Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Между Днепром и Березиной

Большая командирская семья. - Сборы и летучки. - Функции окружного штаба. - Жизнь в учениях. - На маневрах, как на войне.

В апреле 1932 года я получил назначение на должность начальника штаба Белорусского военного округа. В то время в БВО дислоцировалась значительная часть войск, в том числе кавалерийские, танковые и авиационные соединения. Войска возглавляли опытные командиры. Многие были известными участниками гражданской войны. Во главе корпусов стояли расчетливый командир С. Е. Грибов, герой Таманского похода Е. И, Ковтюх, смельчак А. Д. Локтионов, мой бывший начдив С. К. Тимошенко (ныне Маршал Советского Союза). Последний вскоре стал заместителем командующего.

Дивизиями в округе командовали волевой начальник и лихой кавалерист Г. К. Жуков, бывший комиссар корпуса на Восточном фронте И. С. Конев, талантливый генштабист В. Д. Соколовский (впоследствии маршалы Советского Союза) и другие способные руководители. Из начальников штабов корпусов назову В. Я. Колпакчи (впоследствии генерал армии), А. А. Новикова (ныне главный маршал авиации). В штабе одного из корпусов служил И. X. Баграмян (ныне Маршал Советского Союза).

Руководство округом тоже состояло из хорошо знающих дело командиров. Заместителем командующего был А. Я. Лапин, членом Военного совета - Л. М. Аронштам, а затем П. А. Смирнов, начальником артиллерии - Д. Д. Муев, начальником бронетанковых войск - С. С. Шаумян, начальником отдела боевой подготовки - И. Д. Шумович. Заместителями начальника штаба округа служили Ф. М. Чернов и И. Г. Клочко, умные, образованные, обладавшие хорошими организаторскими способностями офицеры.

Особенно сильным был состав оперативного отдела штаба округа. Начальником отдела работал М. В. Захаров (ныне Маршал Советского Союза), а в самом отделе - Р. Я. Малиновский (позднее Маршал Советского Союза), [112] В. В. Курасов (ныне генерал армии), А. П. Покровский, Ф. П. Озеров. Г. И. Шанин, К. А. Журавлев, Н. А. Кузнецов.

Все названные выше имена хорошо известны в Советской Армии и вообще у нас в стране, а многих знают и за рубежом. Некоторые из упомянутых товарищей не дожили до Великой Отечественной войны. Но все те, кто остался в живых, проявили себя с наилучшей стороны, командовали фронтами, армиями или руководили штабами объединений.

Такой подбор руководящего состава штаба округа и войск не был, конечно, случайным. Рядом находилась граница с потенциальным агрессором. Как подбирались и расстанавливались кадры в БВО, можно проследить конкретно на следующем примере. Однажды в округ прибыла группа офицеров, только что окончивших Военную академию имени М. В. Фрунзе. Прежде чем назначить их в войска на должности, с ними был проведен кратковременный сбор при штабе округа. В программу сбора входили: показные и практические занятия по методике огневой подготовки со стрельбой из револьвера, ручного и станкового пулемета, включая ночные стрельбы; преодоление штурмового городка с метанием гранат; тактико-строевое учение стрелкового батальона в наступлении, поддержанного артиллерией и танками; решение полевых летучек в условиях боя полка и дивизии. На этот сбор были вызваны командиры корпусов и дивизий. В результате сбора офицеры, только что окончившие академию, сразу приобрели практику в проведении занятий и одновременно познакомились лично со всем высшим командным составом округа. Только после этого они получили назначения на должности.

Большое внимание уделялось в БВО воспитанию и подготовке руководящего состава и штабов, особенно командиров корпусов и дивизий, с учетом меняющихся условий и бурного развития военной техники. Важно было, чтобы все то новое, что было приобретено во время опытных учений и полевых поездок, немедленно внедрялось в войска, повышало их выучку и боевую готовность, чтобы достижения какой-либо одной части или соединения немедленно становились достоянием всего округа.

Вот пример того, как проходила командирская учеба руководящего состава штаба. В группе было около 20 человек, в том числе офицеры оперативного отдела. Занятия проводились [113] один раз в неделю и носили форму летучек. На них отрабатывались различные оперативные вопросы, прежде всего по ведению глубокой операции, использованию танков и авиации. Разрабатывали летучки все командиры по очереди. Они же их проводили и делали потом разборы. Командующий выступал с заключительным словом или поручал это сделать мне. Нужно признаться, что нагрузка в ходе занятий была не из легких. Особенно тяжело приходилось попеременно назначаемому руководителю: он должен был в течение 45 минут довести до участников военной игры задание, выслушать их решения и сделать разбор. Но зато командиры получали практику решения оперативно-тактических задач не только как обучаемые, но и как руководители.

При подготовке начсостава и штабов применялись разнообразные приемы, от групповых упражнений и летучек до командно-штабных игр, учений с войсками и крупных маневров. Особое значение придавалось полевым занятиям, так как розыгрыш тактических вопросов на местности можно провести значительно содержательнее и поучительнее, чем на картах, особенно мелкого масштаба. Сплошь и рядом бывали случаи, когда всем нам приходилось не довольствоваться ролью наблюдателя, а принимать личное участие в эксперименте.

Вот еще один пример. Мы проверяли влияние «броска» (одночасового марша со скоростью движения 10 километров в час) на способность солдат сразу же после этого драться: вести прицельный огонь, метко и далеко бросать гранаты, сноровисто колоть штыком, преодолевать полосу заграждений. Участвовал в марш-броске, конечно, и я, хотя не скрою, что, несколько отвыкший от таких упражнений, чувствовал себя довольно тяжело.

В БВО велись большие работы по строительству укрепленных районов, аэродромов и дорог. В целях контроля за этими работами, а также для определения главных направлений последующего развития и подготовки территории округа ежегодно проводились оперативные рекогносцировки. К рекогносцировкам, как правило, привлекался широкий круг штабных офицеров, причем в обязательном порядке офицеры оперативного отдела. Для определения наиболее важных рубежей в ходе рекогносцировок практиковался розыгрыш отдельных «боевых» эпизодов, проводились творческие дискуссии. [114]

Поучительными, в смысле подготовки начальствующего состава и войск, являлись не только сборы, различные учения и маневры, но и инспекторские проверки войск. Обычно в дивизию выезжала в таких случаях небольшая группа офицеров, шесть-семь человек, в том числе офицеры оперативного отдела, боевой подготовки и представители родов войск. Дивизия поднималась по тревоге и выдвигалась в сторону границы или полигона, отрабатывала марш и встречный бой или наступление, а иногда оборону. Кроме того, в одном из полков проверялся батальон на тактических учениях с боевой стрельбой, в другом проверялась командирская подготовка. Проводились тактико-строевые учения с усиленным батальоном, в артиллерийском полку проверяли боевую стрельбу дивизионом. Время на подготовку учений и занятий давалось крайне ограниченное. Это требовало от командиров приобретения навыков быстрой работы. Проверялись также строевая и физическая подготовка, жизнь и быт бойцов и командиров. Обязательно проводились беседы с красноармейцами и командирами по различным вопросам текущей политики, жизни и быта.

По возвращении в штаб округа готовился небольшой, странички на три типографского текста, приказ, который рассылался всем командирам корпусов и дивизий. Один экземпляр высылался в Управление боевой подготовки РККА. В приказе отмечались недостатки, обнаруженные при проверке, а также давались указания, как их устранить. И уже через шесть дней после начала проверки дивизии весь округ знал о требованиях к боевой подготовке войск. Никаких объемистых актов, предназначавшихся обычно для архива, не составлялось. Сразу же заострялось внимание командиров соединений на главном - боевой готовности войск и их полевой выучке, подчеркивалось, как готовить войска к будущей войне.

Здесь, на одном из важнейших участков Западного направления, были достигнуты немалые успехи в подготовке преданных Родине руководящих военных кадров: знающих свое дело командиров полков, дивизий и корпусов; творчески мыслящих штабных сотрудников; обладающих высокими организаторскими способностями политических и тыловых работников. Командный состав округа всегда опирался при этом на партийную организацию, на широкие массы политработников. Отношения высшего комсостава БВО с политическими руководителями носили деловой, [115] партийно-большевистский, принципиальный характер. Я не помню ни одного случая, чтобы между командирами и политработниками возникали хоть какие-либо трения. На заседаниях и во время поездок в войска, когда обсуждались принципиальные вопросы боевой и политической подготовки, командиры внимательно прислушивались к высказываниям своих политических помощников и совместно находили верное решение проблем. Эти отношения объяснялись, конечно, и личными качествами самих политических работников. Например, членами Военного совета округа являлись такие твердые большевики, как Л. М. Аронштам и П. А, Смирнов. Эти люди были опытными партийными работниками, обладали большим стажем организаторской и пропагандистской деятельности, отлично знали военное дело и нужды войск. Не менее хорошие деловые отношения сложились у командиров с Западным обкомом ВКП(б). Будучи в те годы членом обкома, я могу заявить, что партийные руководители Смоленска и военное руководство находили общий язык быстро и легко. То же должно сказать о Минске. Командный состав округа не случайно принимал активное участие в работе XV съезда Коммунистической партии Белоруссии в 1934 году.

Так обстояло дело с общей направленностью работы. Что касается ее особенностей в БВО лично для меня, то я продолжал осуществлять программу, намеченную еще в МВО, занимался подготовкой дорог к передвижению войск и улучшением путей сообщения в целом. Могу лишь пожалеть, что эту часть программы не удалось выполнить до конца, поскольку дело уперлось в недостаточную техническую оснащенность дорожных служб, не подведомственных нам, и в сравнительно ограниченные возможности финансирования их работ государством.

Речь шла о следующем. В БВО входила территория Белорусской ССР и Западной области. Последняя включала в себя возникшие позднее Великолукскую, Смоленскую, Брянскую области, части Калининской и Калужской областей. Общее население округа составляло 12 миллионов человек. территория его равнялась 290 тысячам квадратных километров. Пути же сообщения на этой огромной площади были плохими. Прежде всего, мы не имели в достаточном количестве хороших шоссейных дорог, которые связывали бы БВО с его соседями на севере (Ленинградский ВО), востоке (Московский ВО) и юге (Украинский ВО). [116]

Штаб округа, находившийся в Смоленске, не со всеми своими районами мог поддерживать общение оперативно и в широких масштабах.

Особенно тревожил район Полесья, весь утонувший в лесах и болотах. Постоянное беспокойство внушали и меридиональные водные преграды. Например, на реке Березина по всему ее течению мы располагали лишь четырьмя мостами да еще четырьмя паромами. Если противнику, размышлял я, удастся их разбомбить, наша армия встанет перед вполне очевидными трудностями. Сложности возникли бы и при экстренных крупных перебросках войск из одного района в другой. Всех действующих железнодорожных путей в БВО имелось тогда 6200 километров, шоссейных дорог - 2000, грунтовых - 100 тысяч километров. Это означало, что именно на последние ляжет основная тяжесть при перевозке личного состава и военных грузов в местах, удаленных от железной дороги и шоссе. Если на каждые 100 квадратных километров территории округа приходилось около 35 километров грунтовых дорог, то железных дорог - лишь два километра, а шоссейных - только около 700 метров. Кончилось тем, что я наметил детальную разработку задач штабу и службам на случай боевых действий в столь специфических условиях и составил подробный план первоочередных мероприятий, а работал над его осуществлением вплоть до перевода меня в Особую Краснознаменную Дальневосточную армию.

Штабу БВО довелось очень много заниматься учениями. На общевойсковых учениях и маневрах, помимо решения обычных задач подготовки войск, мы практически проверяли и старались развить далее разрабатывавшуюся в то время теорию глубокого боя и глубокой операции. В войсках округа получили практическое преломление такие важные вопросы теории глубокого боя, как создание и применение крупных соединений танковых войск, способных действовать и самостоятельно, и во взаимодействии со стрелковыми и кавалерийскими соединениями; массированное применение артиллерии, обеспечивающее успех прорыва обороны противника пехотой и танками; бой авангарда, состоящего из пехоты, танков и артиллерии, до подхода главных сил; применение крупных воздушных десантов при проведении фронтовой наступательной операции; массированное применение штурмовой и бомбардировочной авиации в наступательных операциях. Разработкой [117] учений, связанных с проверкой теории глубокой операции, занимался штаб округа. Ведущую роль в этой работе выполнял оперативный отдел. Вместе с Захаровым, Малиновским, Курасовым, Шумовичем и начальником артиллерии Муевым мы очень много затем трудились над «Инструкцией по глубокому бою», которая в окончательном виде была введена в действие в 1935 году.

В мою бытность начальником штаба округа наиболее крупные маневры проводились в 1934 году. Но еще более крупными были маневры 1936 года, о которых я узнал из рассказов И. П. Уборевича, хотя служил я в то время уже в другом месте. В ходе «боевых» эпизодов подразделения, части и соединения БВО продемонстрировали высокую мобильность в наступлении и упорство в обороне. На маневрах широко были представлены артиллерия и танки, боевая и транспортная авиация, инженерная техника и средства химической защиты, воздушно-десантные войска и конница. Учения изобиловали крупными «сражениями» танковых соединений и конницы. Состоялась выброска воздушного десанта.

Мы проводили также много опытных учений. На них изучалось применение новой техники и ее влияние на тактику и организационную структуру войск; эффективность использования авиации при нанесении удара по танкам;

проходимость танков по болоту и под водой. На многих из учений присутствовали представители Наркомата обороны. Несколько раз приезжал М. Н. Тухачевский. Исследованием вождения танков под водой занимались непосредственно начальник бронетанковых войск округа Шаумян и командир бригады Тылтин. Благодаря их настойчивости и знаниям были достигнуты положительные результаты, позволившие дать заказ промышленности на изготовление оборудования, необходимого для подводного вождения танков. К сожалению, это новое и полезное начинание не нашло тогда поддержки, и ценный опыт постепенно был забыт.

Большое внимание уделялось нами изысканию путей повышения ударной и огневой мощи стрелковых частей. Хорошо показала себя стрелковая дивизия, в штат полков которой были введены батальоны танкеток. Учения, проведенные с этой дивизией, позволили сделать вывод о целесообразности включения в штаты стрелковых полков танковых подразделений. Все проведенные тогда учения [118] подтверждали правильность широкого применения таких высокоподвижных средств, как авиация и воздушные десанты, необходимость массового использования таких подвижных войск, как танковые и мотомехчасти. Мы получили большой материал для дальнейшей разработки теории глубокого боя. В то же время учения показали хорошую подготовку войск округа, их стойкость, инициативу командования и наличие твердого управления войсками. На одном из таких учений (сразу же после маневров 1934 год а) присутствовали начальники Генерального штаба А. И. Егоров и военные делегации некоторых иностранных государств. Всех присутствовавших поразила слаженность действий войск. Огонь умело вели и пехота, и артиллерия, и танки, и авиация. А. И. Егорова так захватило зрелище «боя», что ему хотелось покинуть укрытие, чтобы ощутить дыхание «войны».

Дальше