Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Поединки с «фоккерами»

Наши войска продолжали успешно громить немецко-фашистских захватчиков, и с каждым днем линия фронта все дальше и дальше отодвигалась от нашего нового аэродрома. По это обстоятельство нас нисколько не огорчало. Значит, наши наземные войска успешно продвигаются!

Враг ожесточенно сопротивлялся, цепляясь за каждый рубеж. Он был еще очень силен и коварен. Вся Европа пока работала на гитлеровцев. И они еще топтали и оскверняли нашу землю.

Наш полк с полным напряжением сил сражался. Летчики летали по нескольку раз в день. Бывали случаи, когда мы на всю эскадрилью едва могли набрать одну шестерку. Но потом к нам прибывали новые самолеты и новые летчики.

Пытаясь во что бы то ни стало остановить стремительное наступление наших войск, гитлеровцы бросали в бой все новые и новые значительные силы, в том числе большое количество танков и самолетов. Наши штурмовики с раннего утра до темноты наносили мощные удары по врагу, уничтожая его танки, артиллерию, живую силу и самолеты противника даже в воздушных боях. Так две четверки, ведомые В. Сологубом и Н. Платоновым, получив задание штурмовать вражеские танки, еще до подхода к линии фронта заметили впереди и чуть правее от себя группу фашистских пикирующих бомбардировщиков Ю-87 под прикрытием «Фокке-Вульфов-190», которые шли на бомбежку наших наземных войск. Ведущий Сологуб решил атаковать врага, не дать ему возможности бомбить наши войска. Приказав истребителям, прикрывавшим штурмовиков, отсечь «фоккеров» от пикировщиков, Сологуб повернул свою группу в сторону противника. Платонов [82] со своей четверкой последовал за ним. Все «илы», выстроившись по фронту, перешли в набор высоты. Часть наших «Лавочкиных» завязала уже воздушный бой с ФВ-190. Когда штурмовики вышли на одну высоту с «юнкерсами», расстояние между ними было уже менее двух километров. Девять Ю-87 шли в плотном строю. Расстояние быстро сокращалось. Когда до бомбардировщиков осталось не более пятисот метров, Сологуб приказал: «Огонь!» Восьмерка одновременно ударила из тридцати двух стволов пушек и пулеметов. Огненный смерч рванулся к вражеским бомбардировщикам. Сразу один Ю-87, летевший в середине, накренился и задымил. Фашисты начали нервничать. Строй их распался. «Юнкерсы», лишенные поддержки своих истребителей, беспорядочно отстреливались. А наши штурмовики продолжали сближение, ведя мощный огонь. Загорелись еще два Ю-87. Строй гитлеровцев окончательно распался. Побросав бомбы куда попало, враг повернул вспять. Наши истребители прикрытия тем временем сбили трех «фоккеров» и подожгли один бомбардировщик. Таким образом, не дав фашистам бомбить наши войска, уничтожив семь самолетов врага, наша группа штурмовиков и истребителей, не имея потерь, перестроившись, взяла курс к основной цели - скоплению танков противника. Выйдя в заданный район, штурмовики обнаружили колонну танков и ударили по ним. Сделав три захода, группа уничтожила не менее семи немецких танков. Так день за днем шли наши боевые будни.

В один из таких горячих боевых дней над аэродромом появилась изрешеченная пробоинами машина. Сделав два круга, она пошла на посадку. И тут все увидели, что только одна нога торчит из-под плоскости, а другой нет. Финишер выпустил несколько красных ракет прямо перед носом «ила», а летчик упрямо продолжал посадку с одной ногой. Знает ли летчик, что у него выпустилась только одна нога? Ведь если не знает, то сейчас произойдет катастрофа, и экипаж, уцелевший в бою и долетевший до дома на искалеченной машине, сейчас погибнет здесь у себя на аэродроме! Ведь лучше выпрыгнуть с парашютами. Ну, в крайнем случае можно посадить ее на «живот». Риска здесь меньше. Но ведь для этого нужно убрать шасси. Словом, положение было крайне опасным. Все, кто был на аэродроме в эту минуту, побросали свои дела и неотрывно следили за самолетом. Вот он уже в полуметре от земли и без крена выдерживал, как будто садился на три точки! Все затаили [83] дыхание... Еще секунда, другая, и произойдет непоправимое! Неужели летчик и не подозревает, что одной ноги нет? Вот уж осталось до земли каких-нибудь двадцать сантиметров!.. И тут летчик энергично дает крен в сторону выпущенной ноги и самолет в ту же секунду касается колесом аэродрома. Он бежит по земле, и летчик искусно балансирует его на одном колесе. Если точно не сбалансируешь, то самолет накренится в сторону отсутствующей ноги, упадет на крыло, перевернется. Но, к счастью, летчик виртуозно удерживал машину, и уже на неопасной скорости самолет коснулся крылом земли и, развернувшись в обратное направление, замер.

Присутствующие при этом авиаторы шумною ватагой с разных концов аэродрома кинулись к лежащему на боку самолету. А из кабины, улыбаясь, вылез небольшого роста летчик, снял шлемофон, подставив разгоряченную голову ласковому ветру. Это был Федя Садчиков. Значит, не зря ему еще в учебной эскадрилье пришлось сажать «ил» на одно колесо! Опыт пригодился.

Наземные войска с боями продвигались на запад. Мы вскоре перелетели на новое место базирования - аэродром Кобыльники. Небольшие перелески, огромное голубое озеро в стороне. Для ориентира удобно, не потеряешься: озеро видно издалека. Очень радостно сознавать, что уже близко наша государственная граница!

Из Кобыльников немцы так драпанули, что почти все дома в поселке остались целы.

Располагаемся на жилье в деревенских домах. Кончилось наше «земляночное» существование. Светло и комаров нет! Вечером идем купаться на озеро. Давненько не приходилось окунаться в прохладную водичку. А тут песчаные пляжные берега, вода прозрачная - все дно просматривается как на ладони. Резвились мы, как малые дети. Вечер подарил нам дивную мирную сказку. Мы отдыхали душой и телом, наслаждаясь беззаботным весельем и тишиной.

Но уже на следующий день боевая работа началась с самого раннего утра. Были забыты светлые песчаные пляжи и прозрачное озеро с ласковой прохладной водой. Наступали жаркие боевые будни.

Непрерывно взлетали и садились самолеты. Над аэродромом висела пыльная пелена. Хорошо, если ветерок отгонял ее. А в безветренные, жаркие дни пыль неподвижно висела в воздухе, затрудняла дыхание, скрипела на зубах. [84]

Враг предпринимал отчаянные попытки задержать, приостановить успешное наступление наших войск в Прибалтике, поддерживаемое мощным воздушным тараном наших «летающих танков», для чего перебрасывал с запада все новые и новые наземные и воздушные соединения. Гораздо чаще, чем в предыдущие месяцы боев, стали встречаться истребители противника. Рассчитывая с помощью «фоккеров» избавить свои наземные войска от сокрушительных ударов штурмовиков, гитлеровцы применили тактику подавляющего количественного превосходства, бросая на перехват наших небольших групп из четырех - восьми «илов» до полка истребителей. В первый момент такая тактика принесла им некоторый успех.

В один из дней в составе шестерки я вылетел на задание. Ведущим был Федор Садчиков. Нас прикрывало шесть «яков». Едва мы успели отштурмоваться и выйти из зоны зенитного огня, как я услышал в наушниках тревожное предупреждение кого-то из наших истребителей: «Внимание, «фоккеры»!» Оглядевшись, я увидел в километре справа и выше моего самолета карусель воздушного боя. С десяток «фоккеров» навалилось на шестерку «яков». Наша группа «илов» еще не успела собраться после атаки, и самолеты растянутой цепочкой шли один за другим, представляя собой прекрасную мишень для вражеских истребителей. Надо было как можно скорее всем собраться. Тогда наши стрелки могли бы организовать эффективную огневую защиту от «фоккеров», помогая друг другу огнем крупнокалиберных пулеметов отгонять заходящего, как правило, снизу сзади противника. Одному стрелку, во-первых, и не видно, есть ли сзади внизу вражеский истребитель - хвостовое оперение своего самолета мешает. А если даже он и увидит врага, то не может стрелять по своему хвосту. Вот тут и приходят на помощь соседи. Наконец, шесть самолетов могут образовать хороший оборонительный круг, отгоняя врагов мощным огнем пулеметов и пушек. И нашим истребителям оборонять единую группу гораздо, легче, чем разрозненные, отдельно летящие самолеты.

Понимая все это, я дал полный газ и форсаж, чтобы догнать впереди идущие самолеты. И почти тут же над моими плоскостями пронеслись трассы и зелеными цепочками растаяли впереди. Я инстинктивно двинул правую ногу, чтобы придать самолету скользящее движение и избежать таким образом встречи со снарядами. В наушниках творилось [85] что-то невообразимое. Ничего членораздельного понять было нельзя. Вдруг я услышал, как сзади застрочил пулемет. Это же мой стрелок! Надо переключить СПУ на него. Под самым самолетом промелькнули силуэты двух «фоккеров». Они быстро ушли к впереди идущим самолетам. Я хотел довернуть, чтобы послать им вдогонку очередь из пушек, но в это время услыхал голос Васи:

- Пара «фоккеров» - в хвосте!

Что делать? Передние наши самолеты еще далеко. Я дал левую ногу и правый крен. Самолет со скольжением стал проваливаться вправо вниз. Трассы промелькнули слева. Теперь мне скорость была ни к чему. Я убрал газ. И переложил самолет в левое скольжение. Вася куда-то стрелял длинными очередями, что-то кричал мне. Но что? Я не мог уже разобрать. Оглянулся, пытаясь хоть что-то понять. Справа, оставляя длинные черные шлейфы, падали два самолета. Кругом сновали «фоккеры». Сколько их? Считать не было никакого смысла. Опять трассы наискось снизу под небольшим углом пронеслись под крылом нашего «ила». «Надо перейти на бреющий! - мелькнула мысль.- Тогда «фоккеры» не смогут заходить снизу!» И я, переложив самолет опять в правое, но уже крутое скольжение, стал быстро падать к земле. Видно, «фоккеры» повторяли мой маневр или доворачивали, так как трассы неслись то справа, то слева, то над кабиной. Я совсем убрал газ, чтобы на малой скорости фашистские истребители не могли идти за мной. Земля уже была почти рядом. И тут я увидел, как еще одна пара пронеслась над моей кабиной. Я дал сектор газа до упора и, выровняв самолет, чуть довернул. Поймав в прицел «фоккера», нажал на гашетки. Трассы из моих пушек и пулеметов быстро нагнали самолет врага. Но, к сожалению, миновали его. Все же «фоккеры» были вынуждены рывком уйти в сторону и вверх.

Впереди и справа несколько столбов черного дыма говорили о том, что еще какие-то самолеты сбиты. Вдруг опять я услышал Васю: «Фоккеры» заходят в хвост!» Резко дав правую ногу, я направил самолет еще ниже к земле. Трассы зеленой молнией сверкнули возле самой кабины. Самолет дернулся, и я тут же увидел две рваных пробоины на левом крыле. Но ничего страшного более не произошло. На высоте пяти - семи метров я выровнял самолет и помчался над верхушками деревьев. Длинная [86] очередь Васиного пулемета застучала сзади. А потом я услышал восторженный крик Вениченко:

- Ура! Подбил гада! Смотри, командир, вон пошел вперед!

Я на мгновение поднял глаза и увидел, как, обгоняя нас, шли вверх два «фоккера» и за одним из них тянулся черный шлейф дыма. На бреющем полете на высоте 7 - 10 метров нельзя отвлекаться от стремительно набегающей на тебя земли, поэтому досмотреть, куда делся подбитый истребитель, не удалось. Сейчас мы летели над самой землей, а самолет сверху был выкрашен зеленой краской с комуфляжем, можно было рассчитывать, что сверху «фоккеры» его вряд ли увидят. Но на всякий случай я сказал стрелку:

- Молодец, Васька, поздравляю! Смотри, чтобы другой «фоккер» не подкрался, а я начну восстанавливать ориентировку.

Действительно, надо было срочно определить, где мы и куда летим? Над чьей территорией находимся? На компасе было около тридцати градусов. Прежде всего надо было взять курс на свою территорию. А это лучше всего довернуть до девяноста градусов, то есть лететь точно на восток.

Я взглянул на часы. С момента вылета прошло один час семь минут. До цели мы летели около пятидесяти минут. Пока атаковали два раза и уходили от цели, ну, прошло еще минут восемь - десять. Значит, бой с «фоккерами» длился всего минут семь - восемь, а мне показалось, что прошло много времени.

Осмотрелся. Нигде никаких самолетов не было. Чтобы лучше рассмотреть местность, надо набрать хотя бы сто - сто пятьдесят метров высоты. Еще раз предупредив Васю, чтобы он смотрел в оба, я перевел самолет в набор. Едва стрелка высотомера достигла полторы сотни метров, как перед самым носом вновь пронеслось несколько трасс. Я рванул ручку на себя и в сторону. И тут же стал скользить. Стреляли с земли. Оказывается, мы находились в районе фашистской передовой. Набирать высоту у вражеских зенитчиков на виду не было никакого смысла. Уж лучше, прикрываясь складками местности и лесом, уйти бреющим полетом на свою территорию, а уж потом начинать восстанавливать ориентировку.

Прижав самолет к верхушкам деревьев, мы минут десять летели курсом на восток. Затем, набрав высоту метров [87] восемьсот, к своей радости, увидели вдали голубое озеро.

Когда мы сели, то только два самолета из нашей шестерки были на своих стоянках - Садчикова и Сухачева. Минут через пятнадцать прилетел еще один «ил» с несколькими пробоинами. Больше не вернулся никто.

Когда стали известны окончательные результаты этого боя, то оказалось, что на нас напали 32 «фоккера». Было сбито два «ила» и три «яка». Противник потерял восемь «фоккеров», не считая того, что подбил Вася Вениченко. На следующий день группа, ведомая Героем Советского Союза гвардии капитаном Павловым, совершала очередной боевой вылет и была атакована тридцатью двумя ФВ-190. Завязался ожесточенный воздушный бой. А происходил он так.

Выйдя на цель, что находилась в восьми километрах восточнее города Бауска, семь наших штурмовиков были атакованы восемнадцатью вражескими истребителями, которые заходили справа сверху. Тут же стрелок Павлова доложил, что снизу сзади заходят еще четыре пары «фоккеров». А командир полка гвардии подполковник Заклепа, который принимал участие в этом боевом вылете в качестве проверяющего, заметил слева третью группу из шести самолетов, которые заходили под ракурсом две четверти. Капитан Павлов, мгновенно оценив обстановку, приказал группе встать в «оборонительный круг» - это был наиболее выгодный маневр. Наши самолеты образовали круг и по спирали начали снижаться к земле, чтобы не дать возможности гитлеровцам атаковать снизу.

Тактический прием удался. Стрелки и летчики дружным огнем не подпускали близко «фоккеров». Атака первой группы ФВ-190 не принесла успеха врагу. Более того, воздушный стрелок Павлова старший сержант Мамырин сбил одного «фоккера».

Вторая группа немецких истребителей на малой высоте пыталась зайти снизу. Но было уже поздно: благодаря энергичному маневру, наши самолеты снизились настолько, что «фокке-вульфы» не могли уже свободно атаковать снизу, не рискуя врезаться в землю. Лишившись высоты, а значит, и свободы действия, гитлеровцы все же пытались атаковать на малой высоте. И тут летящий по кругу капитан Павлов заметил «фоккера», атакующего впереди идущего «ила». Довернув немного, огнем своих пушек и пулеметов Павлов поджег вражеский истребитель. А старший [88] лейтенант Шахов и его воздушный стрелок старший сержант Ванин сбили по «Фокке-Вульфу-190» каждый.

После первых неудачных попыток атаковать семерку наших «илов» истребители противника перегруппировались и снова бросились на группу Павлова. Их опять встретил плотный, согласованный огонь пушек, пулеметов и даже реактивных снарядов. Разъяренные неудачами и потерей четырех самолетов, гитлеровцы бросились на отважную семерку с разных сторон. Но «ильюшины» грамотно оборонялись, все тянули и тянули к своему аэродрому. Попав под огонь уже наших зениток, «фоккеры» покинули поле боя. Вся семерка приземлилась на свой аэродром. Много было пробоин на самолетах, однако никто из группы не был даже ранен!

Более чем четырехкратное численное превосходство не помогло фашистам. Решающую роль в достижении победы в этом бою сыграли высокая выучка наших летчиков, их чувство локтя в бою, огневая мощь и хорошая броневая защищенность самолета-штурмовика.

Командир 6-го гвардейского Московского полка гвардии подполковник Заклепа, который сам участвовал в этом вылете, докладывая командиру дивизии полковнику Александрову, подчеркнул, что все без исключения летчики и воздушные стрелки сражались самоотверженно. А о ведущем он сказал:

- Преклоняюсь перед искусством гвардии капитана Павлова руководить боем!

На следующий день политотдел 335-й шад выпустил листок-молнию, посвященный воздушному бою группы Героя Советского Союза гвардии капитана Павлова с тридцатью двумя фашистскими истребителями. Во всех полках и эскадрильях дивизии были организованы беседы, выпущены бюллетени и стенгазеты, посвященные этому исключительно тяжелому, но победному бою.

В феврале 1945 года Ивану Фомичу Павлову была вручена вторая медаль «Золотая Звезда».

Такая широкая пропаганда боевого опыта гвардейцев помогла нашим воздушным воинам до конца постигнуть истину, что при хорошей выучке, трезвом рассудке и отваге поистине не так страшен черт, как его малюют!

Через два дня вечером вдоль стоянки наших самолетов был выстроен весь летно-технический состав полка. Комдив перед знаменем полка зачитал приказ и вручил ордена и медали награжденным. Нам с Костей вручили по ордену Красного Знамени. Очередные награды получили и наши боевые друзья Садчиков и Сухачев.

Дальше