Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Глава первая.

Умеем наступать!

19 декабря 1941 года по вызову Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко я прилетел в Воронеж и поспешил к нему. Главком Юго-Западного направления встретил меня радушно.

- Честь и хвала подвижной группе Костенко! Должен прямо признаться: восхищен вашими делами! Здорово вы разделались с фашистским корпусом! - сказал Семен Константинович и сразу же поздравил меня с повышением по службе.

Заметив мое недоумение, он рассказал о только что полученной телеграмме. Ставка удовлетворила ходатайство Военного совета направления о создании оперативной группы - своеобразного штаба при главкоме - и утвердила меня начальником этого нового органа управления.

- Принято решение восстановить Брянский фронт, упраздненный в первой половине ноября, - продолжал Тимошенко. - Возглавит его бывший командующий Южным фронтом генерал-полковник Черевиченко, а на его место выдвинут командующий шестой армией генерал-лейтенант Малиновский. Командующим Юго-Западным фронтом назначен генерал Костенко, так что теперь я буду заниматься только обязанностями главкома, а вам надлежит спешно сформировать оперативную группу направления...

Затем главком сообщил мне в самых общих чертах о намерениях Ставки. Уже в начале января должно начаться новое решительное наступление на всех основных стратегических направлениях. Главный удар нацеливается по группе армий "Центр", с том чтобы окончательно разгромить ее основные силы. На Юго-Западный и Южный фронты возлагалась задача нанести удар по группе армий "Юг" и освободить Донбасс. [5]

- Общая структура оперативной группы, - сказал далее Семен Константинович, - должна быть предельно компактной и малочисленной по составу. Поскольку все функции учета, комплектования войск личным составом, вооружением и боевой техникой, а также снабжения всеми видами материального обеспечения всецело будут возложены на центральные и фронтовые управления, в составе опергруппы необходимо иметь органы, связанные с планированием операций и руководством боевыми действиями фронтов...

Чтобы читателю стало ясным дальнейшее развитие событий, вернусь несколько назад.

Еще в разгар успешно развивавшегося контрнаступления советских войск под Москвой Ставка потребовала от главкома Юго-Западного направления Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко создания сильной ударной группировки в районе Красного Лимана и Лисичанска для удара на юг к западу от городов Сталино (Донецк), Волновахи, Мариуполя (Жданов) с целью освобождения Донецкого бассейна.

Стоит также напомнить, что еще в конце ноября 1941 года войска левого крыла Южного фронта разгромили танковую армию Клейста под Ростовом и отбросили ее за реку Миус. Однако, подтянув резервы, гитлеровское командование сумело вскоре создать на этом рубеже сильную и глубоко эшелонированную оборону. Попытки наших войск преодолеть ее остались безрезультатными. Стало очевидным, что для дальнейшего наступления на этом направлении потребуются значительные силы и что даже в случае успеха оно не сулит больших оперативных перспектив, так как приведет лишь к выталкиванию вражеских войск в результате фронтальных атак. Именно по этим соображениям Ставка и решила перенести основные усилия Южного фронта с его левого крыла на правое, чтобы при содействии войск соседнего Юго-Западного фронта нанести сильный удар на более уязвимом для противника направлении - во фланг и тыл его основной группировки, обосновавшейся в Донбассе и районе Таганрога. Для осуществления этого замысла предстояло провести сложную рокировку войск 37-й и 9-й армий Южного фронта. Здесь же сосредоточивалась 57-я армия, передаваемая нам из резерва Ставки.

С первых же дней работы оперативной группы мы

[6] внимательно изучали данные о силах, средствах и группировках противника, о характере инженерного оборудования его обороны. Наша разведка всех видов, особенно агентурная, связанная с партизанскими отрядами, а так же информацая, полученная из центра, позволяли установить, что перед войсками Юго-Западного фронта фашистское командование держит свыше десяти пехотных дивизий (три из них в полосе действий левофланговой 6-й армии). Основные же силы группы армий "Юг" продолжали оставаться против Южного фронта, где на 240-километровом участке насчитывалось свыше тридцати дивизий противника, в том числе пять моторизованных и три танковых. При этом на барвенковском направлении в первой линии находилось более двух пехотных дивизий и еще две в резерве, в районах Лозовой и Славянска. Перед центральным участком фронта, на артемовском направлении, было пять немецких пехотных дивизий, итальянский экспедиционный корпус трехдивизионного состава в первой линии и одна пехотная дивизия в резерве, в районе Константиновки. Далее на рубеже Орджоникидзе (ныне Енакиево) и по западному берегу реки Миус, вплоть до ее впадения в Азовское море, оборонялась 1-я танковая армия Клейста, имевшая в первой линии четыре пехотные, четыре моторизованные и две танковые дивизии. В ближайшей глубине противник сосредоточил в резерве до пяти пехотных, одну моторизованную и одну танковую дивизии, а также кавалерийскую бригаду румын.

Каждому, конечно, ясно, что эти ценнейшие сведения о группировке фашистских войск доставались нам непросто. Кроме войсковой и авиационной разведки их добывали сотни людей, рискуя жизнью в тылу врага. Они знали, что в случае провала их ждет не просто смерть, а самые изощренные фашистские пытки. Рисковали жизнью и наши добровольные помощники из жителей оккупированных районов - старики, женщины и вездесущие мальчишки.

Поступающие к нам разрозненные материалы мы "просеивали", анализировали, обобщали. В итоге создавались карты, густо покрытые условными знаками, таблицы и диаграммы.

Вот как выглядело соотношение сил сторон в полосе двух наших фронтов по суммарным подсчетам. Юго-Западный [7] и Южный фронты на 1 января 1942 года насчитывали 868,4 тысячи человек, 3430 орудий и минометов, 187 танков (в том числе 53 тяжелых и средних){1}. Им противостояла группа армий "Юг", имевшая в своем составе 1169 тысяч человек, свыше 9 тысяч орудий в минометов, 240 танков. Следовательно, противник превосходил советские войска в живой силе, танках и артиллерии{2}.

Таким образом, общее соотношение сил сторон было неблагоприятным для нас, поэтому успех наступления могли обеспечить только умелый маневр и создание достаточно сильных ударных группировок на решающих направлениях. Надо было громить противника не количеством войск, а искусным их применением.

При этом мы не могли забывать, что Гитлер и стоящие за его спиной монополии вцепились в Донбасс мертвой хваткой. Донецкий уголь, железная и марганцевая руды Криворожья оставались вожделенной мечтой круппов, фликов и иже с ними.

На особо важных направлениях противник создавал целые укрепленные районы с сильными гарнизонами, располагавшими огневыми средствами всех видов. Подготовленные к прочной круговой обороне, они были способны вести длительную борьбу в условиях окружения и составляли основу не только тактической, но и оперативной обороны противника. Именно в такие мощные укрепрайоны были превращены города Балаклея и Славянск.

В разработке плана наступления мне помогали генерал-майор Л. В. Ветошников, возглавлявший оперативный отдел, начальник разведки полковник И. В. Виноградов, начальник артиллерии генерал-лейтенант М. А Парсегов, начальник бронетанковых войск генерал-майор В. С. Тамручи и командующий ВВС генерал-лейтенант авиации Ф. Я. Фалалеев. В основу этой работы легли указания Ставки о подготовке операции с целью освобождения Донбасса. [8]

24 декабря я доложил главкому наши соображения, подчеркнув, что, поскольку мы не располагаем необходимым превосходством в силах и средствах, а в артиллерии и минометах даже уступаем противнику, перед нашими войсками стоит очень трудная задача. Выполнить ее мы сможем при одном условии: если наше наступление будет для немецкого командования внезапным как в тактическом, так и в оперативном отношении,

Семен Константинович Тимошенко, выслушав наши предложения, в основном одобрил их и, встав из-за стола, подошел к висевшей на стене карте. Четко и коротко он изложил свое решение. Чувствовалось, что главком всесторонне его продумал.

Суть решения сводилась к тому, чтобы войсками смежных крыльев двух фронтов прорвать оборону противника между Балаклеей и Нырково и, решительно развивая наступление в общем направлении на Павлоград, выйти ударными силами Южного фронта в тыл донбасско-таганрогской группировки немцев, отрезать ей путь отхода на запад и, прижав основные силы противника к берегам Азовского моря, во взаимодействии с войсками левого крыла Южного фронта, окружить и уничтожить их.

По замыслу операции в состав ударной группировки Южного фронта выделялись 57-я и 37-я армии. Подвижные соединения - 5-й и 1-й кавалерийские корпуса - предназначались для развития успеха.

12-я армия должна была наносить вспомогательный удар в направлении на Дзержинск по группе Шведлера, 18-я и 56-я армии - прикрыть ростовское направление. 9-й армии надлежало сосредоточиться за правым ударным крылом Южного фронта в качестве резерва главкома.

Для содействия наступлению из состава Юго-Западного фронта привлекались часть сил 38-я, 6-й армий и 6-й кавалерийский корпус. Их задача - разгромить южное крыло харьковской группировки противника и тем самым обезопасить наступающие войска Южного фронта от возможных вражеских ударов с северо-запада. Авиация должна была прикрывать с воздуха ударные группировки фронтов и поддерживать их наступательные действия. При этом намечалось принять самые строгие меры для обеспечения скрытности подготовки операции. Войскам следовало быть готовыми к наступлению 12 января. [9]

На основе этого решения главкома мы спешно приступили к разработке директив фронтам. Поскольку решающая роль в операции отводилась Южному фронту, в подготовку директивы ему включалась большая часть работников опергруппы. 27 декабря я доложил Тимошенко наметки документа. Семен Константинович внимательно просмотрел их и сказал, что надо все согласовать с командующим фронтом. На следующий день мы с генералами М. А. Парсеговым, В. С. Тамручи и Ф. Я. Фалалеевым вылетели в Каменск, где располагался штаб Южного фронта. Там нас немедленно принял генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский. Беседа проходила с участием члена Военного совета фронта дивизионного комиссара И. И. Ларина и начальника штаба генерал-лейтенанта А. И. Антонова. Как всегда несколько хмурый, Родион Яковлевич молча выслушал нас. Я в самых общих чертах сообщил ему о цели операции, ее замысле, предполагаемом составе ударных группировок и, ознакомив командующего с проектом директивы, добавил:

- Главком особо заботится о сохранении скрытности подготовки к наступлению. Поскольку она связана с перегруппировкой значительной части войск фронта, маршал настоятельно просит, Родион Яковлевич, так организовать все передвижения войск, чтобы противник не смог обнаружить наш маневр и принять контрмеры. В этих целях необходимо разработать и осуществить меры по дезинформации гитлеровцев.

Р. Я. Малиновский согласился со всеми нашими предложениями, внеся лишь небольшие уточнения. Под конец разговора командующий попросил передать ему из 6-й армии тяжелый артполк, который он хотел использовать на направлении главного удара.

Когда мы вернулись в Воронеж и доложили главкому о результатах нашей поездки, Тимошенко велел учесть все пожелания и просьбы генерала Малиновского и подписал директиву.

Тем временем другая группа наших операторов, работая в тесном контакте со штабом Юго-Западного фронта, подготовила вторую директиву, которая предусматривала нанесение удара силами 6-й армии, 6-го кавалерийского корпуса и войск левого крыла 38-й армии в обход Харькова с юга. [10]

Подготовка операции осуществлялась в очень тяжелых условиях. Морозы, вьюги, снежные заносы... Сотни, тысячи людей непрерывно очищали от снега железнодорожные нути. И все-таки поезда то и дело застревали, хотя и шли с двойной тягой. А о грунтовых дорогах и говорить нечего: машины и технику приходилось тащить буквально на руках.

Трудности перегруппировки войск и ряд других причин вынудили главкома перевести начало наступления с 12 на 18 января.

10 января поступило директивное письмо Ставки. В нем обобщался опыт контрнаступления под Москвой, давались рекомендации по созданию ударных группировок для наступления на главных направлениях, по массированному применению артиллерии и танков, организации взаимодействия между родами войск на всю глубину наступления{3}.

Указания Ставки были очень своевременными. Они наложили свой отпечаток на планирование и проведение всех последующих операций Красной Армии. И мы, готовясь к наступлению, стремились выполнить эти указания.

Оперативная группа направления пристально следила за ходом подготовки к операции. Пожалуй, наиболее энергично эта работа велась в 6-й армии Юго-Западного фронта, которой раньше командовал Р. Я. Малиновский. После назначения Родиона Яковлевича командующим Южным фронтом временно возглавил армию генерал К. С. Москаленко, заместитель командарма. Напористый, неутомимый, он вместе с членом Военного совета армии дивизионным комиссаром Е. Т. Пожидаевым побывал почти во всех дивизиях, проверял готовность войск, давал необходимые советы, оказывал практическую помощь командирам.

На правом фланге была создана мощная ударная группа из трех стрелковых дивизий, двух танковых бригад и большой части артиллерии. Здесь же стоял наготове 6-й кавалерийский корпус фронтового подчинения. На левом фланге сосредоточились две дивизии. Одна из них получила задачу наиести удар на Иванчуковку юго-западнее [11] Изюма, другая - южнее, чтобы после соединиться, замкнув кольцо вокруг Изюма, где располагалась крупная вражеская группировка.

Командование армии уже в ходе подготовки к операции стремилось улучшить позиции своих войск. 11 января части армии внезапной атакой овладели важными в тактическом отношении населенными пунктами - Савинцами, Довгалевкой и Морозовкой. Три дня спустя подразделения 411-й стрелковой дивизии полковника М. А. Песочина переправились через Северский Донец, выбили неприятеля из села Залиман и захватили плацдарм на западном берегу реки. Это было тем более важно, что, по нашим сведениям, гитлеровцы во многих местах заминировали лед и в любой момент могли взорвать его, затрудняя нам форсирование реки. Маршал С. К. Тимошенко приказал срочно соорудить переправы, чтобы перебросить на плацдарм танки и артиллерию крупных калибров. И хотя враг упорствовал, беспрестанно предпринимая контратаки, наши войска успешно переправлялись на плацдарм, ставший хорошим трамплином дли предстоящего наступлении.

В вто время в 6-ю армию прибыл новый командарм генерал Авксентий Михайлович Городнянский. Это был опытный военачальник. Он командавая 129-й стрелковой дивизией при обороне Смоленска. Соединение действовало там успешно, и талантливый командир сразу получил большое повышение - его назначили командующим 13-й армией, возглавляя которую Городнянский отличился в Елецкой наступательной операции. Так что войска 6-й армии в лице Авксентия Михайловича получили достойную замену генерал-лейтенанту Р. Я. Малиновскому.

Усиленно готовились в наступлению войска Южного фронта, которым предстояло выполнить главную роль в операции.

В войсках развернулась целеустремленная партийно-политическая работа. Она проходила под руководством членов Военного совета дивизионного комиссара Иллариона Ивановича Ларина, Леонида Романовича Корнийца, начальника политуправления дивизионного комиссара Михаила Ивановича Мамонова, заместителя начальника политуправления бригадного комиссара Леонида Ильича Брежнева. На Юго-Западном фронте эту работу [12] возглавляли член Военного совета дивизионный комиссар Кузьма Акимович Гуров, начальник политического управления дивизионный комиссар Сергей Федорович Галаджев, его заместитель бригадный комиссар Григорий Васильевич Ушаков.

Эта деятельность была весьма и весьма многообразной. Вовлекались в партию и комсомол лучшие бойцы и командиры, происходило перераспределение коммунистов в частях и подразделениях, создавались и укреплялись партийные и комсомольские организации во всех без исключения подразделениях и частях. Сам факт активной подготовки мощных ударов по врагу усиливал приток в партию новых членов и кандидатов.

Важнейшей своей задачей политорганы считали обеспечение роста и закалки партийного актива, поскольку он составлял тот костяк, опираясь на который, они цементировали личный состав, мобилизовывали воинов на беззаветную борьбу с сильным и коварным врагом.

Политорганы Южного фронта находили и применяли многочисленные формы идейно-политического воспитания партийного актива, накопили в этом деле большой организационно-методический опыт. Широко практиковались здесь краткосрочные семинары по общеполитическим вопросам и вопросам организации партийно-политической работы, регулярные совещания партактива по обмену опытом работы в боевой обстановке, собрания партийных активов частей и соединений, посвященные предстоящим боевым операциям.

Центральной фигурой среди партполитактива в этой многообразной и ответственной работе, несомненно, являлся военный комиссар части, именно он направлял и координировал все формы воспитательной работы с людьми, осуществлял руководство внутрипартийной работой.

Очень отчетливо подчеркивал это Леонид Ильич Брежнев в одном из документов того времени, адресованном Главному политическому управлению. Замещая начальника политуправления Южного фронта, он доносил в центр:

"Военные комиссары частей Южного фронта в своем большинстве правильно понимают стоящие перед ними задачи и на деле являются большевистскими организаторами и руководителями партийно-политической работы. [13]

Понимая, какую важную роль во всей системе партийно-политической работы, в обеспечении выполнения боевых задач играют партийные организации, военкомы уделяют им много внимания и, повседневно руководя ими, нацеливают их на решение основных, первостепенных вопросов"{4}.

Далее, говоря о фактах и условиях успешной работы военных комиссаров при подготовке к наступлению, Леонид Ильич заостряет внимание на наиболее результативных формах и методах их работы.

В частности, он указывает, что по получении боевого приказа о наступлении военком созывает секретарей и членов партбюро, парторгов и ставит перед ними конкретные задачи. Партактиву предлагается провести с новым пополнением беседы о боевых традициях части, рассказать о бойцах и командирах, отличившихся в предыдущих боях, об их героизме и боевом мастерстве, а также напомнить всем воинам о необходимости тщательной и конкретной подготовки к бою с учетом своей воинской специальности. В подразделениях проинструктированные военкомом члены партбюро и парторги проводят накоротке совещания коммунистов и комсомольцев, разъясняют им сущность боевого приказа, напоминают, что первейшая обязанность коммунистов и комсомольцев - быть в первых рядах наступающих.

Неослабное внимание уделяли политорганы Южного фронта комсомолу. По указанию политуправления в период подготовки к наступлению во всех объединениях были проведены совещания, на которых обсуждались итоги работы организации ВЛКСМ в предыдущих боях и задачи комсомола в предстоящих боевых действиях.

В те незабываемые дни 1942 года по инициативе Л. И. Брежнева был выпущен сборник "Комсомольская доблесть", в котором рассказывалось о бесстрашных воинах - коммунистах и комсомольцах. Заместитель начальника политуправления поместил в нем статью "В пороховом дыму". "В эти грозные дни в пороховом дыму великих сражений за родную землю закалилось и еще более окрепло руководство партийных организаций армейским комсомолом, - говорилось в ней. - Оно стало более гибким, боевым. Прославляя себя на полях битв, коммунисты [14] Южного фронта прививают мужество, отвагу и бесстрашие своим верным помощникам комсомольцам"{5}.

Рассказывая о работе политорганов Южного фрегата пo воспитанию высоких моральных качеств воинов, и прежде всего комсомольцев и молодежи, нельзя не привести еще один замечательный эпизод из многогранной деятельности политработников, о котором пишут бывшие корреспонденты "Комсомольской правды" Михаил Котов и Владимир Лясковский.

Однажды их вызвали в политуправление Южного фронта к Л. И. Брежневу. Он сказал журналистам, что прочел в "Комсомольской правде" их корреспонденцию о шестнадцати батарейцах, прославившихся в боях глубокой осенью 1941 года.

Эта батарея совершила свой легендарный подвиг в ноябре 1941 года, защищая на подступах к Ростову-на-Дону курган Берберова. Батарейцы стояли там насмерть, не пропустили фашистские танки и, уничтожив 12 вражеских машин, сами пали смертью героев.

- Собрать материал - это полдела, а вот когда вы подробнее да поярче напишете об этом? - спросил журналистов бригадный комиссар.

Вскоре они передали Леониду Ильичу свою рукопись. Выразив удовлетворение оперативностью журналистов, заместитель начальника политуправления сказал, что ознакомится с материалом и даст свои рекомендации.

Уже на следующий день Л. И. Брежнев, встретившись вновь с журналистами и сообщив, что в целом одобряет рукопись, сделал ряд замечаний, посоветовал убрать лишнее, а в заключение сказал:

- Надо издать этот рассказ о героях-артиллеристах отдельной брошюрой, приложением к фронтовой газете "Во славу Родины", Поезжайте в Ростов и добивайтесь быстрого издания брошюры.

Когда развертывалась Барвенковско-Лозовская операция, книжка пятидесятитысячным тиражом была отпечатана в Ростове и доставлена в войска. Редактором книги был Л. И. Брежнев{6}. Брошюра сыграла немалую воспитательную [15] и мобилизующую роль в ходе нашего наступления.

Спустя много лет после того, как батарейцы под командованием лейтенанта Сергея Оганяна и его заместителя по политической части младшего политрука Сергея Вавилова (обоим посмертно приевоено звание Героя: Советского Союза) совершили свой бессмертный подвиг, на кургане под Ростовом, где они стояли насмерть, воздвигнут в их честь обелиск.

Обратимся теперь к тому, как проходила в период подготовки к наступлению партийно-политическая работа на Юго-западном фронте. Здесь также росло число коммунистов и комсомольцев; путем правильней расстановки коммунистов партполитаппарат добивался создания партийных организаций во всех ротах и батареях.

Начальник политуправления Юго-западного фронта дивизионный комиссар С. Ф. Галаджев доносил в эти дни в Главное политическое управление:

"Политорганы и политаппарат продолжает работу над созданием и выращиванием в каждом пздразделеаии и части крепкого боевого актива, изучая личный состав подразделений, боевые качества воинов, командиры и политработники сколачивают вокруг себя группы смелых, решительных и инициативных бойцов, на которых можно опираться в бою. Политорганам и командирам удалось в большинстве частей создать крепкий боевой актив, способный увлечь своим примером весь личный состав на выполнение боевой задачи...{7} "

В войсках Юго-Западного фронта, так же как и на Южном фронте, шло активное выдвижение способных коммунистов и комсомольцев на должности политсостава.

В дни подготовки к наступлению активизировалась и агитационно-пропагандистская работа, тому в большой степени способствовала полученная в это время отонь деловая и конкретная директива Главного политического управления.

На первом месте, конечно, было налаживание работы низовых агитаторов, на что и были брошены усилия всех наших политработников. В результате выросло немало новых молодых агитаторов из числа красноармейцев и младших командиров, которые развернули в частях [16] в подразделениях систематическую работу по мобилизации бойцов и командиров на выполнение боевых задач. Убедительным, страстным большевистским словом и личным примером агитаторы воодушевляли бойцов.

Большая подготовительная работа, проделанная политорганами, комиссарами частей и соединений, очень положительно отразилась на результатах операции.

Забегая вперед, хочу сказать, что настойчивая, поистине героическая работа политаппарата была высоко оценена партией и Верховным Главнокомандованием. Многие политработники были награждены орденами и медалями. Леонид Ильич Брежнев, в частности, был удостоен ордена Красного Знамени.

Перед началом наступления соответствующими отделами штабов и политуправлений фронтов был проведен ряд мероприятий для установления связи с партизанскими отрядами, улучшения руководства ими в полосе предстоящих действий.

Контролируя ряд населенных пунктов и основных дорог, подрывая мосты, уничтожая живую силу врага, народные мстители принуждали вражеское командование распылять силы.

Образцом в этом отношении служил Путивльский партизанский отряд, которым руководили Сидор Артемьевич Ковпак и военком Семен Васильевич Руднев. За время своего, тогда еще недолгого существования отряд ковпа-ковцев сумел нанести врагу значительные потери. Создав специальную группу для минирования дорог и мостов, они нарушили ряд важных коммуникаций.

17 января во всех частях и соединениях был получен приказ главнокомандующего войсками Юго-Западпого направления о начале наступления. Повсюду состоялись партийные и комсомольские собрания, при большой активности бойцов и командиров прошли короткие митинги, на которых ярко проявлялся большой патриотический подъем людей. В подразделения поступили специальные номера дивизионных, армейских и фронтовых газет.

Па рассвете 18 января после мощной артиллерийской подготовки войска двинулись вперед.

Я связался по телефону с начальников штаба 6-й армии генерал-майором А. Г. Батюней. С Александром [17] Григорьевичем мы были знакомы еще по учебе в Военной академии имени М. В. Фрунзе. Говорил он густым баритоном, неторопливо, с расстановкой. Уже в самом голосе его чувствовались невозмутимость, обстоятельность и точность. Батюня доложил, что на правом фланге армии 253-я дивизия комбрига А. А. Неборака встретила бешеное сопротивление опорных пунктов противника, оборудованных в населенных пунктах Борщевое и Морозовка. Правофланговый полк дивизии сейчас отражает контратаку вражеской пехоты, которую с воздуха поддерживает семь-восемь пикирующих бомбардировщиков. Не лучше и на участке 337-й дивизии полковника С. М. Бушева - ее продвижению препятствуют авиация и танки врага.

- Но мы здесь положение выправим, - уверенно сказал Александр Григорьевич, - тем более, что на других участках продвигаемся успешно.

Генерал Батюня с удовлетворением отметил, что 411-я стрелковая дивизия полковника М. А. Песочина хорошо организовала артиллерийскую поддержку пехоты и 7-й танковой бригады полковника И. А. Юрченко. Она тоже встретила сильное огневое противодействие врага и подверглась налетам его авиации, но в упорном бою сломила сопротивление противника и продолжает успешно наступать. Неплохо, по словам генерала Батюни, шло дело и на участках левофланговых дивизий полковников И. Д. Зиновьева и З. Ю. Кутлина (393-й и 270-й).

Организованно, в назначенное время началось наступление и 57-й армии Южного фронта, о чем доложил главкому генерал Р. Я. Малиновский. Хотя темпы продвижения были невысокими, войска шли вперед уверенно.

Так выглядело, по первым сообщениям, начало наступления наших войск на стыке Юго-Западного и Южного фронтов. Были, конечно, и неудачи. Не смогли продвинуться вперед, как и правофланговая 253-я дивизия 6-й армии, все соединения соседней 38-й армии.

Командир 253-й, перегруппировав силы и получив из армейского резерва 13-ю танковую бригаду, на следующий день повторил атаку. Но и она не принесла успеха. Дивизия понесла большие потери, но все-таки не овладела ни Вербовкой, ни Балаклеей. Командарм вынужден был разрешить комбригу А. А. Небораку перейти к обороне, [18] хотя это и ослабило правый фланг ударной группировки.

Соседняя 337-я стрелковая дивизия полковника С. М. Бушева 19 января повторила атаку, сконцентрировав усилия на своем левом фланге. Успешно! После энергичного удара воины соединения овладели Жуковкой, а затем и Волобуевкой. Так что Александр Григорьевич Батюня свое обещание выполнил. Хотя дивизии приходилось отражать вражеские атаки на своем правом фланге, обнажившемся из-за отставания подразделений 253-й стрелковой, части ее продолжали наступать и 20 января взяли Шуровку. За четыре дня они прошли десять километров. Немного, конечно, но на большее не хватило сил, к тому же один полк, по существу, не участвовал в наступлении, отбивая атаки противника с фланга.

Успех по-прежнему сопутствовал 411-й стрелковой дивизии полковника М. А. Песочина, наступавшей при поддержке 7-й танковой бригады. Расширив завоеванный плацдарм на западном берегу Северского Донца, полки овладели опорными пунктами Галинова, Иванчуковка, Ветровка и заняли восточную окраину Чепеля. Противник понес тяжелые потери. Остатки его подразделений поспешно отходили в юго-западном направлении. Песочин выслал вперед подвижные отряды лыжников; они нападали на отступающего противника с флангов и с тыла, устраивали засады на его пути.

Очень умело использовал комдив Песочин 7-ю танковую бригаду. Он приказал ее командиру полковнику М. А. Юрченко после прорыва пехотой переднего края обороны бросить в атаку все наличные боевые машины. Внезапное появление танков было для гитлеровцев полной неожиданностью. Тесное взаимодействие танкистов с пехотой и артиллерией, которая подавляла противотанковые средства гитлеровцев, привело к быстрому прорыву всей глубины обороны и неотступному преследованию врата.

После успешного нашего прорыва на Чепель сопротивление противника на флангах резно ослабло, и соседи 411-й - 337-я и 393-я дивизии - также устремились на запад.

Гитлеровцы пробовали задержаться на подготовленных в тылу опорных пунктах, но эти попытки были сорваны. Вскоре основные силы 411-й стрелковой овладели [19] населенными пунктами Копанки и Волвенково, а передовые ее силы вырвались к Лозовеньке и освободили ее. После этого полковник М. А. Песочин повернул свои части на северо-запад, во фланг и тыл фашистам, оборонявшимся перед дивизией Бушева.

Таким образом, в итоге четырехдневных упорных боев 6-я армия на направлении главного удара взломала вражескую оборону на всю глубину, разгромив здесь 44-ю и 298-ю пехотные дивизии и один полк из состава 68-й пехотной дивизии немцев.

Радовало нас положение на левом фланге 6-й армии. Наступавшая здесь 393-я стрелковая дивизия полковника И. Д. Зиновьева вначале продвигалась медленно - противник оказывал сильное сопротивление. Но после того как соседняя справа 41-я дивизия вырвалась вперед, пехотинцы И. Д. Зиновьева нанесли энергичный удар по противнику, смело обойдя с запада Ивановку, чем вынудили немцев оставить, этот сильно укрепленный опорный пункт. На плечах отступающего противника дивизия заняла Протопоповку и продвинулась к утру 22 января на 20 - 28 километров.

Но пожалуй, лучше всех действовала 270-я стрелковая дивизия З. Ю.. Кутлина. Когда она натолкнулась на сильный узел сопротивления, Кутлин решил сковать противника атаками с фронта и два полка направил в обход. Прорвав оборону на флангах, эти части нанесли удар с тыла, и гитлеровцы отошли, потом попытались закрепиться на новом рубеже, но не успели, так как снова оказались в полуокружении. Теперь фашистам ничего не оставалось, как спасаться бегством. 20 января дивизия Кутлина захватила Пески и Гончаровку, 21 января освободила рабочий поселок Красный Шахтер и вышла на рубеж Петровская, Грушеваха, пройдя с боями до 30 километров. Оборонявшаяся здесь 298-я пехотная дивизия немцев была основательно потрепана.

Наша оперативная группа, переместившись перед наступлением на новый командный пункт в Сватово, постоянно следила за ходом операции. Мы настойчиво добывали и изучали данные разведки об изменеииях в группировке войск противника, уточняли продвижение наших частей, ортанизовывали взаимодействие. Основная тяжесть всей работы ложилась на направленцев - сотрудников оперативного и разведывательного отделов закрепленных [20] за каждым фронтом и за каждой армией, входившей в ударную группировку. Дело у них было кропотливое и ответственное, работали они почти совсем без отдыха. Хорошо проявили себя в роли направленцев офицеры оперативного отдела полковник А. Е. Яковлев, подполковники П. Г. Соболев, В. С. Погребенко, Д. Н. Рондарев, Н. Ф. Иконников и майор П. А. Мясников, а также офицеры разведывательного отдела подполковник И. Я. Сухацкий и майор Н. А. Смолькин. С начала операции они почти не спали, но радостное возбуждение, видимо, подкрепляло их силы: наши успешно наступали! Обозначения на оперативной карте отражали неуклонное продвижение частей и соединении вперед.

Собрав воедино, обобщив и проанализировав сведения, полученные нами с мест боев, я смог доложить главкому, что 6-я армия генерала А. М. Городнянского на первом этапе операции выполнила поставленные перед ней задачи. Вместе с тем она прочно прикрыла правый фланг ударной группировки Южного фронта, чем способствовала ее наступлению. Прорыв 6-й армией обороны противника, разгром 44-й и 298-й немецких пехотных дивизий создали благоприятные условия для ввода в сражение подвижной группы войск - 6-го кавкорпуса. Я отметил в докладе главкому, что нас по-прежнему беспокоил правый фланг: части 38-й армии генерала А. Г. Маслова застряли у Балаклеи, а враг подтягивал туда резервы из Харькова.

- А что на Южном фронте? - спросил маршал.

Развернули другую карту, на которой были отмечены события в полосе наступления соединений генерала Р. Я. Малиновского. Здесь на главном направлении сражалась 57-я армия генерала Д. И. Рябышева, а на ее правом фланге - 341-я стрелковая дивизия полковника А. И. Шагина, усиленная 6-й танковой бригадой. Начав 18 января атаку с восточного берега Донца, армия за четыре дня с боями освободила Каменку, Малую и Великую Камышовахи, взломала вражескую оборону на всю ее тактическую глубину и продвинулась более чем на 20 километров.

351-я дивизия полковника И. У. Гурского с 130-й танковой бригадой перешла и наступление одновременно с 341-й стрелковой. Несмотря на ожесточенное сопротивление противника, она к исходу дня овладела вражескими [21] опорными пунктами Перекоп и Тихоцкий. В течение 19 и 20 января части этого соединения отбивали яростные контратаки противника и, ломая сильное огневое сопротивление из населенных пунктов, превращенных в узлы обороны, продолжали продвигаться вперед. Прорвав оборону гитлеровцев на всю ее тактическую глубину и разгромив части 457-го пехотного полка, дивизия Гурского к исходу 21 января вышла на рубеж Ново-Камышеваха, Базалеевка, продвинувшись, таким образом, на 20-22 километра.

255-я стрелковая дивизия полковника И. Т. Замерцева начала атаку одновременно со своим правым соседом. В ходе успешного развития наступления 20 января пехотинцы в глубине обороны врага натолкнулись на хорошо оборудованный узел сопротивления в Долгенькой. По решению комдива подразделения первого эшелона смелым маневром обошли населенный пункт с севера и юга и к исходу следующего дня заняли в ее тылу Бобров, Дубровку и Моросовку. Потом полк второго эшелона решительным лобовым ударом ликвидировал оказавшийся изолированным очаг сопротивления. За четыре дня наступления части соединения продвинулись на 18 километров.

335-я и 333-я стрелковые дивизии, действовавшие на вспомогательном направлении, прикрывали левый фланг ударной группы 57-й армии со стороны Славянска. 335-я стрелковая дивизия подполковника П. М. Волосатых встретила отчаянное сопротивление врага в районе Богородичного, где завязались упорные схватки. Обойдя этот сильный пункт с севера и с юга и блокировав его, соединение к исходу 21 января вышло к восточной окраине деревни Голая Долина, пройдя с боями на правом фланге 6 километров, а на левом до 12 километров. 333-я стрелковая тоже натолкнулась на яростное сопротивление врага, засевшего в Маяках и Райгородке. После ожесточенных боев к исходу 31 января она блокировала эти крупные населенные пункты, но не сумела, однако, овладеть ими.

О действиях 57-й армии есть возможность привести довольно интересные свидетельства вражеской стороны. В Западной Германии издана история 257-й пехотной дивизии, противостоявшей вместе с другими соединениями армии генерала Д. И. Рябышева. [22]

Вот что сообщает историк 257-й берлинской дивизия Альберт Бенари: "18 января в 5 ч. 30 м. по обороне нашей 257-й и находившейся севервее 298-й пехотных дивизий был нанесен мощный удар превосходящими силами. Наступление русских началось почти без артиллерийской подготовки. Термометр показывал 35 градусов ниже нуля. Из-за мороза наше автоматическое оружие по большей части не действовало. В таких условиях не было удивительным, что превосходящие по численности войска противника преодолели нашу оборону"{8}.

Характерно, что западногерманские авторы почти всегда забывают, что и советские войска действовали в таких же точно условиях. Кроме того, для любого хоть сколько-нибудь сведущего в военном деле человека ясно, что наступать в зимних условиях при сильных морозах несравненно труднее, чем обороняться.

"...Запланированная на 24 января контратака с привлечением сил, дополнительно выделенных командованием нашего корпуса, не состоялась, - пишет далее историк, - так как опорные пункты 477-го пехотного полка в большей или меньшей степени оказались окруженными; прекратился подвоз к ним боеприпасов (попытки организовать снабжение по воздуху ни к чему не привели). Все это вынудило после пятидневных, сопряженных с большими жертвами боев отвести гарнизон поселка Сидорово в Маяки, а гарнизоны Банковского, Богородичного, Голой Долины и Адамовки - в Хрестище. Отход осуществлялся трудными ночными маршами, при адском морозе, по глубокому снегу, при неотступном вражеском преследовании. Также и оборонявшимся с 18 января и Долгенькой подразделениям 457-го полка пришлось в ночь на 24 января отступить на юг через Ивановку и Черкасскую"{9}.

Итак, наступление 57-й армии в целом развивалось планомерно. В итоге четырехдневных кровопролитных боев ее войскам удалось преодолеть тактическую оборону противника на всю ее глубину на направлении главного удара и к исходу 21 января выйти на линию Великая Камышеваха, Базалеевка, Моросовка, Маяки, Райгородок, [23] продвинуввшсь своей ударной группировкой до 23 километров.

Создались благоприятные условия для ввода в прорыв подвижной группы фронта, состоящей из 1-го и 5-го кавалерийских корпусов. На славянском направлении, где наносился вспомогательный удар небольшими силами, продвижение было незначительным.

Тем не менее темп продвижения правофланговых дивизий 57-й армии был ниже, чем у соседней справа 6-й армии генерала А. М. Городнянского. Объяснялось это как большей насыщенностью узлами сопротивления обороны врага в полосе действий соединений генерала Д. И. Рябышева, так и тем, что командный состав 6-й имел большой боевой опыт и проявил максимум напористости и боевого мастерства.

Не оставались вне поля зрения нашей оперативной группы и действия других армий Южного фронта. Входившая в состав ударной группы 37-я армия генерала А. И. Лопатина имела задачу ударом с фронта Драновка, Иванодарьевка в общем направлении на Дружковку во взаимодействии с 57-й и 12-й армиями уничтожить группу Шведлера и выйти на линию Беленькое, Артемовск. В состав ударной группировки армии, строившейся в два эшелона, были выделены четыре стрелковые и одна кавалерийская дивизии, две танковые бригады и основные силы артиллерия. В полосе ее наступления была создана, кроме того, армейская артиллерийская группа дальнего действия, имевшая задачу подавить огневую систему противника в глубине его обороны.

С рассветом 18 января после часовой артиллерийской подготовки войска 37-й армии генерала А. И. Лопатина при поддержке артиллерии и авиация также перешли в наступление.

275-я стрелковая дивизия, действовавшая на вспомогательном направлении, правее ударной группировки армии, натолкнулась на очень прочную оборону. Лишь на следующий день соединение овладело опорными пунктами врага на переднем крае. К исходу дня 21 января после крайне напряженных боев частям дивизии удалось проникнуть да 3 - 8 километров в глубину фашистской обороны и выйти к населенным пунктам Райгородок, Николаевка и Рай-Александровка, где их продвижение было остановлено огнем и контратаками противника. Четырехдневные [24] напряженные бои здесь подсказали, что подступы к Славянску с востока сильно укреплены.

На участке ударной группировки армии наступление развивалось успешнее. 96-я стрелковая дивизия генерал-майора И. М. Шепетова к исходу 18 января сумела при поддержке 3-й танковой бригады с упорными боями выйти к восточной окраине Ново-Александровки, превращенной гитлеровцами в миниатюрную полевую крепость. К исходу дня 21 января части дивизии сломили этот очаг сопротивления и, продвигаясь по глубокому снегу, проникли в оборону противника на глубину до 10 километров.

Командир дивизии, командиры частей и подразделений, партийно-политический аппарат этого соединения проявили образцы воинского мастерства, беззаветного героизма в достижении поставленных целей. Весь личный состав показал высокий наступательный порыв, самоотверженность, умение владеть оружием. Именно поэтому 96-я стрелковая была в числе первых на нашем фронте преобразована в гвардейскую и стала именоваться 14-й гвардейской стрелковой дивизией. Одновременно 132-я и 142-я танковые бригады были преобразованы соответственно в 4-ю и 5-ю гвардейские.

99-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора В. Я. Владимирова при поддержке 2-й танковой бригады атаковала передний край обороны и, вклинившись в ее глубину, на второй день наступления овладела опорным пунктом Черногоровка. Для развития успеха на ее участке была введена в бой из второго эшелона армии 150-я стрелковая дивизия. К исходу четвертого дня наступления эти соединения проникли в глубь вражеской обороны на 20 километров, прорвав ее на отдельных направлениях на всю тактическую глубину.

Наступление частей 230-й стрелковой дивизии закончилось небольшим их вклинением в расположение противника из-за чрезвычайно сильного противодействия узлов сопротивлепия врага. Таким же был и результат действий 218-й стрелковой дивизии левее ударной группировки армии.

Итак, несмотря на успех нескольких дивизий, задачи, поставленные перед войсками 37-й армии, не были выполнены. По сравнению с армиями генералов А. М. Городнянского и Д. И. Рябышева она отстала в своем продвижении, [25] и это в значительной степени нарушило последующее планомерное развитие операции в целом.

Тем не менее войска 37-й армии серьезно измотали противостоявшие им 295-ю и 76-ю пехотные дивизии и сковали резервы противника, сосредоточенные в районе Краматорска.

Несколько слов о результатах наступления 12-й армии генерал-майора К. А. Коротеева, которая, имея незначительный боевой состав, действовала на вспомогательном направлении, южнее армии Лопатина. Развернув в центре своего оперативного построения ударную группировку в составе трех стрелковых дивизий и одной танковой бригады, эта армия в период с 18 по 21 января безуспешно пыталась прорвать довольно сильную оборону противника, чтобы развить наступление в общем направлении на Дзержинск и этим содействовать общему успеху войск фронта в операции. Соединения здесь действовали активно, настойчиво, и, хотя им удалось добиться лишь местных тактических успехов, они сковали противостоявшие силы врага, а также его ближайшие резервы, расположенные в районах Горловки и Орджоникидзе.

Вечером 21 января мы подвели предварительные итоги наступления наших войск за первые четыре дня операции и пришли к выводу, что в необычайно тяжелых зимних условиях, потребовавших от личного состава большого напряжения физических и моральных сил, весьма прочная оборона противника на стыке двух наших фронтов оказалась прорванной усилиями 6-й и 57-й армий на всю тактическую глубину. В результате их успешных действий немецко-фашистские войска, действовавшие в полосе этих объединений, были разгромлены. Это касалось 44, 298, 257, 295-й и частично 68-й пехотных дивизий. Создались очень благоприятные условия для ввода в прорыв подвижных групп фронтов с целью развития успеха наступления.

Однако гитлеровцам все же удалось на флангах прорванного участка обороны протяжением более 75 километров - справа в районе Балаклеи и слева в районе Славянска - отразить наступление наших войск и сохранить за собой созданные здесь довольно мощные узлы сопротивления.

Наступило, таким образом, время принятия по ходу операции новых решений. [26]

Поскольку противнику удалось сохранить за собой Балаклею и Славянск - своеобразные полевые крепости на флангах участка прорыва, которые при дальнейшем глубоком продвижении наших войск могли приобрести роль плацдармов для нанесения контрударов по флангам и тылу ударных группировок 6-й и 57-й армий, - перед нами встала задача как можно быстрее ликвидировать эти опасные очаги вражеской обороны.

В последующие дни развернулись напряженные бои в полосе действии обоих фронтов. Особого накала они достигли в районе Балаклеи. Комбриг А. А. Неборак, командир 253-й дивизии, перегруппировав свои части, 22 января нанес удар по восточным подступам к Балаклее. Весь день его воины, умело маневрируя, наседали на врага, окопавшегося в опорных пунктах Морозовка (Северная), Ольховатка, Борщевое. К вечеру из всех этих поселков враг был выбит. В ночь ва 23 января бойцы 253-й сумели прорваться к железнодорожной станции Балаклея. Развернулись бои среди пристанционных построек, на железнодорожных путях. Здесь наши воины не позволили гитлеровцам угнать несколько эшелонов с вооружением и боеприпасами.

337-й стрелковой дивизии полковника С. М. Бушева была придана 7-я танковая бригада, которая ранее так умело содействовала удару 411-й дивизии полковника М. А. Песочина. Бушевцы нанесли свой удар по Балаклее с юга с утра 22 января. Овладев Первомайским, они начали ожесточенные бои за Байрак, Лагери, вышли на подступы к Балаклее. К исходу 23 января 1129-й полк дивизии прорвался к юго-восточной и южной окраинам города, завязав здесь напряженные уличные бои, 1131-й полк после рукопашной схватки занял Красную Гусаровку и Байрак, а 1127-й полк, частично посаженный на танки бригады полковника И. А. Юрченко, после упорных боев выбил врага из Лагерей и повел наступление на Балаклею с тыла.

Таким образом, пехотинцы А.А. Неборака и С. М. Бушева совместно с танкистами И. А. Юрченко почти полностью окружили Балаклею, гарнизон которой сохранил связь с основными силами только по узкой полосе местности, пролегавшей в районе опорных пунктов в Вербовке и Яковенко. Обо всем этом докладывал нам Александр Григорьевич Батюня, так как генерал А. М. Городнянский [27] находился в частях своих правофланговых дивизии, делая все, чтобы помочь им сломить упорное сопротивление врага. Мы с минуты на минуту ждали сообщения о взятии Балаклеи. Однако самоотверженные атаки не увенчались полным успехом, так как враг снял до четырех пехотных дивизий из района Харькова и перебросил их к Балаклее, чем создал большое численное превосходство над нашими соединениями.

В это время на левом крыле 6-й армии ее главные силы, отбивая многочисленные контратаки врага, с боями упорно продвигались на запад и освобождали один населенный пункт за другим. 411-я стрелковая М. А. Песочина с утра 22 января продолжала с прежним успехом свое наступление в западном направлении. Ее правофланговые части вели ожесточенные бои за Шевелевку, остальные силы преследовали отходившего противника. Во второй половине дня Шевелевка была занята, но к вечеру гитлеровцы, подтянув свежие силы, при поддержке десяти танков перешли в контратаку, оттеснили наши части и вновь захватили ее. И только в ночь на 23 января части 411-й стрелковой повторной атакой окончательно выбили врага из этого населенного пункта.

Наступило время ввода в прорыв 6-го кавалерийского корпуса генерал-майора А. Ф. Бычковского, в составе 26, 28, 49-й кавалерийских дивизий и 5-й гвардейской танковой бригады, в направлении на Алексвевское. По мере продвижения войск 6-й армии части корпуса подтягивались к фронту. Семен Константинович Тимошенко, как опытный конник, внимательно следил за ходом наступления войск армии и положением кавкорпуса, чтобы своевременно ввести его в прорыв. В беседах с командирами кавалерийских корпусов маршал подчеркивал, что главное в действиях конников - внезапность удара, а также умелое взаимодействие с танками и пехотой. С утра 23 января, когда основные силы 6-й вышли на рубеж Шевелевка, Лозовенька, кавалерийские дивизии А. Ф. Бычковского дерзко устремились в прорыв и начали преследовать отходившего в направлении Алексеевского противника. Но Алексеевское было сильно укреплено, и бои, начавшиеся в районе этого опорного пункта врага, к исходу 23 января приняли весьма напряженный характер. Здесь гитлеровцы, используя заранее подготовленную оборону, силами примерно до двух пехотных пол- [28] ков с артиллерией оказали серьезное сопротивление нашим конникам. Кавалеристы вынуждены были спешиться, вести уличные бои за овладение населенным пунктом, а затем лихо атаковать фашистов, засевших в Сиваше и на железнодорожной станции Лихачево.

Боевые действия корпуса, несмотря на неоднократные налеты авиации противника, закончились успешно для частей 28-й и 49-й кавалерийских дивизий. 24 января конники, захватив разъезд Белявка, перерезали железнодорожную линию Лозовая - Харьков, лишив гитлеровцев этой важной коммуникации.

Тем временем главные силы 6-й армии А. М. Городнянского вышли на рубеж хутора Пагорные, Отрадова, Красивое, Миролюбовка, Рождественское, продвинувшись за три дня наступления на 35 - 40 километров. Все попытки гитлеровского командования задержать наступление наших войск на этом направлении кончились провалом. Чтобы спасти положение, оно вынуждено было вводить в сражение резервы из глубины. В целом наступление левофланговой армии Юго-Западного фронта с 6-м кавалерийским корпусом развивалось успешно, но, к сожалению, балаклейский узел сопротивления сломить им так и не удалось.

На Южном фронте к исходу 21 января тоже создались условия для ввода в прорыв подвижной группы, состоявшей из 5-го и 1-го кавалерийских корпусов. 5-й кавкорпус генерал-майора Андрея Антоновича Гречко в составе 34, 60 и 79-й кавалерийских дивизий и 132-й танковой бригады к исходу 21 января сосредоточился в районе Дмитриевка, Базалеевка, Бражовка, имея задачу с утра 22 января войти в прорыв в общем направлении на Малую Камышеваху, Барвенково, а овладев ими, проникнуть в глубокий тыл противника, противостоящего 37-й и 12-й армиям.

1-й кавалерийский корпус генерал-майора Феофана Агаповича Пархоменко, в который входили 35, 36, 68-я кавалерийские дивизии и 15-я танковая бригада, должен был с выходом войск 57-й армии на фронт Долгонькая, Краснополье-2 прорываться в общем направлении на Долгенькую, Васильевку и далее на юго-восток для удара во фланг славянской группировки немецко-фашистских войск. С утра 21 января корпус начал выдвижение и к исходу дня достиг района Долгенькой. К утру 22 января [29] он был готов к выполнению поставленной перед ним задачи.

К моменту ввода в прорыв кавалерийских корпусов войска Южного фронта тремя правофланговыми дивизиями 57-й армии (341, 351 и 255-й) выбили противника с занимаемых рубежей и продолжали успешное наступление. На всем остальном фронте армия встретила ожесточенное сопротивление немецко-фашистских войск, прочно закрепившихся на разветвленных в глубину позициях Славянского укрепленного района. Фронт 57-й, достигавший в исходном положении 58 километров, увеличился вдвое; все силы армии были введены в сражение.

Вот в этих условиях начинали действовать кавалерийские корпуса генералов А. А. Гречко и Ф. А. Пархоменко. Поскольку 5-й корпус сыграл важную роль в дальнейшем успешном развитии операции, я более подробно расскажу о нем. Перед вводом его в прорыв маршал С. К. Тимошенко приказал командующему Южным фронтом передать в подчинение генерала Гречко 351-ю стрелковую дивизию и еще одну танковую бригаду. Командир корпуса решил ввести соединение в прорыв с утра 22 января, имея в первом эшелоне две, а во втором - одну кавалерийские дивизии. Начало активных наступательных действий сопровождалось огромным политическим подъемом всего личного состава. Только в день вступления в бой, по неполным данным, было подано 220 заявлений о приеме в партию.

Начавшееся стремительное наступление конников на Барвенково развивалось в целом успешно. Уже во второй половине дня все дивизии корпуса вышли на ближние подступы к городу на трех направлениях: 79-я полковника В. С. Головского при содействии полка 351-й стрелковой дивизии и поддержке 132-й танковой бригады штурмовала северо-западную окраину города; 34-я под командованием полковника А. Н. Инаури наступала на центр с севера; 60-я (командир полковник Г. Н. Перекрестов) при активном содействии подразделений соседней 255-й стрелковой дивизии вела решительную атаку северо-восточной окраины. При этом один из полков Перекрестова совершенно неожиданно для вражеского командования в конном строю ворвался на улицы Барвенкова, вызвал панику среди гарнизона и в значительной море содействовал успеху всего корпуса. В то время, когда [31] развернулась схватка спешенных полков кавалерийского корпуса с упорно сопротивлявшимся гарнизоном Барвенкова, главные силы 351-й стрелковой дивизии под командованием полковника Н. У. Гурского, овладев в упорных боях районом Даниловка, Благодатное, обеспечивали наступление конницы на Барвенково с запада.

Нужно прямо сказать, что уличные бои - отнюдь не дело конницы, но обстановка вынуждала наших кавалеристов заниматься и этим видом боевых действий.

Кровопролитные бои на улицах Барвенкова продолжались до вечера 23 января и закончились полным поражением вражеского гарнизона, изо всех сил стремившегося удержать за собой этот важный в оперативном отношении пункт.

Поздно вечером мы получили радостное донесение от генерала А. А. Гречко: "...В итоге двухдневных боев корпус во взаимодействии со стрелковыми и танковыми частями к исходу 23 января овладел важным узлом сопротивления, неприятельской тыловой базой армейского значения, узлом шоссейных и железных дорог г. Барвенково".

Вскоре, связавшись со штабом корпуса, мы получили и более подробные данные по итогам боев за Барвенково. В частности, нам сообщили, что от налетов авиации противника корпус понес сравнительно небольшие потери, список же трофеев, захваченных при освобождении города, был довольно внушительным: 261 автомашина, 19 орудий, 2 танка, 8 ранцевых огнеметов, 4 зенитные установки, 30 000 снарядов, склады продовольствия, боеприпасов и авиабомб, 160 вагонов с военным имуществом. В районе Барвенкова враг оставил более 400 трупов солдат и офицеров.

Конники за счет противника пополнили свои запасы продовольствия и фуража. Наша оперативная группа сделала все необходимое, чтобы им были доставлены боеприпасы и горючее.

В ночь на 24 января усиленный кавкорпус генерала Гречко продолжал преследовать отходившего на юго-запад и юг неприятеля. К утру 24 января его дивизии сосредоточились в районе Ново-Александровка, Александровка, Андреевка, чтобы начать рейд в тыл врага.

Тем временем шло окончательное очищение Барвенкова и близлежащих сел и деревень от врага, чем в основном [32] занимались подразделения 351-й дивизии. В ночь на 24 января лыжный отряд этого соединения перехватил пути отхода фашистов, в панике бежавших из Барвенкова на юг.

Одновременно с конниками генерала А. А. Гречко к активным наступательным действиям перешел и 1-й кавалерийский корпус генерал-майора Ф. А. Пархоменко. Он еще глубокой ночью 22 января передовыми частями прорвался западнее Долгенькой, а к полудню кавдивизия полковника Н. А. Кириченко продвинулась за Бобров и Дубровку. 56-я дивизия генерал-майора Л. Д. Ильина наступала на Курульку-1, а 35-я (полковника С. Ф.Скля-рова) следовала во втором ошелоне за ней. 15-я танковая бригада полковника М. В. Колосова продвигались за дивизией Кириченко. 23 и 24 января конники вели ожесточенные бои за Курульку, сковав здесь значительные силы врага.

В эти дни напряженных, до предела ожесточенных боев, развернувшихся в полосе наступления войск Юго-Западного направления, решался чрезвычайно важный вопрос: когда, на каком направлении и с какой задачей следует ввести в сражение резерв главнокомандующего - 9-ю армию генерала Ф. М. Харитонова, имевшую в своем составе две стрелковые, две кавалерийские дивизии и две стрелковые бригады?

Тщательно изучив все донесения, поступившие из войск, а также разведданные, собранные войсковой разведкой и партизанами, генералы и старшие командиры оперативной группы довольно основательно продумали и обсудили с моим участием этот вопрос. Наиболее трезвые мысли при этом были высказаны нашим "главным разведчиком" полковником И. В. Виноградовым. Вывод наш был таков, что в сложившейся к исходу 23 января оперативной обстановке целесообразно 9-ю армию использовать на правом крыле 57-й армии вслед за кавалерийскими корпусами Южного фронта. Такой маневр, как мы полагали, позволил бы нарастить на этом направлении наши силы для нанесения мощного удара во фланг и тыл основных сил немцев, засевших в Донбассе, и вынудил бы их драться в условиях, близких к окружению. К тому же этот удар надежно обеспечивался с запада действиями 6-й армии Юго-Западного фронта. [33]

Наше предложение я доложил Военному совету направления. К сожалению, оно не было принято.

9-я армия с 24 января была передана в подчинение командующего Южным фронтом. Р. Я. Малиновскому было приказано усилить армию генерала Ф. М. Харитонова за счет войск фронта двумя стрелковыми дивизиями, одной танковой бригадой, четырьмя артиллерийскими полками и двумя дивизионами гвардейских минометов, чтобы в последующем развернуть ее войска на фронте Дубровка, Брусовка протяжением 30 километров. Армия получила задачу нанести главный удар своим правым флангом в направлении Черкасская, Лавровка, во взаимодействии с 37-й армией окружить и уничтожить краматорско-артемовскую группировку противника.

Слабой стороной этого решения было то, что войскам 9-й армии предстояло прорвать наиболее прочные оборонительные позиции Славянского узла сопротивления, чтобы проложить себе дорогу для выхода во фланг главной группировки противника. Между тем в полосе наступления главных сил 57-й армии, где уже были введены в прорыв 5-й и 1-й кавалерийские корпуса, мы к тому времени располагали достаточно широкими воротами для выхода во фланг и тыл краматорско-артемовской группировки противника.

К чему привело это неудачное решение, я скажу несколько позже.

Большое внимание маршал Тимошенко по-прежнему уделял авиации, которой на втором этапе операции предстояло прикрывать с воздуха кавалерийские корпуса с приданными им танковыми бригадами и стрелковыми частями, содействовать им на поле боя и наносить удары по резервам противника, не допуская их выхода навстречу нашим наступающим подвижным соединениям. Несмотря на тяжелые метеорологические условия и сильные морозы, летчики делали все для поддержки наземных войск. За период с 22 по 24 января авиация нанесла врагу значительный урон в живой силе и боевой технике, уничтожив 9 самолетов, 362 автомашины, 60 железнодорожных вагонов, паровоз, немало гужевого транспорта и свыше 2000 солдат и офицеров.

Итак, с 22 по 24 января длился этап оперативного развития успеха, когда активную роль в операции играли конники и приданные им танковые бригады. Сильное [34] сопротивление пришлось сломить на барвенковском направлении 5-му и 1-му кавалерийским корпусам. Несмотря на то что мощная оборона врага почти всюду была прорвана, коннице с первых дней пришлось прокладывать себе дорогу с боями, подчас чрезвычайно напряженными, которые велись на значительном удалении от исходных позиций. Естественно, в этот период потребовалось особенно слаженное взаимодействие между кавалерийскими и стрелковыми соединениями. Достигалось же оно наиболее успешно там, где пехота на направлении действий подвижной группы конников входила в подчинение кавалерийскому начальнику (так, например, 351-я стрелковая дивизия полковника Н. У. Гурского была подчинена генералу А. А. Гречко).

В период подготовки операции в связи с перебоями в работе железных дорог, снежными заносами, некомплектом транспортных средств и неполадками в организации служб тыла общее положение с тыловым обеспечением войск фронтов, особенно их подвижных групп - кавалерийских корпусов, оставляло желать много лучшего. В ходе операции, несмотря на все усилия главкома, военных советов фронтов и армий, с трудом удавалось преодолевать недостатки в материальном обеспечении 6-й и 57-й армий, кавалерийских корпусов и действовавших с ними танковых бригад, выдвинувшихся далеко вперед. Мы делали все зависящее от нас, чтобы устранить перебои в снабжении войск боеприпасами, горючим, продовольствием и фуражом. И тем не менее они имели место из-за общей неорганизованности в то время нашего тыла, а также из-за крайне суровых погодных условий.

Поздно вечером 24 января мы собрались у главкома. Предстояло подвести итоги наступательных боев за неделю и внести необходимые коррективы в план дальнейших действий. Учитывая достигнутые войсками успехи, маршал С. К. Тимошенко констатировал, что к исходу 24 января в полосе действий ударных группировок фронтов в целом обстановка сложилась благоприятно для продолжения наступления. 6-я армия, выйдя на рубеж хутора Пагориые, Миролюбовка, Рождественское, фактически уже не встречала организованного сопротивления. Это означало, что создались предпосылки для развития успеха, так как оперативные резервы противника, направленные сюда, запоздали. Совершенно по-иному сложилась [35] обстановка на правом фланге 6-й армии, где две дивизии оказались втянутыми в затяжные бои за Балаклею, так как гитлеровцы успели перебросить сюда резервы из-под Харькова. Между левым крылом 337-й и правым флангом 411-й стрелковых дивизий на участке Первомайское, хутора Нагорные образовался разрыв, имевший тенденцию к увеличению, что вновь ставило вопрос о необходимости ликвидировать балаклейский очаг сопротивления в самые ближайшие дни.

Аналогичная обстановка сложилась и на северном крыле Южного фронта. В то время как 57-я, встречая сравнительно слабое сопротивление, успешно продвигалась на запад, соседняя с ней 37-я армия была задержана на юго-восточных подступах к Славянску. Этот очаг сопротивления тоже необходимо было ликвидировать.

После короткого обсуждения обстановки главком подтвердил свое решение о направлении главного удара 9-й армии и конкретизировал задачи всем остальным объединениям. В частности, он потребовал развивать успех подвижными группами на севере - в тыл балаклейской группировки противника в направлении на Верхнюю Береку, а на юге - в тыл славянско-краматорской группировки в направлении на Красноармейское и Константиновну. В соответствии с этим решением 6-я армия получила задачу продолжать двумя правофланговыми дивизиями наступление на Балаклею и во взаимодействии с 6-м кавалерийским корпусом разгромить там группировку противника. Главные силы армии должны были продолжать преследование отходящего противника с выходом 270-й дивизии полковника З. Ю. Кутлина в район Лозовой.

О решении главкома было немедленно сообщено командованию 6-й армии и 6-го кавкорпуса. 25 января дивизия комдива А. А. Неборака вела упорнейшие уличные бои на железнодорожной станции Балаклея, понесла при этом серьезные потери и получила приказ с утра 26 января перейти к обороне. Одновременные неоднократные атаки соседней дивизии полковника С. М. Бушева на южную и юго-восточную окраины Балаклеи оказались малоэффективными. Дивизия закрепилась на достигнутом рубеже и приступила к подготовке удара в направлении на Меловую. Самые большие надежды, как я уже упоминал, мы возлагали на удар в тыл балаклейской группировки [36] конников генерала А. Ф. Бычковского, но их действия были упреждены подошедшими из-под Харькова в район Верхний Бишкин, Верхняя Берека, Сиваш резервами противника. Генерал Бычковский доносил, что в боях с 25 по 28 января корпус израсходовал почти все боеприпасы и понес значительные потери. Из-за снежных метелей, продолжавшихся в течение полутора суток, дороги для автотранспорта стали совершенно непроходимыми, в связи с чем 5-я гвардейская танковая бригада осталась без горючего, а части корпуса вынуждены добывать продовольствие и фураж из скудных местных запасов. Командир корпуса просил главкома выслать самолетом для 28-й и 49-й кавалерийских дивизий полмиллиона патронов.

Таким образом, противнику ценой больших потерь и путем ввода в бой глубоких оперативных резервов удалось все же удержать за собой балаклейский очаг сопротивления.

На центральном же участке 6-й армии боевые действия продолжали развиваться удачно.

411-я дивизия полковника М. А. Песочина, используя первоначальный успех 6-го кавалерийского корпуса в районе Алексеевское, быстро продвигалась вперед и к исходу 26 января полностью выполнила поставленную ей задачу: вышла на рубеж Кошпуровка, Ивашковка, выдвинув свои передовые отряды в Нижнюю Орель и Олейники. 393-я дивизия тоже уверенно наступала на юго-запад, уничтожая разрозненные группы врага, и к исходу 26 января вышла на рубеж Верхняя Плесовая, Надеждовка, выдвинув передовые отряды в Лиговку и Орельку.

Ответственная и трудная задача выпала на долю 270-й стрелковой дивизии полковника З. Ю. Кутлина, уже прошедшей с кровопролитными боями 80 километров по снежной целине, преодолевая дебри вражеских заграждений и укреплений. Теперь ей предстояло нанести удар по Лозовой, крупному железнодорожному узлу, через который вражеское командование пополняло всеми видами довольствия и личным составом свои войска на этом участке фронта. Все пристанционные постройки там были заняты под склады, госпитали и прочие армейские учреждения. Поэтому Лозовую и прилегавший к ней район гитлеровцы особенно тщательно подготовили к обороне: населенные пункты Екатериновка, Панютина и особенно [37] сама Лозовая были превращены врагом в полевые крепости. В связи с продвижением наших частей и быстрым приближением их к Лозовой гитлеровское командование спешно стягивало туда резервы и пополняло свои сильно потрепанные 298-ю и 68-ю пехотные дивизии, готовясь к упорной обороне.

Как докладывал нам генерал А. Г. Батюня, полковник З. Ю. Кутлин хорошо разработал план атаки этого важного в оперативном отношении узла железных и грунтовых дорог. Им были определены задачи каждому стрелковому полку и входящим в его состав батальонам, не говоря уже об артиллерийских и танковых подразделениях. Так, в частности, 975-му полку одним батальоном предписывалось наступать на Царедаровку, обходя ее с запада. После овладения Царедаровкой это подразделение должно было атаковать Панютину с запада. Главные силы этого полка должпы были наступать на Панютину вдоль железной дороги и атаковать этот пункт с севера. 977-му полку была поставлена задача овладеть Екатериновкой, обойдя ее с севера и юга. 973-й полк получил задачу из Михайловки и Братолюбовки нанести одновременные удары по северо-западной и юго-восточной окраинам Лозовой, третий батальон этого же полка должен был, обойдя ее с юга, выйти в район Домахи для атаки пункта с юго-запада.

Таким образом, в основу плана была заложена идея смелого маневра и нанесения решительных ударов с разных направлений. В ночь на 26 января части дивизии заняли исходное положение и с рассветом начали наступление. Подразделения врага, находившиеся на переднем крае, упорно пытались сдержать натиск кутлинцев, но безуспешно: наши части, уничтожая сопротивлявшихся гитлеровцев, быстро продвигались вперед.

В результате смелого маневра и решительного наступления гарнизон Лозовой оказался в полном окружении. Засевшие в городе гитлеровцы яростно сопротивлялись - каждую улицу, каждый дом приходилось брать в ожесточенных боях. В конце концов враг не выдерживал напористых и слаженных атак наших подразделений и оставлял один квартал за другим. Уцелевшие небольшие группы гитлеровцев и отдельные солдаты скапливались в центре города, у вокзала, так как этот район был особенно тщательно подготовлен к обороне. Здесь вновь разгорелся [38] жаркий бой, в итоге которого вокзал оказался в наших руках, а враг был окончательно сломлен и деморализо ван. Бросая оружие, боеприпасы и снаряжение, оставляя раненых, гитлеровцы разрозненными группами кинулись в западном направлении на Ново-Ивановку. Однако и пути туда были перехвачены пулеметчиками дивизии.

К 7 часам 27 января Панютина, Екатериновка, Лозовая и их окрестности были полностью очищены от врага. Большим напряжением сил, высоким мастерством командного состава, всех воинов был достигнут значительный успех.

Враг потерял убитыми более 600 солдат. Кроме того, нашими войсками было взято в плен 25 солдат и офицеров, захвачено 21 орудие, 2 танка, 50 минометов, 100 пулеметов, до 300 автомашин, 18 груженных военным имуществом железнодорожных эшелонов. В наши руки помимо этого перешли сотни вагонов, 10 армейских складов с различным военным имуществом, два больших склада с боеприпасами.

Лозовая, как я уже упоминал, - железнодорожный узел на важной магистрали, связывавшей крупные вражеские группировки войск, действовавшие на центральном и южном направлениях советско-германского фронта, была очень скоро превращена тыловыми органами вермахта в крупную распорядительную станцию. Здесь рассредоточивались по разным направлениям следовавшие из германского тыла военные эшелоны с людским пополнением, вооружением, продовольствием и другим военным имуществом. Через этот же узел в обратном направлении проходили поезда с ранеными и обмороженными гитлеровскими вояками, с награбленным фашистскими бандами добром. Укрепления и огневая система строились здесь с чисто немецкой скрупулезностью в течение трех месяцев. Именно все это и объясняло то упорство, с которым враг оборонял Лозовую.

Дивизионный комиссар С. Ф. Галаджвв с несколькими политработниками Юго-Западного фронта и 6-й армии побывал в Лозовой вскоре после ее освобождения. Заехав ва обратном иути в Сватово, он подробно рассказал нам о своих впечатлениях. Сергей Федорович и его спутники говорили, что в Лозовой с первых же дней освобождения стала налаживаться нормальная жиань. Восстанавливались и вводились в эксплуатацию промышленные предприятия, [39] оживало городское хозяйство, организовывалась торговля, ремонтировались жилища. Город жил, люди после кошмара оккупации работали с небывалой энергией и энтузиазмом. Буквально за несколько дней благодаря энергии и удивительной предприимчивости горожан удалось пустить в ход электростанцию, водокачку, кожевенный завод, типографию, хлебозавод.

После освобождения Лозовой передовые отряды 270-й дивизии выдвинулись в Соси-Петрополь, Дмитровку и Ново-Александровку и закреплялись там, организуя прочную оборову.

Таким образом, к концу третьего этапа операции на участке 6-й армии сложилась следующая обстановка: на правом фланге армии в районе Балаклеи наше продвижение оказалось скованным подошедшими резервами врага; не изменил положения и 6-й кавалерийский корпус, вышедший в район Верхний Бишкин, Верхняя Берека, Сиваш; дивизии левого крыла армии сумели развить первоначальный успех, достигнуть рубежа Ново-Николаевка, Верхняя Плесовая, Надеждовка, Лозовая.

Обратимся, однако, к боевым событиям в полосе Южного фронта. 24 января главком в телефонном разговоре с Р. Я. Малиновским конкретизировал задачи ряду его соединений. Это касалось 341-й стрелковой дивизии и кавалеристов генерала А. А. Гречко, которые нацеливались на юг, в оперативный тыл группы Шведлера. Между 6-й армией Юго-Западного фронта и 57-й армией Южного фронта устанавливалась новая разграничительная линия Грушеваха, Уплатное. Наиболее ответственная задача легла вновь на плечи конников А. А. Гречко. Им предстояло осуществить боевой рейд во фланг главной группировки противника.

Двигаясь на юг, кавалеристы 5-го кавкорпуса совместно с частями генерала Ф. А. Пархоменко могли, угрожая Шведлеру заходом в тыл, оказать решающее содействие трем армиям Южного фронта (57, 37, 12-й), при условии, конечно, что сами эти армии добьются успеха во фронтальном ударе, а кавалеристы будут систематически снабжаться всем необходимым и получать пополнения. Конники и на этот раз действовали доблестно и самоотверженно. Уже в ночь на 25 января они с боями продвинулись в район Ново-Александровка, Андреевка, водя разведку на широком фронте. Вырвавшись вперед, [40] оставив стрелковые части позади на расстоянии 10 - 18 километров, конники лихими сабельными атаками непрерывно теснили противника к югу, обеспечивая войскам 57-й армии благоприятные условия для продвижения вперед. В то же время для корпуса обстановка стала осложняться, так как все ощутимее становилась угроза вражеского удара с флангов. Нарастало и фронтальное сопротивление, поскольку гитлеровское командование после оставления Барвенкова подтянуло резервы. Уже в боях за Елизаровку, Александровку и Беззаботовку, на подходе к реке Самаре, корпус захватил пленных из трех вновь переброшенных сюда дивизий (68, 94, 125-й пехотных).

Не ослабевали и морозы, доходившие ночами до 34 градусов. С 26 января по 5 февраля непрерывно бушевали метели, дул резкий восточный ветер, нередко валил густой снег. Большинство дорог стали не только непроходимыми для всех видов транспорта, но и разыскать-то их зачастую можно было лишь в том случае, если рядом шли телеграфные линии. Большей частью пути приходилось прокладывать заново по снежной целине. Конечно, частично утратила свою маневренность конница, которой к тому же приходилось действовать в основном ночью и на широком фронте.

К 25 января 5-й кавкорпус, понесший в предыдущих боях серьезные потери, действовал в полосе шириною 18 километров, а с 26 января, после овладения рубежом Марьянка, Степановка, - на фронте 20-22 километра.

Вечером 26 января генерал А. А. Гречко получил боевое распоряжение от командования Южного фронта, предписывавшее корпусу к утру 28 января выйти в район Красноармейского, перерезать железную дорогу Красноармейское - Павлоград и несколько позднее - линию Красноармейское - Чаплино. Одновременно корпус генерала Ф. А. Пархоменко должен был продвинуться в район Константиновки, на тылы артемовской группировки врага, чтобы блокировать ее с запада. Таким образом, делалась попытка провести в жизнь замысел главкома о глубоком рейде кавкорпусов, направленном на то, чтобы обходным маневром выйти на тылы славянского узла сопротивления и во взаимодействии с общевойсковыми соединениями, наступающими с фронта, покончить с ним. [41] Обстановка же на левом фланге 57-й армии генерала Д. И. Рябышева и соседней 37-й армии генерала А. И. Лопатина по-прежнему оставалась без изменений. Попытки вести здесь наступление успеха не имели. Становилось все ясней, что если в самое ближайшее время не удастся сломить сопротивление противника на славянско-краматорском направлении, то в дальнейшем это станет на длительное время вообще невозможным.

Понимая сложившуюся обстановку, генерал А. А. Гречко приложил максимум энергии, чтобы достигнуть цели. Преодолевая ожесточенное сопротивление частей 100-й и 68-й пехотных дивизий, 5-й кавалерийский корпус с 4-й гвардейской танковой бригадой к 29 января достиг рубежа Крутояровка, Ленинский, совхоз им. Шевченко, Таврический. Конники прошли немногим более чем за сутки около 40 километров, двигаясь днем и ночью в условиях возросшей активности противника, при суровых погодных условиях. Они устали, намерзлись под леденящими ветрами в донецких степях, несколько суток не смыкали глаз.

27 января в районе Криворожье, Водяной, Доброполье для конников был организован отдых, и они смогли поспать, помыться, написать письма, починить обмундирование, а главное, привести в порядок своих четвероногих друзей.

А уже на следующий день, достигнув рубежа Сергеевки, кавкорпус навис над жизненно важными для немецко-фашистских войск железнодорожными линиями Красноармейское - Павлоград, Красноармейское - Чаплино. Передовые подразделения завязали бои в Каменке, на северной окраине Сергеевки, в Гришино, севернее Молодецкого, восточное Красноярского и перерезали дорогу в районе Сергеевки. О стремительности действий корпуса в период с 26 по 28 января свидетельствует то, что кавалеристы в эти дни взяли 600 пленных.

К сожалению, у нас были не только успехи. Проследим, как развивались события на направлениях наступления 37-й, 9-й армий и 1-го кавалерийского корпуса. Конники Ф. А. Пархоменко, как уже упоминалось, получили задачу совместно с 255-й стрелковой дивизией к утру 28 января выйти в район Константиновка, Дружковка на тылы артемовской группировки противника. Начав выдвижение в заданный район, 1-й кавкорпус вскоре на рубеже [42] Явленская, Лавровка встретил ожесточенное сопротивление противника. Завязались упорные, безуспешные для конницы бои, носившие фронтальный характер. Кавалерийский корпус в этих боях лишился свойственных ему важных преимуществ - подвижности и маневренности. К тому же гитлеровское командование непрерывно подбрасывало сюда свежие силы. Положение же конников осложнялось еще недостатком боеприпасов, горючего, продовольствия и фуража. Подвоз их из тыла был сильно затруднен снежными заносами.

Утром 30 января генерал Харитонов ввел свою 9-ю армию в сражение, чтобы ударом в общем направлении на Черкасскую и Лавровку во взаимодействии с 37-й армией нанести поражение краматорско-артемовской группировке гитлеровцев. Завязав в первый же день наступления бои на фронте Черкасская, Былбасовка, Райгородок, армия, несмотря на настойчивые атаки, не смогла прорвать созданный здесь противником сильно укрепленный отсечный рубеж с весьма мощным узлом сопротивления, основу которого составлял Славянск - один из крупных городов Донецкого бассейна. В результате этой неудачи армия генерала Харитонова вынуждена была перейти к обороне. Соседи слева - 37-я и 12-я армии - в последние дни января активизировали действия, но добились лишь тактических успехов.

Таким образом, если кавалеристы генерала Гречко, с ходу нанеся мощный удар по врагу, уже 27 - 28 января прорвались на 40 километров в глубину его расположения, то остальные силы, которые должны были взаимодействовать с 5-м кавкорпусом, в эти дни по ряду причин не добились успеха, хотя наступающие и проявили подлинный героизм.

Итак, к 31 января Барвенковско-Лозовская операция, по существу, закончилась. Лозовая, важный железнодорожный узел, имевший для гитлеровцев большое оперативное значение, и Барвенково, его тыловая армейская база, были заняты войсками нашего направления и прочно ими удерживались. Сосредоточив оперативные резервы на флангах нашей ударной группировки в районах Балаклеи, Славянска и перед фронтом прорвавшихся вперед частей Южного и Юго-Западного фронтов, гитлеровское командование сумело задержать наше дальнейшее продвижение. [43]

Фронт ударной группировки Юго-Западного направления, имевший в исходном положении протяженность в 229 километров, растянулся до 440 километров, то есть почти вдвое. Между флангами соседних дивизий образовались довольно широкие разрывы. Достигнутый успех надо было закрепить, локализуя контратаки врага с севера из района Балаклеи и с юга из района Славянска, угрожавшие глубоким тылам 6, 57 и 9-й армий и тылам подвижных групп. Необходимо было также произвести перегруппировку, подтянуть резервы. На все это требовалась оперативная пауза. А гитлеровцы тем временем подошедшими из глубины свежими силами на многих участках фронта все более ожесточали контратаки, парирование которых в основном легло на плечи кавалеристов 5-го и 6-го корпусов.

В частности, конникам генерала А. А. Гречко, дальше всех продвинувшимся вперед и добившимся наибольших успехов сравнительно со всеми другими соединениями, пришлось выдержать и самые тяжелые удары со стороны врага.

Читатель знает, что в крупных наступательных операциях, особенно после Сталинградской битвы, широко и с большой результативностью применялись конно-механизированные группы. Из истории минувшей войны видно, что фактически первым наиболее успешным опытом применения подобной группы в операции были боевые действия 5-го кавкорпуса, включавшего в свой состав две танковые бригады и стрелковые части, посаженные на автомашины. Всего за операцию корпус продвинулся в глубину расположения противника до 100 километров. При этом боевые действия объединения носили динамичный, маневренный характер, отличались большим разнообразием видов и форм боя, построения боевых порядков.

Нельзя не отметить также роль в закреплении наших успехов и 6-го кавалерийского корпуса, которым с 12 февраля командовал генерал К. С. Москаленко{10}. Приведем его собственное свидетельство:

"С 20 февраля по 2 марта корпус уничтожил до 3 тыс. солдат и офицеров противника, захватил 37 орудий, 31 станковый пулемет, 51 ручной, 9 минометов" и другое [44] вооружение. У фашистов была отбита охота к попыткам захватить Лозовую, но и корпус перешел к обороне на широком фронте (30-35км)"{11}.

Так отважно действовали наши конники в первую военную зиму.

Массовый героизм и самоотверженность в эти многотрудные для нас февральские и мартовские дни проявили также пехотинцы, артиллеристы, минометчики - бойцы всех родов войск.

* * *

Итак, хотя войска Юго-Западного и Южного фронтов далеко не полностью выполнили поставленные перед ними задачи, тем не менее им удалось пробить глубокую брешь в обороне немецко-фашистских войск и овладеть важными оперативными узлами - Барвенково и Лозовой. В ходе боев они прорвали сильную оборону врага и нанесли серьезное поражение 298, 63 и 257-й немецко-фашистским дивизиям, разгромили 236-й противотанковый полк и 179-й пехотный полк 57-й дивизии, венгерский кавалерийский полк, штаб 257-й дивизии, захватили знамена 457-го и 516-го пехотных полков. Кроме того, значительные потери понесли 44-я и 295-я немецкие пехотные дивизии и части 62, 46 и 94-й дивизий. Только за период с 18 по 31 января противник потерял свыше 36000 солдат и офицеров убитыми и несколько сот пленными.

Войска смежных флангов двух фронтов в полосе шириною более 100 километров продвинулись вперед на 90 - 100 километров и более, освободив свыше 400 населенных пунктов. Были захвачены следующие, трофеи: 658 орудий, 40 танков и бронемашин, 843 пулемета, 331 миномет, 6013 автомашин, 513 мотоциклов, 1095 велосипедов, 23 радиостанции, свыше 100 000 мин, около 80 000 снарядов, более миллиона патронов, свыше 100 километров телефонного кабеля, 23 000 ручных гранат, 433 вагона с боеприпасами и военным имуществом, 18 эшелонов с военно-хозяйственными грузами, 24 склада с военным имуществом, 2400 подвод, 2800 лошадей. [45]

В боях с немецкими оккупантами особо отличились войска 6-й армии генерал-майора А. М. Городнянского, 57-й армии генерал-лейтенанта Д. И. Рябышева и 5-го кавалерийского корпуса генерал-майора А. А. Гречко.

Враг потерпел серьезное поражение, вынудившее его использовать на этом направлении свои оперативные резервы.

* * *

В заключение хочется сказать, что было немало причин, помешавших войскам Юго-Западного направления добиться полного успеха в Барвенковско-Лозовской операции.

Среди них в первую очередь следует отметить недостаток сил и средств, которыми мы располагали, проводя эту операцию в сложных условиях. Наши войска, как в начале операции, так и в ходе ее ведения, не обладали необходимым общим превосходством над противостоящими силами противника. Так, например, при общем равенстве в количестве людей, состоявших в дивизиях, бригадах и отдельных полках, гитлеровцы превосходили войска Южного фронта в артиллерии и танках в полтора раза. Не лучше выглядело соотношение сил и средств и на Юго-Западном фронте.

К числу крупных недостатков, отрицательно повлиявших на общий ход операции, следует отнести допущенную нами ошибку в отношении ввода в сражение 9-й армии в полосе наступления Южного фронта. Вместо того чтобы использовать эту армию на правом, успешно наступающем фланге 57-й армии, в глубину, вслед за введенными в прорыв двумя кавалерийскими корпусами, усилия ее были направлены на обход Славянска с запада и отражение вражеских контрударов из этого района.

Эта досадная ошибка лишила нас возможности закончить операцию Южного фронта с более существенными оперативными результатами.

Наконец, в значительной степени снизили успех наших войск в наступлении суровые условия зимы и наличие серьезных недостатков в организации тылового обеспечения соединений, хорошо действовавших на ударных направлениях. Это особенно касается подвижных групп обоих фронтов, состоявших из кавалерийских корпусов. [46]

Вместе с тем нельзя забивать, что речь идет о зиме 1942 года, когда опыта крупных наступательных действий у нас еще не было. Все мы тогда учились, учились в трудной обстановке, при наличии у врага превосходства как в материальных ресурсах, так и в отношении опыта ведения боевых действий в современных для того периода условиях. Такая наука не могла обойтись без ошибок и просчетов. Но мы тогда приобрели очень ценный опыт, который был использован во всех последующих наступательных операциях. [47]

Дальше