалось, въ десяти шагахъ отъ дороги; невыносимо скверное впечатлѣн?е производили эти протяжные, хриплые звуки мѣдныхъ трубъ, которые мы слышали уже пятый день подрядъ: ухо легче привыкаетъ къ немолчной ружейной пальбѣ, въ которой есть хотя какое нибудь разнообраз?е, тоны, промежутки, но карнай... удивительно какъ выносливы мусульманске трубачи. Солдатамъ звуки карная также нестерпимо надоѣли и наконецъ общ?й взрывъ хохота въ правой цѣпи стрѣлковъ привѣтствовалъ удачный выстрѣлъ какого-то изъ солдатиковъ, которому удалось попасть вѣроятно прямо въ карнай: послѣ выстрѣла, протяжяая нота трубы какъ-то неожиданно оборвалась и съ тѣхъ поръ вправо отъ колонны звуковъ карная мы уже не слыхали.

Но въ арьергардѣ (ракетный дивиз?онъ шелъ съ кавалер?йской колонной Бреверна, вслѣдъ за главными силами) еще раздавались и перестрѣлка и трубные звуки.

Проскакалъ Евграфъ къ главнымъ силамъ, вѣроятно съ донесен?емъ Скобелева къ начальнику отряда.

— Что въ арьергардѣ творится, спрашиваемъ.

— Жмутъ пятки, сердито отвѣчалъ онъ, галопируя дальше.

Пошлая фраза! Но Евграфъ вѣчно сердится и ехидствуетъ. А въ данномъ случаѣ онъ готовъ приписать всѣ бѣды и всю неловкость положен?я отряда лишь тому обстоятельству, что его, Евграфа, совѣтовъ не приняли при штурмѣ Андижана.

Вернулся Евграфъ обратно съ какою-то запиской въ рукѣ и черезъ ¼ часа въ арьергардѣ послышалось протяжное «ура»: это стрѣлковая рота 2-го лиа. батальона, подъ командою прапорщика Хомичевскаго, аттаковала кишлакъ Мулласы, гдѣ непр?ятель успѣлъ засѣсть и открыть усиленный огонь по отдыхавшему арьергарду. Затѣмъ дальнѣйшее движен?е отряда къ кишлаку Хакуль-раватъ, гдѣ предполагалось расположиться бивакомъ, произошло почти безъ перестрѣлки съ непр?ятелемъ, который въ дѣлахъ 3–4 октября понесъ серьезныя потери.

Въ сумерки, когда уже бивакъ нашъ сталъ затихать, въ окрестностяхъ, по пути нашего слѣдован?я, показались огни въ придорожныхъ кишлакахъ, зажженныхъ командою подпоручика Нуджевскаго. Всѣмъ также было извѣстно, что и кипчаки, во все время слѣдован?я окружавш?е отрядъ, вѣроятно расположились гдѣ нибудь по близости. Но никто не зналъ, что въ эту ночь начальникъ отряда, уже получивш?й свѣдѣн?е о выступлен?и изъ Намангана Главнаго Начальника края къ намъ на помощь, готовитъ неожиданное нападен?е на непр?ятеля ночью этого-же дня.

Какъ оказалось послѣ, въ 2 часа ночи [20] генералъ Троцк?й распорядился двинуть сотню Машина и полусотню Авдѣева къ пройденному уже нами кишлаку; въ подкрѣплен?е имъ командирована была рота Хомичевскаго; весь отрядъ поступалъ подъ начальство Скобелева. Осторожно, безъ шума, прошла сотня Машина этотъ кишлакъ и нечаянно, отбившись отъ прочихъ часттей, наткнулась на непр?ятельск?й пикетъ, мирно спавш?й. Изрубивъ пикетъ, Машинъ кинулся съ сотнею за однимъ изъ караульныхъ, успѣвшимъ вскочить на лошадь и по его слѣдамъ налетѣлъ на непр?ятельск?й бивакъ, неожидавш?й нападен?я. Раздалось ура — и казаки ворвались въ непр?ятельск?й лагерь, уничтожая ошеломленныхъ кипчаковъ шашками. Кипчаки и не думали защищаться; бросивъ все: значки, ружья, чалмы, они метались по бивуаку или, безоружные, искали спасен?я въ глубокомъ арыкѣ и тонули въ водѣ. Часть ихъ наткнулась на роту Хомичевскаго и погибла подъ штыками.

Передъ разсвѣтомъ нашъ бивуакъ былъ разбуженъ пѣснями возвращавшаго изъ молодецкаго набѣга отряда. Впереди показалась сотня Машина, въ которой имѣлось 19 значковъ и 1 бунчукъ, отбитые у непр?ятеля. Кромѣ того, отрядъ привезъ около 2 т. чалмъ, оставленныхъ кипчаками на мѣстѣ своего расположен?я. Весь бивакъ нашъ уже проснулся. Начались разспросы, разсказы... и открылся тотчасъ-же базарчикъ: арбакеши скупали, по дешевыыъ цѣнамъ, у солдатъ и у казаковъ чалмы и найденныя въ нихъ тилли по 3 руб. и по 3 р. 50 к.

— Нѣтъ-ли кокановъ по дешевле? острили солдатики...

Набѣгъ сотни Машина надолго останется однимъ изъ выдающихся въ истор?и кокандскаго похода; онъ былъ прежде всѣхъ оцѣненъ рядовыми солдатами и казаками.

— Иной проч?й, говорили на бивакѣ, во время сражен?я кричитъ, шумитъ, непр?ятеля пугаетъ и себя ободряетъ. А Машинъ — экое дѣло сдѣлалъ и будто не слыхать его. Молодецъ!

Да, благодаря Машину, мы на слѣдующ?й день двигались уже не видя вовсе непр?ятеля и вскорѣ встрѣтились съ отрядомъ генерала Кауфмана, которой, не получая о нашемъ отрядѣ никакихъ извѣст?й, выступилъ наконецъ изъ Намангана къ намъ, на выручку.

8 октября мы прибыли въ Наманганъ. Для меня походъ былъ оконченъ 15 октября; я, по болѣзни, сдалъ ракетный дивиз?онъ капитану Куропаткину и вмѣстѣ съ главнымъ отрядомъ вернулся въ Ташкентъ.

Нѣтъ сомнѣн?я, что въ моихъ запискахъ читатели, особенно изъ участниковъ похода, найдутъ не мало неточностей, пропусковъ. Но я писалъ не истор?ю похода, а лишь заносилъ въ свою памятную книжку личныя впечатлѣн?я, за коротк?й пер?одъ съ 11 августа по 7-е октября 1875 года.

М. Михайловъ.
Содержание