Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Дальнобойная артиллерия подавлена

Полк тем временем продолжал пополняться молодыми экипажами. Прибыли мои старые товарищи по совместной учебе в Ленинградском аэроклубе, авиашколе и запасной бригаде старшины Леонид Касаткин и Александр Леонтьев с экипажами, а также экипажи Владимира Потапова, Владислава Фалалеева и другие.

К концу августа 1943 года в 455-м авиаполку был почти двойной комплект экипажей и самолетов. Поэтому 27 августа полк поделили пополам. Вторая половина, в которую вошли как опытные, так и молодые экипажи, в том числе и наш комсомольский, составила основу вновь сформированного 109-го авиаполка, командиром которого был назначен майор Виталий Кириллович Юспин.

Из 455-го и 109-го полков была сформирована новая 48-я авиадивизия дальнего действия, которую возглавил полковник С. К. Набоков. [153]

Разделение личного состава одного полка на две равные части не сказалось ни на товарищеских взаимоотношениях, ни на характере выполнения боевых задач. Оба полка продолжали вылетать на боевые задания с одного аэродрома и, как правило, наносили одновременные удары по одной цели. Всегда и везде - на земле и в воздухе - чувствовалось плечо товарища. Боевая дружба продолжала крепнуть.

В сентябре полки дивизии действовали главным образом в интересах Ленинградского и Западного фронтов. Несмотря на то, что в этот месяц происходила передислокация дивизии на Калининский аэродром, боевая работа проводилась бесперебойно.

На Ленинградском фронте основной удар дивизии был направлен на подавление дальнобойной артиллерии, систематически обстреливавшей Ленинград. Батареи дальнобойных орудий противника располагались юго-западнее Ленинграда, в районе поселка Беззаботный.

Самолеты дивизии проходили над городом на большой высоте с востока на запад. Немного не доходя до Кронштадта, разворачивались влево и через Петергоф шли на цель. На берегу Финского залива у Петергофа их встречал «главный», как мы его называли, прожектор диаметром около пяти метров. Включался он периодически и всего лишь на несколько секунд. Но при каждом таком включении в его луче обязательно оказывался наш самолет. Это происходило, по всей вероятности, потому, что работал прожектор совместно с радаром (радиолокатором), которые в то время начали появляться кое-где в системе ПВО противника.

На освещенный лучом «главного» самолет сразу же направляли свои лучи обычные прожекторы. Наш бомбардировщик, таким образом, оказывался в перекрестии нескольких прожекторов. Тогда «главный» убирал свой луч, нацеливаясь на другой самолет, а зенитки открывали прицельный огонь.

Немецкая система ПВО в том районе была настолько сильной, что прорваться к цели было необычайно трудно. Приходилось маневрировать, изменяя курс и высоту, а иногда даже разворачиваться обратно и делать несколько попыток выхода на цель.

Уходить от цели нам предписывалось левым разворотом мимо Гатчины курсом на, юго-восток. И на этом [154] участке пути экипажам бомбардировщиков было не легче. Впервые за время войны немцы применили здесь, южнее Ленинграда, ночные истребители, пилоты которых успешно взаимодействовали с прожектористами.

Южнее и восточнее Гатчины были созданы обширные прожекторные поля. В одном из вылетов мне, до выхода на свою территорию, пришлось крутиться в них как белке в колесе. Не успевали вырваться из одного перекрестия прожекторов, как оказывались в другом. Малейшее промедление с маневром - и тут же по освещенному прожекторами самолету начинали бить истребители из всех видов бортового оружия. Редко тогда кому удавалось вернуться с боевого задания на базу без повреждений, без пробоин в самолете.

В то время над Петергофом был сбит самолет моего товарища Александра Леонтьева. Экипаж покинул горящий бомбардировщик на парашютах. Штурман приземлился на немецком минном поле, судьба радиста и стрелка осталась неизвестной, а командира снесло в море. Быстро подошедшие на торпедном катере моряки Балтийского флота вытащили Сашу буквально со дна морского. Откачали и доставили в Ленинград в госпиталь, где он пролежал более месяца. Стойкий, мужественный человек, отличный летчик, он вернулся в свой полк и громил фашистов до полной победы.

Особо успешный вылет под Ленинград на подавление немецкой группировки дальнобойной артиллерии экипаж совершил 15 сентября 1943 года, когда точным бомбовым ударом мы взорвали склад боеприпасов. Взрыв оказался настолько сильным, что наш самолет, летевший на высоте более 4000 метров, сильно подбросило, а меня на некоторое время даже ослепило. Я вынужден был включить освещение кабины на полную яркость.

Факт сильного взрыва в районе цели во время нашего бомбометания подтвердили и другие экипажи полка. А двумя днями позже через Москву пришло сообщение от партизан, действовавших в районе Беззаботного, в котором говорилось, что в результате мощного взрыва склада боеприпасов выведено из строя несколько дальнобойных орудий.

После этого события вылеты нашей дивизии под Ленинград [155] временно прекратились. Дальнобойная артиллерия фашистов была подавлена.

За успешные боевые действия всех членов нашего экипажа представили к наградам. Мне, например, вручили орден Отечественной войны I степени.

Но самой высокой, особенно приятной и радостной наградой для меня было сообщение родных из героического Ленинграда о том, что артобстрелы города пусть временно, но прекратились.

Дальше