Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Глава восьмая.

Родной завод

Каждому, кто когда-либо возвращался после длительного отсутствия в родные места, на свой завод, в город, где до этого долго жил, понятно будет волнение, с которым я подходил к своему родному заводу на новой площадке. Не был я здесь около четверти века. Конечно, я не узнал окрестностей завода, где вместо бараков и узких проездов раскинул свои новостройки прекрасный город с широкими асфальтированными улицами.

Конечно, меня поразило обилие транспорта на этих просторных магистралях. Потребовалось некоторое время, чтобы, как говорится, прийти в себя от впечатлений. Но вот и заводские проходные. Тоже новые - каменные, светлые. Солидный въезд на территорию завода. Широкий проспект - такой зеленый и тенистый, что с проезжей части с трудом просматриваются корпуса цехов, приводит нас на главную площадь, в центре которой стоит памятник М. Б. Шенкману, поставленный в 1942 году. Памятник опрятен, ухожен, у подножия цветы.

Направляемся к главному корпусу. Подъезд к директорскому входу, как мы называли эти двери, густо зарос высокими елями. А когда мы вышли из их густой тени на светлый участок правой стоянки автомашин, я замер от неожиданности. Распластав знакомые крылья на фоне цветочной клумбы, на площадке стоял он - наш прославленный герой, защитник Родины, в прошлом гроза фашистских захватчиков - наш штурмовик Ил-2!

Не бутафория, не макет или модель, а настоящий, боевой самолет в натуральном виде.

- Вот это и есть тот сюрприз, о котором я вам намекал в письме,- говорит встретивший меня у проходных Петр Тимофеевич Ересько, явно довольный впечатлением, которое произвел на меня штурмовик на территории завода.

Никогда я не думал, что встреча со старым самолетом принесет мне столько радости и волнений, какие могут только подняться в груди лишь при встрече с другом. Я ходил вокруг него, осторожно ощупывая каждую деталь, поглаживая броню, убеждаясь, что не только бронекорпус, не только шасси и воздушный винт, но и пушки, стволы которых торчали из крыльев, но и «эрэсы», установленные под крыльями штурмовика,- все что ни на есть самое настоящее, «его».

Четверть века я не видел живого самолета Ил-2, казалось бы, что многое должно было стереться в памяти. Я ходил вокруг машины [162] и каждый ее агрегат, видимый элемент воскрешал в памяти эпизоды, связанные с ними... По ходу дела я буквально засыпал Ересько вопросами, откуда эта машина, для чего ее сюда привезли, почему именно здесь поставили?..

Обстоятельный Петр Тимофеевич привел меня в свой «кабинет» - помещение будущего музея трудовой славы завода - и рассказал следующую историю появления этого «ила» на заводе.

- У комиссии ветеранов, собиравшей материалы по истории нашего предприятия, давно возникла идея построить на заводе монумент в виде натурного Ил-2 на постаменте. Идея всесторонне обсуждалась, критиковалась, но в конце концов была принята к исполнению.

Естественно, первым стал вопрос: где взять сам штурмовик? Запросили ближайшие воинские части, получили ответ - нет. Обратились в школы летчиков - нет. Наконец, поехали в Управление военной авиации с просьбой: посоветуйте, где добыть один штурмовик Ильюшина для таких-то целей. Получили ответ, что ничем помочь, к сожалению, не могут; такого адреса попросту нет. Все самолеты Ил-2 давно списаны и сданы в металлолом. Казалось, что положение складывается самое безнадежное,- продолжает Ересько,- но мы, ветераны, и здесь не отступили. Были задействованы все старые связи, фронтовая, нержавеющая дружба. И вот пришла весточка из далекой Карелии: лежат там в труднодоступных местах разные самолеты со времен войны. Может быть, среди них и тот, который вы ищите, приезжайте, поглядите... Поехали.

Рассказ продолжает Валерий Григорьевич Быков - активный молодой человек, недавний вожак заводского комсомола, которому и была поручена разведка в Карелии:

- Командование местных воинских частей с большим вниманием отнеслось к поискам штурмовика. В различных районах Карелии нами были осмотрены останки около двух десятков различных самолетов и отечественных и иностранных. Находились среди них и «илы», но или сильно поврежденные, или в местах весьма труднодоступных, например на дне одного глубокого озера. И вот, когда уже надежд найти подходящий самолет оставалось немного, на глаза попалась статья в петрозаводской газете. В ней говорилось, что, разыскивая материалы для местного музея Отечественной войны, комсомольцы обнаружили в районе Кандалакши самолет Ил-2, лежащий на одном из болот недалеко от озера Ори-ярви. Поспешили туда, добрались до самолета. Он самый - штурмовик Ил-2, детище нашего завода. Видимо, пришлось его летчику идти на вынужденную посадку, но посадил он машину так, что не очень повредил ее.

Значительно больших разрушений мы ожидали от времени - ведь этот «ил» представлял собой уникальный экспонат, тридцать лет «хранившийся» на болоте... Но «Илюша» и здесь выстоял. [163] Восновном он остался тем же крепышом, охотно поддающимся восстановлению.

Теперь задача - как его отсюда забрать.

Дирекция поручила выполнение этой операции старейшему мастеру-оэровцу Евгению Андреевичу Капустнику. Вместе с Быковым они отправились в экспедицию по транспортировке уникального «ила».

- Понятно, что для транспортировки самолет прежде всего требовалось разобрать,- продолжает рассказывать Быков.- Конечно, на болоте выполнять эту работу не ахти как удобно, тем более, что многие болты сильно заржавели. Но с этим справились быстро. Евгений Андреевич тряхнул стариной - изыскивал такие приемы работы, которые, даже в тех условиях, оказались весьма эффективными. В местном леспромхозе, когда узнали о цели нашей экспедиции, нашлось много добровольных, бескорыстных помощников. Руководители хозяйства выделили трелевочный трактор. Сколотили волокушу и на ней перетащили фюзеляж, крылья и другие агрегаты самолета к озеру Ориярви. На берегу озера наши помощники связали солидный бревенчатый плот. Погрузили мы агрегаты штурмовика на плот, основательно их закрепили и на буксире за катером благополучно переплыли через это большое и довольно бурное озеро. На берегу озера появились тягачи и приняли агрегаты «ила» в свои кузова. Добрались до железнодорожной станции Алакуртти, погрузились в вагоны и - домой.

Весть о прибытии на завод нашего старого детища каким-то образом дошла до цехов. В ангар, куда привезли для восстановления агрегаты самолета, стали заходить ветераны заводского коллектива. По тому, как теплели их глаза, как подергивались пальцы рук, оглаживавших многострадальный штурмовик, было видно, сколь дорого им это их творение, как много в их жизни связано с этой машиной...

Пришел и наш старейший летчик-испытатель Герой Советского Союза Константин Константинович Рыков. Отыскал заводской номер самолета - 1872932 - заглянул в свою заветную книжечку и объявил:

- А ведь этот штурмовик я облетывал в ноябре 1942 года.

Так, через три десятилетия состоялась встреча самолета-бойца с его крестным отцом.

На этом удивительные встречи с найденным самолетом не закончились. Оказалось, что жив летчик, воевавший на этом «иле», зовут его Константин Михайлович Котляревский. Обещал приехать на завод.

А когда Быков с Капустником оформляли в Министерстве документы на перевозку самолета из Карелии, то обнаружился еще один человек, лично знакомый с этим нашим «илом». Им оказался ведущий инженер Главного управления Николай Васильевич Боровков. Во время войны он был командиром звена 828-го штурмового авиаполка, в который входил найденный Ил-2... [164]

Беседуем с Боровковым и устанавливаем следующие подробности. Полк, где он служил, в начале 1943 года получил первую партию - восемь штук - штурмовиков Ил-2. Осваивать новую технику выделили лучших летчиков полка во главе с командиром эскадрильи старшим лейтенантом Николаем Кукушкиным.

Вскоре восьмерка получила боевое задание нанести штурмовой удар по аэродрому Алакуртти, на котором базировалось крупное фашистское бомбардировочное соединение с большим количеством истребителей прикрытия. По данным разведки, кроме истребителей, аэродром охраняли до 700 стволов орудий и пулеметов, и захватчики, вероятно, чувствуя себя в полной безопасности, даже не маскировали свои самолеты на стоянках.

Длинные ряды этих машин со свастиками на хвостах и увидели наши штурмовики, когда ранним мартовским утром внезапно обрушили огонь своих пушек, реактивных снарядов и бомб на Алакуртти.

На самолетных стоянках забушевало море огня - горели подготовленные к боевым вылетам вражеские самолеты. Рвались бомбы, подвешенные под «юнкерсами», разнося их в клочья и подрывая соседние машины. Черный дым закрыл взорванное бензохранилище...

Кукушкин подал команду на повторную атаку, и вот здесь эскадрилью встретила стена огня зенитных батарей.

Прямым попаданием сбит ведущий - комэск. На глазах товарищей он направил свой «ил» на линейку «юнкерсов»...

В воздухе взорвался самолет старшего лейтенанта Виктора Кривошеева, видно, несколько снарядов угодили в его машину. Летевший рядом штурмовик лейтенанта Боровкова подбросило взрывной волной, но он остался в строю.

Бил из пушек и пулеметов, пока не врезался в батарею зениток самолет лейтенанта Зиновия Левицкого...

- Сто шестьдесят восемь боевых вылетов на самолете Ил-2 совершил я за время войны,- говорит Николай Васильевич,- но штурмовка Алакуртти запомнилась мне как самая страшная, но и наиболее эффективная операция с моим участием. По самым скромным оценкам, нами было уничтожено более сорока вражеских самолетов и взорван склад горючего.

Отбиваясь от своры «мессеров», с боем отходили к линии фронта оставшиеся пять штурмовиков. Дымил подбитый самолет Кости Котляревского. Едва воздушный стрелок Евгений Мухин доложил, что у него закончились патроны, как «мессер» длинной очередью скосил Женю...

Не дотянув несколько километров до линии фронта, в районе озера Ориярви Котляревский посадил свой подбитый «ил» на заснеженное болото. Мухин был мертв.

Проваливаясь в снег между болотными кочками, временами теряя сознание от боли в раненой ноге и разбитой при посадке голове, Котляревский пополз к линии фронта и добрался до своих. [165]

А самолет его, как мы знаем, через тридцать с лишним лет вновь оказался на родном заводе...

- А как же с монументом, когда и где он будет построен? Этот вопрос я задал нынешнему директору завода при встрече с ним, когда мы беседовали с ним о военных годах.

- С монументом не все оказалось так просто, как представлялось нам,- отвечает директор.- После того, как мы восстановили самолет Ил-2, возникло несколько проблем: во-первых, для того, чтобы самолет мог простоять на открытом воздухе невредимым длительное время, его необходимо должным образом законсервировать, что само по себе было уже не малой проблемой. Во-вторых - вопросы организационные и, наконец,- связанные с архитектурным оформлением монумента.

В разработке нашего проекта монумента приняли участие многие заводчане, проводился своего рода конкурс. Лучшие предложения были выставлены для всеобщего обозрения и критики. В результате этой вдумчивой работы проект памятника был выбран. Он, как нам казалось, отвечал всем требованиям и хорошо вписывался в намеченную площадку на территории завода. Здесь он ежедневно мог напоминать каждому заводчанину о трудовом подвиге коллектива, вызывать желание самому стать достойным этого подвига. Дирекция и партком обратились к городским властям с просьбой утвердить проект монумента, предлагая установить его у ворот завода. И совершенно неожиданно для себя мы получили отказ...

- Почему отказ? - изумился я,- неужели нашлись люди?..

- Нет, нет,- поспешил с улыбкой успокоить меня директор,- не вообще отказ, в постройке монумента, за эту инициативу нас похвалили. Возражение касалось установки его у наших ворот, тем более - на территории завода. Нам доказали, и мы согласились с тем, что столь солидный и многозначащий монумент должен быть установлен на центральной площади нашего района. Он должен символизировать трудовой вклад трудящихся всего района в дело победы над гитлеровцами - ведь многие окрестные предприятия помогали нам строить грозные Ил-2. Этот монумент должен стать тем историческим, священным местом, где могут вступать в жизнь поколения молодых строителей коммунизма, защитников Родины. Здесь могут проходить торжественные линейки пионеров, прием в комсомол... Вот какая судьба ожидает нашего прекрасного сокола в ближайшее время, - заканчивает ответ на мой вопрос директор завода.

Беседа с директором продолжается. Она происходит в знакомом кабинете. Том самом, где ночью холодного декабря 1941-го читалась жесткая телеграмма Сталина... Том самом, куда директор А. А. Белянский, вернувшись после очередного вызова в Москву, вошел в новеньком генеральском мундире и в котором он установил навечно завоеванное, оставленное за заводом Красное [166] знамя Государственного Комитета Обороны... Том самом, где пост директора завода от Белянского принял старейший работник завода М. А. Ельшин, в свою очередь передавший жезл правления заводом также воспитаннику и старейшему кадровику коллектива нынешнему директору завода.

Как видим, традиция «поменьше варягов в руководстве», установившаяся на заводе более тридцати лет назад, живет и по сей день.

С самолета Ил-2, привезенного из Карелии, разговор незаметно переходит на заводских летчиков, на летно-испытательную станцию.

- Как заместителю начальника цеха, а позже - его начальнику мне приходилось постоянно бывать на оперативных совещаниях у руководства завода, - вспоминает директор. - И несмотря на то, что во всех наших цехах в то время напряжение в работе было также очень высоким, меня всегда поражала безупречная работа нашей летной станции при ее колоссальной нагрузке...

Далее наш разговор переходит на тему о руководителях подразделений и служб завода во время войны. Одного за другим мы перебираем в памяти начальников цехов и отделов завода, отмечаем запомнившиеся нам его особенности. И сейчас, по прошествии трех десятилетий, замечаем, как много общего было у тогдашних руководителей заводских подразделений.

Общей для подавляющего числа руководителей была молодость.

Общей чертой всех без исключения руководителей на заводе было высокое чувство ответственности за свои участки.

Общей была какая-то одержимость своими делами, влюбленность в них, желание сделать все как можно лучше.

Впрочем, последнее обстоятельство было характерно не только для руководителей подразделений завода, но и для очень многих работников цехов и отделов, независимо от их должности.

Смертельная опасность, нависшая над страной в июне 1941 г., хорошо понималась всеми людьми, ощущалась каждым из нас, заставляла работать на своих рабочих местах с полной отдачей. Этот самоотверженный труд во имя святой цели - быстрейшего разгрома [167] врага, во имя изгнания захватчиков из родных городов и сел, во имя освобождения Родины - сплачивал, цементировал коллектив, которому по плечу становилось любое задание.

Правительство, оказывая большую помощь заводу, партийный комитет и дирекция завода умело направляли этот трудовой порыв. Обеспечивая четкую организацию работ, руководство завода во главе с директором в то же время само постоянно являло собой пример самоотверженного труда.

- Много и плодотворно работая сам, директор завода А. А. Белянский строго контролировал и спрашивал со своих подчиненных,- говорит мне собеседник.- Спрашивал строго, по справедливо - это было общее мнение всех начальников заводских служб. В то же время нам, руководителям цехов и отделов, Белянский предоставлял широкую инициативу при решении вопросов внутри своих подразделений, всемерно поддерживал и поощрял такую инициативу...

- По-видимому, вот такая напряженная обстановка, исключительно трудные условия работы, в которых происходил естественный отбор людей наиболее сильных и способных,- задумчиво произносит мой собеседник,- явились хорошей почвой, предпосылкой тому, что в заводском коллективе выросло много замечательных специалистов. Часть из них осталась работать на заводе и после войны, хорошо здесь трудятся, занимают командные должности. Но многие заводчане ушли во внешний мир, стали крупными руководителями, учеными.

- Вот из этого кабинета наш бывший директор, Герой Социалистического Труда А. А. Белянский переведен в кабинет более высокий - он стал заместителем министра.

- А наш бывший главный механик, а затем парторг ЦК Л. Н. Ефремов теперь заместитель председателя Госкомитета по науке и технике...

Директору доставляло явное удовольствие вспоминать и называть вслух знаменитых выходцев из коллектива нашего завода, и он продолжал:

- А знаете ли вы, что наш первый парторг ЦК Николай Иванович Мосалов работал в аппарате ЦК, затем долгое время был секретарем вначале Куйбышевского, а затем Казанского обкома партии? Наш второй парторг ЦК Петр Максимович Федоренко много времени был директором крупного промышленного предприятия. Сейчас он на заслуженном отдыхе. Сегодня должен зайти на завод, может быть, и увидитесь с ним... На очень крупных по-стах успешно трудился Анатолий Николаевич Соболев. Начав с директора завода, он затем стал руководителем Управления крупнейшего Северо-Кавказского совнархоза, а затем - секретарем Ростовского обкома КПСС. Виталий Иванович Демин - наш бессменный главный технолог - долгое время директорствовал на одном из подмосковных заводов. Когда идешь с ним по улицам города, выросшего вокруг завода, которым он руководил, то по [168] количеству почтительных приветствий от многих встречных людей чувствуешь, что это почтение - плод его упорного труда и на этом заводе.

Бывший секретарь парткома завода В. И. Воротников теперь первый секретарь Воронежского обкома КПСС.

Директором завода стал наш бывший, после Ефремова, главный механик Борис Матвеевич Данилов...

Вот обо всем этом и о многом другом я и расскажу в своем докладе на торжественном юбилейном собрании, куда мы вас пригласили...

Директор раскрыл папку с тезисами своего доклада и, листая их, как бы перебирая в памяти дорогие нам с ним события и факты, не удержался и стал называть некоторые из них.

- Интересно, что среди воспитанников заводского коллектива двадцать пять человек директора крупных предприятий, двадцать человек государственные и партийные деятели, более двух десятков ученые, профессора, доктора и кандидаты наук... Конечно, мы гордимся тем, что двадцати четырем заводчанам присвоены звания Героев Советского Союза и Героев Социалистического Труда, а также лауреатов Государственных премий,- продолжал директор, направляясь в кабину прямого телефона,- его вызывала Москва.- Но нашу гордость составляют не только дела военных лет, не только наше прошлое, но и плоды труда заводского коллектива в послевоенное время, наше настоящее...

К сожалению, на этом наша с директором беседа в тот день была прервана.

Но то, что он хотел мне сказать, я услышал от него немного позже, правда в другой, торжественной обстановке.

- Хотите посмотреть наш кинофильм? - таким вопросом встретили меня Ересько и Быков, когда я появился у них после разговора с директором. Безусловно, я согласился.

Кинозал кабинета партучебы оказался довольно вместительной, хорошо оборудованной аудиторией. Кроме нас, туда пришли и другие работники завода, еще не видевшие фильма, пришел и П. М. Федоренко.

«Этапы большого пути» - так назвали картину ее создатели. И название полностью соответствовало содержанию картины. За сорок минут зрители познакомились с основными вехами истории нашего завода с момента начала его строительства на старой площадке, в Воронеже, и до настоящего времени. Сотрудники бюро технической информации Быков и Деревянко кропотливо и настойчиво обследовали хранилища Госкинофонда и выбрали там многие кадры кинохроники, на которых запечатлены те или иные моменты, относящиеся к истории нашего завода. Много места в картине занимают военные годы. Особенно впечатляют кадры военной кинохроники, показывающие, как воюют с гитлеровцами наши [169] «илы». Очень нужный, весьма полезный кинодокумент создали на заводе.

После просмотра фильма мы разговариваем с Петром Максимовичем Федоренко о военных годах, вспоминаем детали различных событий, обсуждаем разделы будущей, вот этой книги. Петр Максимович охотно помогает восстанавливать факты, обещает критически просмотреть рукопись, горячо одобряет нашу затею написать книгу о заводчанах и их делах...

И здесь я задаю Федоренко один «корреспондентский» вопрос, задаю, предварительно заручившись его согласием:

- Как вы, Петр Максимович,- бывший парторг ЦК на заводе, бывший начальник цеха главной сборки, человек, досконально знавший все заводские дела, как вы считаете, что именно явилось тем самым существенным, самым главным, что позволило заводскому коллективу весьма успешно выполнить тяжелейшую задачу - дать фронту необходимое, невиданно большое количество грозных «илов»? Можно на этот вопрос ответить коротко?

- Да, действительно вопросик,- улыбается Федоренко.-Насколько я понимаю, вы на протяжении многих глав книги стараетесь ответить именно на этот вопрос, а от меня требуете, чтобы коротко... Что ж, отвечу так: не было у нас какого-то «петушиного слова», какого-то чуда, их искать не надо. Успех в делах заводскому коллективу обеспечило то огромное внимание, которым он пользовался со стороны Центрального Комитета нашей партии, Наркомата авиационной промышленности, областных организаций. Успех заводскому коллективу принесла трудная, систематическая повседневная работа по реализации большого комплекса различных мероприятий хозяйственного направления, партийно-массовых мероприятий по сплочению и нацеливанию людей, задорных комсомольских дел и многочисленных и разнообразных вопросов, приходившихся на долю нашей профсоюзной организации. Как это ни буднично звучит, но именно настойчивое проведение в жизнь всей суммы упомянутых мероприятий, выполнением которых занимался весь коллектив, каждый работник завода, при активном контроле и поддержке обеспечило успех нашему делу... Коротко тогда это называлось,- после некоторой паузы добавляет Петр Максимович,- все для фронта, все для победы!

...Но кинофильм это только часть большой работы по восстановлению фактов и сбору материалов из истории нашего завода, проводимой комиссией из старейших заводчан. Одним из инициаторов этого благородного дела стал Алексей Дмитриевич Фомин. Имея по роду своей деятельности связь со всей заводской отчетной документацией и архивными материалами, Алексей Дмитриевич кропотливо и вдумчиво отобрал и сохранил все справки и воспоми-нания [170] многих работников завода. Этому во многом способствовало следующее обстоятельство. После окончания войны, в конце 1945 года, при подготовке очередного годового отчета о работе завода директор А. Белянский дал указание всем подразделениям завода сообщить не только сведения о своей работе в отчетном году, но и коротко рассказать о деятельности подразделения за все годы войны.

Оригиналы этих справок, написанных не только на различной бумаге и различными почерками, но и очень разных по стилю и содержанию, стараниями Фомина сохранены до наших дней. При этом А. Д. Фомин не только собирал и хранил документы, ставшие историческими. Являясь одним из старейших кадровиков нашего завода, он написал интересную и поучительную лекцию по истории нашего коллектива. Более трехсот раз Фомин выступал и продолжает выступать с волнующим рассказом о становлении и делах заводского коллектива.

Трудами многих заводчан-энтузиастов, в частности П. Т. Ересько и В. М. Марчукова, подготовлена богатая экспозиция для заводского музея трудовой славы, которую запланировано развернуть в специальном помещении. При этом деловой подход, характерный для заводских работников, проявляется и в этом вопросе. Рассказывая мне о будущем музее, Петр Тимофеевич рисует его как рабочее звено заводских служб:

- До сих пор каждый человек, поступающий работать на завод, проходил специальный инструктаж по технике безопасности и пожарному делу. С открытием музея новичок будет также знакомиться с историей нашего, а теперь и его, предприятия, со славными делами коллектива, в который он вступает, его трудовыми традициями, с людьми, на которых следует равняться...

Надо ли говорить, что архивные материалы, собранные у П. Т. Ересько, явились настоящим кладом для меня. Скажу без преувеличения, что без этих материалов мне вряд ли удалось бы написать многие разделы этой книги.

Но, как ни важны архивные документы, все же порой главное - это общение с живыми людьми, встречи со свидетелями и участниками прошлых времен и дел. Дни пребывания моего на [171] заводе были заполнены такими встречами, разговорами, воспоминаниями...

При этом, кем бы ни был заводской ветеран - конструктором, испытателем или производственником, рядовым или начальником, в наших с ним разговорах о военных годах всегда и неизменно оживал общий наш любимец - штурмовик Ил-2.

Оказалось, что легендарный самолет, гроза оккупантов, давно снятый с вооружения «ил» продолжает жить среди людей. И не только в воспоминаниях ветеранов и военных. Ильюшинский штурмовик возрождают к жизни авиамоделисты. Группа ребят под руководством бывшего сотрудника техбюро ОЭР А. Таллера строит модели - копии самолета Ил-2. Модели большие, в одну десятую натуральной величины, точно отражают не только внешние контуры самолета, но и в деталях воспроизводят его вооружение и оборудование. Это летающие модели, на них установлены маленькие моторчики, и они способны пролететь солидные расстояния...

...Встречи, встречи... На заводе - с теми, кто еще продолжает трудиться, полон сил. На квартирах - с теми, кто на заслуженном отдыхе. В городе, где продолжает работать и развиваться наш завод, и в других городах, куда судьба забросила некоторых заводчан... [172]

Конечно, все мы, старые работники завода, порядочно изменились. Безусловно, не все встречи приносили только радости... Но они наполняли меня главным - ощущением восстанавливаемых в памяти событий. Наверное, можно сказать, что архивные материалы и документы заводского музея трудовой славы давали пищу уму, а встречи ложились в сердце...

...Встречи и на торжественном вечере по случаю сорокалетия нашего завода.

Происходил он, этот вечер, в новеньком, только что построенном великолепном заводском Дворце спорта. Таком Дворце, которому может позавидовать любой район Москвы. Дворец с прилегающим к нему стадионом, построены в бывшем заводском поселке, ныне огромном жилом районе города, слившемся со старым городом. Широкие проспекты, застроенные современными домами, полны зелени. Микрорайон двухэтажных домиков, построенных в период войны, затерялся среди новых улиц, площадей и скверов, утонул в ясенях и тополях, поднявшихся над крышами его домов...

С чего же начать описание того юбилейного торжественного вечера, на который собралось около полутора тысяч гостей, среди которых немало было и приезжих?

С того ли момента, когда по команде председателя собрания - секретаря партийного комитета завода Вячеслава Ефимовича Зимина, в торжественной обстановке на сцену внесли реликвии заводского коллектива: знамя завода, на котором сверкали ордена Ленина, боевого Красного Знамени и Трудового Красного Знамени; знамя Государственного Комитета Обороны, оставленного заводу на вечное хранение; знамя Министерства и ЦК профсоюза, врученное заводу в честь 50-летия Советской власти; знамя ЦК ВЛКСМ, завоеванное комсомольцами завода в годы Отечественной войны...

Или рассказать о большом президиуме собрания, где убеленные сединами головы заводчан-ветеранов, грудь которых украшали многие высокие награды, соседствовали с розовощекими юношами и девушками - достойной сменой...

А может быть, описать встречи в фойе бывших соратников, людей, давно не видевших друг друга и вот теперь с большим интересом вглядывавшихся один в другого и открывавших много нового в давно знакомом человеке...

Да, все это было на нашем торжестве, но я не буду утруждать внимание читателя такими подробностями.

Для завершения своего рассказа о родном заводе я только позволю себе воспользоваться некоторыми сведениями из доклада директора завода на этом торжественном собрании.

Вряд ли необходимо говорить, что наш завод не изменил своего [173] профиля. По-прежнему его специальность - строительство самолетов.

В послевоенные годы из его цехов, с его аэродрома ушли служить своему народу многие самолеты с разными названиями. Но всегда эти самолеты, независимо от их марок, были добротно построены и надежны в эксплуатации. Заводчане высоко держат честь заводской марки, а это, как известно, дорого ценится нашим народом.

За образцовое и досрочное выполнение производственных заданий восьмой пятилетки завод был награжден орденом Трудового Красного Знамени, а 256 его лучших людей - орденами и медалями.

За победу в социалистическом соревновании в честь 50-летия Советской власти и 100-летия со дня рождения В. И. Ленина заводу вручено на вечное хранение памятное Красное знамя Министерства авиационной промышленности и ЦК профсоюза. Правительство наградило завод Ленинской юбилейной грамотой, а более двух тысяч передовых людей коллектива - юбилейными Ленинскими медалями.

- На разных этапах деятельности завода,- докладывал директор В. П. Земец,- огромное значение имела оперативная, боевая, массово-политическая работа по мобилизации всего коллектива на активное участие в социалистическом соревновании, в движении за присвоение заводу высокого звания коллектива коммунистического труда. Сейчас этим движением охвачены почти все труженики завода. Звание «Коллектив коммунистического труда» присвоено девятнадцати основным цехам.

- Коллектив нашего завода,- с гордостью докладывал директор,- выступив инициатором социалистического соревнования под девизом «Пятнадцать ударных декад - пятнадцати союзным республикам», успешно воплощает в жизнь намеченные рубежи второго года девятой пятилетки. Ежедневное подведение итогов социалистического соревнования, ставшее нормой нашей деловой жизни, позволяет постоянно чувствовать трудовой пульс и ритм всего производства, всего коллектива...

Слушая директора, каждого наполняла радость за большие дела славного коллектива, за освоенные им высоты авиационной техники, за его постоянное стремление вперед...

Эту радость дополняла гордость от сознания своей возможности такой завод назвать родным, своим, нашим. [174]

Дальше