Содержание
«Военная Литература»
Мемуары
«...для ведения войны по-настоящему необходим
крепкий организованный тыл. Самая лучшая армия,
самые преданные делу революции люди будут
немедленно истреблены противником, если они
не будут в достаточной степени вооружены,
снабжены продовольствием, обучены...»
В. И. Ленин

Глава первая.

Рождение Ил-2

Тридцатого июля 1972 года в старинном русском городе Воронеже проходил необыкновенный праздник, ознаменованный совпадением трех выдающихся событий.

Главное из них - открытие только что рожденного Воронежского моря. Это торжество совпало с днем Военно-Морского Флота. Третье событие уходило в глубь истории города, но о нем не забывают: именно здесь, на реке Воронеж, были построены первые военные морские суда, положившие начало морскому могуществу России.

Давно Воронеж мечтал о большой воде, и вот она пришла, плещется у его новых набережных и на десятки километров разлилась вниз и вверх по пойме реки. На противоположном, левом низменном берегу - дамбы и набережные, построенные заново. Там вода подходит почти к крайним строениям нового большого района. За высокими красивыми домами этого района, его зелеными аллеями я с трудом угадываю место, где стоял мой родной завод, строительство которого началось здесь лет сорок назад. Когда в 1934 году я приехал сюда молодым специалистом, завод представлял собой как бы оазис среди огромного песчаного пустыря левобережья.

Возвращаясь мыслью к тем первым дням, к прошлому города, я все более отчетливо начинаю ощущать историческую связь главных событий.

Воронеж - это родина кораблей русского морского флота, колыбель военно-морского могущества Родины. Но Воронеж - это родина и прославленной штурмовой авиации, гордости советского [6] Воздушного флота, и в этом смысле этот старинный русский город внес свой весомый вклад в военно-воздушное могущество Родины. Много различных самолетов участвовало в Великой Отечественной войне, но только о некоторых из них можно сказать, что «они делали погоду на фронтах». В числе их достойное место занимает самолет-штурмовик Ил-2, созданный Опытным конструкторским бюро Сергея Владимировича Ильюшина и в большом количестве выпускавшийся заводом, контуры которого я сейчас, в день празднования рождения нового моря, пытался рассмотреть на его левом берегу.

Большую, необычайно важную работу проделал коллектив этого завода в период Отечественной войны, сумев в исключительно трудных условиях обеспечить Красную Армию грозным оружием - штурмовиками Ил-2. Впоследствии эту машину назовут легендарной, а создателя ее, главного конструктора Сергея Владимировича Ильюшина - народным героем.

Так что же это за самолет Ил-2, что его так прославило?

Мы посчитали, что с историей создания нашего легендарного героя - «летающего танка» - штурмовика Ил-2, по-видимому, лучше всего начать знакомиться по рассказам его главного конструктора, ныне академика, трижды Героя Социалистического Труда Сергея Владимировича Ильюшина. Интересны они не только своей инженерной стороной, но и тем, что хорошо передают многие особенности своего времени.

В 1944 году Сергей Владимирович, вспоминая, что заботило в предвоенные дни конструкторов, работающих в авиационной промышленности, писал:

«...Нам было ясно, что Военно-Воздушные Силы в основном будут использованы в совместных операциях с наземными армиями и Военно-Морским Флотом. Поэтому наша конструкторская мысль нацеливалась на то, чтобы авиационная техника могла наиболее эффективно помочь наземным войскам Красней Армии...

Предо мною встала задача: сконструировать самолет, который бы наиболее полно и эффективно мог быть использован Красной Армией в ее операциях. Из этой ясной и простой установки вытекали условия, в которых должен работать такой самолет, и цели, которые он должен поражать. Такими целями должны быть живая сила и техника врага: танки, автомашины, артиллерия всех калибров, пулеметные гнезда, инженерные сооружения и так далее.

Для этого необходимо, чтобы самолет был вооружен разнообразным вооружением: пулеметами, пушками, бомбами (различных калибров), а также орудиями для ракетных снарядов.

Для того чтобы разыскать на земле и эффективно поразить такие цели, как живая сила, танки, автомашины, отдельные [7] орудия и пулеметные расчеты, да к тому же еще и замаскированные, необходимо, чтобы самолет летал очень низко над землей - на высоте от 10 до 500 метров. Но при низком полете над землей самолет будет подвергаться сильному обстрелу со стороны наземных войск врага, что вынудит его отказаться от атаки. Отсюда вытекало второе основное требование к самолету: сделать его бронированным. Совершенно очевидно, что забронировать самолет от всех видов оружия, могущего стрелять по самолету с земли, было нельзя, ибо даже танки, имеющие толстую броню, пробиваются соответствующими калибрами наземной артиллерии.

Возникла серьезная задача: с одной стороны, выбрать такой толщины броню, которая по своему весу не лишила бы самолет хороших маневренных и летных свойств, и, с другой - нужно было, чтобы броня могла защищать самолет от массового огня малокалиберного оружия противника - винтовок, пулеметов и частично от малокалиберных пушек. Так в свое время возник самолет-штурмовик «Ильюшин-2».

Один из ветеранов ОКБ Ильюшина, активный участник создания штурмовика Ил-2, Анатолий Яковлевич Левин рассказывал автору:

- Много сил было затрачено Сергеем Владимировичем и его помощниками на отыскание оптимального решения поставленной задачи.

Для того чтобы аргументированно выступить перед правительством с предложением о создании принципиально нового самолета, необходимо проделать большой объем проектно-изыскательских работ. На это требуются время и средства. Наш в то время небольшой коллектив имел плановые задания, а на разработку этой новой машины не было ни распоряжений, ни средств.

Но Сергей Владимирович сумел так увлечь нас идеей бронированного штурмовика, вызвал такой энтузиазм у всего нашего коллектива, что для многих из нас перестали существовать свободные вечера и выходные дни. Нас, как специалистов, увлекал поиск правильных решений, примиряющих десятки противоречивых требований этой дерзкой и смелой идеи. Мы все были молоды, влюблены в свои дела и отдавались им целиком. Вот эти обстоятельства, умело направляемые Ильюшиным, и позволили в исключительно короткий срок, сверхпланово разработать аванпроект штурмовика Ил-2. Это было сделано,- подчеркивает Анатолий Яковлевич,- на правах инициативного предложения, до выхода решений и приказов...

Да, появился проект самолета небывалого, нового и по назначению и по смелости принятых конструктором решений. Но это пока был только проект, у которого все было впереди. Конструктору еще предстояло доказать свою правоту и прежде всего получить согласие руководства страны на создание такого самолета, освободиться от административных обязанностей одного из руководителей авиационной промышленности страны. И Сергей Владимирович Ильюшин, занимавший в те годы высокий пост начальника Главного управления авиационной промышленности (ГУАП), обращается к правительству со следующим письмом:

«...При современной глубине обороны и организованности войск, огромной мощности их огня (который будет направлен на штурмовую авиацию) штурмовая авиация будет нести очень крупные потери.

Наши типы штурмовиков, как строящиеся в серии ВУЛТИ, ХАИ-5, так и опытные «Иванов», имеют большую [9] уязвимость так, как ни одна жизненная часть этих самолетов: экипаж, мотор, маслосистема, бензосистема и бомбы не защищены. Это может в сильной степени понизить наступательные способности нашей штурмовой авиации.

Поэтому сегодня назрела необходимость создания бронированного штурмовика или, иначе говоря, летающего танка, у которого все жизненные части забронированы.

Сознавая потребности в таком самолете, мною в течение нескольких месяцев велась работа над решением этой проблемы, в результате которой явился проект бронированного самолета-штурмовика, основные. летно-боевые данные которого изложены в нижеследующей таблице.

Для осуществления этого выдающегося самолета, который неизмеримо повысит наступательные способности нашей штурмовой авиации, сделав ее могущей наносить сокрушительные удары по врагу без потерь или с малыми потерями с ее стороны, прошу освободить меня от должности начальника Главка, поручив мне выпустить самолет на государственные испытания в ноябре 1938 года.

Задача создания бронированного штурмовика исключительно трудна и сопряжена с большим техническим риском, но я с энтузиазмом и полной уверенностью за успех берусь за это дело.

Сер. Ильюшин 27.1.1938 г.»

Просьба Ильюшина была удовлетворена. Его освободили от высокого административного поста и поручили ему разработку бронированного штурмовика, создание которого представляло собой невиданную в практике мирового самолетостроения проблему. Все здесь было сложным и невиданным, начиная со срока, за который Ильюшин взялся создать новый самолет. Обратите, пожалуйста, внимание - не разработать, не только сконструировать, но и построить опытный образец, отработать и испытать его на заводе и предъявить на государственные испытания.

Обратимся снова к рассказу Ильюшина:

«...Создание самолета-штурмовика явилось делом довольно сложным. Нужно было совместить такие компоненты, как вес, броня, оружие и скорость. Казалось, кого не прельстит поставить защитный слой стали потолще да пушку помощнее? Но такой самолет не полетит. А штурмовик требовалось сделать эффективным, боевым, чтобы он мог поражать врага и иметь надежную защиту.

К решению этой проблемы наше конструкторское бюро подошло с новой концепцией: заставить броню работать в каркасе самолета, сделать ее рабочим телом. До сих пор конструкторы надевали броню на каркас с целью защиты. А тут был спроектирован бронекорпус, заключавший в себе все жизненно важные части боевой машины - мотор, кабину [10] экипажа, системы двигателя и т. п. Корпусу была придана обтекаемая форма.

Штурмовик Ил-2 в буквальном смысле слова предстояло ковать из стали.

Но это просто сказать, а трудно сделать. Сложной задачей оказался выбор толщины стального листа, чтобы не перетяжелить машину. Много, конечно, зависело от формы и места расположения брони. На подмосковном полигоне сутками шла стрельба. Броневой корпус осыпали градом пуль и снарядов. Это исследование помогло получить большой выигрыш в весе самолета».

Сергей Владимирович Ильюшин и конструкторы его ОКБ сдержали слово. Штурмовик Ил-2 в 1939 году успешно прошел Государственные испытания. Результаты испытаний подтвердили все заявленные конструктором характеристики. Казалось бы, все ясно, задача конструктором решена - создан и всесторонне испытан опытный образец очень нужного Красной Армии самолета, необходимо быстрее запускать его в серийное производство, но...

«...В феврале 1940 года,- вспоминает С. В. Ильюшин,- Ил-2 был готов. Можно было запускать его в серийное производство. Но тут и случилась заминка.

- Какая броня? - спрашивали военные.

- Шесть - двенадцать миллиметров.

- Слабая защита. Не годится.

Но они ошибались. Под прямым углом пули и снаряды действительно пробивали такие листы. Но ведь корпус был круглый. К тому же скорость штурмовика 120 м/сек. Все это существенно повышало эффективность брони. За полгода до войны, в декабре 1940 года началось массовое производство Ил-2...»

Обращают на себя внимание слова Ильюшина «массовое производство». Не серийное, даже не крупносерийное, а именно массовое. По этому поводу конструктор поясняет:

«...Самая совершенная, но выпускаемая в малых количествах военная техника не может сыграть значительной роли в современной войне. Поэтому при конструировании «ила» мною были приняты все меры к тому, чтобы самолет был прост и приспособлен для массового производства, а также прост и доступен для массовой эксплуатации в боевых условиях.

Трудность заключалась не только в том, чтобы организовать массовый выпуск этих самолетов, но и в том, чтобы наладить новый вид производства сложно штампованной авиационной брони, составляющей основу броневого корпуса Ил-2. [11]

Несмотря на высказывавшиеся сомнения в возможности организовать и освоить производство таких бронекорпусов, директор завода им. Орджоникидзе тов. Засульский и его ближайшие помощники тов. Свет и тов. Скляров с честью справились с технической стороной дела и быстро организовали массовый выпуск броневых корпусов Ил-2.

Освоение и внедрение в серию самолета Ил-2 было поручено одному из лучших предприятий Наркомата авиационной промышленности - заводу им. Ворошилова».

Завод ? 18 имени К. Е. Ворошилова в дни описываемых событий являлся крупным специализированным предприятием, детищем [12] первых пятилеток. Но следует сказать, что лестная оценка Ильюшина далась его коллективу ценой огромных трудов.

За годы строительства и существования завода многие его работники и руководители прошли большую производственную и жизненную школу. Период образования заводских служб и подразделений, их становление проходили при выполнении ответственных заданий по освоению и выпуску самолетов нескольких типов. При этом далеко не всегда все было гладко. Были и срывы и замены людей...

Известно, что наша партия в те годы с особой настойчивостью проводила курс на тщательный подбор кадров и в первую очередь руководящих кадров на предприятиях. Лозунг партии «кадры решают все» был не только призывом, но и практическим руководством. Во главе партийных организаций на крупных предприятиях были поставлены парторги ЦК ВКП(б). Они имели большие полномочия и лично докладывали о своей работе и о делах на вверенных предприятиях в ЦК ВКП(б).

На наш завод парторгом ЦК был назначен тридцатилетний инженер Николай Иванович Мосалов. Он прибыл в Воронеж в конце 1937 года, сразу же после защиты им дипломного проекта в Московском авиационном институте.

Партийная организация и руководство завода, во главе которого в 1938 году стал директор Матвей Борисович Шенкман, сумели сплотить вокруг себя людей, искренне желавших своим трудом быть полезными заводу, и без колебаний отпустили всех, считавших себя временно мобилизованными и мечтавших поскорее покинуть тогда еще не очень благоустроенный заводской поселок.

На руководящие посты смело выдвигали молодых, способных людей, в большинстве случаев оправдавших доверие. В то время утвердилась незыблемая традиция: руководящие кадры завода выращивать у себя. Среди многих мер, подкреплявших такую систему, ввели, в частности, последовательное освоение особенно перспективными специалистами ряда ключевых руководящих постов по восходящей линии. Начальник агрегатного цеха, со временем мог стать начальником цеха главной сборки. Показав себя в течение достаточно длительного времени способным на большее, мог стать заместителем начальника производства, его начальником.

Успешному становлению завода способствовало большое внимание, которое оказывало ему .правительство, Наркомат авиационной промышленности и местные власти.

В воспоминаниях тогдашнего Народного Комиссара авиационной промышленности А. И. Шахурина имеется такая запись:

«...Все, что только было возможно, было предоставлено партией в помощь авиации. Мы получали эту помощь от всех отраслей промышленности: металлургической, химической, электрорадиотехнической, лесной, угольной, нефтяной, энергетической... Нам была нужна очень сильная авиация...» [13]

В Европе грохотала война. Угроза военного нападения на нашу страну становилась с каждым днем все реальнее. Естественно, наше правительство принимало все меры по укреплению обороноспособности страны.

В сентябре 1939 года было принято решение ЦК «О реконструкции существующих и строительстве новых самолетных заводов». Расширялись и переоборудовались производственные корпуса и нашего завода. Широко развернулось жилищное строительство в заводском поселке: возникло несколько улиц, застроенных каменными, благоустроенными домами. Было закончено строительство заводского Дома культуры и стадиона, построены детские сады и ясли. Появились тополевые аллеи, асфальтовые дороги. Мы уже не увязали в песках, а ходили по тротуарам. Из города на Левый берег - так назывался район завода - была проложена хорошая трамвайная линия, построен мост через реку. Во всем чувствовалась забота о нас, авиастроителях.

В то время для закрепления кадров авиационной промышленности за предприятиями правительством была введена премия за выслугу лет. В конце каждого года заводским кадровым работникам в торжественной обстановке преподносили конверты с поздравительными письмами и солидными суммами денег. До сих пор отчетливо помню, с какой гордостью мы подходили к столу президиума такого собрания...

И люди не оставались в долгу, работали самоотверженно, не жалея ни сил, ни личного времени.

К концу 1940 года состав руководства главными службами завода в основном стабилизировался. Коллектив уже проверил свои возможности на ответственных делах: он поставил Красной Армии значительное количество самолетов-бомбардировщиков Ил-4 и строил солидную партию двухмоторных самолетов Ер-2.

Все эти обстоятельства создали на заводе такую рабочую, творческую обстановку, в которой дела действительно спорились. Вот в атмосфере этой приподнятости, мобилизованности и происходило освоение нашим коллективом строительства нового самолета-штурмовика Ил-2. [14]

Крупный самолетостроительный завод - это сложный комплекс цехов самого различного назначения и характера. Круглосуточно железнодорожные составы доставляют с многочисленных заводов-поставщиков тонны черных и цветных металлов, древесину и строительные материалы, жидкости и газы. Все это немедленно вливается в поток, питающий технологический процесс создания самолета.

В дело вступают сотни станков для обработки этого уникального по своему разнообразию набора материалов. Осуществляются десятки способов соединения изготовленных деталей в узлы и агрегаты, уже носящие волнующие авиационников названия: крыло, оперение, шасси ..

Наконец, долгожданная встреча в цехе главной сборки с посланцами других, смежных заводов - мотором, оборудованием, вооружением. Контроль, испытания - и вот оно, обыкновенное, но всякий раз волнующее чудо - полет еще одного новенького Ил-2, как песня трудовой победы, торжества разума и уменья.

Многогранен и сложен процесс постройки самолетов. И чтобы исключить из него любые случайности, он, этот процесс, непременно должен быть хорошо организованным и четко управляемым. Под руководством главного конструктора С. В. Ильюшина на заводе постоянно работала группа ведущих конструкторов ОКБ. В непосредственном контакте с ними находился серийный конструкторский отдел (СКО) во главе с Николаем Петровичем Назаренко.

Основными структурными ячейками СКО были бригады, занимавшиеся технической документацией и связанными с ней вопросами конкретных агрегатов самолета.

Бригаду винтомоторных установок возглавлял Анатолий Николаевич Соболев, спокойный, серьезный, постоянно озабоченный человек. Долгое время он был секретарем партийной организации СКО. Под стать своему начальнику в бригаде подобрались ведущие конструкторы - Анатолий Гармаш, Виктор Вишневский, Степан Лебедь, Лидия Кривченко, Дмитрий Шабас и другие. От ОКБ Ильюшина этой бригаде помогал Яков Александрович Кутепов. [15]

Начальником бригады шасси в СКО был Борис Витальевич Павловский. Его бригада также заведовала системой управления самолетом. Из ведущих конструкторов этой бригады в моей памяти остался Виктор Плаксин, с которым мне чаще всего приходилось иметь дело, осуществляя технические связи завода с воинскими частями. От ОКБ вопросами шасси-управления в период внедрения Ил-2 в серию занимался Анатолий Яковлевич Левин. Он же был старшим представителем от ОКБ.

Бригадой крыла заведовали Лев Борисович Каганов и его помощник Анатолий Поздняков. Им помогал ведущий конструктор ОКБ Абрам Маркович Македонский.

Фюзеляжем, в который входил знаменитый бронекорпус, занималась бригада во главе с Дмитрием Тихоновичем Мачуриным, а ведущими конструкторами бригады в то время работали: Николай Скрипченко, Вера Альянова, Михаил Клюев, Галина Александрова.

Самой беспокойной бригадой - оборудования - руководил Василий Иванович Кривченко. Из его помощников запомнились конструктор-художник Саша Агеев и главный специалист по электросхемам Василий Астахов.

Вооружением самолета занималась бригада Григория Кирилловича Васильева. Его помощниками были Саша Мацкевич, Костя Киселев, Юра Насонов и другие. Два ведущих конструктора ОКБ входили в бригаду Васильева: Виктор Александрович Федоров [16] - по бомбардировочному, Дмитрий Иванович Коклин - по стрелковому вооружению.

Вспомним, сколько внимания вооружению самолета уделял С. В. Ильюшин в своих высказываниях о тактико-технических основах самолета-штурмовика. Важность и значимость вооружения постоянно подчеркивали все работники этой службы.

Так, полушутя, но с большой настойчивостью военный представитель по вооружению Евгений Архипович Сиваков нередко повторял следующую формулу:

- Что есть самолет? - спрашивал он и тут же четко отвечал:

- Самолет есть машина, предназначенная для доставки комплекта оружия к месту боя и обеспечения применения этого оружия по назначению...

Андрей Иванович Победоносцев руководил бригадой прочности и веса самолета. Круг обязанностей бригады был весьма обширен, особенно если учесть, что «посягательств» на нарушение этих важнейших характеристик Ил-2 в период нехватки необходимых материалов на заводе было достаточно.

Обязанностью бригады технических описаний, которой заведовал автор этой книги, был выпуск технических описаний, инструкций по эксплуатации и ремонту самолетов и другой подобной документации, необходимой для воинских частей. Во время войны эта бригада была передана в отдел эксплуатации и ремонта и на ее базе организовано бюро, осуществлявшее технические связи с воинскими частями, оснащенными самолетами Ил-2. Особенно большой спрос при составлении документации был на объемные технические рисунки. И здесь на совесть потрудились наши художники-конструкторы - Миша Кузнецов, Саша Агеев, Абрам Таллер и другие.

Успешная работа не только СКО, но и бесперебойная работа всего производства в известной мере зависит от четкости службы чертежного хозяйства.

Много лет этот участок работы на заводе возглавляли З. С. Захаржевская и Лена Шуваева. Хозяйственная и аккуратная Зоя Сергеевна не допускала беспорядка. Конструкторы ее побаивались. Настойчивая и беспокойная Лена Шуваева обеспечивала оперативное получение ответов от конструкторских бригад на запросы производства, проведение изменений техдокументации в цеховых архивах. Для Лены не существовало слова завтра, она признавала только сейчас, в крайнем случае - сегодня. Если в бригаде появлялась Шуваева, значит нужно было отложить текущую работу и ответить на вопрос, с которым она пришла.

Конструкторы работали в тесном контакте с заводской технологической службой, возглавляемой главным технологом.

Главным технологом нашего завода долгое время бессменно [17] был Виталий Иванович Демин - подвижный, остроумный человек, который внешне легко нес очень тяжелую нагрузку, полагавшуюся ему по должности.

Задача постановки массового производства бронированного штурмовика Ил-2 по тем временам была достаточно сложной. Здесь все, начиная с разработки директивной технологии изготовления, сборки и испытаний агрегатов самолета и машины в целом, и кончая организацией и оснащением технологических потоков по цехам и конвейера в главной сборке, было новым делом.

Необходимо отметить, что из трех групп инженерных служб, которые определяли технический уровень производства - конструкторы самолета, технологи, конструкторы оснастки - двумя последними успешно заведывал В. И. Демин.

Под управлением Виталия Ивановича находились и технологи отдела главного технолога во главе с Дмитрием Владимировичем Доброзраковым и технологи, работавшие в цехах, и конструкторский отдел, проектировавший приспособления и оснастку для изготовления самолета, где начальником был Владимир Ильич Марчуков, и несколько цехов, изготовлявших эту оснастку.

Обе названные службы - конструкторская и технологическая - находились в ведении главного инженера завода. В конце 1940 г. главным инженером нашего завода назначили Николая Дмитриевича Вострова. До этого он в течение нескольких лет был [18] начальником производства, хорошо знал завод, его людей и технику. Выдвижение Н. Д. Вострова на пост главного инженера - один из примеров упомянутой заводской традиции выращивания руководителей у себя на предприятии.

Начальником производства нашего завода назначили Александра Александровича Белянского. Кто он, почему именно ему после ухода Вострова на пост главного инженера доверили столь ответственное дело, как управление огромным производством? Произошло это потому, что А. А. Белянский в течение нескольких лет оснащал, отлаживал это самое производство в должности главного механика завода. Воспитанник крупного предприятия в Днепропетровске, он с юношеских лет познал производственную культуру и размах солидного производства. Став инженером, Белянский прошел большую школу в проектном институте, участвуя в реконструкции оружейных заводов страны. Собирался ехать в Испанию (как коммунист считал своим долгом стать в ряды антифашистов), но его направили на укрепление авиационной промышленности.

После ухода Белянского, на пост главного механика назначили его заместителя Леонида Николаевича Ефремова.

Главным энергетиком завода долгое время бессменно работал Александр Никитович Шашенков. [19]

Строительство самолетов на заводе - непрерывное движение. Давайте проследим за рождением нового самолета с момента, когда открываются ворота фюзеляжного цеха и в него на специальной тележке вкатывается очередной броневой корпус - носовая и средняя часть фюзеляжа.

Митрофан Алексеевич Ельшин - начальник фюзеляжного цеха - и его коллектив уже приготовились к встрече новичка. Они изготовили вторую половину фюзеляжа, его хвостовую часть, и обеспечили соединение этих половинок в цельный, стройный фюзеляж.

В соседнем цехе, где командует Николай Ульянович Стасенко, уже готов центроплан. Его подают в цех Ельшина, где в специальном стапеле

намертво соединяют с фюзеляжем. В контурах агрегата уже угадываются черты будущего самолета.

Как только центроплан соединили с фюзеляжем, к будущему самолету бесшумно подкатывается шасси. Изготовленное в цехе Андрея Матвеевича Виленского, оно уже снаряжено колесами, амортизаторы заряжены специальной гидросмесью, все механизмы отлажены. Шасси укрепляется по бокам центроплана, хвостовое колесо устанавливается в конце фюзеляжа, и будущий самолет уже стоит на своих ногах. С таким «независимым» видом он и вкатывается в цех главной сборки, которым в то время руководил Николай Прокофьевич Яночкин.

Здесь наш агрегат ожидают стыковки с крыльями, изготовленными цехом Михаила Васильевича Попова, с оперением, выпускаемым цехом Ивана Павловича Белослудцева. Так постепенно формируется планер самолета.

Теперь дело за мотором. Об этом заботятся монтажники участка винто-моторной группы во главе с Евгением Герасимовичем Шелатонем. Одновременно трудятся над установкой оборудования в кабине летчика монтажники участка Константина Васильевича Ананьина. Устанавливают пушки и пулеметы, отлаживают механизмы подвески и сброса бомб оружейники под командованием Дмитрия Васильевича Шатилова. Двигаясь от участка к участку цеха главной сборки, самолет, наконец, получает полный комплект [20] снаряжения и вступает в зону контроля и генеральной проверки функционирования всех его систем.

Конечно, здесь нельзя запустить его мотор и стрелять из пушек. Но убрать и выпустить шасси и закрылки, проверить под током все устройства, потребляющие электроэнергию, проверить работу системы управления самолетом и другие системы можно. На этом участке имеет место скрупулезный приемо-сдаточный контроль. В начале проверяют свою работу специалисты цеха. Убедившись, что все функционирует нормально, они предъявляют системы самолета контролерам ОТК. Контрольные мастера придирчиво проверяют работу каждой системы и только после устранения замеченных ими недостатков предъявляют эти системы военным представителям.

Наконец наступает момент, когда новенький самолет покидает цех главной сборки. По пути на летно-испытательную станцию он проходит через малярный корпус. И вот, сверкая свежей краской - сверху зеленой, снизу голубой, с большими красными звездами на крыльях и хвосте,- появляется на поле аэродрома.

Проверки на летно-испытательной станции начинаются с наземных испытаний стрелкового вооружения в тире и бомбардировочного вооружения на «бомбовой яме». После этого самолет занимает свое место на отработочной линейке, откуда он уйдет в свой первый полет.

Мы бегло познакомились с агрегатно-сборочными цехами. Само [21] название этих цехов указывает, что их назначение - сборка агрегатов и самого самолета. Сборка, но не изготовление деталей и узлов.

Детали, а их на самолете многие тысячи, это забота другой, значительно большей группы цехов - заготовительных и специальных.

В настоящее время, когда у нас работают автомобильные, тракторные и другие огромные предприятия, никого не удивляют крупные партии их продукции. Сейчас отечественная промышленность, наше народное хозяйство располагают богатейшим опытом организации массового производства различной техники, это стало привычным. Иное дело в предвоенные годы. Тогда этот опыт только приобретался, и очень многое в организации производства, в частности, на крупном самолетостроительном заводе, было еще далеко не ясно.

Оправдавшее себя в дальнейшем массовое изготовление деталей для штурмовика Ил-2 у нас было организовано с учетом двух факторов: вида работ и материала деталей.

Так, цех механической обработки ? 1, во главе которого стоял Дмитрий Алексеевич Архипов, объединял сотни различных металлообрабатывающих станков и соответствующее количество рабочих высокой квалификации. Это был цех точных деталей.

Наибольшее количество деталей для штурмовика поставляли цехи Юрия Исааковича Лукашевского и Камиля Вали-Мухомедовича Бякишева. Здесь основными производственными процессами были штамповка и прессование, а основными материалами - алюминиевые сплавы. Сродни им был и цех падающих молотов Петра Яковлевича Пытьева.

Кузнечные операции выполнял цех Ярополка Петровича Си-тенко. Литые детали выпускал цех Ивана Федоровича Довгулина. А термическую обработку (закалку) весьма ответственных полок лонжеронов, узлов стыка крыла и других деталей производил цех Александра Наркизовича Новопольского.

Цех Николая Васильевича Мухина специализировался на изготовлении различных фасонных патрубков из специальных сталей, трубопроводов, козырьков. Это была продукция умельцев-медников.

Цех Сергея Андреевича Писаревского обеспечивал высококачественную сварку самолетных узлов.

Неметаллические детали и узлы, в частности резиновые протекторы на бензобаки, остекление фонаря кабины изготовлялись в цехе Сарры Ефимовны Финклер.

Деревообделочный цех во главе с Юрием Владимировичем Доброзраковым и Юрием Петровичем Деревянко выпускал деревянные хвостовые части фюзеляжа, т. е. был агрегатным цехом. Но в отличие от других агрегатных, здесь делались и детали хвоста, и производилась его сборка. Основную сложность при изготовлении деревянного хвоста фюзеляжа, корпус которого выклеивался [22] из тонкого фанерного шпона на специальной болванке, представляла склейка. Необходимо было обеспечить соответствующую температуру для сушки клея и достаточно большое усилие прижатия склеиваемых листов. Да и применявшийся тогда казеиновый клей - это весьма капризный материал, так что обеспечение стабильно-высокого качества хвостов требовало больших сноровки и умения.

1941 год застает коллектив завода ? 18 им. Ворошилова за упорной, круглосуточной работой по развертыванию строительства нового самолета-штурмовика Ил-2.

Особенностью нового задания явилось, пожалуй, то, что на освоение этого уникального самолета заводу было отведено чрезвычайно мало времени.

Руководство и партийный комитет завода мобилизовали специалистов всех служб, которые разработали подробный план мероприятий для обеспечения выполнения правительственного задания.

В подразделениях разгорелось соревнование за честь сделать личный трудовой подарок XVIII Всесоюзной конференции ВКП(б), которая проходила в феврале 1941 года.

Спустя три месяца после получения чертежей штурмовика из ОКБ Ильюшина, в марте 1941 года, начальник летно-испытательной станции Константин Константинович Рыков поднял в воздух с аэродрома нашего завода первый летающий танк - серийный штурмовик Ил-2!

Это было значительное событие для заводского коллектива, для ОКБ С. В. Ильюшина, для всех смежных предприятий, началом выполнения грандиозной задачи - выпуска большого количества доброкачественных штурмовиков.

Этот успех был тем более значительным, что достигли его в условиях освоения новой не только для нашего заводского коллектива машины, имевшей ряд существенных производственных особенностей.

Мы уже приводили слова Сергея Владимировича Ильюшина о том, что главной особенностью самолета Ил-2 являлся его бронекорпус, защищавший все жизненно важные части машины. В бронекорпусе смонтированы мотор, кабина летчика со всем находившимся [23] в ней оборудованием, бензиновые и масляные баки, система охлаждения мотора с радиаторами и другие устройства.

Необходимо отметить, что идею бронирования самолета, защиты летчика не удалось бы полностью решить, если бы в фонаре, закрывающем кабину, устанавливались простые стекла или плексиглас. Специализированные организации и заводы разработали и освоили производство специального бронестекла, которое не пробивали пули и мелкокалиберные снаряды. При попадании пули в стекло происходило растрескивание наружного слоя только небольшого сектора бронестекла, а остальное поле оставалось неповрежденным и обеспечивало защиту летчика и необходимый обзор из кабины.

Как ни быстро осваивал изготовление бронекорпусов специализированный завод, но при параллельном и одновременном с нами развертывании производства он поначалу несколько отставал от наших потребностей.

- Для отработки полного цикла производства штурмовика,- вспоминает главный технолог В. И. Демин,- за неимением настоящего бронекорпуса мы решили сделать его из толстого котельного железа. И действительно сделали. Построили деревянную болванку в натуральную величину фюзеляжа и, примеряясь по ней, выколотили железные панели, из которых изготовили «бронекорпус». Это дало возможность вовремя начать отработку монтажей мотора и его систем, а также выполнить в намеченные сроки сборку и отработку первого серийного штурмовика Ил-2.

- Но,- продолжает эти воспоминания наш парторг Н. И. Мосалов,- пару железных «бронекорпусов» мы сделали, а настоящие корпуса все не поступали. Докладываю об этом Маленкову по телефону. В ответ получаю команду: Шенкману и мне срочно прибыть в Москву. Приехали и были сразу же приняты Маленковым. На приеме присутствовал Хрущев, в то время член ЦК ВКП(б) и первый секретарь КП(б) Украины. Доложили о состоянии дел на заводе, в частности по бронекорпусам, и получили указание немедленно ехать на завод бронекорпусов, где нас ждут. Поехали втроем: Хрущев, Шенкман и я. Директор завода Засульский собрал большое производственно-техническое совещание, на котором Хрущев сделал заявление о том, что Центральный Комитет недоволен ходом развертывания производства бронекорпусов, что требуется резко изменить отношение к такому важному делу и что если завод Засульского не способен выполнить это задание, то он предложит передать его на украинские заводы.

Совещание было довольно бурным. Специалисты завода говорили о своих нуждах и недостатках и предлагали конкретные меры по ускорению производства бронекорпусов. В общем,- говорит Мосалов,- поездка достигла цели. Завод Засульского вскоре покончил с долгом и всю войну работал образцово.

Бронекорпуса поступали в наше производство пустыми. Для [24] крепления различных узлов и кронштейнов двигателя, и оборудования в стенках бронекорпуса на заводе-изготовителе заранее делали крепежные отверстия под заклепки и болты. Но из-за изменения отдельных элементов оборудования и введения дополнительных установок появилась необходимость иметь новые крепежные отверстия в бронекорпусе. На первый взгляд, простое дело: бери дрель и сверли, где требуется. Ан нет, перед нами броня, которую не берет ни одно сверло! С одной стороны, наглядная демонстрация мощи броневой защиты штурмовика. Но для производственников такая мощь обернулась крепким орешком. Что же делать? Инструментальщики начали поиски сверл, их конфигурации, углов заточки, режимов резания и других технических приемов «атаки» на броню. Не стояли в стороне и цеховые рабочие и мастера. О рабочей русской смекалке написано много и в разное время - и на этот раз она помогла решить задачу. Один из рабочих применил интересное техническое новшество - сверло с двойным углом заточки. Специалисты сказали, что сверлить бронекорпус следует при малых оборотах сверла, но с большим усилием на сверло. Монтажники тут же придумали и изготовили специальное приспособление, обеспечивающее выполнение поставленных условий. Попробовали, вроде стало получаться. Через несколько дней имевшийся задел бронекорпусов доработали. А тем временем конструкторы разработали уточненную разбивку крепежных отверстий - и проблема отпала.

Впрочем, проблем или, как мы говорили, «узких» мест было не мало.

- Для служб подготовки производства, главного механика, начальника производства,- рассказывает мне А. А. Белянский,- в период освоения, да и при постройке самолетов Ил-два такими «узкими» местами были несколько производственных процессов. Один из них - изготовление полок лонжеронов крыла, представляющих собою стальные профили таврового сечения. Изготовлялись эти «таврики» из прокатных заготовок, длина которых равнялась полуразмаху крыла самолета. При механической обработке «таврика» требовалось обеспечить изменение его сечения по длине, после чего произвести термообработку.

Специального оборудования для этих операций на заводе, да и в промышленности пока не было. Что же делать?

В условиях, когда «таврики» требовались буквально немедленно, единственным реальным выходом из положения было изготовить специальное оборудование своими силами.

За две недели цехи подготовки производства с участием всех, кто только мог оказать помощь, изготовили на базе имевшегося у нас оборудования, отладили и сдали в эксплуатацию восемь специальных фрезерных станков. Помогали нам и другие предприятия Воронежа. Например, чугунные отливки для удлиненных станин буквально в течение нескольких дней изготовили на одном из Воронежских заводов. [25]

Параллельно с изготовлением станков на заводе шла реконструкция шахтных печей для термообработки «тавриков». Словом, все было сделано своевременно. Стальные, должным образом закаленные полки лонжеронов крыла перестали быть дефицитом.

Еще одним «узким» местом на заводе оказалось изготовление шасси самолета. Здесь не было таких технических проблем, как в случае с «тавриками», но огромен был объем точных механических работ. Решили выделить в самостоятельный цех шасси наш сравнительно небольшой участок, занимавшийся этим агрегатом в механическом цехе. За три месяца построили новый корпус для цеха шасси, а вот станков для этого корпуса нехватало.

Кто-то подсказал, что на одном из заводов Воронежа лежат под навесом станки, на которых когда-то изготовляли снаряды. Мы забрали эти станки, отремонтировали, реконструировали и укомплектовали ими недостающий станочный парк нового цеха. 2 мая 1941 года новый цех шасси был торжественно открыт.

Большое количество технических вопросов, являющихся для процесса освоения строительства новой машины в какой-то мере нормой, не помешало нам в марте 1941 года выпустить первый штурмовик. И если воспоминание об этом событии не звучит в моем описании как большая радость, то объясняется это тем, что в том же марте произошли два события, омрачившие радость успеха.

18 марта на одном из самолетов Ил-2, находившихся на аэродроме, произошел пожар.

Для того чтобы современному читателю стало яснее, почему такое происшествие, как пожар на самолете, я назвал причиной моральной травмы большого коллектива, очевидно, имеет смысл вспомнить некоторые особенности обстановки того времени.

Одна из них в предвоенные годы - ожидание войны и подготовка к ней. XVIII съезд ВКП(б) особо отметил военную опасность от империалистических государств. В короткий срок гитлеровская Германия оккупировала ряд европейских государств, подчинив их экономику своей главной цели - созданию мощнейшей армии. Что будет дальше, на кого обрушится эта военная машина порабощения?

Наше правительство, принимая меры по подготовке страны, ее промышленности, армии и населения к будущей войне, серьезное внимание обращало на политико-моральное состояние народа, вело борьбу с проявлением благодушия и самоуспокоенности. Да и вся международная обстановка не располагала к спокойствию. Редкий месяц проходил без крупных событий на мировой арене.

Разъясняя причины и ход этих событий, партийные органы, печать, радио, а также служба госбезопасности обращали особое внимание на элементы тайной войны, диверсионные акты и провокации, которыми она изобиловала. Наш завод, вооружавший Красную Армию, представлял собой объект пристального внимания всевозможных наших врагов. И соответствующие службы направляли [26] усилия, чтобы опять-таки каждый из нас нес определенную нагрузку в системе защиты завода от возможных тайных вражеских действий. Нам разъясняли, что бдительность во всем многообразии оттенков этого понятия касается не только людей специальной службы, но и каждого работника завода. Только такая монолитная стена не будет иметь щелей для проникновения врага. Предупреждение справедливое, но оно рождало некоторую настороженность в отношениях.

Вот в этой обстановке и произошел пожар на самолете Ил-2. Не где-нибудь там, вдали, а у нас на летной станции завода...

Дмитрий Николаевич Сиренко - начальник аэродромного цеха рассказывает, что самолет, на котором произошел пожар, был четвертым экземпляром штурмовика Ил-2. Он же в числе еще двух самолетов предназначался для проведения сравнительных летных испытаний различных установок стрелково-пушечного вооружения в институте заказчика. На этой машине были смонтированы две наиболее перспективные авиационные пушки конструкции Волкова и Ярцева.

«Четверке» не повезло с самого начала. Первый же испытательный полет на самолете летчик-испытатель Иван Иванович Старчай прервал и посадил самолет вне аэродрома на большом пустыре недалеко от завода. Причина - внезапная остановка мотора. Представители моторного завода, тут же осмотрев машину, определили, что вышел из строя регулятор постоянства давления, и заменили его. Опробование мотора показало, что он работает исправно, самолет повреждений не имел, и его перегнали на заводской аэродром.

Д. Н. Сиренко отдал распоряжение закатить самолет в ангар для подробного осмотра. Бригада, за которой числилась «четверка», в составе бортмеханика М. А. Корсунского и мотористов С. Ф. Черемисина и М. И. Бабайцева получила задание тщательно осмотреть все системы моторной установки и установить их исправность.

- Приступая к работе,- рассказывает автору Корсунский,- я дал указание Бабайцеву осмотреть кабину, а Черемисину - снять крышку топливного фильтра бензосистемы. Выполняя задание, Черемисин не убедился в том, закрыт ли бензиновый так называемый пожарный кран, и как только он снял крышку топливного фильтра, оттуда хлынула струя бензина. Пока мы перекрыли бензосистему и прекратили течь, некоторое количество бензина пролилось на бронекорпус и на крыло, а с них стекло на асфальтовый пол под самолетом.

- А сколько приблизительно пролилось бензина, Матвей Абрамович? - спрашиваю я.

- Да литра три, может быть, немного больше... Моторист Бабайцев, желая нам помочь, поторопился вылезти из кабины самолета, где он работал, и при этом уронил на пол переносную лампу. Она разбилась, а от электрической искры вспыхнули пары [27] бензина, и в одно мгновение самолет и мы оказались в огне. Все мы кинулись на огонь, били по нему чехлами, куртками. Кто-то догадался применить пенный огнетушитель. Помню, что когда приехали заводские пожарные - их вызвал дежурный по ангару,- то им уже не пришлось работать, пожар ликвидировали сами. Самолет от огня практически не пострадал, немного обгорела краска на фюзеляже и крыле. Прибывшие вскоре на место происшествия сотрудники заводоуправления,- продолжает Корсунский,- меня тут же, в ангаре, подробно опросили. Они же вызвали врача, и мне перевязали руки - я получил ожоги при тушении пожара. Разбор продолжался довольно долго. Главная его цель - решить вопрос о классификации происшествия. Признаков диверсии не обнаружили.

«Четверку» быстро восстановили, и Константин Константинович Рыков после нескольких испытательных полетов направился на ней в дальний путь - в испытательный институт.

Вспоминая об этом полете, Рыков рассказывает, что столь дальний полет для серийного самолета Ил-2 являлся новинкой, поэтому решили совершить его с промежуточной посадкой на аэродроме в Рязани. В пути штурмовик сопровождал заводской транспортный самолет, пилотируемый летчиком-испытателем В. Т. Буренковым. Там же летел бортмеханик «ила» А. П. Хлынов. После посадки в Рязани осмотрели машину, дозаправили ее бензином (этого можно было и не делать), после чего благополучно перелетели на аэродром по назначению.

- Едва я успел возвратиться домой,- вспоминает Рыков,- как мне снова пришлось лететь по тому же адресу на втором экземпляре Ил-два. На этот раз полет совершили без промежуточной посадки.

Вторым огорчительным событием в марте была авария заводского транспортного самолета, в котором находилась группа руководителей. В результате наш директор попал в госпиталь со сломанной ногой, и после этого случая он уже не расставался с тростью-костылем. Во время отсутствия директора его обязанности исполнял А. А. Белянский.

Но как ни беспокойны были наши заводские ЧП, а производство «илов» развивалось успешно. С каждым днем удлинялась цепочка готовых самолетов на участке подготовки к полетам в ЛИСе. Все оживленнее становилось на заводском аэродроме - летали от темна до темна. Принятые военными самолеты улетали в воинские части, начинал устанавливаться определенный производственный ритм.

Однако в эту пору наступил довольно трудный период в нашей жизни, для рассказа о котором придется сообщить некоторые технические подробности.

Мотор АМ-38 конструкции А. Микулина - один из мощнейших того времени, спроектированный специально для самолета Ил-2,- имел систему нагнетания воздуха к карбюраторам с автоматически [28] открывавшимися шторками (лопатками Поликовского). Управлял открытием этих шторок гидроавтомат. В полете, при резком движении рычагом управления, отдельные экземпляры автоматов запаздывали открыть шторки на необходимую величину, мотору не хватало воздуха для нормального сгорания бензиновых паров в его цилиндрах, и он останавливался. Так случилось в памятном полете И. И. Старчая на «четверке». Это же повторилось и еще.

Анализировать дефект, находить его причины, а затем и «лечить» моторы поручили группе работников моторного завода во главе с Александром Васильевичем Никифоровым. Специалисты-мотористы оперативно нашли конструктивное решение доработки узла, от которого зависела безотказная работа автомата открытия шторок. В скором времени Никифоров привез со своего завода детали, установка которых на нескольких самолетах не заняла много времени. Но регулировку доработанной системы управления мотором, ее безотказное функционирование необходимо было проверить в полете на различных режимах. Летные исследования по специальной программе поручили К. К. Рыкову и А. В. Никифорову.

Положение осложнялось тем обстоятельством, что самолет был одноместный. Как тут поступить? [29]

Выход подсказала конструкция самолета Позади кабины летчика, в хвостовой части фюзеляжа, имелся довольно просторный люк, через который человек мог свободно пролезть внутрь хвоста для осмотра монтажей. Нормально в полете люк закрывался крышкой. В описываемом случае этот люк и закабинное пространство использовали в качестве кабины бортового инженера-испытателя. Там разместился А. В. Никифоров.

Удобства? О них тогда не говорили. Риск? Безусловно, имелся. Но главным было - быстрее устранить дефект, снять запрет на полеты.

Десятки полетов с выполнением различных фигур пилотажа и резких эволюции совершили Рыков и Никифоров, отрабатывая систему воздухозаборника сначала на одном экземпляре самолета Ил-2, затем на втором. Все убедились, что система работает безотказно, мотор не глохнет ни на каком режиме, ни на какой эволюции самолета.

Летные испытания и сдача самолетов в воинские части возобновились. Длинная линейка штурмовиков, которые успели скопиться на ЛИСе, быстро рассосалась. «Илы» улетали в воинские части.

- Да, эпопея с воздухозаборниками благополучно закончилась,- вспоминает А. Н. Соболев.- Но это не означало, что я и мои ведущие конструкторы ушли из ЛИСа. Продолжалась дальнейшая отработка самолета, и основным работникам нашей бригады большую часть времени приходилось трудиться то на аэродроме, то в цехе главной сборки.

Только отладили систему воздухозаборника, начали интенсивные полеты, как обнаружился новый недостаток. В ряде случаев после испытательных полетов на максимальных скоростях по высотам самолеты возвращались, залитые маслом. При длительной работе мотора на максимальном режиме в этих полетах, вспененное масло выбивало из маслосистемы наружу. Не один день и вечер мы с Яковом Александровичем Кутеповым ломали головы над поисками способа устранения этого дефекта. Наконец, решение было найдено. Установили в верхней точке маслосистемы специальный пеногасительный бочок и процесс бурного вспенивания масла был укрощен. Проявлялись и другие «мелочи», и чтобы они не тормозили темпы производства необходимого стране самолета, приходилось работать, не считаясь со временем.- Вспоминаешь, как тогда работали люди,- в раздумьи говорит Анатолий Николаевич,- и теперь, много лет спустя, гордостью наполняется сердце! [30]

Дальше