Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

От победы к победе

1943 год заканчивался для нас так же победоносно, как и начинался. Но если в начале года, после сталинградской грозы, всего вишь расцветали надежды, наступление начиналось, и тогда еще не всем был ясен его размах, то под конец года появились желанные плоды этого наступления: советские войска не только выстояли летом, а и начали повсеместное наступление за освобождение советской земли.

На самом южном участке советские войска успешно продвигались к западным границам Украины.

Что и говорить: радостна была новогодняя ночь у летчиков. То обстоятельство, что они ее встречали в полевых условиях, без карнавальных балов, а вместо рюмок и бокалов пользовались алюминиевыми кружками, консервными банками, вместо электрических лампочек горели самодельные бензиновые светильники из снарядных гильз,- все это не умаляло торжества встречи Нового года. Никто из авиаторов не сомневался, что с Новым годом придут новые победы для нашей армии, для всего советского народа.

100-й полк размещался вблизи Аскания-Новы, в населенном пункте Крестовский. Отсюда изредка вылетали отдельные пары самолетов на боевые задания, чаще всего на разведку в прибрежные районы Черного моря.

Летчики соседнего 16-го полка чаще других вылетали на боевые задания. Они специализировались на «свободной охоте» над Черным морем, перехватывая и сбивая фашистские самолеты, курсировавшие между Крымом и Румынией. Особенно успешно это делали Александр Покрышкин, Александр Клубов и Григорий Речкалов. Они подвешивали под плоскости своих самолетов дополнительные бензиновые баки. Это позволяло находиться им в воздухе продолжительное время, уходить далеко в море. Там и перехватывали они обычно транспортные самолеты фашистов, сбивая их.

Но уже 5 января 1944 года дивизия в полном составе перебазируется в село Черниговку, восточнее Большого Токмака. Теперь это был глубокий тыл. Авиаторам предоставлялось продолжительное время на отдых.

Конечно, отдых был относительным. Главное, необходимо было пополнить полки самолетами и новыми, молодыми летчиками, восстановить боевой потенциал, чтобы быть полностью готовыми к предстоящим сражениям.

Из 100-го полка сразу же выехали за новыми самолетами в Кировабад две группы летчиков. Первую группу возглавлял Михаил Петров, вторую - Иван Бельский. Пополнив материальную часть, приступили к вводу в строй прибывших из училищ молодых летчиков.

Еще в боях на подступах к Мелитополю осенью прошлого года в 100-й полк был назначен новый командир - Герой Советского Союза Сергей Иванович Лукьянов, до этого занимавший должность командира эскадрильи в 16-м полку. Сразу же после вступления его в командование все почувствовали умелое руководство. Был он всегда выдержанным и требовательным. Умел выслушать мнение других, уже опытных летчиков, особенно командиров эскадрилий, не навязывал им своего мнения, давал простор для инициативы и творческих решений.

Вскоре Лукьянов определил Ивана Бельского своим помощником по воздушнострелковой службе. Эта работа имела прямое отношение к организации групп для выполнения боевых заданий, построения боевых порядков, тактике ведения воздушных боев.

Командир полка привлек к инструкторской работе Бориса Глинку, Михаила Петрова, Дмитрия Шурубова и Алексея Труфанова. Все они имели большой командирский опыт. Своему же новому помощнику сказал, когда собирались перелетать с аэродрома Черниговка на специально выделенную площадку для тренировочных полетов:

- Вас, товарищ Бельский, я не допускаю к тренировочным полетам с молодыми летчиками. Главное, хорошо отдохните, наберитесь сил. Впереди нас ждут упорные бои.

Он тут же посоветовал ему подобрать себе ведомого из вновь прибывших:

- Есть среди пополнения хорошие ребята. У-некоторых приличный налет часов в воздухе, а есть и такие, что участвовали в боях, успели уже, как говорят, понюхать пороха.

Прежний ведомый Ивана Бельского Петр Гучек, уже имеющий достаточный опыт и прошедший закалку в горниле боев, был назначен на должность командира звена. Поэтому Бельский сам, как только прибыло пополнение, начал внимательно присматриваться к новичкам. Особенно понравился ему один из них, Григорий Патрушев. Чем-то напоминал он ему Валентина Караваева.

Поэтому Бельский ответил командиру полка:

- Товарищ командир, я уже присмотрелся к ним. Хочу взять себе ведомым младшего лейтенанта Григория Патрушева.

- Да ты что?.. Он же совсем еще «зеленый»... Его многому надо учить, пока войдет в строй. Мне кажется, есть более подходящие кандидатуры для тебя в напарники.

- Нет, товарищ командир. Я уж лучше поучу этого,- твердо высказал свое мнение Бельский.

- Ну смотри, твое дело,- неохотно согласился Лукьянов.

Через несколько дней Иван полетел на тренировочную площадку, чтобы непосредственно начать занятия по программе ввода в строй своего нового ведомого. Там во время подготовки к полетам Борис Глинка сказал Бельскому (он проводил первоначальную подготовку новичков на спаренном двухместном учебно-тренировочном самолете), что выбранный им напарник обладает еще довольно слабыми навыками пилотирования самолета. Вскоре Бельский вылетел в паре с Патрушевым на учебно-тренировочное задание и там убедился в правоте слов Бориса, опытного в недалеком прошлом инструктора и командира авиаучилища.

По существу, никакой учебы в первом полете не получилось. Команды своего ведущего Бельского Патрушев выполнял с большим трудом и только благодаря частым подсказкам по радио. Маневры его самолета были неуклюжи, ничем не напоминали они полет истребителя.

Очень неудовлетворенный полетом, ведущий пошел на посадку первым... За ним, сделав круг над площадкой, приземлился и его ведомый. С пульта управления корректировали по радио заход на посадку молодого летчика. Поэтому приземлился он правильно. Но во время руления самолет Патрушева скатился с полосы, попал в небольшую выбоину. Скорость руления была большой, и из-за этого правое колесо шасси, попавшее в выбоину, отломилось. Самолет лег на плоскость и завертелся вокруг нее...

В это время подъехал на легковой машине комдив Ибрагим Дзусов. Старшие летчики уже знали, как попадает виновнику в подобных случаях. Все притихли, наблюдая, как Батя, а для новичков он пока был только грозным полковником, распекает Патрушева.

Многие из присутствующих не раз испытывали на себе гнев комдива за допущенные в свое время промахи и ошибки.

- Как же ты мог? Здесь, в мирной обстановке, ломаешь самолет! А что же будет, когда встретишься с фашистами? А если обстановка сложится так, что надо будет садиться под обстрелом «мессершмиттов»?

И упреки, и вопросы - все шло от комдива. Говорил он один, а виновник молчал. Петрушев стоял, вытянувшись по стойке «смирно».

Как только Дзусов несколько поостыл и отошел в сторону, собираясь закурить, Бельский приблизился к Патрушеву и прошептал:

- Проси у Бати прощения! Обещай, что искупишь свою вину в бою! - и быстро отошел в сторону.

Когда Дзусов, закурив папиросу, повернулся к Патрушеву, тот смело шагнул к командиру и уверенно, хотя и несколько дрожащим голосом, отчеканил:

- Товарищ полковник! Свою вину я кровью искуплю в будущих боях. Обещаю бить беспощадно фашистов в воздухе. Простите меня!

- Ну что ж, посмотрим. А вину только тогда прощу, когда собьешь первого фашиста,- уже более спокойно сказал комдив.

Все бывалые летчики знали, что Дзусову нравилось, если в подобных случаях провинившийся летчик не оправдывался, а признавал вину и, главное,- обещал искупить ее в бою с фашистами. Дзусов знал и верил, что если летчик обещает - обязательно сдержит слово.

Что же касается Патрушева, то, надо сказать, довольно много пришлось Бельскому с ним поработать, пока он вошел в строй. Но зато легко и удачно воевали они потом в паре. Сколько трудных воздушных боев, проведенных совместно, они выиграли! Сколько раз приходилось бывать им в сложных ситуациях. Но всегда ученик и напарник Бельского был на высоте. Он успел до конца войны сбить до десятка фашистов.

Хорошая выучка, дисциплинированность, высокий наступательный дух - все это давало ему возможность в трудных поединках с фашистами сбивать их. Сам же он возвращался с боевых заданий всегда целым и невредимым.

Памятным был один из эпизодов в боях на Сандомирском плацдарме... Повел Бельский группу из десяти «кобр» на прикрытие наземных войск. Начальник штаба Рыжов, ставя боевое задание, предупредил:

- Будьте особенно бдительными к появлению фашистских воздушных разведчиков. Ни в коем случае не допускайте фотографирования ими оборонительных сооружений наших войск на плацдарме.

Вначале в воздухе над плацдармом было спокойно, видимость отличная. Поэтому Бельский рассредоточил боевой порядок пар по фронту, эшелонируя их одновременно и по высоте. Вся группа находилась за плацдармом, над территорией противника, чтобы встретить его самолеты на подходе.

Ведомый Патрушев сообщает:

- Бельский, ниже справа идет с набором высоты в сторону плацдарма «рама».

На фоне лесного массива ее камуфлированный силуэт еле заметен. Командир группы внимательно осматривает воздушное пространство вокруг: не подходят ли вслед за разведчиком бомбардировщики... Но кроме самолетов его группы в воздухе никого нет. Поэтому он передает своему заместителю Григорию Дольникову:

- Принимай, Дольников, командование всей группой. Будь внимателен к появлению бомбардировщиков. Я с Патрушевым иду в атаку на «раму».

Атака с ходу не удалась. Как только Бельский изготовился к открытию огня, «рама» круто увернулась и камнем понеслась в отвесном пикировании к земле.

Пара «кобр» не отстает, но никак не удается ей занять выгодную позицию для ведения огня: фашистский воздушный разведчик проделывает стремительный каскад резких маневров, пытаясь оторваться от преследования. И атакующая пара «кобр» и преследуемая «рама» очутились у самой земли. Теперь маневрировать по высоте «рама» не может, а маневры по горизонтали не спасают ее от огня наших самолетов. Они надежно держат «раму» в клещах, поочередно расправляясь с ней. Вот уже прекратились маневры «рамы» и по горизонтали, несется она над самыми верхушками деревьев, смирившись со своей участью обреченной... Воздушный стрелок больше не стреляет. Его тело безжизненно повисло на турели пулемета. Весь огонь пушек и пулеметов самолета Бельского направлен в фашиста, ему хорошо видно, как на плоскостях крыльев, у кабины, сверкают огоньки разрывов, горит правый мотор.

Вдруг раздается в эфире голос Патрушева:

- Бельский, впереди много самолетов. Какие-то незнакомые...

Резким маневром ведущий нашей пары выходит из атаки и видит впереди слева, немного выше, транспортные самолеты Ю-52. Их семь.

- Патрушев, это транспортники, атакуй! - командует Бельский.

Сам же крутым разворотом заходит в атаку на заднего. Не успел еще пристроиться к нему, как увидел, что один Ю-52 вспыхивает факелом и падает к земле, а спустя миг такая же участь постигает и другой Ю-52- их поразил одной атакой ведомый. Немного довернув, Патрушев направляется в атаку на задний Ю-52, к которому приближается и Бельский...

- Патрушев, это мой, атакуй другие! - прокричал ведущий по радио, чтобы в пылу азарта не столкнуться...

Самолет Патрушева проскакивает над самолетом командира и устремляется к следующему Ю-52.

Короткая очередь - и таким же факелом загорается «юнкерс» от атаки Бельского, а Патрушев уже сбивает третьего. Остальные три «юнкерса» разбрелись в разных направлениях, стремясь уйти от наших истребителей, прижимаясь к земле. Но они сразу же настигают их и сбивают еще по одному. В это время в наушниках радио Бельскому послышался звук, напоминающий попадание в самолет крупнокалиберной пули.

«Очевидно, нас обстреливают с земли»,- пронеслось в голове. Мгновенно пробегает он взглядом по приборной доске: показания приборов нормальные.

После полета, когда собралась вся группа у КП, летчики, не скрывая своего восторга, поздравляли Бельского и Патрушева с боевой удачей.

Проявление пленки фотопулеметов подтвердили результат боя. На них хорошо запечатлелись горящие «юнкерсы».

Огорчала Бельского до некоторой степени схватка с «рамой». Сколько атак предприняли, сколько снарядов и пуль направили в нее, а вогнать в землю не смогли! Начальник штаба Рыжов корректно упрекнул Ивана Ильича, как когда-то еще на Миусе:

- А вот разведчика упускать не надо было!..

Григорий Дольников пошутил над неудачей друзей, заявив Рыжову:

- Товарищ майор! Вы же знаете, что у «рамы» два фюзеляжа. А посредине дырка. Вот в нее и уходят все снаряды и пули.

Ясность внесло сообщение передовой станции наведения. Майор Бычков сказал, что атакованная парой «кобр» «рама» приземлилась на плацдарме в расположении наших войск. В корпусе ее масса пробоин.

Апрель был на исходе. В Приазовье весна в расцвете: на полях все зазеленело, а на приусадебных участках колхозников расцвели сады. С высоты полета еле-еле виднеются в этом обильном цвету домики. И глядя на эту красоту, наполненную миром и покоем, с высоты полета, летчики на какое-то мгновение забывали о войне...

Полк уже давно был готов к боям: молодые летчики слетались со своими ведущими, многократно перепроверена материальная часть самолетов. А фронт тем временем все дальше уходил на запад. Многие недоумевали: «Другие воюют, а мы почему отсиживаемся в тылу?»

Майские дни 1944 года отпраздновали в тылу. 5 мая наконец группа за группой вылетели на фронт все три полка дивизии. Заночевали на промежуточном аэродроме в городе Николаеве. Под вечер летчиков 100-го гвардейского полка ожидал сюрприз - вернулся в полк Григорий Дольников. Трудно было узнать его: заросший бородой, в ватнике и старых кирзовых сапогах, он больше походил на партизана, вышедшего из тыла врага.

- А я и есть партизан! Вот у меня и подтверждающие документы,- сказал он окружившим его однополчанам и начал показывать выданное партизанским отрядом удостоверение.

Длинным и нерадостным был его рассказ о пережитом...

Командир полка Лукьянов и командир дивизии Покрышкин, не раздумывая, забрали Дольникова на фронт. В боях под Яссами он особенно успешно дрался с фашистами, увеличивая счет сбитых вражеских самолетов. Он смело, отважно и умело действовал в бою, все ярче проявлялся его талант летчика-истребителя, который был еще заметен в боях под Приазовьем.

Дальше