Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Вместо послесловия

Наверное, последняя глава для того и существует, чтобы напихать в нее все, что не влезло в главы предыдущие, договорить то, что не успел или забыл сказать. Потом все это выдается за авторские выводы. Что ж, я тоже не буду отступать от этого золотого правила.

Прежде всего попытаюсь отвести упреки, которые, как мне кажется, могут мне адресовать. А раз я прогнозирую эти упреки, то, значит, уже сам прощупывал уязвимые места. Прощупывал основательно и понял, что кое-что нуждается в объяснениях.

Мало, поверхностно у меня описано то, что называется "фронтовым бытом". Но, поверьте, сделано это вовсе не из пренебрежения к этой тематике, высокомерной брезгливости. Я очень высоко ценю симоновский фильм "Шел солдат", где, по-моему, впервые быт на войне был "эстетически осмыслен", как пишут искусствоведы. Да, на войне совершают подвиги, ходят в атаки, на войне погибают. Но на войне и живут. Помню, как в очерке одного писателя приводились воспоминания женщины-фронтовички. Телефонистки, кажется. Так вот, самое страшное ее воспоминание: ей за всю войну ни разу толком не удалось вымыться. И я ее понимаю! Женщина на войне - это вообще очень горькая и жестокая тема, которую мало кто всерьез разрабатывает. Помню, рассказывала мне одна санинструкторша на войне:

- Назначили меня сначала в санчасть полка, стал мне там один командир куры строить, отправили меня тогда ближе к фронту - в батальон, а там та же история, шлют еще ближе к фронту - в роту, а вдруг и там командир молодой? Тогда меня к немцам отправят, что ли?

"Черный юмор" - так это теперь называется, кажется? Но опять я отвлекаюсь.

Важно, очень важно писать историю фронтового быта. Честь и хвала тому, кто это делает. Почему же я слишком малый вклад внес в это дело, отказавшись, таким образом, от своей доли хвалы и чести? Да причина самая элементарная: на войне делалось буквально все, чтобы облегчить летчикам этот самый быт. Обмундирование, кормежка - все было на высоте. И фронтовые сто грамм были всегда обеспечены. Роскоши, разумеется, никакой, но сыты, тепло одеты были всегда. И возможность выспаться была тоже. Понимаю, что многим пехотинцам такая жизнь на войне могла показаться раем. Но я пишу об этом безо всякого умиления. Летчику доверялась сложная, дорогостоящая техника, от действий которой зависели порой судьбы целых операций. Так было бы просто нерационально, согласитесь, давать управлять этой техникой голодному, невыспавшемуся, плохо одетому человеку. Так что дело тут не в гуманизме, не в какой-то особом расположении к летчикам, дело в элементарном здравом смысле. Но этот здравый смысл и не дал мне возможности живописать какие-то особые подробности быта летчиков на войне.

Да, совсем забыл: много россказней ходит о каком-то особом, "летчицком" суеверии. Скрывать не буду: было и такое. Например, перед вылетами никогда не брились по утрам, а только вечером. Не фотографировались перед полетом. Вот, пожалуй, и все. Так что, по-моему, в этих разговорах больше домыслов, чем правды. Видимо, кому-то хочется романтизировать, что ли, профессию военного летчика, окружить ее какой-то роковой тайной. Только грош цена такой романтике.

Теперь о втором, гипотетическом упреке. Впрочем, почему гипотетическом? Упрек этот я уже слышал и даже ответ дал.

Было дело в санатории "Ветеран". Съезжаются туда люди самые разные. Это сейчас мы все уже в возрасте, седые да лысые. Вроде бы и разницы никакой между нами нет. А ведь в прошлом должности мы занимали очень даже разные, и звания разные у нас были. По вечерам собирались мы у кого-нибудь в палате и вели бесконечные разговоры о прошлом, о войне. Но, как правило, разговор соскальзывал на дела сегодняшние. Особенно много говорили о публикациях, в которых обнародовались факты, ранее неизвестные, связанные с историей войны. Факты чаще всего негативные, "чернуха", как сейчас говорят да и пишут в газетах (кстати, почему это вдруг интеллигенция решила перейти на блатной язык, мода такая, что ли?). Так вот, когда очередной раз обсуждали эту тему, один из присутствующих не выдержал, видимо, и бросил в сердцах:

- Да кому это все нужно: снова перетряхивать наше прошлое, разыскивать да вытаскивать всякую грязь?

Тут я не выдержал. Вскипел даже. Но отвечаю предельно спокойно:

- Так может считать только тот, кто боится сменить вот такую уютную палату на тюремную камеру. Им это, конечно, не нужно. А всем честным людям правду знать - нужно, необходимо даже.

После моей такой речи в комнате повисла тишина. Никто не возражал, но и не поддерживал тоже. Потом снова завязался разговор, но он шел как-то вяло.

Спор, который не состоялся в палате санатория "Ветеран", наверное, миллионная того спора, что идет у нас в стране. Идет на самых различных уровнях: от бытового до философского. Один из авторов договорился до того, что разрушение мифов, укоренившихся в обществе, может быть губительным для самого общества. Не пугайтесь: я не буду делать обзор статей, в которых обсуждается эта проблема. Просто я хочу четко дать понять читателям, на какой позиции стою.

Я уверен, что правда, пусть самая страшная, пусть самая горькая, должна стать достоянием общества. Жить иллюзиями, мифами, как считает автор, которого я цитировал, право того, кто уже смертельно болен. Того, у кого ничего другого не остается.

Ни наш народ, ни нашу страну я смертельно больными по считаю. Да, они прошли тяжелейшие испытания, понесли громадные потери, и здоровье их не назовешь идеальным. И одно из главнейших условий того, чтобы здоровье было обретено заново, - правда в полном объеме, всегда и во всем. Разумеется, это касается и всех событий Великой Отечественной войны.

Вот о тех событиях, в которых участвовал, я и попытался рассказать максимально достоверно, ибо уверен, что правильные выводы можно сделать только в том случае, если обладаешь наиболее полной и объективной информацией.

Тут я перехожу к очередному объяснению. Разумеется, я понимал, что, когда рукопись будет готова, отнесу ее в Военное издательство, и если ее решат издать, то продавать книгу будут прежде всего в магазинах "Военкнига". Значит, покупатели и читатели кто? Думаю, люди военные. Или те, кто когда-то был военным. Опять-таки не буду скрывать, работая над рукописью, порой испытывал некоторую неуверенность: среди авторов мемуаров, как правило, маршалы, генералы, ну в крайнем случае полковники. И вот - здравствуйте! - появляюсь я в своих сержантских или старшинских погонах, которые носил во время войны. Это же целый переполох! Но, надеюсь, переполоха не будет. Не раз и не два читал я в газетах и журналах статьи, где отстаивалось право на существование именно солдатских мемуаров, подписи, кстати сказать, стояли под статьями весьма внушительные. Конечно, в годы застоя я, как и многие из нас, уже привык к тому, что лозунги и призывы существовали сами по себе, а дела - сами по себе. Но сейчас время иное, да и ситуация не та. Сколько могут звучать с горькой иронией строки поэта: "Города сдают солдаты, генералы их берут".

Прошу понять меня правильно: я вовсе не в претензии на недостаток уважения к Солдату Великой Отечественной. Уважения больше чем хватает. В речах и докладах звучат обязательно слова благодарности ему, грудью защитившему страну, испытавшему все тяготы войны. И памятники ему отрывают, и песни слагают, пионеры цветы к памятникам возлагают. Пишу так безо всякой иронии. Все правильно, все так и надо. Но опять процитирую поэта: "И все же, и все же, и все же..."

Как-то получилось так, что Солдат стал этаким обобщенным образом. Как на плакате: добрая улыбка из-под седых усов, широкие ладони, ласково гладящие головку внука, ордена на лацкане пиджака... Любить и уважать такой "обобщенный образ" куда как просто и приятно. И в одной квартире он с тобой не живет, и но ночам его кашель не мучает, и опрятен он всегда, и характер к старости ничуть не испортился.

К сожалению, не с плакатными, а с вполне реальными, земными солдатами-ветеранами дело обстоит чаще всего иначе. И любить их, и заботиться о них - большой труд и для души, и для тела. И если, дорогие читатели, вы искренни хотя бы наедине с самими собой, то я уверен, что вы согласитесь со мной.

Не помню, кто сказал, но сказал, по-моему, точно: о социальном и нравственном здоровье общества судить можно но тому, как в нем относятся к старикам. Вот и давайте посмотрим на нашу ситуацию через призму этого утверждения. Поздравительные открытки ветеранам к празднику - это обязательно, может быть, и цветы - но это уж как кому повезет; в магазинах можно без очереди, на вокзалах тоже, но никто не гарантирован от того, что могут и накричать, и оскорбить, и оттолкнуть. Вывод напрашивается сам собой: мы больны лицемерием. Нужны еще подтверждения? Пожалуйста!

Десятки газет публикуют заметки под заголовком "Награда нашла героя". Речь в них, как правило, идет о том, что юные следопыты обнаружили гражданина X, который по время войны был награжден орденом или медалью (или даже несколькими), но они не были ему вручены. И вот теперь, спустя сорок пять лет... И так далее в том же духе. Вроде бы положено ликовать вместе с автором заметки. А не хочется. Потому что возникают вопросы. Первый: почему искали целых сорок пять лет и нашли лишь с помощью детей? А если бы те дети порешили заняться не поиском героев, а, например, прополкой грядок (дело тоже полезное), то так и остались бы солдаты без наград? Да и искали ли их те, кому это положено по должности? Вопрос конечно, риторический: нет, не искали. Вопрос второй: а почему солдат сам не обратился куда следует за положенной наградой, ведь о том, что его к ней представили, он скорее всего знал? Из-за скромности? Может быть. Но скорее всего потому, что побоялся: а вдруг шуганут да еще и пристыдят?

Еще пример из газеты: "Замечательный подарок получили инвалиды и ветераны войны - новый госпиталь с современным оборудованием..." Уж тут, простите, просто чертыхаться хочется. А где же ветераны сорок лет с лишним лечились? По-прежнему в медсанбате, что ли? И что за дед-мороз им такой подарок преподнес? Нет, не дело это все, совсем не дело!

И еще раз прошу понять меня правильно: я не требую и не прошу новых льгот для солдат-ветеранов, решений, постановлений, указов и разъяснений. Я очень хочу, чтобы выполнялись те, которые уже приняты. И выполнялись не по обязанности, через силу, но чтобы выполнение их было естественной человеческой потребностью, а не барственным жестом. Но для этого мы должны стать цивилизованнее, культурнее, благороднее. Пока же по-прежнему: "Города сдают солдаты..."

Я слишком сгустил краски? Может быть. Но это уже синдром человека, впервые за много лет попавшего на трибуну и стремящегося сказать обо всем, что наболело, и в максимально резкой форме - чтобы проняло.

Теперь снова возвращаюсь к тому, с чего начал: если эту мою рукопись издадут, читать ее (надеюсь!), скорее всего, будут ветераны войны и те, кто носит военную форму сегодня. И опять-таки не буду скрывать: очень хочется, чтобы читали сегодняшние военные не только с исторической точки зрения, а с самой что ни на есть современной. Порой слышишь: "Какая может быть в армии демократизация, какая перестройка? Жить и служить надо по уставу - вот и вся перестройка!" И вспоминаю я тогда слова, сказанные Яковом Дмитриевичем Басиловым, который прошел путь от младшего офицера царской армии до генерала нашей армии. Советской. Было это вскоре после войны, и служил я у него адъютантом-переводчиком. Выступал тогда генерал перед офицерами и сказал вот что:

- Если вы хотите, чтобы вас уважали подчиненные, достигнуть этого довольно просто. Вы должны относиться к ним так, как мать относится к своим детям. Видели вы когда-нибудь, чтобы мать села за стол первой? Нет, сначала она накормит детей, а уж потом сама кушает. Если и вы будете так поступать, подчиненные станут вас любить. Нужны строгость, порядок, организованность, но они будут пустым звуком, если не будет справедливости!

Вроде бы формула простая, элементарная даже. Но как много за ней стоит! Вот и я попытался как мог рассказать об атмосфере, царившей в нашем полку. Атмосфере доверия, внимания друг к другу, когда начальник очень внимателен к предложениям подчиненных, не стесняется спрашивать у них совета, а подчиненные, в свою очередь, готовы эти предложения вносить, потому что чувствуют себя полноправными участниками одного общего, очень важного дела.

Но пора заканчивать. Иначе последняя глава уже сама может превратиться в целую книгу.

Спасибо за внимание. Надеюсь, что время, потраченное на чтение написанного мной, вы не посчитаете потраченным зря.

Дальше