Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

В боях за Крым

Наступление против 6-й армии гитлеровцев, нависавшей над правым флангом 4-го Украинского фронта, мы начали 31 января 1944 года во взаимодействии с войсками 3-го Украинского фронта.

Погода наступлению не благоприятствовала: в первых числах февраля поля оголились, чернозем размяк, техника и люди вязли в нем, словно в густом растворе цемента, производить взлет и посадку самолетов на полевых аэродромах подчас было просто невозможно. Тем не менее к 8 февраля мы не только ликвидировали никопольский плацдарм врага, но и освободили город Никополь. Весь правый берег Днепра был покрыт трупами в шинелях мышиного цвета, брошенными грузовиками, орудиями, танками, бронетранспортерами противника. Большую роль в разгроме гитлеровцев на никопольском плацдарме сыграла авиация 8-й воздушной армии. Удары штурмовиков и бомбардировщиков по узлам сопротивления противника и местам скопления его. техники обладали огромной разрушительной силой. Повторилось то, что было на реке Миус: вражеская оборона оказалась перепаханной бомбами и реактивными снарядами.

Армии правого фланга 4-го Украинского фронта во взаимодействии с войсками 3-го Украинского фронта устремились на Николаев и Одессу, армии же левого фланга готовились к освобождению Крыма...

В середине февраля мне понадобилось слетать в 611-й истребительный. На аэродроме возле Акимовки приземлился в туманной дымке. Вылез из кабины, слышу плач. Неподалеку стоят сержант Надежда Махленкова и ефрейтор Евдокия Полякова. Полякова припала к плечу старшей подруги, та гладит ее по голове, у самой на ресницах слезы.

- Что случилось, товарищ сержант?

Махленкова попыталась принять положение, хотя бы отдаленно напоминающее то, какое следует принимать при встрече со старшим начальником:

- Ох, товарищ майор!.. Товарищ лейтенант!..

- "Майор", "лейтенант"! Говорите ясней.

- Товарищ лейтенант вернулся! Лодвиков! Вернулся, товарищ майор!

Сначала я решил, что ослышался - мертвые не воскресают, но по лицам и глазам девушек понял; ошибки в словах Махленковой нет.

- Чего ж вы ревете?! Где он?!

Махленкова махнула рукой в сторону землянки 2-й эскадрильи.

Побежал туда. Возле землянки толпились летчики. Среди шлемов, регланов, теплых мелюскиновых курток резко выделялись темно-серая солдатская шапка-ушанка и затрепанная шинель человека, фигурой напоминавшего Лодвикова. Я шагнул в расступившуюся группу летчиков, человек в шинели обернулся. Несомненна, это был Лодвиков: тот же рост, те же движения, та же посадка головы, но лицо... Ошеломленно смотрел я на стянутую рубцами, покрытую буграми глянцевитую кожу, на обгорелые веки и губы.

Человек в шинели встал по стойке "смирно", вскинул к шапке-ушанке коричневую, видимо, тоже обожженную кисть правой руки:

- Товарищ майор! Лейтенант Лодвиков для дальнейшего прохождения службы...

И голос был лодвиковский. Тот самый тенор, что прежде запевал в 611-м песни. Я сгреб лейтенанта в охапку:

- Здравствуй!

Взволнованно покашливали, о чем-то вразнобой говорили за моей спиной друзья Лодвикова по учебе в Сталинградской авиашколе Алексей Чурилин и Виктор Барахтин, однополчане Лодвикова, прибывшие на фронт вместе с ним,- Батаров, Куксин, Волков и Оськин. Все они летали с Лодвиковым еще на "чайках", знали, что он сбил на "чайке" два вражеских самолета, и лучше других понимали, как нелегко это было сделать на "чайке"! Не раз ходили они с Лодвиковым на штурмовку противника, видели, как бесстрашно дерется Лодвиков, помнили, как лейтенанта сбили над Мысхако, в боях за легендарную Малую землю, как он, недолежав в госпитале, с еще большей ненавистью к врагу поднимал в воздух свой истребитель! Читатель не забыл, наверное, что поздней весной 1943 года 611-й ИАП "пересел" на Як-1. Пересел и Лодвиков. Он очень быстро овладел новой машиной под руководством капитана А. Машенкина, летчика из 3-го истребительного авиакорпуса генерала Е. Я. Савицкого, совершил с июля по 18 сентября 128 боевых вылетов, провел 40 воздушных боев, сбил еще три Ме-109! Тремя орденами отметило командование подвиги молодого летчика, а коммунисты полка приняли его в ряды партии. Спустились в землянку.

За сколоченным из горбыля столом лейтенант Лодвиков рассказал обо всем случившемся с ним.

...Возвращаясь из разведки, он заметил на хуторе Воскресенка вражеские бронетранспортеры. Уменьшив скорость, отодвинув фонарь кабины и накренив самолет, чтобы лучше видеть врага, Лодвиков начал считать фашистские машины. Настигающую истребитель трассу зенитных снарядов заметил, но отвернуть не успел: раздался удар в правую плоскость, в кабину хлынуло пламя. При открытом фонаре и думать не приходилось о том, чтобы сбить пламя скольжением. Лодвиков расстегнул привязные ремни, перевалился через левый борт машины, оттолкнулся ногами от фюзеляжа пылающего истребителя, вытянул кольцо парашюта. Рывок при раскрытии парашюта был таким, что у Лодвикова сорвало перчатки, а с перчатками и кожу с обеих кистей. Приземлился в открытом поле. Погасить парашют руками уже не мог, лейтенанта волокло по стерне, по бороздам, пока не удалось зацепить стропы парашюта ногой. Сгоряча он сумел стащить парашют, добежал до видневшейся неподалеку лесопосадки, пробежал ее насквозь, вломился в неубранный подсолнух, снова бежал, думая только о том, как уйти подальше от места приземления, скрыться от фашистов, но, вскоре обессилев, упал. Он слышал шум подъехавшей машины, голоса и шаги гитлеровцев, пытался встать, дотянуться до кобуры - и не сумел. Его взяли под мышки, поставили на ноги, сняли ремень с пистолетом, наскоро обшарили карманы летного комбинезона, поволокли к машине. Осмотреть карманы лодвиковской гимнастерки гитлеровцы не догадались...

В хуторе Воскресенка Лодвикову сделали сухую марганцевую перевязку лица, кистей рук и обожженной ноги. Из хутора снова куда-то повезли. Оказалось, в Мелитополь. На окраине города фашисты рассредоточили бронетранспортеры, а Лодвикова завели в полуподвал одного из домов. Началась бомбардировка. Немцы исчезли, лейтенант с трудом выбрался на улицу, увидел, как наши Пе-2 пикируют, бомбят, железнодорожную станцию. Лейтенант пытался спрятаться в подвале, но как только кончилась бомбардировка, за ним пришли... На этот раз Лодвикова увезли в село Веселое, за пятьдесят километров от Мелитополя, поместили под надзором солдата в доме местной жительницы. Хозяйка дома накормила Лодвикова, как маленького, с ложки молочной кашей, тихонько расспросила, кто он и откуда, как попал в плен.

- У меня есть документы, их надо спрятать,- сказал лейтенант.

- Дочку пришлю, как удобно будет. Доверьтесь ей. Вечером, когда Лодвиков лежал на полу за печкой, а охранявший его солдат беседовал с приятелями, в хату заглянула молоденькая девушка, дочь хозяйки. Лодвиков попросил взять из левого нагрудного кармана гимнастерки партийный билет, фотографии отца и матери, передать их, что бы ни случилось с ним самим, командованию советской части, которая первой войдет в Веселое. Девушка обещала надежно спрятать документы, ушла, не обысканная немцами. На душе лейтенанта стало посветлее.

Лодвикова трижды допрашивал на плохом русском языке офицер в обычной армейской форме. Лодвиков отвечал, что" призван из запаса, на фронте находится всего несколько дней, не знает ни номера своей части, ни фамилии ее командира. Свою подлинную фамилию и подлинное звание скрыл.

- Вы несговорчивы, вами займется гестапо! - пообещал офицер.

Однако лейтенанта отправили не в гестапо, а в тюрьму города Кривой Рог: у Лодвикова началось гноение ран, поднялась температура, он бредил. Из тюрьмы "безнадежного" переправили в лагерь для военнопленных. Это и спасло Аркадия. В лагере был лазарет с медицинским персоналом из военнопленных. Они вылечили пилота.

В лагере Лодвиков встретил еще двух летчиков. Одним из них оказался тот самый капитан Алексей Машенкин, что когда-то "вывозил" Лодвикова на Як-1. Вторым был Владимир Панажченко. И Машенкин, и Панажченко тоже были сбиты далеко за линией фронта, тоже сильно обгорели и ходили в лазарет на перевязки. 15 октября у всех троих сняли повязки с лиц, начали посылать их рыть окопы и траншеи. Тогда-то Лодвиков, Машенкин и Панажченко сговорились бежать, и 23 октября, ночью, побег совершили. Они выпросили в одном из домов гражданскую одежду, переоделись. Хотя и удалось летчикам целые сутки скрываться, но следующей ночью, уже вблизи переднего края, всего в какой-нибудь сотне метров от позиции советских войск, их окружили шестеро фашистских солдат, избили и вернули в лагерь. На следующий день пленных загнали в теплушки, повезли в Шепетовку, а из Шепетовки этапным порядком перегнали в город Славута. Оттуда в ночь на 4 января несколько групп военнопленных все же бежало. Группа, в которой находились три офицера из стрелковой части, а также А. Лодвиков, А. Машенкин, В. Панажченко, Ю. Осипов - штурман с Пе-2, ушла из лагеря первой. Ей повезло: на исходе ночи беглецы добрались до села Ногачевка, где их обсушили, накормили и отправили в партизанский отряд имени Ленина. В отряде Лодвиков стал вторым номером станкового пулемета, но пребывание в отряде не затянулось: 15 января партизанское командование переправило летчиков через линию фронта. Лодвиков и его спутники попали в расположение войск 1-го Украинского фронта, некоторое время находились в расположении штаба фронта, затем были направлены в запасной офицерский полк. Отсюда, получив обмундирование, разъехались по своим частям...

"Сколько же вынес ты, какие мучения вытерпел! Какой мерой можно измерить твою преданность Родине и партии?" - думал я, слушая тогда, в феврале, рассказ Лодвикова.

Так думал не я один. Так думали все товарищи Лодвикова. И точно также, как мы о Лодвикове, думал о летчике Машенкине командир 3-го ИАК генерал Е. Я. Савицкий. Когда Савицкому доложили о возвращении Машенкина из плена, генерал сказал:

- Это какой Машенкин? Алексей? Командир эскадрильи из восемьсот двенадцатого полка? Отличный летчик и прекрасный командир! Подготовьте ходатайство на имя командующего восьмой воздушной армией о зачислении Машенкина на прежнюю должность!

В последних числах февраля на Азовском море разразился небывалый шторм, в Сиваш нагнало много воды, сооруженные саперами переправы смыло, переброска войск на плацдарм за Сивашом приостановилась, а в марте начался небывалый для этой поры снегопад, снегу в Таврии навалило на метр, под ним скрылись окопы, траншеи, дороги, аэродромы.

Наступление в Крыму откладывалось. Мы же в это время начали получать новые "яки". Правда, перегонять их приходилось в непогодь, и это доставило много хлопот и волнений.

Пока я с группой товарищей из разных полков занимался перегоном новых машин, другие летчики дивизии вели разведку войск противника в Крыму, долетая до Джанкоя, до сел Раздольное и Первомайское, прикрывали железнодорожные станции, где разгружались свежие войска и прибывающая на фронт техника, охраняли восстановленные переправы через Сиваш.

Снова отличался капитан Батаров. Он безошибочно определял, где сосредотачивает и тщательно маскирует свои войска и технику противник, обучал искусству находить замаскированные цели других летчиков. Постепенно становились прекрасными разведчиками лейтенанты В. С. Королев, Ю. Н. Панин, И. А. Клепко, за ними тянулись остальные пилоты батаровской эскадрильи,

Не только Батаров, но и комэск капитан Волков, пользуясь относительным затишьем, старались как можно лучше обучить и поскорее ввести в строй молодых, прибывающих с пополнением летчиков. При этом применялся самый прогрессивный метод обучения - метод показа действий в бою, метод личного примера. Комэск капитан Чурилин, имевший на боевом счету 10 сбитых самолетов противника, признанный мастер воздушного боя, попеременно брал ведомыми разных молодых летчиков, учил их, как нужно сбивать "мессеры". На прикрытие войск в районе Погребы - Кашица Чурилин полетел сначала в паре с младшим лейтенантом Д. Г. Кириченко, в другом вылете взял ведомым младшего лейтенанта Н. И. Куценко. В обоих случаях капитан атаковал и сбивал "мессеры", увеличив счет сбитых самолетов до двенадцати и убедив молодежь, что фашистские истребители пасуют перед "яком".

Между тем теплело. Снег стаял окончательно. Земля просыхала, зеленела. И наступило, наконец, 8 апреля- день, назначенный для начала наступления.

Благодаря сведениям, полученным от крымских партизан, тщательной воздушной разведке с применением аэрофотосъемки, командование 4-го Украинского фронта сумело хорошо спланировать удары артиллерии, штурмовой и бомбардировочной авиации, что помогло стрелковым и танковым соединениям уже к исходу 9 апреля прорвать основные позиции врага на сивашском направлении, а к 11 апреля - и на перекопском. Отдельная Приморская армия, поддержанная Черноморским флотом, 13 апреля пробилась к Феодосии и в районе Карасубазар соединилась с войсками нашего фронта. 15 апреля начались бои за Севастополь.

Враг надеялся, что' мы истечем под Севастополем кровью. -Фашисты рассчитывали на железобетонные укрепления, на большую огневую мощь гарнизона, состоящего из 72 000 солдат и офицеров, на поддержку флота и бомбардировочной авиации. Но ничто уже не могло помочь им.

Я уже упоминал о первом налете бомбардировщиков Пе-2 на Севастопольский порт. Они нанесли удар страшной силы. Не менее мощные удары наносились и позже, в течение всего периода боев за город: сотни фашистских вояк, десятки их кораблей погибли под советскими бомбами. Штурмовики и бомбардировщики хорошо потрудились, и утром 7 мая, когда после боя на Мекензиевых высотах начался знаменитый штурм Сапун-горы. Вечером над Сапун-горой заполыхали алые флаги: путь на Севастополь был открыт! Во второй половине дня 8 мая в бой вступил второй эшелон советских войск, прорвался ко внутреннему оборонительному обводу Севастополя. Утром 9 мая наши бомбардировщики нанесли очередной сокрушительный удар по единственному аэродрому врага на Херсонесском мысу, по кораблям и войскам противника, и к вечеру 9 мая над зданием, где прежде размещалась Севастопольская панорама, взвилось красное знамя! Севастополь был освобожден!

Во время боев за Крым полки 236-й ИАД и само управление дивизии подтянулись ближе к наступающим войскам. Со второй половины апреля наши аэродромы находились в районе Новопокровки. Сюда и поступали последние партии новых "яков", которые начали выделять дивизии еще в марте.

Помню, как прибыла партия из двенадцати новеньких, пахнущих краской истребителей на аэродром в Новопокровке, где базировался 611-й полк.

Обычно на фронтовых аэродромах прибывающие самолеты немедленно рассредоточивали, а тут почему-то был отдан приказ поставить их в линейку. Впрочем, ветераны недоумевали недолго: приземлился самолет комдива, последовала команда на построение всего личтого состава полка.

После выноса знамени комдив произнес речь. Он говорил, что соединению оказана большая честь, что донецкие рабочие-металлурги передали летчикам-участникам освобождения Донбасса - эскадрилью самолетов, приобретенную на свои трудовые деньги, просили передать самолеты лучшей эскадрилье дивизии.

- Командование дивизий определило такую эскадрилью! - сказал Кудряшов.- Митинг, посвященный передаче эскадрилье самолетов "МЕТАЛЛУРГ ДОНБАССА" лучшей эскадрилье дивизии, считаю открытым... Капитан Чурилин, ко мне!

Невысокий Чурилин, похожий на парнишку, только-только достигшего комсомольского возраста, развернул плечи и, четко печатая шаг, подошел к накрытому кумачом столу.

- Поздравляю вас и летчиков вашей эскадрильи, товарищ капитан! - сказал Кудряшов.- Вот список номеров новых машин. Воюйте на них так же доблестно, беззаветно и успешно, как воевали над Мысхако, как сражались на Кубани и в Таврии! Будьте всегда достойны подарка рабочих!

Приняв список самолетов, Чурилин повернулся лицом к строю. От волнения он сильно покраснел, говорил с трудом, словно слова нужно было экономить, как боеприпасы в нелегком бою:

- Дорогие товарищи! Товарищи по оружию!.. Товарищ командир дивизии!.. Мы, летчики третьей эскадрильи и технический состав, принимаем... Мы принимаем самолеты и заверяем, что не пожалеем сил в борьбе с фашистской нечистью, с гадами-шакалами, оправдаем доверие! Доверие командования, доверие рабочих Донбасса! Клянусь!

Оратором Алексей Чурилин, может, был неважным, но все его фразы были пронизаны силой, исполнены ненавистью к врагу и любовью к родной земле, к товарищам. Его земляки-казахи из далекого аула Ширяаский могли бы сейчас гордиться: большим джигитом, настоящим воином стал Чурилин, показал себя верным сыном социалистической Отчизны! В январе сорок третьего, сержантом, комсомольцем, он совершил первый боевой вылет, и вот сейчас, спустя всего год с небольшим, стоит перед родным полком уже коммунист, капитан, командир лучшей в дивизии эскадрильи!

На митинге выступали старший летчик лейтенант В. П. Рыжов, командир звена лейтенант П. А. Гришин и старший техник 3-й эскадрильи С. А. Сорокин. Вслед за своим командиром они поклялись бить врага без пощады. А вечером в 611-й полк прибыли представители рабочих города Сталине. Привез их заместитель командующего 8-й воздушной армией генерал А. В. Златоцветов. Делегаты Донбасса познакомились с летчиками 3-й эскадрильи, которым предстояло воевать на истребителях эскадрильи "МЕТАЛЛУРГ ДОНБАССА". Рабочие рассказали, с каким трудом приходится восстанавливать разрушенное фашистами, как самоотверженно трудятся шахтеры и металлурги Донецкого бассейна, повышая добычу угля и выплавку стали в помощь фронту. Эта очень теплая встреча положила начало тесной дружбе между нашими летчиками и донецкими металлургами.

Несколько позднее, в период подготовки к Ясско-Кишиневской операции, четыре экипажа - капитан А. П. Чурилин, старшие лейтенанты В. М. Барахтин, В. П.Рыжов и лейтенант А.М. Лодвиков-на самолетах Як-1, на бортах которых, нарушив для такого случая маскировку, четко написали "МЕТАЛЛУРГ ДОНБАССА", вылетали по просьбе рабочих Донбасса и областного комитета партии на встречу с рабочими города Сталине.

Митинг трудящихся состоялся на пригородном аэродроме. Собралось пять тысяч человек. Всем хотелось подойти поближе к истребителям, коснуться боевых машин. Чурилин для начала поднял "як" в воздух, продемонстрировал пилотаж на малой высоте. Потом произнес короткую речь и зачитал письмо летного и технического состава своей эскадрильи к металлургам Донбасса. На следующий день Чурилин и Лодвиков выступали в цехах металлургического завода, работавшего тогда круглосуточно. Впоследствии летчики постоянно сообщали рабочим о своих боевых действиях, а рабочие писали им о трудовых достижениях.

Одно из писем, полученных от коллектива завода, опубликовала газета 8-й воздушной армии "Защитник Отечества". Письмо рабочих было помещено под рубрикой "В эскадрилью пришла почта" под заголовком "Пущена новая домна". Вот его текст с небольшими сокращениями:

Дорогие товарищи летчики, соколы нашей Родины! Передаем вам свой пламенный привет из индустриального Донбасса. Письмо ваше получили, на которое даем ответ. Хотим с вами поделиться своими успехами по восстановлению нашего металлургического завода.

Вы были у нас в гостях на заводе в июне. Тогда еще доменную печь только начинали восстанавливать. Вы сами тогда видели раны, которые ей нанесли фашистские разбойники. Теперь с радостью можем вам сообщить, что домна восстановлена и дает уже стране тонны металла, которые вы обрушиваете на голову раненого фашистского зверя... Наказываем вам беспощадно бить фашистского зверя, не давайте ему уползать в свою берлогу. Передаем горячий привет капитану Чурилину, старшим лейтенантам Барахтину, Рыжову, лейтенанту Лодвикову, личному составу эскадрильи "МЕТАЛЛУРГ ДОНБАССА" и всему личному составу 611-го ИАП. По поручению коллектива работников металлургического завода парторг ЦК ВКП(б) Васняцкий.

На таких письмах партийная и комсомольская организации полка умело воспитывали воинов. В трудные дни эти письма поддерживали высокий боевой дух летчиков, укрепляли их мужество, звали в бой.

Днем 10 мая 1944 года во всех полках 236-й ИАД так же, как во всех других частях воздушных и наземных войск, проводились митинги. На митингах зачитывался приказ Верховного Главнокомандующего. В приказе объявлялась благодарность частям, освобождавшим Севастополь. Объявлялась она и 236-й истребительной авиационной дивизии. Это была шестая по счету благодарность Верховного Главнокомандующего, полученная нами.

К 10 мая Крым еще не был полностью очищен от фашистов, Прижатая на мысе Херсонес к морю довольно значительная группировка врага оказывала бешеное сопротивление: гитлеровцы ожидали подхода кораблей из королевской Румынии, надеялись эвакуироваться. Кораблей они не дождались: бомбардировщики 8-й армии топили все вражеские транспорты, пытавшиеся приблизиться к Херсонесу. А утром 12 мая наши бомбардировщики и штурмовики под прикрытием истребителей в последний раз вылетали на Херсонес.

К полудню на территории Крыма не осталось ни одного гитлеровца, кроме тех, которые брели под конвоем в плен.

Дальше