Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

На дальних подступах

7 августа враг отрезал Таллин, его войска вышли в районе мыса Кунда на побережье Финского залива, и обстановка на этом участке фронта крайне усложнилась. Через двенадцать дней фашисты, перегруппировав свои силы, начали решительное наступление на Таллин.

Воздушные бои с превосходящими силами врага велись теперь не только на линии фронта, но и над кораблями и прямо над аэродромом.

Летчики истребительного авиационного полка сбивали фашистские самолеты, штурмовали наземные войска. Но в тяжелых боях неизбежны потери. Погибли Сидорин, Ермаков и Калашников. Несколько подбитых в боях самолетов вынужденно приземлялись рядом с линией фронта, а эвакуировать их было невозможно - противник наступал.

Полевые авиаремонтные мастерские не успевали восстанавливать поврежденные самолеты. Не хватало инструментов и запасных частей. Фашисты часто бомбили и штурмовали аэродром.

19 августа, в день начала наступления на Таллин, лейтенант Васильев со своим звеном вылетел на разведку дороги, идущей от Пярну на Таллин. Вся дорога была забита колоннами машин, артиллерии и танков. Противник подтягивал свежие силы.

Генерал Петрухин приказал истребителями 71-го и 13-го полков еще до наступления темноты нанести по колоннам два-три штурмовых удара. К этому времени на всех "чайках" и И-16 (кроме пушечных) были смонтированы установки для пуска реактивных снарядов (РС-82). Это оружие было очень похоже на широко известные "катюши" - принцип действия тот же. Но убойная сила поменьше.

К вечеру удалось подготовить всего восемь исправных самолетов, командир полка Романенко, часто летавший на боевые задания, повел группу на штурмовку самой большой колонны фашистских войск, шедшей на Таллин. Перед вылетом Романенко сказал:

- Нужно нанести удар по голове колонны, где больше техники, чтобы на всю ночь задержать движение противника. С наступлением темноты по колонне нанесут удары бомбардировщики. Реактивные снаряды применять залпом по два или по четыре с дальности не более шестисот метров по автомашинам, бронетранспортерам, артиллерии. Ведомые пулеметно-пушечным огнем куют зенитки. Если немецких истребителей не будет, сделаем три захода с разных направлений.

При подлете к Рапла летчики увидели, что первые машины вражеской колонны приближались к мосту через небольшую речку. Первая внезапная атака истребителей вызвала сумятицу и панику у фашистов. Более двадцати РС-82 разорвались, накрыв авангард колонны. А потом летчики из пушек и пулеметов прочесали дорогу на протяжении пяти километров. Много машин горело, что-то взрывалось. Гитлеровские зенитчики открыли огонь. Помня приказ командира полка, ведомые, увеличив скорость, бросились в атаку на зенитные точки, а затем все истребители опять ударили по голове колонны последними реактивными снарядами.

Оценивая результаты двух заходов, Романенко убедился, что дорога закупорена на много часов. Но нужно было еще отрезать противнику путь отхода обратно в Рапла.

Третий заход. Яростный зенитный огонь фашистов. Командир полка с удивлением отметил, что ни один из его самолетов не атаковал зенитки. Но Романенко тут же понял: летчики хотят во что бы то ни стало уничтожить как можно больше техники и закупорить на дороге немцев, как в бутылке. И решили эту трудную задачу. Но после третьей атаки в группе уже не хватало трех самолетов... "Хорошо еще, что не было "мессеров", - подумал Романенко.

После посадки к нему подошел старший инженер Николаев и доложил: у приземлившихся Байсултанова и Васильева самолеты так изрешечены зенитным огнем, что трудно представить, как они держались в воздухе. Байсултанов не смог выпустить шасси и сел на краю аэродрома на фюзеляж. Самолет загорелся, летчик едва успел отбежать, как взорвался бензиновый бак.

Самолет Васильева поврежден меньше. Может быть, его удастся отремонтировать. Третий летчик из группы, Шишацкий, пока не вернулся...

Романенко, помолчав, сказал Николаеву:

- Летать не на чем, а летчики есть. Соберите из трех разбитых самолетов хотя бы один. Он для нас сейчас на вес золота...

Командир полка поблагодарил летчиков за точную стрельбу ракетными снарядами и сделал выговор за то, обязательно выделять часть самолетов только на борьбу с зенитными средствами противника.

Лейтенант Шишацкий явился на следующее утро. Что с ним произошло? На пушечном И-16 третьим заходом он атаковал группу бензозаправщиков. И тут же - сильный удар в мотор. Самолет начало трясти так, что невозможно было рассмотреть показания приборов.

Вблизи от линии фронта мотор заглох. Самолет прополз на фюзеляже метров сорок и остановился.

Шишацкий выскочил из кабины, осмотрелся. В двух-трех километрах слышались артиллерийская пальба, пулеметные очереди.

Лейтенант забросил парашют за спину и побрел заболоченным кустарником на север. Местность он знал хорошо и на рассвете вышел к железнодорожной станции, а затем на попутных машинах добрался до Лагсберга. А часа через три грузовик ЗИС-5 с группой техников и механиков, возглавляемых инженером эскадрильи Метальниковым, мчался к линии фронта. С ними ехал и летчик к своей покалеченной машине. Ему не терпелось скорей отремонтировать ее и - опять в бой...

Подъехать к самолету днем было невозможно, противник вел по этому месту ружейный и пулеметный огонь, но как только наступила темнота, группа незаметно подобралась к самолету. Но как его погрузить на машину? Находчивый инженер предложил выкопать яму под самолетом. Сделали это быстро. Потом грузовик с опущенными бортами подвели под самолет, закрепили истребитель тросами, увезли из зоны обстрела и доставили на аэродром.

Через два дня Петр Шишацкий на своем самолете опять полетел на боевое задание.

Старший инженер полка Николаев после разговора с командиром обошел самолетную свалку и тщательно обследовал разбитые И-16. Потом вызвал старшего техника Федоровых и предложил ему из этого авиационного утиля собрать боевую машину для летчика Байсултанова.

Федоровых вместе с механиком и двумя мотористами трое суток работали на краю аэродрома. Им помогал и Байсултанов. Позже он говорил, что это была самая лучшая в его жизни школа по изучению материальной части самолета.

И вот самолет готов! Инженер полка придирчиво осмотрел его, опробовал мотор и дал разрешение на облет. Байсултанов, надев парашют, забрался в кабину. Самолет взлетел, и тут техники увидели, что истребитель начал резко валиться на левое крыло. Люди на земле затаила дыхание: катастрофа? Но опытный и к тому же обладающий богатырской силой летчик справился, выровнял самолет и посадил машину благополучно. Отрегулировали управление, пристреляли пулеметы, установили балки для ракетных снарядов, и Байсултанов облетал родившийся из обломков самолет. На этой машине Алим Байсултанов успешно сражался до конца обороны Таллина, затем на полуострове Ханко я над ледовой трассой через Ладожское озеро. После боев над Ладогой, ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

25 августа кровопролитные бои шли уже на окраинах Таллина. По аэродрому Лагсберг противник уже вел артиллерийский огонь. Ночью бомбардировщики и часть "безлошадных" летчиков-истребителей на учебных самолетах Ут-2 и У-2 улетели под Ленинград. Истребители 71-го и 13-го полков утром 26 августа вылетели на штурмовку артиллерийских батарей, стрелявших по Таллину. В составе звена Михаила Васильева летел и лейтенант Плешаков - опытный воздушный боец, сбивший под Таллином пять фашистских "юнкерсов". Он часто говорил товарищам: "В самом тяжелом, даже безнадежном положении балтийский летчик должен победить врага!.."

Противник вел по звену Васильева интенсивный зенитный огонь из зенитных пулеметов и малокалиберных пушек. Летчики упорно искали артиллерийские позиции врага. Наконец западнее дороги, идущей из Пярну в Таллин, они обнаружили фашистскую, батарею дальнобойных орудий.

Плешаков на пушечном И-16 (на эти самолеты РС-82 не ставились) должен был подавить зенитные средства в момент атаки артпозиций.

Два других самолета звена выпустили восемь "эрэсов". Разрывы накрыли два орудийных дворика, а огонь из пулеметов добил расчеты. Навстречу атакующим протянулось несколько трасс. Плешаков из пушек и пулеметов обстрелял один спаренный двадцатимиллиметровый "эрликон", затем второй. Зенитный снаряд попал в мотор истребителя. Полетели сорванные куски капота. Перелететь линию фронта невозможно - мала высота. Можно еще выброситься с парашютом, но куда? На занятую врагом территорию, в плен?

Кто знает, о чем в эти мгновения думал Плешаков. Друзья видели, как его истребитель подвернул к артиллерийским позициям гитлеровцев и перешел в крутое пикирование. Машина, управляемая твердой рукой, врезалась в орудие. Снарядные ящики взорвались вместе с самолетом.

Это был первый в полку таран наземной цели.

Васильев с напарниками в Лагсберг не вернулся. Они совершили посадку на "пятачок" - площадку, подготовленную на косе возле Купеческой гавани. Там до воины было тесно даже отдыхающим...

На "пятачок" сел и летчик Потапов, вылетавший на бой с "юнкерсами". У его истребителя заклинило мотор. Техники оттащили самолет под небольшой пляжный навес. Запасных моторов на площадке, конечно, не было. Не существовало и никаких подъемных средств. А без них мотор невозможно ни снять, ни поставить.

Старший техник отряда Михаил Бороздин вспомнил, что на аэродроме Лагсберг в ангаре остались два старых мотора. Один из них в рабочем состоянии, только винт сломан при посадке. Мотор еще может кое-как послужить. Но как поставить его на боевую машину? Единственный выход - снять плоскости с самолета, закрепить хвост на грузовой автомобиль и отбуксировать истребитель через город на аэродром Лагсберг. Под огнем...

С трудом проехали по забаррикадированным улицам Таллина, притащили бескрылый "ишачок" на покинутый утром аэродром. Завели самолет в малый ангар и приступили к замене мотора, а грузовик поставил" под северной стенкой ангара, завалив его ветками желтой акации.

Вечером немцы вышли на юго-восточную сторону аэродрома, по подойти к служебным зданиям и ангарам не рискнули, лишь открыли огонь из пулеметов по окнам зданий, а затем обстреляли их из минометов.

Техники же продолжали работать. Они сняли старый мотор и поставили на раму другой. Но дала Рыло еще много. А как без света работать?

И тогда механик Стук, всегда отличавшийся смекалкой, соорудил из хвостовой навигационной лампочки переноску. Теперь один человек подсвечивал, а другой вместе с шофером залегли с карабинами в траву по обеим сторонам ангара - это на случай, если немцы все же двинутся вперед до утра. Остальные техники продолжали работу. Вдруг по ангару хлестнула длинная пулеметная очередь, потом вблизи взорвались мины. Вялимо, фашисты заметили отблеск света в окне. Пришлось выключить подсветку. Однако противник продолжал обстреливать ангар.

Мотористы и техники приуныли. Но выход был все же найден проворным, смекалистым мотористом Пырьевым. Он придумал отвлекающий маневр: взял старый аккумулятор, присоединил к его клеммам переносную лампочку, закрыл пилоткой и перетащил это тяжелое устройство в большой ангар.

Видя там свет, гитлеровцы начали обстреливать из пулемета и минометов это здание. Оно находилось в ста пятидесяти метрах от малого ангара. Используя благоприятный момент, бригада быстро побросала в кузов машины и в кабину самолета все детали и инструмент и на малой скорости утянула самолет на северо-западную сторону аэродрома, в парк Кадриорг.

Маневрируя по аллеям, выбрались в горящий город и на рассвете притащили самолет с другим мотором на "пятачок". С помощью механиков отряда Бороздин почти завершил монтаж мотора. Но, как назло, четырех болтов, которыми крепится последняя деталь, не оказалось. Механики схватились за головы, а бедный Стук даже заплакал. Он вспомнил, что положил болты на верстак в ангаре, когда снимали винт.

Достать подобные специальные болты было негде. Значит, вся рискованная работа прошла впустую?

- Нет, - сказал инженер полка Николай Андреевич Николаев, - берите мою машину и марш на аэродром!

Бороздин и Стук отправились в Лагсберг. Но днем пробраться к ангару на глазах у немцев было почти невозможно. И все же Стук решился. Положив в карман комбинезона гранату и поправив на ремне нож, он пополз в густой траве к ангару, а Бороздин затаился за маленьким бугорком.

"Вот тебе, дорогой механик, и передовая", - подумал он, заряжая карабин.

Бороздин внимательно следил за ползущим механиком, Вскоре он увидел Стука, ползущего обратно. Вот он уже совсем близко... Оставалось метров сорок до траншеи, идущей у самого парка. Стук не выдержал, вскочил на ноги и, пригнувшись, побежал. Засвистела пули.

- Ложись! - заорал Бороздин. Стук перескочил траншею и скрылся в густых зарослях.

Когда они уже неслись в машине по тенистой аллее, Стук достал из-за пазухи комбинезона четыре болта и долго смотрел на них как на редкую драгоценность...

...К исходу дня самолет был исправлен и проверен. На следующий день Потапов благополучно прилетел в Ленинград.

К 27 августа положение наших войск в Таллине стало совсем тяжелым. Они удерживали лишь небольшую часть города и внутренние рейды. Истребители до самого вечера вели тяжелые воздушные бои и штурмовали войска противника, но запас бензина и боеприпасов кончался, и никто не знал, куда улетать оставшимся самолетам. На Ханко? На Эзель? В Ленинград? Команды никто не давал.

Решение принял командующий флотом вице-адмирал Трибуц. По его приказу все самолеты перед наступлением темноты надлежало перегнать в Ленинград, а отход кораблей прикрыть зенитными средствами.

К утру 28 августа армада боевых кораблей и транспортов покинула Минную гавань в Таллине и пустилась в ужасный и для многих последний путь.

В этом походе погибло столько наших товарищей, находившихся на кораблях, что мы даже не поверили, когда спустя десятки лет после окончания войны узнали об их трагической судьбе...

Дальше