Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

«Пешки» проходят в ферзи

В начале августа 1942 года меня вызвал генерал Кроленко. Он познакомил меня с редактором военно-авиационной газеты и просил написать статью об использовании в боях наших «пешек». [55] Я не сразу понял, чего от меня хотят. Начал говорить что-то о положении на подступах к Сталинграду, о втором фронте... Генерал покачал головой и сказал:

- Сейчас, товарищ Федоров, дело не только в этом, но и в умении драться, в искусном использовании техники, которую дает нам народ.

- Я напишу такую статью, товарищ генерал. Нужно обобщить опыт использования «Петлякова-2» в качестве пикировщика. Но мне уже сейчас кажется, что этого мало. Дайте полку задачу на пикирование полным составом.

Николай Иванович подумал и дал разрешение.

Внимательно знакомлюсь с практикой применения самолетов «Петляков-2» на нашем фронте. Командный и летный состав в массе своей еще не обучен методике бомбардировок с пикирования. Основными свойствами новой машины многие пренебрегают: работают по старинке. Больше того, в некоторых частях разоружают машину: снимают автоматы пикирования, тормозные решетки и другие средства, обеспечивающие точность пикирующего удара.

Одновременно готовим полк к бомбардировке. Наконец 12 августа получаем приказ на бомбардировку с пикирования. Вылетаем. Заходим на цель. Вслед за ведущим самолетом наши летчики начали один за другим входить в пике. Вскоре круг замкнулся. Зенитчики открыли огонь. В нужную секунду вниз пошли первые бомбы. Машины облегчены. Еще два удачных захода. Цель в районе Рославля поражена. Благополучно, без потерь, возвращаемся на свой аэродром.

Павел Дерюжкин лучше и точней всех подвел итог этого вылета. После посадки он сказал:

- В каком угодно бою пройдет наша «пешка» в ферзи, если правильно атакует.

В связи с этим уместно, пожалуй, сказать о том, кто вывел нашу «пешку» в ферзи. Первым среди них следует назвать Владимира Михайловича Петлякова - замечательного советского авиаконструктора. Накануне войны им была создана великолепная боевая машина, отвечавшая тогда всем требованиям боевого применения. Среднерасположенный, двухкилевой, двухмоторный моноплан с убирающимися шасси был не только красив. Его аэродинамические формы и сейчас не могут показаться архаичными. Отличный обзор обеспечивал экипажу при встречах с истребителями противника хорошее прикрытие [56] огнем бортового оружия. По тем временам прекрасными были и летно-тактические данные: потолок - более 8 тысяч метров, максимальная скорость - 540 километров в час на высоте 5 тысяч метров, бомбовая нагрузка - свыше 800 килограммов, хорошая маневренность. Аэродинамическая схема и прочность центроплана делали эту машину надежной в крутом пикировании. Бортовое приборное оборудование и оснащение автоматом вывода из пикирования тормозными решетками позволяли достаточно точно бомбить.

Вслед за В. М. Петляковым следует назвать обаятельнейшей души человека, летчика-инспектора Г. П. Карпенко. Он был одним из первых военных летчиков, в совершенстве овладевших сложной техникой пилотирования этой чудесной машины.

Но техника пилотирования - это еще не все. От нее до практики боевого применения вовсе даже не один шаг! Что такое бомбардировка с пикирования? С высоты боевого курса надо, отжав штурвал, бросить машину земле и огню навстречу. Нередко это приходилось делать не поодиночке, а строем. Каждый летчик знает, какое это нелегкое дело - тренировка строя, например для пролета на воздушном параде. Нетрудно понять, насколько сложнее обучить и строю, и смелости десятки летчиков, штурманов и стрелков-радистов самолетов-пикировщиков.

Дважды Герой Советского Союза генерал-майор авиации Иван Семенович Полбин великолепно это делал. Он был командиром первой дивизии, по праву именовавшейся тогда дивизией пикировщиков.

Началось все с неудачи. Третьи сутки стоял в расположении противника этот железнодорожный мост невредимым. Раз за разом эскадрильи и полки дивизии Полбина заходили на цель и, пролетая над ней, наблюдали разрывы собственных бомб, сброшенных вокруг проклятой цели. Разрывы кучные, убийственные для зенитно-артиллерийских позиций и расположенных поблизости вражеских войск, но безвредные для моста.

Молчали штурманы. Насупились пилоты. Командир дивизии прохаживался на командном пункте вдоль классной доски, растирая зачем-то пальцами кусочек мела.

- Мост, конечно, стоит! Но на нашей машине добраться до такой цели можно. Для того ее и создали. Так что давайте думать, товарищи... [57]

И в наступившей тишине по доске заскрипел мел. На доске образовалась фигура, напоминавшая рамку вытянутого ручного дамского зеркала. Подумав и склонив набок голову; Иван Семенович медленно заговорил:

- Вот так будет выглядеть сбоку наш... - Генерал мучительно подыскивал подходящее слово. Вдруг вспомнил как-то совсем случайно оброненное Федором Котловым слово и поправился: Наша «вертушка». Ибо кругом в полном смысле слова этот прием не назовешь. А теперь подумаем, как организовать прикрытие истребителями.

- Особое внимание нужно уделить верхней и нижней полусфере,- произнес кто-то из командиров эскадрилий.

- А фланги? - напомнил Дробыш.

Полбин внимательно слушал предложение летчиков и в заключение на доске изобразил несколько групп бомбардировщиков, идущих одна за другой в общей колонне. Боевой порядок истребительного прикрытия показал пунктиром.

- Вот так: одна группа ходит выше «Петляковых», защищая их от атак сверху, две-три группы ходят вокруг «вертушки» на разных высотах и встречными курсами, защищая внешнюю сторону «вертушки», - закончил Иван Семенович этот памятный разговор.

И в тот же день выведенные Полбиным на цель три эскадрильи серия за серией стали сбрасывать бомбы прямо в цель: мост рухнул по всей ширине реки. Так было впервые. А спустя почти четыре года подобное повторилось в сто пятьдесят седьмой раз!

Генерал вел мощную колонну пикировщиков на Бреслау. Сквозь дым пожарищ проступили очертания огромного города. Справа высоко в небо взметнулись трубы заводского пригорода Крафтборна. Еще правее поблескивала широкая лента Одера. Противник, как видно, не собирался оставлять город. Прямо на улицах, площадях и жилых кварталах расположились артиллерийские позиции и танковые подразделения. Война подходила к бесславному для фашистов концу, и в своем зверстве они начали прятаться за спины гражданского населения. Точность бомбового удара и на этот раз приобрела то глубочайшее гуманное значение, о котором говорил генерал своим соратникам еще несколько лет тому назад.

Теперь Иван Полбин сам вел колонну пикирующих бомбардировщиков к цели. Она прошла над советскими [58] войсками, охватившими Бреслау с юга. Затем за завесой огня десятков зенитных орудий показались черные силуэты фашистских танков. Началось перестроение в «вертушку». Генерал уверенно ввел послушную машину в пике. Все ближе земля. Уже видны фашистские танки, их зловещие башни, пулеметы... «Бомбы пошли на цель!» - доложил штурман. Через секунду-две последовало несколько больших взрывов. Флагманский самолет, поднятый на гребень взрывной волны, нелегко выходил из крутого угла. Медленно опрокидываясь, земля уходила вниз. Пробившиеся через густой дым лучи солнца проникли в пилотскую кабину. Вдруг неимоверной силы удар, скрежещущий грохот. Едкий запах серы перехватил дыхание. От приборной доски летят осколки стекла, впиваясь в лицо и грудь пилота и штурмана. Лишь на мгновение самолет генерала выровнялся и пошел по направлению к Одеру.

Следовавшие за генералом летчики хотели верить, что их командир сумеет выбрать площадку на восточном берегу реки и приземлиться в расположении наших войск. Но самолет с угрожающей стремительностью стал приближаться к небольшой городской площади. Несколько зенитных орудий гитлеровцев стояли у высокой каменной стены. Здесь, над площадью, «Петляков-2» свалился на крыло. Языки пламени сразу охватили левый мотор. Беспорядочно падая, самолет приближался к земле. Грянул взрыв. Стена медленно изогнулась и накрыла фашистские орудия и танки вместе с расчетами. Над площадью высоко в небо поднялось облако дыма и пыли.

Так накануне Победы оборвалась героическая жизнь генерала-новатора. Его товарищ по оружию, маршал авиации, трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин в годовщину гибели Ивана Семеновича говорил, что Иван Полбин во всей советской бомбардировочной авиации считался поистине непревзойденным мастером пикирующего удара.

С самого начала Великой Отечественной войны мы, военные летчики, с пристальным вниманием следили за творческим поиском комдива И. С. Полбина, успешно разрабатывавшего наилучшие приемы применения на поле боя самолетов «Петляков-2» в качестве пикировщиков. Уже во второй половине 1942 года в полбинской дивизии, эти приемы были отточены до совершенства. В те недели, напряженнейших схваток с врагом и мы жадно овладевали [59] полбинской «вертушкой», успешно применяли ее для поражения малоразмерных, узких и точечных целей. Теперь же мой личный интерес к опыту полбинцев был еще более острым: до работы над статьей я знакомился со всем, что касалось применения в боях пикировщиков.

Морозно. Кругом необычайная тишина. Лес дремлет. Лишь когда птица неосторожно сядет на ветку, иней осыпается на высокие сугробы, слышится легкий шум.

Стартер взмахивает флажком, и звено взмывает в поднебесье, оставляя позади серебристый след снежной пыли. Уходим на розыски резервов неприятеля в районе Рославля. Внизу четкими линиями проползают сплетения железнодорожных путей, поблескивают наезженные шоссейные дороги, едва различимы припорошенные снегом очертания рек и озер. На местах, недавно обозначавших на карте деревни, чернеют пепелища, торчат обгоревшие печные трубы. Страдания ни в чем не повинных людей взывают к мести. И, как бы поняв эту мысль, командир шестерки сопровождающих нас «яков» покачивает крылом.

Входим в заданный квадрат. Разворачиваясь по крутой дуге, машины ложатся на курс аэрофотосъемки. Земля безмолвствует: фашисты не хотят себя демаскировать. Съемка закончена.

Движением секторов газа увеличиваю скорость, и, вновь сомкнувшись, девятка направляется в обратный путь. Но на фоне голубой дымки, вставшей на горизонте, появляются сначала еле заметные черные точки.

- Хотят отнять добытое, - говорит штурман Ф. Клюев.

Секунда... десять... Все более отчетливым становятся очертания вражеских истребителей. «Мессершмиттов» не четыре, а гораздо больше. Силы неравные...

Ведущий нашего прикрытия мгновенно решает: оставив четверку на защиту нашего звена, в паре с ведомым смело идет в лобовую атаку на противника. Командир истребителей хорошо понимал, сколь огромно значение собранных нами разведданных. Перевожу звено в пикирование, чтобы, прижавшись к земле, уйти к линии фронта. Ведомые вместе с четверкой истребителей прикрытия следуют, как припаянные. Но противник бросает на перехват не связанную парой «яков» вторую группу. «Мессершмитты» расходятся парами, пытаясь взять нас в [60] «клещи». Штурманы Клюев и Рудаков в отличном взаимодействии с истребителями всей мощью бортового оружия отбивают первую атаку. Затем бой с дальних дистанций переходит на короткие. Наступает критический момент: у ведомых штурманов захлебнулись пулеметы - пусты патронные ящики. Заметив это и улучив момент, когда четверка наших истребителей завязала бой с пятеркой «мессершмиттов», две другие пары атакуют ведомых в упор. И тут штурман Рудаков выхватывает ракетницу. Несколько огненно-красных шаров разрываются прямо перед носом атакующего «мессершмитта». Мгновения растерянности фашистского пилота было достаточно, чтобы левый ведомый Балакин вместе с Поляковым обстрелял «мессера» и сбил его. Второй вражеский истребитель сорвал с кабины балакинского самолета колпак. Леденящий поток морозного ветра обжег лица пилота и штурмана. Но экипаж Балакина твердо придерживается курса и своего места в строю.

Дальше