Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Огню навстречу

Однако вернемся к событиям незабываемого сорок первого года. Мы летим бомбить передовую линию фашистских окопов.

Скоро передний край. Штурвал - чуть на себя, секторы газа - вперед. Моторы берут высокую ноту. Сомкнувшаяся вокруг кабины облачность заставляет сосредоточить [42] внимание на приборах и карте. Движение стрелок часов и контрольных приборов предупреждает о приближении к извилистой линии на карте, которая совпадает с линией переднего края на земле.

Пора! Отданный от себя штурвал приводит в движение стрелку высотомера, покатившуюся влево. Облачная муть стремительно превращается в кисею. Она начинает редеть, и, когда дрожащая стрелка альтиметра указывает на цифру 1500, внизу, за распахнувшейся нижней кромкой облаков, раскинулась панорама поля боя. Один за другим девять «Петляковых» выходят в горизонтальный полет, а затем становятся в круг. Внизу, среди разрывов снарядов, просматривается линия боевого соприкосновения наших войск с фашистскими. В центре видны вражеские позиции, остро вклинившиеся в наш передний край. Минометные батареи противника, плотно опоясанные окопами пехотного прикрытия, образовали здесь петлю. Вплотную к ней примкнули подразделения нашей пехоты. Бомбы, сброшенные на эту цель с горизонтального полета, неминуемо поразят и подразделения нашей механизированной дивизии, ведущей здесь бой. Поэтому, оказавшись почти над самыми вражескими позициями, каждый из наших пилотов отчетливо себе представляет всю ответственность задания. Оно успешно может быть выполнено только с пикирования. И вот моторы зазвучали басовыми нотами. Самолеты почти вертикально устремились к земле. Все большую площадь занимают в прицеле позиции вражеских минометов. Все более отчетливыми становятся сначала контуры этих позиций, а затем и сами, изрыгающие пламя и смерть, минометные стволы. Стрелка высотомера миновала отметку 900. Подходит к 700... Темные остроносые тела бомб сначала как бы нехотя, а потом стремительно несутся к земле. И вот - черной пылью брызнула земля. Один за другим самолеты взмывают вверх и ложатся в круг на тысячеметровой высоте. Вслед за быстро сникшим пламенем улегся внизу и дым. Наша пехота рванулась вперед. Фронт отодвинулся от Москвы еще на несколько сот метров...

Через день - новое задание, позволившее увидеть, как от переднего края до самых глубоких тылов вся страна превратилась в военный лагерь.

Девятка «Пятляковых» прикрывает самолет Си-47. Маршрут - сначала на Северо-Западный фронт, затем- в Баку и потом обратно в Москву. Глянешь на идущий [43] в центре нашего строя сопровождаемый самолет - и становится немного не по себе: ведь на его борту члены Государственного Комитета Обороны, представители Ставки Верховного Главнокомандования... А ну, как «мессеры» припожалуют?.. В маневре наш «Петляков» все же не юркий истребитель. К тому же почти половину скорости отнимает на маршруте устаревший, охраняемый нами американский тихоход. Буквально вращаться вокруг него приходится. Маневр скован. Но к этому успели привыкнуть.

Казалось, полет закончится благополучно. Однако, когда возвращались в Москву, над нашей десяткой самолетов появились две пары «Мессершмиттов-109». Слева от меня летчик Дерюжкин, справа - Балакин. Все трое, взмыв вверх, ринулись им навстречу, а остальные шесть наших «пешек», прижавшись вплотную к Си-47, завращались вокруг него. Отчетливей вырисовываются перед нами контуры вражеских истребителей. Скоро схватка! Будем стоять насмерть. Но на дистанции метров в семьсот «мессеры», вдруг клюнув носами, ушли вниз и, развернувшись, исчезли... Нервы у гитлеровцев послабей наших, особенно когда численное превосходство не на их стороне.

Западный фронт стабилизировался. Однако в небе на подступах к столице напряженно. Гитлеровские авиабазы не так уж далеко от Москвы. Бомбардировщики противника действуют активно, да еще и с плотным прикрытием «мессершмиттов». Жарко приходится нашим истребителям...

Вскоре 9-й полк приступил к техническому переоснащению самолетов. Поступило новое бомбардировочное вооружение, оптические бомбоприцелы; крупнокалиберные пулеметы Березина пришли на смену пулеметам обычного калибра; в дополнение - 20-миллиметровая пушка и АГ-2 (авиационные гранаты) для защиты хвостовой сферы «Петляковых». Боевая мощь наших машин усиливалась.

Оживился в те дни Василий Бурин - полковой инженер по вооружению. Обычно малоразговорчивый, он стал на редкость энергичным. Голос его зазвучал громко и категорично. Да и как же иначе? Ведь дел по комплектованию, монтажу и отладке новых средств бортового вооружения могло хватить на целую декаду. Бездействовать столько времени полк не мог. [44]

- До Нового года справитесь? - спросил я Бурина.

Он немного помолчал, видно, что-то прикидывая в уме, а потом ответил:

- Новый год, товарищ командир, мы с вами встретим, уже перевооружившись!

Чтобы подзадорить вооруженцев, я с сомнением покачал головой. Бурин сердито поджал губы и, резко повернувшись, зашагал к мастерским. Я знал, что служба полкового инженера Н. Киселева, куда входят и вооруженцы во главе с Буриным, укомплектована истинно русскими умельцами. Здесь, непосредственно у боевых самолетов, часто выполнялись работы, которые по обычным нормам возможны лишь в заводских условиях. Ведь только вчера два самолета, возвратившиеся с задания, получили такие серьезные повреждения, что для их устранения при других условиях потребовался бы капитальный ремонт. В мирное время на это ушло бы около месяца. Бригада техников во главе с коммунистами В. Филипповым, П. Марчуковым и Д. Кругловым справилась с этой задачей всего за шестнадцать часов.

В мастерских и на поле кипит работа. Оружейникам помогают техники. В работу втянуты почти все экипажи. Трое суток люди не отходят от машин. Отрывистый говор команд, лязг металла о металл, звон лебедочных цепей повсюду слышен на аэродроме. Утром 31-го над полем уже слышались выхлопы запускаемых моторов; затем в отведенной зоне началось опробование крупнокалиберных пулеметов и пушек. После опробования машины зачехлили и аэродром замер. Люди разошлись отмыться, принарядиться к новогоднему вечеру.

В 9 часов вечера встречаю генерала Кроленко. На мой доклад он почему-то долго не отвечает и пристально вглядывается куда-то за мое плечо. Наконец спрашивает:

- Что это торчит из центроплана самолета?

- Новые двадцатимиллиметровые пушки.

- Уже поставили? На скольких же машинах?

- Полк, товарищ генерал, полностью переоснащен. Наземное опробование произведено. Завтра можно начинать пристрелку.

- Вот это боевая дружба с техникой! Вы ж целую неделю выиграли...

Генерал стремительно прошелся вдоль всего строя переоснащенных «пешек" и, улыбнувшись, сказал

- Ну, пошли командир! Теперь и повеселиться можно. [45]

После начавшегося у стен Москвы контрнаступления войска Калининского и Западного фронтов развернули в январе 1942 года наступательную операцию на ржевско-вяземском направлении. С 18 до 22 января западнее Юхнова была успешно осуществлена крупная воздушно-десантная операция с целью содействия войскам Западного и Калининского фронтов в окружении и разгроме вяземско-ржевско-юхновской группировки гитлеровских войск.

Но к 25 января войска Западного фронта были остановлены упорно сопротивлявшимся врагом на Гжатском оборонительном рубеже. Одна из попыток предотвратить стабилизацию Западного фронта была связана с подготовкой к высадке 4-го воздушно-десантного корпуса в район Озеречная, в 35 километрах юго-западнее Вязьмы.

На следующий день для участия в этой операции была направлена специальная группа самолетов «Петляков-3» 9-го авиаполка. Она стартовала в 14.00 с Центрального аэродрома и через сорок минут приземлилась на полевом аэродроме Грабцево, близ Калуги.

Узкая, ограниченная по длине взлетно-посадочная полоса, расположенная всего в нескольких километрах от переднего края, и составляла Грабцевский аэродром, на котором находилось четыре звена 402-го истребительного авиаполка ПВО под командованием известного летчика-испытателя полковника П. М. Стефановского. Это было единственное прикрытие тяжелых самолетов ТБ-3 из дивизии полковника Георгиева, еще применявшихся для переброски десантников.

Пока на грабцевской полосе сосредоточивались десантники и тихоходы ТБ-3, самолеты нашей группы вели интенсивную разведку действий уже высаженного десанта и района высадки нового. Между тем в Грабцеве, лишенном зенитно-артиллерийского прикрытия, оборудованного КП, каналов связи, капониров и траншей для укрытия живой силы и техники, продолжалось накапливание самолетов и десантных подразделений. В их состав входили отлично подготовленные, хорошо вооруженные и обученные, хотя еще совсем молодые бойцы.

Посадка в самолеты шла очень медленно. Чтобы дать время впереди идущим разместиться, подходившие подразделения ложились на снег и ждали. Спокойно лежали юные десантники на снегу, пристально вглядываясь во [46] враждебно-сумрачное небо. Глотая снятый прямо с наста снег, они вполголоса переговаривались.

Смеркалось. И вдруг над притихшим аэродромом раздался рокот чужих моторов. Через минуту-другую из облаков вынырнул «Мессершмитт-110». Его смертоносные спутники не заставили себя долго ждать. Едва разведчик завершил первый круг, как на горизонте появились 24 бомбардировщика. Быстро перестроившись в круг, они перешли в пикирование и обрушили бомбы на стоянки загружавшихся ТБ-3 и расположенных возле них десантников. Безнаказанно действуя над неприкрытым зенитками аэродромом, с которого не успели даже подняться наши истребители, «мессершмитты» в упор расстреливали наши воздушные корабли. Сразу запылало несколько тяжелых самолетов ТБ-3 и была выведена из строя узкая взлетная полоса.

И все-таки в условиях этого ожесточенного налета на аэродроме быстро воцарились организованность и. порядок. Отвагу, мужество и смекалку проявили военные инженеры 9-го авиаполка Н. Киселев, В. Бурин и помогавшие им майор Н. Мазовко, старшие техники Н. Константинов и В. Филиппов{1}. Отлично действовал и наш полковой врач Е. Пешков. Вместе с командирами десантных подразделений они четко организовали быстрый вывод десантников, первую помощь пострадавшим и откатку из-под огня в безопасную зону уцелевших машин.

На рассвете аэродром вновь подвергся атакам вражеских самолетов. Звено истребителей Стефановского предприняло отчаянную попытку взлета с плохо восстановленной взлетно-посадочной полосы. Летчики стремились прикрыть аэродром. Но тут же два наших «ястребка» подверглись атаке «Мессершмиттами-109» и были принуждены к беспорядочной посадке. Столь же трагически сорвалась погрузка десантных частей и на других аэродромах.

Таков был печальный итог просчета, допущенного командованием фронта, неквалифицированно подошедшим к решению задач воздушно-десантной операции. Кого-то прельстила смелость удара по вражеским тылам, организуемого [47] непосредственно с прифронтовых взлетно-посадочных площадок. А в штабе ВВС не подсказали, что планируемая операция находилась в отрыве от реальной обстановки.

В самом деле, какие могли быть здесь аэродромы, если линия фронта лишь совсем недавно продвинулась на несколько километров за Калугу? Более того, часть этой зоны находилась под наблюдением противника, а в прифронтовом районе еще имелись вражеские лазутчики, доносившие противнику по радио о подготовке десантной операции.

Громоздкие, хорошо заметные и неуклюжие ТБ-3 нельзя, конечно, было сосредоточивать в таком районе. И не было в том нужды: их большой радиус действия позволял эффективное участие в операции с аэродромов, расположенных в глубине нашего тыла.

Всё эти соображения не были приняты в расчет.

Таким образом, внезапный перехват железной дороги и автомагистрали Вязьма-Смоленск (западнее Вязьмы) сорвался, затруднились действия двух гвардейских кавалерийских корпусов, завершавших окружение вражеской группировки в треугольнике Ржев - Вязьма - Гжатск.

Все же к исходу дня 27 января истребительный полк Стефановского сумел прикрыть район нашего прифронтового базирования. Уцелевшими самолетами, автотранспортом и по железной дороге десантники были эвакуированы. На маршрутах к тыловым базам их надежно прикрыли «Петляковы-3». К утру на одном из подмосковных аэродромов была сосредоточена сохранившая боеспособность 8-я бригада 4-го воздушно-десантного корпуса. Для ее переброски к точке десантирования были подготовлены самолеты Ли-2, сопровождать которые предстояло нашей группе.

За несколько часов до начала операции необходимо было провести разведку обстановки на маршруте и в районе высадки десанта. На выполнение этой задачи был направлен комэск капитан А. А. Парфенов и штурман полка Ф. К. Клюев - давно слетавшаяся пара мастеров глубокой разведки. В 9.00 их машина, едва оторвав колеса от взлетной полосы, мгновенно растворилась в облаках. Повезло и дальше: едва начали пробивать облачность в зоне разведки, как она стала быстро редеть, и на высоте 100 метров видимость оказалась отличной. [48]

Гвардейцы-кавалеристы прочно удерживали обширный луговой участок, прикрытый с запада лесами и удобный для высадки. Парфенов переходит на бреющий, и штурман тщательно просматривает подступы к точке десантирования. Обменялись установленными сигналами с ведущими наземный бой подразделениями, машина набирает высоту и ложится на обратный курс. Задача выполнена. Но минуты за три до пересечения переднего края на перехват «Петлякова» бросились вражеские истребители. Пока «мессеры» сближались с самолетом, Парфенов, не дрогнув, вел свою машину по прямой. Но вот ведущий вражеской эскадрильи стал набирать высоту для атаки. Капитан бросает самолет в крутое пикирование. Перестроение, развороты, сближение заняли у противника ровно столько времени, сколько требовалось командиру эскадрильи, чтобы на бреющем полете прикрыться огнем зенитной артиллерии переднего края.

Через 1 час 50 минут после благополучного возвращения Парфенова точно сориентированный добытыми разведданными, стартует первый эшелон 8-й воздушно-десантной бригады. В четком строю, плотно охваченном «пешками», 27 самолетов Ли-2, имея на борту 1-й полк 8-й бригады с тяжелым стрелковым оружием, пересекают линию фронта.

Ведомые идут как припаянные: слева - Парфенов, справа - Дерюжкин, а за ними - четкий строй Ли-2 с десантниками. Через двадцать минут после того, как справа осталась Вязьма, машина Парфенова, чуть выйдя вперед, покачивает крыльями. Время!

Парфенов становится во глазе колонны десантных самолетов. Капитан Артюхов уводит на высоту два звена для прикрытия зоны высадки. С остальными переходим в пикирование. Редеющая морозная дымка и сокращающееся до земли расстояние делают все более отчетливой наземную обстановку.

Ожесточенно вспыхивающие острыми языками пламени две линии огня обозначают передний край идущего здесь боя. Ельник то мелькает, то исчезает под нашими машинами. Снежная гладь, исписанная лыжными следами, несется навстречу. Слева прямо по курсу ложится пучок трасс. Противник обозначил себя!

Гулко застучали своими передними огневыми точками «пешки». Вонзившись в снег, трассы снарядов выбрасывают [49] вверх землю. При втором заходе противник уже безмолвствовал: его огонь подавлен брмбовым, залпом.

Как огромные снежинки, медленно падают на землю парашюты первой волны десанта. Приземлившись, десантники освобождаются от парашютов и бросаются в атаку. А небо ссыпает волну за волной новые группы.

Осматриваюсь. Самолеты выстраиваются в пеленг, пробивая пушками и пулеметами дорогу наступающим парашютистам 1-го полка. Бой вступает в новую фазу. На флангах полка появились две лавы наших кавалеристов. Уже волной катится перед ними артогонь.

Нас догоняет самолет Парфенова и прямо по курсу закладывает вираж - сигнал: «Высадка завершена». Разворачиваю группу. Она становится в общий боевой порядок с десантными машинами.

Тем временем артюховская группа обрушивает на фашистские пушки, пытающиеся расстроить цепи десантников, серию бомб. Все мы снова в плотном строю, на обратном курсе...

Три дня мы перебрасывали на этот плацдарм 8-ю бригаду. В полдень 3 февраля на разведку обстановки в зоне плацдарма вылетел лейтенант В. Балакин. Через час, дымя левым мотором, пилот посадил изрешеченную машину на аэродром.

- В десяти километрах к западу от Вязьмы нас атаковало звено «Мессершмиттов-109»,- доложил Балакин.- Во всем районе барражируют фашистские истребители.

Выпускаю летчика А. Беляева. Через час - точно такой же результат. А между тем необходимо уточнить обстановку в районе боевых действий 8-й бригады.

- Разрешите нам, товарищ командир! - прерывают мои размышления Клюев и Парфенов.

Через двадцать минут они стартуют. Еще через полчаса за Вязьмой на машину Парфенова наваливается звено «Мессершмиттов-109». Парфенов принимает лобовую атаку и, обстреляв ведущего, заставляет его отвернуть в сторону, а сам сваливается в пикирование. Преследователи теряют след «Петлякова». Самолет устремляется по длинной просеке, рассекшей сосновый бор, подходящий к району действий наших десантников...

Прорвались все же Парфенов с Клюевым! Их ценные данные о том, что десантники с гвардейцами-кавалеристами [50] завязали бой за Вязьму, высоко оценило командование Западного фронта. Оба летчика были награждены орденами.

Дальше