Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Наревский плацдарм

Темп и еще раз темп. - Захват плацдарма. - Армия закрепляется за Царевом. - «Пистолет, направленный в сердце Германии». - Подготовка к наступлению. - Вражеский контрудар. - 108-я Бобруйская.

После тяжелого поражения на Западном Буге гитлеровское командование всеми силами пыталось задержать наши наступающие войска на промежуточных рубежах. Рокоссовский предупредил меня: «В данный момент время работает против вас, если дадите возможность врагу собрать силы, то форсировать Нарев с ходу не удастся. Сейчас, как никогда, нужен темп и темп. Прошу учесть - маршал Жуков передал категорическое требование Сталина: в первых числах сентября войска должны быть за Наревом».

Мы должны были форсировать Нарев на участке между городами Пултуск и Сероцк.

Значение плацдарма, захвата которого требовало от нас командование, трудно было переоценить. Открывались широкие возможности наступлением на северо-запад выйти к границам уже близкой Восточной' Пруссии и отрезать всю восточно-прусскую группировку фашистских войск; наступлением же на запад и юго-запад совершился бы обход Варшавы с севера.

Упорные арьергардные бои вели отступавшие перед фронтом 65-й армии четыре немецкие пехотные дивизии. А на самом наревском рубеже противник в это время готовился к обороне. Аэрофотосъемка и агентурная разведка показывали, что на западном берегу подготовлены мощные инженерные сооружения. Оборона из двух глубоко эшелонированных полос, в первой из них - три траншеи полного профиля, сотни бетонированных колодцев для пулеметов, фаустников и минометных расчетов; у самого [435] уреза воды проволочные заграждения, за ними минные поля, снова траншеи... Однако во всем этом был существенный просчет: рубеж готов, а войск на нем почти нет, так как немецкое командование полагало занять его в основном своими отступающими дивизиями. Тут, как видим, действительно все решал темп. А отсюда - роль наших подвижных соединений.

Наше наступление началось 27 августа после перегруппировки двух стрелковых корпусов и Донского танкового на фланг 48-й армии. Представьте себе: армия идет от Брока (польский город, расположенный примерно в 70 - 80 километрах северо-западнее Бреста) вдоль берега Буга; справа - 18-й корпус, в центре - 105-й и на левом фланге - 46-й. Танкисты М. Ф. Панова составляли подвижную группу. Ввести их сразу после прорыва обороны противника было невозможно. Почти половину стокилометрового расстояния до Царева занимает лесной массив. Пока эти леса не пройдем, нужного темпа не достигнешь. Стояла проблема - как выбросить подвижные резервы вперед, на оперативный простор. На правом фланге, у Иванова, дорог мало, и танки там провести трудно. Перед корпусом Эрастова отходят наиболее значительные силы немцев. Они прикрываются противотанковой артиллерией, минируют притоки Западного Буга. Дивизии 105-го корпуса тоже встречают большое сопротивление, но перед их фронтом более выгодный путь для танкистов. До города Вишкув, где кончаются леса, тянется шоссейная дорога. Поможет пехота - и танки прорвутся.

В организации взаимодействия родов войск ведущую роль играет общевойсковой начальник. Он должен объединить усилия приданных и поддерживающих частей и соединений, направить их на достижение одной цели. Генерал Алексеев был военачальником именно такого типа. Он умел опираться на танкистов, найти с ними общий язык и действовать в бою согласованно, дружно. Поэтому, когда решался вопрос, кому расчищать путь танкам через леса, выбор пал на него. После короткого заседания Военного совета, на котором все начальники родов войск поддержали это мнение, Алексеев и Панов были вызваны на командный пункт армии на получением задачи.

Идея намеченного маневра состояла в следующем? передовые отряды автоматчиков на бронетранспортерах, усиленные легкими орудиями и минометами, обходят с [436] флангов и с тыла немецкие арьергарды, уничтожают их противотанковые средства и этим открывают дорогу колоннам Донского корпуса. В свою очередь танкисты не отстают от пехоты, огнем и гусеницами добивают противника на шоссе и прорываются колоннами в район Посинно-Островы (западнее Вышкув). На этом рубеже корпус развертывается, не дожидаясь стрелковых дивизий, вырывается к Нареву и захватывает плацдарм. Пехота продолжает бой с оставшимися в тылу вражескими частями и по мере уничтожения их выходит на помощь танкистам. Это был очень интересный пример взаимодействия стрелковых и танковых соединений. Наши расчеты оправдались. Смелый маневр танкового корпуса расстроил замысел немецкого командования, не дал ему оттянуть главные силы отступающих дивизий из междуречья и организовать оборону на «наревском валу».

Бои в междуречье Западного Буга и Нарева отличались скоротечностью, острой борьбой противостоящих сторон. Артиллерийская подготовка началась в 10.30 3 сентября 1944 года. Пятиминутный огневой налет, затем методический огонь в течение 12 минут для подавления целей и, наконец, еще один трехминутный налет. Передний край противника проходил непосредственно перед лесной опушкой, и часть орудий прямой наводкой била по деревьям, поражая осколками немецких солдат в траншеях и окопах. Штурмовая и бомбардировочная авиация 16-й воздушной армии нанесла последовательные удары по артиллерийским группировкам врага, подавляла в глубине обороны уцелевшие батареи.

В 10.50 пошла в атаку пехота. Части двух наших корпусов (105-го и 18-го) дружно двинулись на врага.

Гитлеровцы неоднократно контратаковали наши наступающие части. В течение первого дня полки 18-го корпуса отбили девять контратак вражеской пехоты, усиленной танками и самоходными орудиями.

Успешное наступление 105-го корпуса во фланг оборонительных позиций противника, расположенных на северном берегу Западного Буга, чрезвычайно тревожило гитлеровских генералов. Они перетащили на этот участок все, что только могло усилить их оборону, довольно умело использовали лесистую местность. Тем не менее наступающие части 65-й армии прорвали вражескую оборону. [437]

В течение 3 сентября мы продвинулись на 3 - 4 километра. Ночью наступление продолжалось силами передовых отрядов. Противник понес серьезные потери, не имел резервов для их восполнения и поэтому не мог долго оказывать сопротивление. Ночью немцы начали постепенный отход.

Вот в этот момент танковый корпус и получил задачу с утра 4 сентября начать стремительное наступление на Козлове, выйти к Нареву и захватить переправы. Первый эшелон корпуса - две танковые и мотострелковая бригады - ворвался на передний край обороны врага, разрушил систему огня и двинулся вперед. За ним устремились стрелковые части 18-го и 105-го корпусов.

На рассвете 5 сентября генерал Панов доложил: «Нарев форсирован. За рекой ведут бой подразделения мотострелковой бригады».

Донской корпус вырвался к водному рубежу в двух районах: 17-я бригада - у Пултуска, 15-я и 16-я - десятью километрами южнее, у селения Карневск. Панов поставил им задачу захватить немецкие переправы, но противник оказался достаточно бдительным и - подчеркну - жестоким по отношению к своим же солдатам. Я лично не думал, что гитлеровские генералы пойдут на такую крайнюю меру, как уничтожение переправ, когда на нашем берегу еще находилась масса их войск.

Под Пултуском головная «тридцатьчетверка» уже выскочила на мост, но тут раздался взрыв, и танк вместе с глыбами железобетона рухнул в воду. На восточном берегу у Карневска были настигнуты отступавшие немецкие тыловые части. Мост переполнен вражескими солдатами, повозками, машинами, орудиями. Танки с десантами автоматчиков идут в атаку. Но лишь только первая машина пробилась на переправу, фашистское командование взорвало мост, не пощадив своих солдат. Вместе с сотнями немцев погибли 16 наших автоматчиков.

Танки не удалось перебросить через водный рубеж с ходу. Формально командир корпуса имел право остановить свои части до подхода инженерных войск и стрелковых соединений. Но М. Ф. Панов принял решение захватить плацдарм силами мотострелковой бригады. Командирам батальонов Герою Советского Союза майору И. Г. Кобякову и майору Г. Ф. Иванову поставлена задача: форсировать реку под прикрытием огня танков. Первыми [438] бросились вплавь на западный берег коммунисты. За ними - все, кто умел держаться на воде. Тем временем другие группы бойцов разбивали захваченные немецкие повозки, кузова автомашин и наскоро сколачивали плоты. На них вслед за первой группой автоматчиков переправили пулеметные расчеты и несколько батальонных минометов.

К началу форсирования на западном берегу оборонялись подразделения охранных батальонов противника. Немецкое командование понимало, что этими силами предотвратить захват плацдарма не удастся, и спешно подбрасывало резервы. Но гвардейцы уже продвинулись на полкилометра от уреза воды. Ширина плацдарма была 800 метров. Противник подтянул части 5-й легкой пехотной дивизии. Начались контратаки. Пять часов мотострелки вели неравный бой. На армейском НП принимались все меры, чтобы закрепить первую победу. Связываюсь с Алексеевым:

- Где ваши войска? Мотострелковые батальоны танкистов за Царевом...

- Корпус ведет бой с пехотой противника в пяти километрах от реки.

- Блокируй пехоту одной дивизией, остальных сажай на машины - и немедленно на плацдарм.

Дмитрий Федорович и на этот раз показал искусство маневра. К 10.00 у Нарева были колонны 44-й гвардейской и 354-й дивизий. Впереди шли корпусные понтонные подразделения. Через чае передовые отряды обеих дивизий были на западном берегу. Гвардейцы генерала Борисова атаковали немцев из-за правого фланга мотострелковой бригады. Два батальона 354-й дивизии ворвались в овраг на левом фланге плацдарма и с боем шли на Карневск. Из этого маленького местечка, расположенного неподалеку от берега реки, била немецкая артиллерия. Захват его был важной победой, открывшей возможность десанту продвинуться дальше и перерезать шоссейную дорогу Пултуск - Сероцк, по которой противник подбрасывал новые силы.

Читатель еще не знаком с новым командиром славной 354-й. В Бобруйске дивизию принял генерал-майор Владимир Николаевич Джанджгава. Он лично руководил боем своих передовых отрядов за рекой. Комдив переправил на плацдарм свой НП вместе с первым батальоном. Огромная сила воли этого рослого широкоплечего генерала, [439] соединенная с горячим темпераментом, как нельзя лучше подходила к завязавшимся там жарким схваткам. Передовые отряды дивизии шли напористо. Комдив помогал им огнем и свежими силами. В 16.00 за Наревом уже были два полка 354-й. Во взаимодействии с мотострелковой бригадой они продвинулись на четыре километра и оседлали шоссейную дорогу.

- Войскам на плацдарме приказал временно закрепиться на достигнутых рубежах, - доложил Алексеев. - Ускоряю форсирование главными силами корпуса.

- Правильно действуешь, Дмитрий Федорович. Летчики обнаружили колонны автомашин и танков. Идут к плацдарму с севера, запада и юга. Жди контратак.

Впервые дело не ладилось у Швыдкого. Я требовал от него ускорить вывод к Нареву армейской инженерно-саперной бригады для переправы тяжелой техники.

- Давай, Павел Васильевич, скорее паромы, наводи мосты.

- До ночи не смогу, товарищ командующий. Саперы задержались.

В тылу все еще вспыхивали схватки с вражескими частями. После прорыва Донского корпуса некоторые из них сразу сдались в плен, другие отхлынули к берегу Западного Буга и там отступали на Сероцк, но многие продолжали борьбу до тех пор, пока не были разгромлены. В уничтожении врага участвовали все соединения корпуса Иванова, дивизия Фроленкова и корпус Эрастова. Инженерные войска продвигались под их прикрытием, а порой и сами вступали в бои.

Все понимали, что если противник успеет быстро подтянуть оперативные резервы, то одной пехоте удержать плацдарм будет трудно. Но как же провести через Нарев танки и артиллерию? На участке форсирования все время находился командующий бронетанковыми войсками А. Ю. Новак. Во второй половине дня он доложил:

- Разведка танкистов обнаружила броды. Грунт недостаточно тверд, но будем рисковать.

- Сейчас приеду.

...Машина идет по опушке леса. Рассеченные, обрубленные дымящиеся деревья. Масса убитых немецких солдат. Их тоже командование наревской обороны принесло в жертву, накрыло артиллерийским огнем, рассчитывая не выпустить из леса наши танки. [440]

На берегу распоряжались Панов и Новак. Танкисты конопатили ветошью, паклей, брезентом отверстия в нижней части машин. Комкор пригласил меня к танку, стоявшему у самой воды.

- Командир батальона гвардии капитан Андрей Петрович Григорьев, - представил он. - Его экипаж первым вызвался переправить танк вброд.

Машина осторожно коснулась гусеницами дна реки и тотчас начала набирать скорость. Нарев неширок, но брод имел в длину 400 метров. Он тянулся наискось, извиваясь, словно огромная змея. Справа и слева путь танкам обозначала пехота, солдаты стояли метрах в десяти друг от друга по пояс в воде. Все с напряжением наблюдали: не захлебнется ли двигатель, не подведет ли грунт? Но танк шел безостановочно. Вот он уже выскочил на противоположный берег. За командирской машиной двинулись другие танки. Через полчаса весь батальон был на плацдарме.

- Пух, валяй! - махнул рукой Панов.

Гвардии капитан Степан Филиппович Пух провел свой батальон столь же уверенно. По броду направилось подразделение гвардии капитана Федора Петровича Ставича. У противоположного берега командирский танк свернул чуть влево и ушел под воду. Но в ту же секунду он вырвался на сушу, разбрызгивая воду, как поливочная машина на московском бульваре в жаркий день.

- С такими мастерами, Михаил Федорович, никакие реки не страшны.

- Старые кадры, - улыбнулся комкор. - Эти командирские экипажи неразлучны с Курской дуги.

Противник обнаружил переправу и открыл сильный огонь тяжелой артиллерией из Пултуска. Нарев клокотал в пенился от разрывов, но танки шли. К концу дня вся 46-я бригада была за рекой.

В прибрежном лесу километрах в пяти южнее Пултуска под вечер сосредоточились 69-я Севская и 37-я гвардейская дивизии. Командиру 18-го корпуса была поставлена задача форсировать Нарев этими соединениями и ввести их в бой на правом фланге плацдарма. С наступлением темноты позвонил Иванов;

- Пошли передовые батальоны шестьдесят девятой. Комдив перебрасывает вместе с пехотой артиллерию.

Артиллеристы нашли броды. Командир батареи 118-го полка капитан Василий Акимович Генераленко первым [441] перетянул свои орудия. Они сразу выходили на прямую наводку, били по укрепленным огневым точкам и контратакующей пехоте, расчищая дорогу стрелковым подразделениям.

В глубине немецкой обороны появились новые батареи. Бескину приходилось все чаще выполнять заявки на подавление целей.

Еще не прошли сутки, а на плацдарме кроме подразделений Донского танкового корпуса была вся 354-я стрелковая дивизия, часть сил дивизии Борисова, два полка 69-й и передовые батальоны 37-й гвардейской дивизий. Саперы ночью навели паромные переправы; заканчивался монтаж первого моста. Поток наших войск шел за Нарев...

На проводе - НП 46-го корпуса. Генерал Эрастов докладывает: головные полки Петра Алексеевича Теремова и Григория Васильевича Ревуненкова (комдив 186-й) достигли Нарева под Сероцком. Корпус завершил борьбу с противником, отступавшим вдоль северного берега Западного Буга, захвачено много боевой техники и около двух тысяч пленных. За реку удалось уйти только штабам немецких соединений и двум полкам 35-й пехотной дивизии.

Мы знали, что 46-й корпус встретит самое ожесточенное сопротивление, так как ось его движения лежала параллельно реке, на берегу которой немцы держали крупные силы. Так и получилось в действительности. У Эрастова впереди шла 108-я дивизия, наступавшая в общем направлении на Вышкув. Два ее полка безуспешно атаковали вражескую оборону. Стена огня. В лоб не пробьешься. Маневр ограничен болотами. Это была весьма неприятная для нас задержка. Пришлось поднажать на командира корпуса: ищите выход!

Ночью позвонил Эрастов и доложил, что командир 407-го полка подполковник Степан Денисович Ищенко разведал болота, обнаружил, что пройти там с трудом, но можно, и просит разрешения послать через топи отряд для нападения на врага с тыла. Тогда фронтальная атака будет обеспечена.

- Теремов его поддерживает, - говорил комкор. - Они там подбирают вместе сотню самых рослых и бывалых бойцов. Уверены, что пройдут. Где - по колено, где будет по грудь, но пройдут. [442]

Наш узел связи быстро соединил меня с полком. Но то что мне хотелось проверить сообщенное - Эрастов командир положительный и пустяки докладывать не станет - была потребность поговорить с этим инициативным офицером.

108-я дивизия хорошо выполнила свой план, основанный на соображениях С. Д. Ищенко. Еще до рассвета отряд 407-го полка пробрался на пять километров в тыл позиций противника. Ударил. Посеял панику. Сопротивление с фронта ослабло, дивизия прорвала промежуточный рубеж и начала преследование.

К Нареву П. А. Теремов вел дивизию в неистовом темпе. Как он сам вспоминает, «вопрос был один - успеют ли части дивизии опередить врага в этой сумасшедшей гонке к реке. Это было своего рода исключительно трудное испытание на выносливость. Все жили мыслью: скорее на Нарев, иначе придется кровью брать рубеж. Люди это понимали. Почти все офицеры штаба и политотдела находились в батальонах, добиваясь высокого темпа движения. Приказ был один - держать пехоту на ногах. Часть гитлеровских сил оставалась у нас позади. Они бежали к Нареву... следом за сто восьмой».

Командир 108-й пытался форсировать с ходу в трех километрах севернее Сероцка, по успеха не имел из-за сильного огня. Момент внезапности, видимо, был исчерпан. Я приказал быстрее перебросить эту дивизию на участок 105-го корпуса, где уже кончали наводить мост. Ее головные полки прибыли к переправе до рассвета.

Этот ускоренный марш был очень важен. Корпус Алексеева имел задачу быстрее расширить плацдарм. Правый фланг его войск хорошо прикрывал Иванов, а левый оставался открытым. Сюда и решено было поставить обе дивизии из корпуса генерала Эрастова.

Под утро части Теремова развернулись на западном берегу. Командир дивизии не вводил их в бой мелкими группами. На рассвете, когда на плацдарм подошли главные силы дивизии, он нанес удар на юг, вдоль немецкой обороны, и отбросил противника на три километра к Сероцку. Это позволило форсировать Нарев и дивизии генерала Ревуненкова. Комкор развернул ее на левом фланге.

Пять дней 65-я армия боролась за этот плацдарм, расширяя его и закрепляя свое положение на западном берегу Нарева. Противник был упорен, у него в руках сильный [443] огонь, энергично проводит контратаки. Но как говорится, сила силу ломит. Наши наступающие части превзошли в упорстве немецкие войска? продвижение 6 сентября - два километра, за 7 сентября - тоже два километра, за 8 сентября - два-три километра. Корпус Алексеева очистил от немцев Гвово, Погожелец, Забоже. Дивизия Теремова продвигалась к местечку Дзерженин, самый инициативный командир полка Степан Денисович Ищенко умело организовал уличные бои и взял дзерженинский костел, где находился наблюдательный пункт вражеской артиллерии.

В полосе 18-го корпуса наступление развивалось с трудом, хотя у генерала Иванова на плацдарме была уже и 15-я Сивашская дивизия. Комкор докладывал о сильных вражеских контратаках при поддержке танков.

Захвачены пленные из вновь прибывших немецких соединений. Появились 542-я и 252-я пехотные дивизии,

104-я танковая бригада, усиленная танками «тигр».

Пожалуй, труднее всего было 6 сентября. На плацдарме очень сильный огонь. В 16.00 у телефона командир

105-го корпуса Алексеев:

- Немцы контратакуют дивизию Джанджгавы. Танки прорвались, идут к артиллерийским позициям.

- Ваше решение?

- Ввожу резерв. Закрываю брешь одним волком сто девяносто третьей дивизии. Навстречу танкам брошены самоходки.

- Правильно. Отрезай пехоту... Вызываю штурмовую авиацию.

Маневр Алексеева корпусными резервами снова показал хорошо слаженное взаимодействие в войсках. Пока батальон самоходных установок и артиллеристы 354-й боролись с немецкими танками, полк дивизии Фроленкова фланговым ударом отсек вражескую пехоту. На нее обрушился огонь армейской артиллерийской группы дальнего действия и штурмовиков. Противник потерял больше 2 полков и 18 танков.

Так был отбит самый сильный удар по нашему плацдарму, когда немецкие танки дошли через боевые порядки чуть не до самого берега. Контратаки продолжались и в дальнейшем, до 9 сентября. Тем не менее в них не чувствовалось такой угрожающей силы. Наши части расширили плацдарм до 25 километров по фронту и от 8 до 18 [444] километров в глубину. Пора было уже закрепляться. В штаб фронта послана шифровка: «Прошу разрешения перейти к обороне». Ночью позвонил Рокоссовский.

- Ваши соображения приняты. Ставка приказала занять оборону. Вы слышали, как немецкое командование оценивает плацдармы на Нареве и Висле?

- Нет.

- Их называют пистолетами, направленными в сердце Германии. Один пистолет в твоих руках. Смотри, чтобы не вышибли. Не теряйте времени, укрепляйте оборону.

На плацдарме мы стали прочно. Справа, в районе Рожаны, армия Романенко тоже вышла за Нарев. Южнее нас, в центре, войска 1-го Белорусского фронта подошли к Висле. Важной их победой были пулавский и магнушевский Плацдармы и - еще южнее - сандомирский, занятый 1-м Украинским фронтом. Войска получили оперативную паузу.

Начиная с 9 сентября противник нас не беспокоил. В течение месяца мы создали надежную систему артиллерийского, минометного и пулеметного огня, отрыли много километров траншей, установили противотанковые препятствия, минные и проволочные заграждения. Оборона строилась глубоко эшелонированная, стойкая в борьбе с танками и авиацией. В то же время войска готовились к новому удару по врагу. Для частей спланированы боевые занятия. Составлен график вывода дивизий на восточный берег. Примерно две трети учились, треть держала оборону. В тылу созданы рубежи, сходные с системой немецкой обороны. Бывалые воины обменивались опытом, практически учили молодежь прорывать сильно укрепленные позиции врага. Героям боев давали заслуженный отдых. В армейских госпиталях и при дивизионных медсанбатах были оборудованы кратковременные дома отдыха, в Вышкуве - фронтовой санаторий для командного состава. Между прочим, мы и К. М. Эрастова послали подкрепить здоровье во фронтовой госпиталь, находившийся от линии фронта в 80 километрах. Замещал его командир 108-й дивизии Теремов, недавно получивший звание генерал-майора.

4 октября последовал огромной силы контрудар. Это было для нас полной неожиданностью. Противник вел себя спокойно. Сколько помню, лишь один случай мог [445] заставить меня лично насторожиться. Утром 3 октября зашел ко мне Николай Антонович:

- Скажи, ты уже подписал приказ о сорок четвертой дивизии?

- Да, а что такое?

- Я был на переднем крае и, понимаешь, видел трех немецких офицеров. Похоже на рекогносцировку. Стояли с планшетами, в бинокли рассматривали нашу оборону. Фроленков и Джанджгава тоже докладывали об этом. Что-то тут неладно.

Вывод 44-й на восточный берег для боевой учебы я отменил, оставил на плацдарме как резерв командующего армией - и на этом ограничился.

...Перед рассветом 4 октября выехал на НП 354-й дивизии. Хотелось своим глазом оценить поведение противника. Машина остановилась в километре от переднего края. Дальше пошел пешком. Прохлада осеннего утра придавала бодрость. С удовольствием вдыхал свежий воздух. Машинально посмотрел на часы: 5 часов 50 минут. До НП оставалось не больше ста шагов, как вдруг страшный грохот потряс землю. Джанджгава выскочил навстречу. Он что-то кричал, размахивая рукой. Буквально в несколько прыжков я очутился в окопе. И только тут сообразил, что произошло: била немецкая артиллерия. Враг перешел в наступление.

- Настраивай радио на волну десять, - приказал я комдиву, а сам бросился к стереотрубе. Вдали из леса выходили немецкие танки. Основное направление удара - в стык 193-й и 354-й дивизий.

- Связь с армейским НП есть, - доложил Джанджгава, подавая микрофон. - Огонь всей артиллерии в квадраты шесть, восемь, десять.

Так все это началось. Почему немцам удалась внезапность? В процессе напряженных боев было установлено, что противник стянул против наревского плацдарма крупные силы. Танковая группировка врага в составе трех дивизий нанесла удар из глубины. Район сосредоточения был выбран за десять - пятнадцать километров от переднего края. Танки начали атаку из района сосредоточения с первым залпом артиллерии и наносили удар через боевые порядки частей, стоявших в обороне. Налицо был просчет нашей разведки. [446]

Артиллерийскую подготовку противник продолжал около часа. В стереотрубу с армейского НП, когда я возвратился из дивизии Джанджгавы, хорошо было видно поле боя. Немецкие танки широким фронтом вышли на наши заминированные участки. Ни один не подорвался.

- Где ваши мины? - спрашиваю Швыдкого.

- - Установку проверял лично...

- Я спрашиваю, почему они не срабатывают?

Ответ на этот вопрос дали первые пленные немцы: перед наступлением саперы противника обезвредили не только свои, но и наши минные поля. При допросе пленных были уточнены данные о вражеской группировке. Уже в конце сентября немецкое командование перебросило против нас два танковых соединения и 252-го пехотную дивизию, пополнило до штатной численности отступившую за Нарев 5-ю танковую дивизию СС «Викинг». Численное превосходство врага в танках и внезапность контрудара поставили войска в тяжелое положение. Особенно напряженным был первый день на участке корпуса Алексеева. Дивизии Фроленкова и Джанджгавы медленно отходили. В центре вытянутой на запад дуги плацдарма с каждым часом увеличивалась вмятина.

В этой сложной и трудной обстановке отличились артиллеристы нашей армии и РВГК, а также летчики 16-й воздушной армии. Основная тяжесть борьбы с танками легла на их плечи.

В воздухе стоял несмолкающий рев разрывов снарядов и мин. Земля вздрагивала. Фашистские самолеты эшелонами по сорок - шестьдесят бомбардировщиков начали удары по переправам. На ЦП армии представитель 16-й воздушной армии передавал по радио: «Сокол-2», «Сокол-2»... все истребители в квадраты двенадцать - четырнадцать - пятнадцать».

Наше решение - огонь всей артиллерии по танкам, бомбить танковые труппы врага с воздуха.

- «Сокол-2», «Сокол-2», два полк-вылета в квадраты... - снова дает целеуказание представитель 16-й воздушной. Командующий артиллерией вторит ему:

- «Европа», «Европа», открыть огонь по участкам сто два, сто шесть, сто десять!

Это вызывается дальнее огневое воздействие артиллерии Резерва Главного Командования.

По ударной группировке врага бьет вся армейская, [447] корпусная и дивизионная артиллерия. На плацдарме у нас был создан мощный барьер из противотанковых орудий, установленных в глубине обороны. Все они стояли на прямой наводке. На них и напоролся враг. Всюду горят танки, но их много, и уцелевшие продолжают рваться вперед. Противник рассек стык 193-й и 354-й. Левофланговый полк у Фроленкова раздроблен на группы. Немецкие танки - в глубине первой полосы обороны. Подвижные отряды наших саперов ставят мины. (Это был подвиг инженерных войск шестьдесят пятой: при отражении контрудара подвижные отряды заграждений установили без малого пятьдесят тысяч противотанковых мин, действуя буквально под носом врага. До 80 немецких танков подорвалось на этих минах. Неплохой результат!..)

Замысел немецкого командования был ясен: ударом бронированного кулака разорвать центр нашего боевого порядка, выйти к реке, а затем по частям уничтожить войска 18-го и 46-го корпусов. Пока что противник наносил по ним с фронта сковывающие удары. Главная опасность нависла в полосе 105-го корпуса генерала Алексеева.

Чтобы остановить противника, решаю вывести на вторую полосу обороны 44-ю гвардейскую дивизию 44-ю бригаду Донского корпуса, только что укомплектованную новыми тяжелыми танками. Сюда же брошены подходившие фронтовые противотанковые резервы. Герои-гвардейцы я танкисты приняли на себя всю силу удара и заставили в тот тяжелый момент врага отступить. Передо мною письмо бывшего офицера штаба 354-й дивизии капитана В. В. Гречухи (ныне он полковник и продолжает службу в Советской Армии): «...Даже бывалые воины никогда еще не слышали такой мощной артиллерийской подготовки, которой немцы начали свой: контрудар. В течение нескольких минут проводная связь дивизии с полками и батальонами была нарушена. На некоторое время управление войсками потеряно. Радиостанции работали с перебоями.

Из-за леса Буды Цепелинске показались вражеские танки. Вскоре выяснилось и направление ударов - главный наносился в стык нашей и 193-й дивизий. Один батальон 1199-го полка не выдержал, отошел. Начался отход обоих батальонов первого эшелона 1201-го полка. Вот-вот танки прорвутся и выйдут к реке. Путь врагу преградили наши батареи прямой наводки. Прямо скажу, в первые часы боя прямая наводка нас спасла. [448]

К десяти утра немцы подошли ко второй позиции нашей обороны, ее передний край проходил по западной окраине местечка Дзерженин. В одном из каменных подвалов разместился пункт управления оперативной группы дивизии во главе с заместителем генерала Джанджгавы подполковником Воробьевым. Точнее, в подвале были только два офицера штаба дивизии и связисты, а сам тов. Воробьев бегал вдоль траншей, останавливая отходившие подразделения.

По существу, здесь на одной линии заняли оборону пехота, орудия прямой наводки и батарея самоходных установок. Били все одновременно по танкам и пехоте врага, показавшимся на гребне. Противник с ходу не сумел прорвать вторую позицию, но подошел к ней вплотную. Самое критическое время было с 12 до 16 часов. Враг все еще пытался ударом на всем фронте выйти к реке. Вот в это время внимание всех привлек сильный шум моторов и длинные пулеметные очереди. Вереницы трассирующих пуль свистели над головами нашей пехоты. Шли наши тяжелые танки! Вот они поравнялись с пехотой, остановились. Из открытого люка одного танка взлетела серия зеленых ракет. Грянул мощный залп. Несколько танков противника запылало. Огневой бой длился минут сорок. Уцелевшие вражеские танки начали отход. Немцы поняли, что не могут поразить наши новые боевые машины, имеющие мощную броневую защиту. А наши САУ из своих 152-миллиметровых пушек с дальностью прямого выстрела два километра насквозь прошивали немецкие «тигры» и «пантеры».

Потом к нашим позициям подошли гвардейские истребительно-противотанковые батареи и пехота 44-й дивизии. Истребители стали на позиции непосредственно за первой траншеей, рядом с пехотой. «Гвардейцы умирают на лафетах, но врага не пропускают» - таков был их боевой девиз.

Опишу бой первой батареи 1956-го истребительного противотанкового полка, которой командовал старший лейтенант Сахнов. Командир батареи выдвинул вперед, к «квадратной роще», взвод лейтенанта Беззубова. Едва успев развернуться, расчет старшего сержанта Кочетова открыл огонь по наседавшим немцам, с первых же выстрелов запылал вражеский танк. Немецкая пехота пыталась обойти расчет. На помощь артиллеристам пришли [449] стрелки-гвардейцы из 44-й дивизии. Залегли за деревьями и не пропустили автоматчиков.

Уже три танка поджег героический взвод. Наводчик Обледов с раздробленной разрывной пулей рукой не отходил от орудия. Он наводил его одной рукой.

Снова гитлеровцы идут в атаку. Под сильным огнем место выбывших из строя занимают боевые товарищи. У некоторых пушек осталось по два-три бойца. Ранен командир взвода лейтенант Беззубов. Прямым попаданием разбито орудие старшего сержанта Кочетова, сам он сражен осколком. Оставшиеся в живых рядовые Аммухамедов и Кучмеев отошли к соседнему орудию старшего сержанта Конькова (это было орудие из 5-й батареи 1184-го истребительного противотанкового полка).

Коньков в ту пору остался один, сам заряжает, сам берет врага на прицел. Аммухамедов и Кучмеев заменили его погибших товарищей. Теперь их трое. Восемь танков и до батальона пехоты движутся на их позицию. С третьего выстрела Конькова загорелся головной танк «тигр». Огонь перенесен на второй танк, и вот он тоже подбит. Остальные вражеские машины повернули обратно, а наш замечательный артиллерист, не теряя времени, бьет уже по пехоте.

Забегу вперед и скажу, что сутки спустя Коньков снова со своим орудием вступил в единоборство с немецкими танкистами и вновь вышел победителем. В наградном листе читаем: «На орудие Конькова двигалось 5 танков и до роты пехоты с левого фланга. Развернув орудие, старший сержант со второго выстрела поджег головной танк,;» остальных заставил отойти, после чего перенес огонь на пехоту, расстреливая ее с дистанции 200 метров. В результате боя было уничтожено; один танк, два станковых и два ручных пулемета, свыше пятидесяти вражеских солдат».

Кто же этот богатырь-артиллерист? Федор Герасимович Коньков - крестьянин из деревни Лукинка Ивановской области. Он был тогда совсем молод, на Нареве ему не исполнилось еще 23 лет. Но уже закаленный боец, прошел школу войны на Ленинградском и Западном фронтах, прежде чем попал на наш фронт. Он был четырежды ранен - под Старой Руссой и Ленинградом, у деревни Бондорево и в боях за Речицу. Двумя орденами Славы отметила Родина ратный труд солдата-коммуниста. [450]

За мужество и отвагу, за умение организовать бой и удержание занимаемого рубежа на западном берегу Нарева Ф. Г. Коньков был удостоен звания Героя Советского Союза.

На участке 193-й дивизии вражеские танки и автоматчики подошли к Буде Цепелинске в 11 часов утра. Здесь на огневой позиции стоял 1-й дивизион 921-го артиллерийского полка. Начальник штаба этого полка старший лейтенант Гусаров, находившийся тогда на огневых позициях, взял руководство боем на себя. Дивизион прямой наводкой расстреливал атакующие танки. С большими потерями противник прорвался к расположению штаба. Старший лейтенант Гусаров вызвал по радио огонь соседних дивизионов на себя. Он точно скорректировал огонь и уничтожил прорвавшиеся танки и пехоту.

В течение первых суток борьбы все решали стойкость и мастерство тех частей, которые сражались на плацдарме.

Перед фронтом истребительной противотанковой бригады и дивизии генерала Борисова горело шестьдесят девять немецких танков. С флангов противника непрерывно контратаковали части Фроленкова и Джанджгавы, и он вынужден был остановиться.

Во второй половине дня на армейский НП приехали Г. К. Жуков и К. К. Рокоссовский. Они лично наблюдали отражение многочисленных атак. Выслушав доклад, командующий фронтом сделал вывод, что после неудачной попытки прорваться в центре противник может изменить направление главного удара в сторону 46-го корпуса. Он спросил, как использованы противотанковые части. Я ответил, что они развернуты вместе с 44-й гвардейской в центре, на второй полосе обороны корпуса Алексеева. Они-то и остановили в данный момент врага. 20-я артиллерийская бригада готова для маневра.

- Товарищ маршал, вас к аппарату ВЧ, Ставка, - обратился к Жукову начальник связи. Маршал взял трубку. «Это говорит Сталин», - сказал он нам вполголоса. И тотчас жестом подозвал меня к аппарату.

Верховный Главнокомандующий, поздоровавшись, спросил, какова обстановка на занятом 65-й армией плацдарме. Я коротко доложил, что противник сосредоточил против нас до трехсот танков, из них около ста восьмидесяти было брошено в атаку в первом эшелоне. Этот удар отражен. И. В. Сталин предупредил, что оставлять [451] плацдарм нельзя, и сказал, чтобы к аппарату снова подошёл Жуков.

- У противника до четырехсот танков, - уточнил наши сведения маршал. - Да, - продолжал он, - потеснил, в центре отошли на вторую полосу. Командарм? Уверен, а нужную помощь оказываем...

Закончив разговор, Г. К. Жуков подчеркнул требование Верховного Главнокомандующего: речь идет не просто об удержании определенной территории. Нам нужен плацдарм для решительного удара.

Все эти дни 65-я ощущала большое внимание и помощь руководства фронта и представителя Ставки. К. К. Рокоссовский на этот период перенес к нам свой НП. Здесь работали товарищи Телегин, Казаков, Орел, Прошляков и Руденко. Их помощь была неоценима.

Закончился первый день боев. С наступлением сумерек атаки врага прекратились. Наши войска приводили себя в порядок. С напряжением работали тылы. Весь транспорт мобилизован на подвоз боеприпасов. Ждали нового удара. Противник начал его опять на рассвете. Рокоссовский оказался прав - немецкое командование перегруппировало силы. Главный удар - по 46-му корпусу. Перед его фронтом - сто семьдесят танков. Ударная группировка нацелена в стык 186-й и 108-й дивизий. Всеми силами армейской артиллерии мы помогали корпусу отражать удар. Тяжелее всего было 108-й. Она с честью выполнила свое нелегкое дело. Уже в мирное время Петр Алексеевич Теремов говорил мне: «Бой на наревском плацдарме для частей нашей дивизии за всю войну был одним из самых жестоких, и я с глубоким уважением вспоминаю многих офицеров дивизии - организаторов и вдохновителей обороны плацдарма. Они в этих боях высоко подняли в глазах солдатской массы достоинство и честь офицерского звания. Имею в виду и строевых командиров, и командиров штабной службы, и политработников». Хорошие, правильные слова!..

Закрыть прорыв, образовавшийся между двумя названными выше дивизиями 46-го корпуса, сразу не удалось 108-я блокирована вражескими танками. Звонок комдиву:

- Держишься?

- Держусь, товарищ командующий. Вы правы - удар слева. - (Накануне был у нас разговор, комдив сто восьмой получил совет поглядывать за левым флангом и [452] скорректировать в соответствий расстановку противотанковых средств).

Далее он продолжал:

- Вражеские танки вышли к кирпичному заводу и на километр западнее Вежбицы. Прошу по ним огня.

- Вижу эти танки, Теремов, и огонь веду. На переправе танковая бригада. Ставь ей задачу. Как Ивченко и Абилов?

- Они пока прочно на своих рубежах.

Все три стрелковых полка дивизии действовали чрезвычайно активно. 407-й полк Степана Денисовича Ищенко, взаимодействуя с танкистами, несколько раз переходил в контратаки, уничтожая вклинившегося между его батальонами и 354-й дивизией противника. Неоднократно доходило до рукопашных схваток с немецкой пехотой. С выдающейся стойкостью дрался 444-й полк подполковника Анатолия Абиловича Абилова, подразделения которого порою оказывались в окружении. Перед фронтом 539-го волка, которым командовал подполковник Анатолий Артемьевич Гречко, подбито больше сорока танков. Один батальон этого полка самоотверженно сражался в роще «Круглой», окруженный немецкими танками и автоматчиками. Контратака в этом направлении не имела успеха, и командир батальона майор Подкуйко, решив сражаться до последнего, вызвал огонь дивизионной артиллерии на себя.

Главным героем и в первый и во второй день обороны плацдарма был в сто восьмой ее 575-й артиллерийский полк. Им командовал полковник Андрей Владимирович Зенько. Все его пушечные батареи стояли на прямой наводке. На рубеже Мурованки противника встретил вместе со стрелковым батальоном Ситникова 1-й дивизион. Тут боем руководил опытный артиллерист майор Н А. Тарасенко, офицер решительного характера. Расчеты орудий стояли до конца. Первая батарея боролась с 14 танками; командир орудия коммунист Цветаев подбил четыре машины, но пятая раздавила орудие. Перед второй батареей горело восемь танков. Седьмая батарея лейтенанта Ильина отбила три атаки - уничтожено пять танков, но из наших живет только одна пушка, при ней наводчик Чекалин с тремя бойцами. Еще несколько выстрелов - и герои видят, как фашистские танкисты поворачивают обратно. Через два дня на этом славном рубеже я вручал Чекалину орден Красного Знамени. Наводчик сказал: «Принимаю [453] за себя и за погибших моих, товарищей». Среди артиллеристов 575-го полка отличился также 25-летний офицер, начальник штаба дивизиона капитан Н. Н. Клементьев. В тяжелые минуты он возглавил дивизион, проявил много инициативы, лично работал у пушки, стреляя по врагу. Не меньшую отвагу проявили дивизионы, которыми командовали майор А. И. Новичков и капитан Г. Я. Головко.

Только совокупность всех средств дивизии - пехоты, артиллерии, приданных ей истребительных и танковых подразделений, умело использованных комдивом, - дала возможность сто восьмой выдержать «наревскую страду».

Прорыв противника к Нареву удалось ликвидировать контратакой 354-й и 186-й дивизий. В 17.00 по участку прорыва ударила вся армейская артиллерия. Короткий пятиминутный налет, за ним бросок пехоты. Контратака удалась. Фланги дивизий Теремова и Ревуненкова соединились. Противник отброшен от реки. Оставшиеся в тылу танки были уничтожены тяжелыми самоходными артиллерийскими установками и противотанковыми расчетами гвардейцев-истребителей.

Кончились вторые сутки оборонительных боев. На армейском НП собрались Радецкий, Липис, Швыдкой... Вес измучены. Сколько раз каждому пришлось пробиваться за Царев на самые опасные участки! Но настроение бодрое. Обсуждаем обстановку, план восстановления утраченных позиций. Здесь же Эрастов. Он только что приехал. В дверях появился полковник Никитин.

- Что-нибудь важное?

- Радиоперехват. Приказ командования немецкой группировки.

- Открытый?

- Нет, кодированный. Расшифровали.

- Читай.

- «Всеми силами немедленно перейти в атаку и во что бы то ни стало выйти к Нареву».

Из 46-го корпуса сообщили, что с вечера у противника гудят двигатели: немцы или подтягивают, или отводят танки. Видимо, нужно было завтра снова ждать удара по центру и, вероятно, слева. С этим напутствием К. М. Эрастов уехал на свой КП.

Военный совет армии, подводя первый итог, вынес благодарность войскам 18-го, 105-го и Донского танкового [454] корпусов, а также 108-й стрелковой дивизии за стойкость и мужество в борьбе за плацдарм.

В три часа 6 октября темноту над Наревом разорвали молнии. Донесся грохот орудий. Вот и разгадка радиоперехвата: ночной удар. Но немцы никогда не были мастерами ночного боя. Враг, атаковав 44-ю гвардейскую, нес большие потери от нашей артиллерии и ночных бомбардировщиков. Генерал Борисов докладывал: «Твердо держимся... Прут очертя голову, пьяные, ничего не разбирают, прямо под огонь». На вопрос, нужна ли помощь, комдив ответил: «Все идет нормально, справимся».

Противник пытался одновременно атаковать 46-й и 105-й корпуса. Он еще действовал энергично, но чувствовалось, что наступил перелом. Утром над полем боя появились эшелоны наших бомбардировщиков и эскадрильи штурмовиков. Господство в воздухе полное! Непрерывно работала рация представителя командования воздушной армии. Ни одна атака не принесла гитлеровцам успеха.

Бой стих сначала в центре, а к концу дня и на левом фланге.

В течение суток противник не проявлял никакой активности и лишь 8 октября возобновил наступление. Теперь главная немецкая группировка была против корпуса Иванова. Пленные показывали, что из Литвы переброшена 19-я танковая дивизия. В атаке на плацдарм участвовало до двухсот танков и две пехотные дивизии - большая сила. Но это был уже не тот внезапный удар, который выдержали войска левого крыла армии. На этот раз надо отметить заслугу разведчиков в раскрытии замысла врага. Мы имели точные данные о его перегруппировке, внимательно следили за движением его сил и в момент артиллерийской подготовки нанесли контрподготовку по основным артиллерийским позициям, скоплениям танков и пехоты.

Начав бой до рассвета, враг за этот день предпринял двадцать три атаки. Удар отражали 37-я гвардейская и 69-я дивизии. Во второй половине дня фашистским танкам удалось вклиниться в оборону 303-го полка, завязались жаркие схватки. Гвардейцы вынуждены были оставить рощу «Топор». Врага встретила 16-я гвардейская танковая бригада, находившаяся в засаде. На помощь [455] ей пришли гвардейские артиллерийские части, переброшенные с левого фланга. Вызвали авиацию. Удар получился согласованным, и наметившийся прорыв был предотвращен. В этом бою особо отличился 237-й стрелковый полк под командованием Михаила Ефимовича Шкуратовского. Немецкие танки и автоматчики вышли в тыл полку, вплотную к НП его командира. Благодаря минам, поставленным метрах в двухстах от НП, и сильному огню артиллерии первые танки были подорваны, остальные отошли; М. Е. Шкуратовский поднял в контратаку два батальона и отбил немецкую пехоту.

Да, на наревском плацдарме 69-я снова показала свои замечательные боевые качества. И горько было в этот день узнать, что славная дивизия потеряла человека, который так много сделал для ее становления: погиб начальник политотдела полковник Семен Яковлевич Карликов. По свидетельству бывшего парторга полка Г. И. Гаращенко, его видели на знаменитой в дивизии батарее Александра Шевцова с только что выпущенной политотделом листовкой о мастерстве этой батареи в борьбе с немецкими танками. Затем начальник политотдела был в подразделениях 237-го полка и у артиллеристов 118-го. Он помогал раненому радисту, когда немецкая самоходка, вылезшая на высоту, послала снаряд в НП... Эту самоходку поджег младший лейтенант Сергей Воронцов, отомстив за гибель Семена Яковлевича Карпикова.

В памяти ветеранов 65-й армии все, что сделал С. Я. Карликов, живет как пример для подражания. Он всегда находился среди воинов, знал партийную организацию дивизии не по спискам, сам занимался конкретной расстановкой партийных кадров вплоть до парторгов рот. У него в политотделе всегда был резерв парторгов, их готовили, ими заменяли немедленно тех, кто выбывал в бою. Непосредственно в боевых порядках он вручал партийные документы, напутствуя каждого на новые ратные дела. Сергей Федорович Галаджев отправил тело нашего погибшего боевого друга в Брест. Там С. Я. Карпиков и похоронен в городском парке. Не раз после войны я бывал в Бресте и всегда приходил к могиле героя...

Противник отошел. И хотя его атаки повторялись еще 9 и 10 октября, но уже не представляли серьезной [456] опасности. Большие потери (407 танков и свыше 20 тысяч убитыми и ранеными) вынудили немецкое командование отказаться от своего замысла. С 12 октября противник перешел к обороне. В тот же день на армейский НП опять приехал К. К. Рокоссовский. Наша армия получила 8-й танковый корпус А. Ф. Попова и 47-й стрелковый корпус Д. И. Кислицына. Этими силами нужно было расширить плацдарм. Командующий решил ввести на него еще одну армию.

- С такими силами, будь они раньше, можно было бы не отдать врагу ни одной траншеи.

- Не в том искусство, Павел Иванович. Надо обескровить врага малыми силами и оставить в резерве ударный кулак для полного разгрома.

Свежие соединения были поставлены в первый эшелон. 19 октября войска перешли в наступление. Высокий боевой дух жил в наших частях: сломили вражескую силу и вот опять идем вперед. Комдив 108-й рассказывал:

- Отбив последнюю вражескую атаку, наши двинулись. Я стою у НП. Бежит солдат, весь в глине и крови, рука перебита у локтя, болтается на сухожилии. Бледный, а глаза горят: «Товарищ генерал, все1 Пошли наши, видели, пошли! И я бы с ротой там был, только мне вот руку ушибло...» - «Что ты, говорю ему, сядь, сейчас сестра придет, перевяжет тебя». А он свое: «Смотрите, смотрите, наши уже в траншее!» Он весь в азарте, он еще в бою, еще решает свою задачу... Прибежала сестра. Приказываю ей перерезать сухожилие, наложить жгут и отвезти солдата в медсанбат: «Что вы, товарищ генерал, сам дойду!» Как много значит для солдата сознание, что наши опять гонят врага!

Действия вновь прибывших корпусов и дивизий заслужили общее одобрение. В боях за расширение наревского плацдарма танкисты под командованием генерала Попова во взаимодействии с другими родами войск сломили сопротивление врага. Плацдарм увеличился почти вдвое. Войска задачу выполнили. За Наревом левее нас развернулась 70-я армия. Началась подготовка к новому наступлению. [457]

Дальше