Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Страшный "порядок"

В деревнях и городах Западной Украины мы увидели своими глазами все то, о чем прежде лишь читали в газетах.

Гитлеровцы грабили крестьян, отбирали у них хлеб и скот. Того, кто сопротивлялся, расстреливали, вешали, сжигали живьем, душили в машинах-душегубках. Молодежь угоняли на работы в Германию. С собаками разыскивали тех, кто прятался. Найдут - изобьют и угонят или доведут до смерти.

И это они называли "новым порядком".

Крестьян обложили непосильными налогами. Даже за дворовую собаку требовали триста рублей налога. Голод, нищета, страшные эпидемии косили народ. Целые округа оставались без медицинской помощи.

Это тоже было "новым порядком".

Захватив города и села Западной Украины, фашисты объявили регистрацию евреев. Забирали их имущество, а самих отправляли работать на каменные карьеры.

В конце августа, точно по намеченному плану, в Ровно и ближайших районах была произведена "ликвидация" еврейского населения. Большими группами гитлеровцы выводили евреев за город, заставляли их копать себе могилы, потом расстреливали; не разбирая, кто мертв, а кто еще жив, сталкивали в ямы и закапывали.

Никого не щадили людоеды: ни стариков, ни младенцев.

Лишь очень немногим удавалось бежать. Да и это еще не было спасеньем. Под страхом расстрела немцы запрещали населению оказывать евреям помощь. Были вывешены объявления о наградах предателям: один килограмм соли за каждого выданного еврея.

Это тоже было фашистским "новым порядком".

Население ненавидело гитлеровцев. Избавления ждали только от Красной Армии, поэтому, когда мы, партизаны, посланцы народа и советской власти, приходили в хутора и села, нас встречали радостно. Но за связь с партизанами тоже грозила смерть. Даже не за связь, а за то, что знал о партизане и не выдал его. В ту пору оккупанты и не думали, что придет час возмездия за их злодейства.

Когда я смотрел в кино "Суд народов" - суд над главными немецкими военными преступниками, где показаны зверства фашистов, я не увидел ничего нового и больше того, что видел в сорок втором году в Кастопольском, Людвипольском, Ракитнянском, Сарненском, и в других районах, местечках и городах Западной Украины.

А враги на орошенной кровью, страдающей земле с комфортом устраивали свою жизнь. Немецкие чиновники и администраторы привезли сюда своих жен, всяких родичей и зажили в лучших домах городов и селений. Многие получили в свое пользование целые имения. Землю для них обрабатывали наши крестьяне.

"Новый порядок" держался на фашистских штыках, автоматах, виселицах. Но были и предатели советского народа, которые поддерживали "новый порядок" и помогали гитлеровцам в их черных делах.

Еще до войны немцы тайно перебросили на нашу землю своих агентов из украинских националистов. Эти шпионы и изменники собирали банды из кулаков и уголовных преступников. Когда началась война, они стали грабить колхозное имущество, убивать коммунистов, комсомольцев и колхозных активистов. Среди народа они вели агитацию за "ясновельможного пана Гитлера", против России, против советской власти.

После захвата немцами Западной Украины часть этих предателей пошла на службу в гитлеровскую полицию, другие так и остались в бандах. Немцы их вооружили и приказали вести борьбу с партизанами.

Однажды в густом лесу, по дороге в Сарненские леса, мы неожиданно натолкнулись на целый табор: в землянках и шалашах ютились жители большой деревни. Бывший председатель колхоза этой деревни, старик лет шестидесяти, рассказал нам о горькой участи своего колхоза. Все у них разграбили, многих убили, многих отправили в Германию. Чтобы сохранить жизнь оставшимся, он увел своих колхозников в лес.

Рассказывая об этом, старик часто упоминал "гайдамаковцев".

- Что за гайдамаковцы, кто такие? - спросили мы.

- Хиба ж вы не знаете? - удивился председатель. - Це ж предатели, головоризы. Ох, и люты собаки! Да вот подывытесь их газеты. Боны сами пишут, як продали душу Гитлеру.

И старик принес несколько номеров газеты под названием "Гайдамак". Я взял в руки номер газеты. В глаза бросилась такая фраза:

"Може, охота погуляти - когось ограбити, сдобути собi якусь особiсту користь?.. Не перечимо..."

Бандиты-гайдамаковцы усердно выслуживались перед немецко-фашистскими захватчиками. В награду за "верную службу" им разрешалось грабить. Настало раздолье бандитам!

Вот кто поддерживал фашистский "новый порядок"!

Но, храбрые в набегах на мирных жителей, бандиты трусливо озирались при одном слове "партизаны".

Еще после боя на разъезде Будки-Сновидовичи распространился слух, что в районе появилось до тысячи партизан. Потом, когда мы ежедневно рассылали во все стороны свои группы, слухи стали еще более грозными. Говорили, что в лесах скрывается целая партизанская армия.

Время от времени самолеты сбрасывали нам оружие, боеприпасы, продовольствие. Появление самолетов не могло быть незамеченным, и слухи о громадной армии партизан прочно утвердились во всей округе.

Немцы всполошились. В Ровно полетели депеши с просьбой слать карателей и вооружение. В ожидании этой помощи предатели на время попрятались.

А мы начали разворачивать свою работу.

Слухи о появившейся армии партизан, пожалуй, не были ложными. Нас было не сто человек, не двести - нас было куда больше. Партизанами, по сути дела, были все местные жители. Если у советского человека была хоть малейшая возможность помогать нам или самостоятельно вредить немцам, он это делал. Ненависть к гитлеровцам стала смертельной, и в этом была наша сила.

Мы не смогли бы ничего сделать и быстро попали бы в фашистские лапы, если бы решили партизанить только силами своего отряда. В том-то и дело, что нашим верным помощником и защитником было само население. Оно было нашей прочной опорой в тылу врага.

В крупных селах стояли наши "маяки" по десять - пятнадцать партизан. Жители называли партизанские "маяки" советскими комендатурами и сюда доставляли собранные для нас продукты.

Крестьяне помогали нам в разведке. Под видом торговцев зеленью или курами они шли в районные центры, на ближайшие станции, высматривали, выспрашивали и обо всем рассказывали нам. Особенно отличались в этом деле девушки, старушки и подростки, которых трудно было в чем-либо заподозрить. Местные жители знали дороги, людей. Они приносили нашему отряду неоценимую помощь.

Жизнь потребовала нашего вмешательства в "новый порядок", установленный гитлеровцами. Нельзя было ограничить свою работу только разведкой.

Защиту своего народа от гитлеровских карателей мы начали с небольшого дела - с разгрома фольварка "Алябин" в Клесовском районе. Фольварк этот принадлежал начальнику гестапо города Сарны майору Рихтеру. Крестьяне жаловались нам на управляющего этим имением.

Штаб отряда снарядил группу из двадцати пяти бойцов. Командиром пошел Пашун. Сами крестьяне проводили партизан до фольварка, подробно рассказали, какие там порядки и где что находится.

Налет был произведен ночью. Охранников фольварка разоружили с ходу, те даже и не пытались вступить в бой, а под утро в лагерь пришел целый обоз. На лошадях, взятых там же, ребята привезли массу продуктов - хлеб, масло, крупу, сахар, мед, яйца и породистых свиней. Позади обоза шло целое стадо коров. Лучших молочных коров мы отдали крестьянам и поделились с ними остальными продуктами.

Эта операция была нашей первой крупной продовольственной заготовкой. Но не в этом только заключался успех.

Пашун доставил в лагерь двух пленных. Первый был управляющий имением Рихтера, на которого так жаловались крестьяне. А второй, по фамилии Немович, оказался крупным предателем. По национальности украинец, Немович еще до войны стал немецким шпионом. Он обучался шпионажу в гестаповской школе. Когда пришли фашисты, Немович под видом учителя разъезжал по деревням и местечкам, выведывал, где живут советские активисты, и предавал их. Немович знал гитлеровских агентов, которые учились с ним в гестаповской школе и были засланы к нам в страну.

Было решено отправить Немовича в Москву. Но где держать его, пока придет самолет? Тогда мы сшили из брезента глухой мешок и в нем держали шпиона. Из мешка торчала лишь его голова в серой шляпе.

Наши налеты на немецкие хозяйства участились. Мы разгромили в ближайших районах несколько имений и все молочные заводы, где немцы перерабатывали молоко на масло.

Рихтера мы потом, как говорится, допекли: разгромили второй его фольварк, захватили две его автомашины и уже добирались до него самого. Он так перетрусил, что потребовал из Ровно карательную экспедицию для охраны своей персоны.

При первых же вылазках в деревни и хутора Ровенской области наши партизаны начали сталкиваться с "храбрым войском" бандитов-националистов, и последние, как правило, терпели позорное поражение.

Дело доходило до курьезов.

Наш секретарь комсомольской организации Валя Семенов проделал замечательный номер. С несколькими разведчиками под видом "своих" он явился в штаб одной банды. Там сидели девять гайдамаковцев. Валя сказал, что он связной от их "собратьев". В разговоре один бандит заметил, что у Семенова хороший автомат.

- Автомат замечательный, я его забрал у красного офицера, - похвастался Валя.

Кто-то стал хвалиться своим автоматом. Семенов посмотрел и сказал:

- Ерунда! Мой лучше. Смотри, как он хорошо работает!

Поднял автомат и одной очередью уложил всех, потом забрал и привел в лагерь двух часовых.

Семенов имел от роду только девятнадцать лет и с виду был похож на озорного мальчишку. На деле это был неутомимый, серьезный разведчик, ловкий и сильный. До войны Валя был студентом института физической культуры. Партизаном он стал как бы по наследству: его отец в гражданскую войну тоже партизанил на Украине.

Из разведки Семенов всегда возвращался с трофеями. Однажды он привел пленных.

- Бандитов забрал, - доложил он мне.

- Как это произошло? - спросил я.

- Да они как увидели нас, так сразу "сделали трезуб".

- Как так?

- Да ведь их "герб" из трех зубьев состоит, вроде как вилы, и называется "трезуб".

- Ну, я это знаю. Так при чем тут трезуб?

- Очень просто. Как увидели партизан, сразу подняли руки вверх, и получился трезуб - две руки, посередине голова.

С тех пор, когда бандиты сдавались в плен, партизаны говорили: "Сделали трезуб".

Отряд наш рос не по дням, а по часам. Колхозники стали отправлять к нам своих сыновей. Снаряжали молодежь в партизаны торжественно: вытаскивали для них запрятанную от немцев лучшую одежду и обувь, благословляли в путь. От многих сел у нас было по десять-пятнадцать человек. А такие села, как Виры, Большие и Малые Селища, были целиком партизанские: от каждой семьи кто-нибудь в партизанах.

Ежедневные сводки с фронтов Отечественной войны, которые мы получали по радио и размножали среди населения, воодушевляли народ, укрепляли веру в победу.

Новые партизаны стали проходить у нас военное обучение по программе, рассчитанной на двадцать дней. Как в самых заправских военных школах, они учились походной жизни, солдатскому шагу, тактике лесного боя, обращению с оружием. Потом комиссия принимала зачеты, и большинство получали "хорошо" и "отлично".

Крестьяне тех хуторов, где бывали партизаны, перестали платить немцам налог, сдавать продукты. Раньше с помощью гайдамаковцев немцам легко удавалось брать налог. Теперь, если полицейские заходили в хутора, их встречали огнем.

Так народ с помощью партизан оказывал сопротивление страшному "порядку", который установили фашисты.

Гитлеровцы не в состоянии были расправиться с партизанами. Мы умели вовремя нападать и вовремя уклоняться от невыгодного боя. Нас не оказывалось там, куда приходили каратели, и, наоборот, мы появлялись там, где немцы и не подозревали нашего присутствия.

На этот счет у нас даже выработались свои партизанские пословицы:

Будь осторожен: враг ищет тебя.

Будь смел: враг боится смелых.

Появляйся неожиданно там, где тебя не ждут.

Будь хитер: направляй врага по ложному следу.

Чем дальше в лес, тем меньше немцев!

Дальше