Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Спустя годы

Закончилась война. Большинство членов экипажа «Лембита» было демобилизовано. Лишь несколько человек осталось на сверхсрочную службу. А Краснознаменную подводную лодку «Лембит» вскоре включили в состав учебных кораблей.

Прошло несколько лет, настало время заканчивать строевую службу и подводной лодке — она стала учебно-тренировочной. Осенью 1979 года «Лембит» перевели в Таллин на вечную почетную вахту как мемориал-музей дважды Краснознаменного Балтийского флота.

Дружба экипажа «Лембита», скрепленная боевыми днями войны, продолжается. Ежегодно мы собираемся в двадцатых числах февраля в Учебном Краснознаменном отряде подводного плавания имени С. М. Кирова на традиционную встречу с курсантами отряда — будущими подводниками. Ведь все лембитовцы в свое время были воспитанниками этой старейшей в стране школы подводного плавания.

Встречаемся мы и на общих слетах подводников в Кронштадте. Не забываем отмечать юбилеи боевых друзей. Время идет быстро. Многих уже нет среди нас. Всегда при очередной встрече мы вспоминаем добрым словом тех, кто выбыл из строя. В минуту молчания их лица встают перед глазами как живые.

В апреле 1970 года в Ленинграде по приглашению «Известий» собрались однополчане «Лембита». Предложил такую встречу бывший старшина радист Федор Никитич Галиенко из Днепропетровска. Организатором встречи стал специальный корреспондент «Известий» С. Т. Морозов.

— Мы послали приглашения в разные города, а в Ленинграде собрать своих подопечных — это уже ваше дело, командир, — сказал мне Савва Тимофеевич.

— Спасибо, оповещу всех ленинградцев.

— А чем гостей будем угощать? Российской, сухим вином, коньяком или пивом? А может, соберемся за [294] стаканом крепкого флотского чая? Что думает по этому поводу командир?

— Думаю, что собравшиеся на встречу будут на таком эмоциональном подъеме, что все, кроме чая, будет излишней нагрузкой.

— Отлично, командир, так и решим.

К подъезду дома 19 на Невском проспекте к назначенному времени подходили мужчины в штатском. Они жали друг другу руки, обнимались, целовались. У многих увлажнялись глаза и голос срывался. Приехали боевые товарищи из Днепропетровска, Москвы, Таллина, которые не виделись почти 25 лет. Собралось более половины экипажа — 22 человека!

Когда вошли в приемную Ленинградского отделения «Известий», там уже был накрыт длиннющий стол. Вазы с живыми цветами отлично дополняли его сервировку. Тесно было тортам, печеньям, пирожным. Отдельно на маленьких столиках кипели два самовара. Нам сразу же бросились в глаза красиво оформленные лозунги на стенах:»Добро пожаловать!», «Кто пьет чай, тот отчаянный!»

Кто-то пошутил:

— Теперь понятно, откуда у нашего командира смелость бралась: он постоянно пил крепкий чай!

Всем первым делом хотелось поговорить с товарищами, приехавшими из других городов, — Федором Никитичем Галиенко, Тойво Бернгардовичем Сумерой, Алексеем Николаевичем Масленниковым, Иваном Яковлевичем Гриценко, Валентином Александровичем Кондрашевым, недавно вернувшимся с Дальнего Востока в Ленинград. Когда первые, обычные после Долгой разлуки вопросы и возгласы несколько поутихли, мы по приглашению гостеприимного хозяина, спецкора «Известий» С. Т. Морозова, сели за стол.

— Товарищи, позвольте открыть нашу встречу и поблагодарить вас за то, что собрались к нам на чашку чая, — начал Савва Тимофеевич. — Мы решили встретиться с вами не только на территории нашего отделения, что очень приятно, но и на страницах газеты. То, что вы расскажете, мы используем в очерке о славных [295] делах подводников Балтийского флота. А сейчас разрешите передать полномочия председателя командиру корабля капитану первого ранга Алексею Михайловичу Матиясевичу.

Такой поворот встречи застал меня врасплох. Но ничего не поделаешь, пришлось взять бразды правления в свои руки.

Поздравив товарищей с приближающейся 25-й годовщиной разгрома фашистской Германии, я коротко напомнил о нашем вкладе в общее дело Победы. Затем выступили старейшие лембитовцы Т. Б. Сумера, инженер-механик С. А. Моисеев, старшина группы мотористов В. И. Грачев, старшина минно-торпедной группы секретарь парторганизации П. Н. Ченский, а также все другие товарищи, приехавшие на встречу. Каждый вспоминал о каком-либо одном, наиболее ярко запомнившемся случае во время войны и коротко рассказывал о своей послевоенной жизни.

— Мое воспитание, — вспоминал Т. Б. Сумера, — продолжилось на лодке «Лембит» после сорокового года. До этого в эстонских школах русский язык не преподавался, и я его плохо знал. Жаль, что навстречу не прибыл первый комиссар Н. Н. Собколов, который учил меня грамоте. Я уже двадцать шесть лет коммунист. После ухода с лодки в сорок втором году до конца войны был в эстонской бригаде и сражался за освобождение своей Родины. Я очень рад, что сегодня состоялась такая встреча, которую даже представить себе было нельзя. И я от души рад, что со мной за столом сидят электрики, которых я учил, когда они пришли на лодку молодыми матросами. Один, Помазан, теперь капитан второго ранга, а второй, Кондрашев, стал летчиком, а затем инженером.

— У меня осталось в памяти на всю жизнь, — сказал бывший трюмный И. Я. Гриценко, — как меня принимали в партию. Когда меня спрашивают, где я вступил в партию, я с гордостью говорю, что был принят на подводной лодке перед боевой атакой, под водой.

— Я считаю, — говорил бывший секретарь парторганизации лодки П. Н. Ченский, — что экипаж нашей [296] подводной лодки был коммунистическим по своим идеям, по характеру, по отношению к труду, к выполнению воинского долга в борьбе с захватчиками. И сейчас на мирном поприще наши товарищи также успешно трудятся. Например, наш бывший моторист Шульженко недавно награжден за труд на заводе орденом Ленина. Думаю, что все мы, лембитовцы, будем продолжать честно, с полной отдачей трудиться на мирном поприще, как это делали во время войны.

Казалось, воспоминаниям не будет конца. Друзья, приехавшие из разных городов, не могли наговориться. Они обменивались адресами, приглашали друг друга в гости...

Прошло еще пять мирных лет. Наша страна, все прогрессивное человечество отмечало 30-летие Победы над фашистской Германией.

Снова собрались лембитовцы. Поредели наши ряды. Не было с нами Сергея Алексеевича Моисеева, Филиппа Васильевича Посвалюка. На этот раз мы стоя молча выпили по чарке вина за светлую память наших боевых друзей и всех советских людей, отдавших свои жизни в боях с фашизмом за свободу и мирный труд людей нашей Родины и других народов земли...

В канун сороковой годовщины Великой Победы наш Краснознаменный корабль начал свою вторую жизнь. Теперь уже мемориальный корабль — филиал Музея дважды Краснознаменного Балтийского флота в Таллине.

5 мая на открытие лодки-музея собрались ветераны-лембитовцы. Не всем довелось дожить до этого праздничного дня, а многие не смогли прибыть из-за болезни.

После торжественного митинга ветераны с большим волнением спустились в лодку и разошлись по отсекам. Они были несказанно обрадованы, увидев, что торпедные аппараты, навигационные приборы, механизмы и помещения лодки содержатся в образцовом порядке, а медь маховиков, рукояток и полированные части блестят как прежде. По всему было видно, что моряки-подводники сверхсрочной службы [297] и молодые матросы с душой относятся к мемориальному кораблю, а ряд приборов поддерживают в эксплуатационном состоянии для демонстрации их в действии. Ветераны выразили им свою отеческую благодарность.

Было приятно видеть в экспозиции каждого отсека фотографии и краткую аннотацию о тех, кто обслуживал боевые посты. В первом отсеке лодки у карты Балтийского моря с нанесенными местами минных постановок «Лембита», торпедных атак и гибели фашистских судов заканчивается рассказ экскурсовода о боевом пути подводной лодки, о мужестве и стойкости, проявленных экипажем в боевых походах.

Энтузиасты ведут поиск

Прошло уже много лет после окончания Великой Отечественной войны. На смену ветеранам суровых и героических лет приходят новые поколения. Они знают о войне лишь по книгам и кинофильмам. Естественно желание школьников, молодых людей лично познакомиться с участниками войны или свидетелями их героических дел. Они ведут поиск, создают комнаты и музеи боевой славы. Им помогают в этом деле энтузиасты-ветераны.

В Ленинграде одним из таких энтузиастов являлась единственная в Военно-Морском Флоте женщина капитан 1 ранга-инженер Александра Николаевна Донченко. С детских лет и до последнего дня вся ее жизнь связана с флотом.

Александра Донченко родилась в городе Николаеве, в семье судостроителей. Стапели и цехи, где строились корабли, стали ей родными с детских лет. Там работал слесарем ее отец Николай Тимофеевич. Он мечтал стать инженером, но до революции ему не удалось получить образования. Свою мечту об учебе в Кораблестроительном институте Николай Тимофеевич осуществил лишь на шестом десятке лет жизни, после чего стал начальником турбинного бюро завода. [298]

О выборе профессии его дети не задумывались: сын и дочь окончили этот же институт и стали строителями кораблей. Через несколько лет работы на заводе Александра Донченко возглавила группу проектировщиков подводных лодок. Принимала участие в испытаниях и сдаче лодок флоту. И мечтала об учебе в Военно-морской академии.

Но женщин в академию не принимали. Помог случай.

Народный комиссар обороны К. Е. Ворошилов приехал в Кронштадт посмотреть новую подводную лодку. Он похвалил строителей. Набравшись храбрости, Донченко сказала наркому, что хотела бы учиться в Военно-морской академии.

— А вы подайте рапорт по всей форме, — ответил Климент Ефремович.

Донченко допустили к экзаменам. Так среди слушателей Военно-морской академии в 1936 году появилась женщина. Защитив дипломную работу с отличием, А. Н. Донченко в звании военинженера 3 ранга пришла на флот. В контроле за проектированием кораблей и наблюдении за их постройкой прошли предвоенные годы.

Летом 1942 года перед кораблестроителями была поставлена задача в кратчайший срок создать быстроходные, хорошо вооруженные бронированные катера многоцелевого назначения: для борьбы с подводными лодками противника, высадки десанта, конвоирования кораблей. А. Н. Донченко, которой перед самой войной досрочно присвоили звание военинженера 2 ранга за введение в строй новых кораблей раньше запланированного срока, была назначена старшим наблюдающим за проектированием и постройкой катеров.

Оптимальный вариант бронированного «морского охотника» (БМО) был спроектирован всего за пятнадцать дней. Не хватало металла, материалов, оборудования. Александра Николаевна ходила с одного завода на другой и вместе с военпредами подбирала необходимое. [299]

Не доставало и рабочих рук. В испытаниях головного БМО, проводившихся под руководством Донченко, участвовали проектировщики, строители, экипаж. Скорость и маневренность корабля соответствовали проектным. Удачно прошли испытания артиллерийской установки. Но при стрельбе палуба не выдержала дополнительных напряжений и в сварных швах броневого листа появились трещины. А под этой палубой расположены топливные цистерны. Требовалось выкачать топливо, очистить и провентилировать цистерны и только после этого начать сварку. На это было необходимо почти двое суток. Донченко действовала решительно:

— Сварщика на палубу, всем остальным сойти на пирс!

Переговорив со сварщиком, Александра Николаевна взяла толстое асбестобрезентовое полотно и полезла в узкую выгородку (каффердам) между палубой и топливной цистерной. Прикрыв полотном цистерну под местом сварки, Донченко распорядилась начать работу. Сварщик тотчас принялся за дело. Загудел аппарат электросварки.

Через несколько минут в тесном подпалубном пространстве стало нестерпимо жарко. Першило в горле, слезились глаза, а защитное асбестовое полотно надо было держать так, чтобы ни одна искра не попала на цистерну с бензином. Кружилась голова, немели руки, но Донченко выдержала.

Провели повторную стрельбу. Сварной шов выдержал. БМО в тот же день ушел на боевое задание. Александра Николаевна была награждена орденом Красной Звезды.

Когда ее спросили, почему она не послала в каффердам кого-нибудь другого, Донченко ответила:

— Слишком велик был риск, слишком многое ставилось на карту. Решила, что лучше пойти самой. Так было спокойнее. Надеялась, что справлюсь и выдержу. А об опасности тогда просто не думалось.

Беспокойная жизнь военного кораблестроителя, коммуниста, кандидата технических наук капитана [300] 1 ранга — инженера А. Н. Донченко продолжалась вплоть до ухода на пенсию. Но этот уход был лишь формальным. Александра Николаевна много работала на общественных началах. К ней постоянно обращались за советом молодые специалисты. Она была желанным гостем в различных организациях. С увлечением рассказывала она пионерам и комсомольцам о своей профессии, о море, о кораблях. Все свои знания и опыт отдавала воспитанию молодежи, ее становлению.

В 1975 году в школе № 269 Кировского района Ленинграда Александра Николаевна вместе с учителями Лидией Михайловной Цветковой и Антониной Ивановной Караковой создала комнату боевой славы подводников Балтики. Неутомимая энергия Александры Николаевны способствовала тому, что скромная комната боевой славы выросла до музея общегородского значения.

Уже с первых дней создания комнаты боевой славы в школу стали приглашать бывших подводников на уроки мужества, торжественные пионерские линейки. Однажды я принес на урок мужества рукопись моей будущей книги «По морским дорогам» и прочел из нее несколько выдержек. Учительница русского языка Лидия Михайловна Цветкова попросила оставить рукопись в школе на некоторое время для прочтения.

Когда ребята читали о митинге балтийских подводников в октябре 1942 года, посвященном 20-летию шефства комсомола над флотом, о письме ярославских комсомолок моряку Михаилу Зайцеву, которое было обсуждено на митинге, и об ответе подводников комсомолкам Ярославля, то обратили особое внимание на последние фразы: «А какова судьба ярославских комсомолок Фани, Вали, Клавы, Веры, Руфы, Ксаны, Шуры?... Хочется думать, что все они встретили великий День Победы и живут счастливо».

Саша Иванов, ученик седьмого класса, предложил начать поиск ярославских комсомолок. Он составил письмо в Ярославский обком комсомола. Его обсудили [301] на классном собрании и за подписью начальника штаба следопытов школы Андрея Цветкова отправили в Ярославль. На него откликнулись красные следопыты кружка «Юный историк» ярославской школы № 36 (руководитель кружка — заслуженный учитель школы РСФСР Виктор Сергеевич Латышев). Ученицы девятого «а» класса Люба Карсукова, Света Салова и Ира Тягнибеда отыскали в городской библиотеке «Комсомольскую правду» за 1942 год с письмами Лены Зайцевой своему брату балтийскому моряку комендору Михаилу Зайцеву, девушек Н-ского завода из города Ярославля Михаилу Зайцеву и балтийских моряков ярославским комсомолкам.

Одиннадцатилетняя Лена писала своему брату:

«Я сейчас живу одна. Папу немцы забрали и расстреляли. Маму убили, а Нину и Клаву повесили за твои фотокарточки. А я с Зиной в это время работала за городом на поле. Когда мы пришли домой, там не было никого. А возле клуба висела Нина и Клава — наши сестры. А папа лежал возле ставка. Маму найти возле сороковой столовой, У нее голова вся разбита и левая рука отрублена. И тут, Миша, мы с сестрой Зиной упали и так плакали и все вспоминали. Зину забрали, а я осталась одна. Потом я пошла на другой день к сестре Зине и мне сказали, что сестра померла от разрыва сердца. Тогда глаза совсем кровью залились. Я пошла к маме, но ее уже на том месте не было. И я больше никого не видела. Их уже забрали.
Мишечка, родной братик, не забывай меня, отомсти немцам за маму, за папу, Нину, Клаву и Зину.
Миша, описать я все не могла, потому что глаза заливаются слезами.
Сестра Лена».

В письме ярославских комсомолок, опубликованном 4 октября 1942 года и обсужденном 18 октября на митинге подводников, говорилось:

«...дорогой Миша!.. Сейчас и у вас и у нас одна задача: мстить фашистам. Мы уверены, что силы у вас столько, сколько ненависти в сердце, что враги будут трепетать перед вами... Письмо вашей сестры, [302] опубликованное в «Комсомольской правде», мы, девушки цеха номер два, читали коллективно после работы. Уже кончили читать, а мы все стоим и молчим. Валя Киселева и говорит:
— Девушки, да что же это мы ничего не делаем?
Комсомолка-орденоносец Клава Кошкина ей отвечает:
— Что ты, Валя, ведь мы уже кончили работу. А Валя опять за свое:
— Нет, девушки, мы работу не кончили. Мы должны отомстить сегодня немецким гадам за Лену, Нину и Клаву, за их родителей, за всю семью балтийского моряка Михаила Зайцева. Давайте дадим фронту свои подарки, пусть они рвут в клочья проклятых немцев! Ведь у нас в цехе есть свободные прессы...
И все девушки тут же приняли это предложение. Валя Киселева стала у стотонного пресса, комсомолки Клава Кошкина, Вера Исаева, Руфа Приемышева, молодые штамповщицы Ксения Демина и Шура Пазова тоже заняли рабочие места.
17 часов работали мы. Ничего вокруг не замечали. Тысячи лишних деталей дали фронту. Это была месть за вашу сестру Лену, за ваших родителей и сестер, убитых немцами.
Будьте здоровы, наш дорогой друг! Будьте бесстрашны в боях, бейте фашистов везде и всюду. Привет от наших девушек и ребят.
По поручению девушек цеха номер два
секретарь комитета комсомола Н-ского завода Ф. Мозалевская, г. Ярославль, Советская улица, дом 2, квартира 14».

Вот по этому адресу и отправились в январе 1977 года следопыты школы № 36 Ира, Люба и Света. Адрес был верен, но в квартире давно жили другие, и никто из них не помнил Фаню Мозалевскую. Следопыты оказались настойчивы. Спрашивали у одного, другого, обратились в адресный стол. Наконец выяснилось, что в доме 2 на Советской живет бывший танкист Федор Мозалевский, в годы войны громивший [303] гитлеровских захватчиков. Федор Мозалевский оказался родным братом Фани, а она вышла замуж, сменила фамилию на Винокурову и проживает по другому адресу.

Ярославские комсомолки 70-х годов блестяще провели поиск. Но я об этом не знал. И вдруг получаю письмо:

«Уважаемый Алексей Михайлович!
Вам шлет горячий, сердечный привет и добрые пожелания тот самый комсорг, о котором вы вспоминаете в вашей повести. Спасибо за память о нас — ярославских комсомолках времен Великой Отечественной войны. Мы и в настоящее время продолжаем трудиться на благо нашей Отчизны с тем же комсомольским огоньком. Думаю, что и вы, отважный капитан Балтики, не сдаете боевых позиций и в мирной жизни.
Будьте здоровы!
С уважением к Вам
Ф. Винокурова (Мозалевская 27.03.1977 г.».

Следопыты 269-й ленинградской школы пригласил Фаину Ефимовну Винокурову на школьный праздник торжественную линейку в день открытия школьного музея — 6 мая 1978 года, посвященного подводникам Балтики.

И вот мы встретились...

Фаина Ефимовна Мозалевская родилась в Белоруссии, в большой семье колхозника. В 1935 году окончил индустриальный рабфак и в том же году навсегда связала свою жизнь с Ярославским шинным заводом. В годы войны она стала электросварщиком высокой квалификации — сваривала корпуса для мин, активной комсомолкой, рабкором заводской многотиражки «Заводская правда», а затем секретарем комитета ВЛКСМ завода.

В октябре сорок второго ей не пришлось прочесть в «Комсомольской правде» свое письмо балтийскому моряку Михаилу Зайцеву и ответ моряков, так как ее направили на спецкурсы по работе в тылу врага. В сорок третьем, окончив курсы, Фаина Мозалевская [304] вместе наступавшей Красной Армией шла к Ростову-на-Дону. А затем в Аксайском районе Ростовской области молодой коммунист Фаина Мозалевская стала инструкторе райкома партии.

Райком пришлось формировать на голом месте. На учет встали всего три коммуниста. Многие члены партии были на фронте, сотни погибли во время гитлеровской оккупации. Предстояло в короткий срок создать партийную организацию, восстановить разрушенные предприятия, обеспечить жильем и работой людей, возвратившихся на родину.

Семь тяжелых послевоенных лет проработала та Фаина Ефимовна. Большой авторитет и любовь завоевала она у людей. Друзья тех лет — казаки Дона — до сих пор не забывают ее и навещают в Ярославле.

Фаина Ефимовна Винокурова на пенсии, но не порывает связи с родным заводом, по-прежнему состоит членом его партийной организации, является членом женсовета и активным корреспондентом многотиражной газеты шинников. Как член Союза журналистов, выступает в периодической печати. Она частый гость школьников.

При расставании я подарил Фаине Ефимовне свою книгу «По морским дорогам». Через некоторое время получил от нее письмо: «...Мне очень хочется послать один экземпляр вашей книги обозревателю газеты «Правда» Юрию Жукову. Ведь он главный «виновник» того, что вы, моряки Балтики, узнали о письме ярославских комсомолок. Юрий Александрович Жуков в те суровые годы Великой Отечественной войны заведовал военным отделом в редакции газеты «Комсомольская правда». Наше письмо ярославских комсомолок и ваш ответ — принятая клятва на митинге сильнее громить врага — прошли через руки и сердце Юрия Жукова».

Книгу она отправила Ю. А. Жукову, сопроводив коротким письмом.

В журнале «Огонек» № 39 за 1979 год появился очерк «Эхо 1942 года. (История длиною в тридцать семь лет)». Опубликованные Ю. А. Жуковым письма [305] пронеслись эхом по всей стране. Они затронули души многих тысяч людей. В адрес Фаины Ефимовны полетели сотни писем. Поступали письма и мне. Многие интересовались судьбой ярославских комсомолок и балтийских моряков, писавших письма в сорок втором году. А жена старшего лейтенанта Аркадия Пеганова, подписавшего ответное письмо ярославским комсомолкам, прислала трогательное, взволнованное письмо: «Всем своим родственникам я прочла очерк Ю. А. Жукова и, конечно, все расстроились и плакали... Это был неожиданный, нежданный привет из далекого, такого нелегкого для нас всех прошлого».

Далее Евгения Ивановна сообщила о том, что Аркадий Константинович служил на плавбазе «Иртыш», участвовал в освобождении островов в Выборгском заливе и погиб в бою в июле 1944 года.

Опубликованные письма нельзя было читать без волнения. Людей старшего поколения, прошедших через все испытания военного времени, «Эхо...» задело за живое. Читатели благодарили Юрия Александровича за напоминание народам о фашистских варварах. Они писали о том, что такие напоминания необходимы, чтобы не было успокоенности, ибо фашизм еще существует на земле и то тут, то там поднимает голову.

Публикация Ю. А. Жукова дала новый толчок поисковой работе и созданию школьных музеев боевой славы. Завязалась переписка между следопытами школ Ленинграда, Ярославля, Таллина и Одессы.

Нашлась еще одна участница семнадцатичасовой непрерывной работы отмщения за семью Зайцевых — штамповщица Ксения Демина. До конца войны она продолжала трудиться на оборонном заводе, штамповала детали для мин и снарядов. После Дня Победы вышла замуж за фронтовика Воробьева. Несколько лет семья жила в Германской Демократической Республике, а после увольнения со службы главы семьи Воробьевы вернулись в Ярославль. Ксения Васильевна теперь на пенсии, но продолжает трудиться в системе общественного питания. [306]

Отыскать остальных комсомолок боевой бригады Фаины Мозалевской не удалось. До сих пор неизвестна судьба и Лены Зайцевой. А ее брат Михаил с группой моряков ушел сражаться на сухопутный фронт и погиб.

Красные следопыты 12-й средней школы города Таллина задались целью найти всех моряков, которые участвовали в боевых походах на подводной лодке «Лембит» во время Великой Отечественной войны. Четыре года штаб «Искатель» во главе со старшей пионервожатой Ларисой Шишкевич вел кропотливый поиск. Следопыты тщательно изучали боевой путь подводной лодки, собирали фотографии, письма, личные вещи и документы моряков-лембитовцев. Сбор материалов о боевом пути подлодки и поиск моряков продолжался еще более года. 1 ноября 1983 года по приглашению руководства школы и штаба «Искатель» в Таллин на открытие школьного музея боевой славы съехались гости. Среди них девять следопытов ленинградской 269-й средней школы с руководителем А. И. Карановой во главе, следопыты клуба «Юный историк» ярославской 36-й средней школы под руководством заслуженного учителя школы РСФСР В. С. Латышева, следопыты одесской 106-й средней школы. Приехали вдовы и дети погибших лембитовцев. Из Ленинграда, Москвы, Калининграда, из городов Эстонии прибыли почти все ныне здравствующие лембитовцы — участники боевых походов.

В 2 часа дня весь школьный коллектив вышел на площадь перед зданием. Дул сильный холодный ветер, моросил дождь. Но погода не стала помехой. Пионерская дружина построилась поотрядно. В руках у ребят цветы, красные флажки и плакаты: «Дружба народов СССР нерушима», «Слава героям «Лембита». Мне предоставили слово. Я очень волновался. Сотни мальчишек и девочек, стоявшие в колоннах, ждали: что же скажет командир корабля? Но с губ не срывались слова. За секунды паузы в мыслях пронеслись картины блокады Ленинграда, походы по минным [307] полям Финского залива. Говорят, что длинный сон может присниться за несколько минут. Мое молчание длилось меньше минуты, а в мыслях пронеслись годы войны. Сказал:

— Вами проделана большая поисковая работа. Спасибо, ребята! Все моряки-лембитовцы взволнованы, — открывается музей, посвященный боевым делам нашей подводной лодки. Никогда о таком не думали. Видя вас, мы радуемся, — растет достойная смена. Сейчас вы — школьники, пионеры и комсомольцы, завтра — стойкие защитники Родины. Желаем вам успехов в науках и в поисковой работе. Ваша школа стоит на земле, которую освобождали от немецких захватчиков воины Второй ударной армии под командованием Героя Советского Союза генерала армии И. И. Федюнинского. Воины этой армии совершили бессмертные подвиги. Мы желаем вам успешного завершения поиска героев этих подвигов.

Право открыть музей было предоставлено секретарю горкома Н. Ганюшову и автору этих строк. В торжественной обстановке мы с волнением перерезали ленту.

После осмотра музея лембитовцы разошлись по пионерским отрядам. Встретились с комсомольцами школы. Каждый рассказал о наиболее запомнившемся ему поучительном эпизоде из своей боевой службы.

Трудно переоценить значение проделанной юными следопытами работы. Написана еще одна страница летописи Великой Отечественной войны. Особенно важно, что создали ее сами ребята.

Мы уезжали из Таллина с чувством благодарности коллективу школы за внимание к ветеранам, отличную организацию встречи и предоставленную лембитовцам возможность встретиться с боевыми друзьями, с которыми не виделись много лет.

От края и до края советской земли ведут поисковую работу школьники. На острове Сахалин, в городе Невельске, в школе № 3, ребята организовали «Экспедиционный отряд» и задались целью создать музей [308] боевой славы «Героическая Балтика». Они собрали материал о действиях кораблей, подвигах моряков корабельного состава, сражавшихся с фашистами на суше, о летчиках — героях балтийского неба. А о подводниках сведения у них были крайне скупы.

Узнав мой адрес, они попросили прислать адреса командиров подводников Балтики, экипажа «Лембита», материалы для музея. Я послал адреса командиров гвардейских подводных лодок Щ-309 И. С. Кабо, Л-3 П. Д. Грищенко и восемь адресов лембитовцев. Отправил фотографии экипажа и лодки, справочный материал.

Переписка по поисковым вопросам продолжалась три года. Сахалинцы писали, что очень хотят побывать в Ленинграде. И вдруг 5 января 1984 года получаю телеграмму:

«Приглашает вас на встречу 7 января 10 часов ЦВММ.
Ребята из Невельска».

Долго готовились ребята к этой поездке. Уже десятиклассниками во время летних каникул они пошли работать в совхоз, чтобы на заработанные деньги осуществить свою мечту. Билет на самолет в Ленинград стоит немалые деньги. Ребята трудились так усердно, что осенью по окончании полевых работ совхоз их премировал.

Центральный военно-морской музей произвел на ребят огромное впечатление. Успели побывать и в других музеях города.

— Поездка в Ленинград обогатила нас знаниями, и мы запомним ее на всю жизнь, — говорили школьники при прощании. — Вот только снег у вас какой-то темный. У нас на Сахалине он белый, пушистый, и воздух чистый, прозрачный. Поисковую работу и свой музей мы передадим ребятам шестых-восьмых классов.

Все мальчишки заявили, что после школы будут поступать в морские училища, а большинство девочек решили держать экзамены в педагогические вузы.

Пожелав ребятам успешного окончания школы, я сказал, что если они проявят такую же настойчивость, [309] как в осуществлении мечты о поездке в Ленинград, то успех им обеспечен.

Поисковая работа школьников продолжается. Ведь без прошлого, без Памяти, нет будущего.

Дальше