Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Наш батя

Стояла осень 1942 года. Враг захватил Ставрополь, Невинномысск, Минеральные Воды, Георгиевск. Немецкие колонны подходили к населенному пункту и крупному железнодорожному узлу Прохладный.

Действия нашей авиации - и штурмовой, и истребительной - нацелены против наступавших фашистских полчищ. Каждый летчик совершал ежедневно по четыре, пять, а то и шесть вылетов на штурмовку.

Первые группы поднимались на задание еще до восхода солнца, а последние возвращались на исходе дня, когда багряный диск солнца уже катился к горизонту, освещая снежные вершины гор.

Однажды под вечер, как только летчики приземлились на новом аэродроме у Орджоникидзе, к командному пункту полка подъехала легковая машина. К вышедшему из нее генералу подбежал Дзусов и четко доложил о боевой работе полка.

Когда он закончил свой рапорт, генерал в упор спросил:

- Почему не взлетают самолеты, ранее вернувшиеся с задания?

- Больше самолеты в воздух выпускать нельзя, товарищ генерал. В горах вечерние сумерки наступают внезапно. Через полчаса все окутает непроглядная тьма. Аэродром же для полетов ночью не приспособлен: нет фонарей, которыми можно обозначить посадочную полосу и границы аэродрома, а главное - отсутствует прожектор. Да к тому же многие летчики прибыли только что из училищ и ночью никогда не летали...

- Немедленно высылайте еще одну группу на штурмовку!

На одном аэродроме с истребителями размещался и полк штурмовиков Ил-2. Мы, как правило, вместе вылетали. И задача у нас была одна - штурмовка наземных войск противника.

Собрались на задание быстро, по тревоге. Через несколько минут уже вся группа штурмовиков и истребителей направлялась в район станицы Советской.

Штурмовка была успешной. Фашисты, видать, уже не ожидали налета, их войска скопились на дорогах и вблизи них. И штурмовики, и истребители всю силу своего огня обрушили в самую гущу фашистов. Но над целью долго задерживаться нельзя. После двух-трех атак ведущие групп собрали всех в боевой порядок для следования на аэродром.

Возвращались на большой скорости, так как солнце уже начинало прятаться за горизонт. В воздухе хорошо просматривалась вся группа самолетов. Бельский впервые был в такое время в воздухе, любовался картиной предвечернего Кавказа и радовался, что в этот вылет взяли и его.

Вот и аэродром. Странное дело, местность вокруг аэродрома узнается легко, хорошо видны очертания гор, но внизу, под собой, ничего не видно. Лишь по расположению гор угадывается направление посадочной полосы. Первыми садились штурмовики. За ними - истребители.

Поскольку земля не просматривалась, Бельский решил подходить к ней на минимальной скорости.

коснулся земли, полностью убрал газ и начал тормозить. Вскоре подбежали механики и, сигнализируя карманным фонариком, сопровождали его к стоянке.

Через несколько минут начался разбор полета. Заместитель командира полка капитан Аленин доложил о выполнении задания. Затем Дзусов говорил о том, как пришлось ему поволноваться за нас, пока не приземлились все самолеты.

Он рассказал, как один летчик-штурмовик сел поперек летной полосы, при пробеге попал в овраг и сломал шасси. Но, к счастью, никто не пострадал, хотя самолет пробежал через стоянку, на которой были другие машины и много технического персонала.

Но вот Дзусов стал рассказывать, посмеиваясь, как один наш самолет сел не у посадочного знака «Т», а далеко от него. Бельскому даже в голову не пришло, что летчиком этой машины был... он. Все от души смеялись, но больше всех сам Дзусов. Смеялся и Бельский, ведь садиться пришлось в полной темноте, дальше консолей крыльев ничего не было видно. К тому же, для него такая ситуация сложилась впервые, ведь ночью он до этого не летал. Рулил по аэродрому на малой скорости, куда указывали ему огнем фонарика механики... Ну а Бате было весело оттого, что молодые летчики не подвели его.

Первый же вылет утром следующего дня стал для Бельского памятным и чуть было не оказался последним...

* * *

Увлекшись атаками колонн, он не смог своевременно подстроиться в боевой порядок, оторвался из-за этого от группы. На его одинокий самолет ринулось шесть «мессершмиттов». Несколько раз удавалось Бельскому увернуться от их огня, но все же его самолет был в конце концов подбит: машина частично потеряла управляемость и начала гореть.

На выручку пострадавшему летчику бросились все другие летчики группы. Они оттеснили «мессершмитттов», сбив при этом двух из них. Едкий дым врывался в кабину Бельского, отчего становилось тяжело дышать, слезились глаза. Продолжать длительный полет, чтобы возвратиться на свой аэродром, он не мог. Поэтому пошел на вынужденную посадку.

Напугало летчика и другое обстоятельство. Во время атаки «мессершмитта» он всем своим телом ощущал удары снарядов по правой плоскости крыла, один из них разорвался в непосредственной близости от кабины. Но Бельский не почувствовал, что осколки попали в него: один в плечо и несколько - в ногу.

Когда же друзья отбили его у врага и окружили своим спасительным кольцом, Иван вдруг ощутил потоки теплой жидкости на правой руке. Посмотрел - из раны на плече лилась кровь.

Приземлился прямо на улице села Эльхотово, расположенного на берегу Терека. Как только закончился пробег самолета, летчик выключил мотор, выскочил из кабины и начал жадно вдыхать свежий, чистый воздух, вытирая слезящиеся глаза.

К самолету подбежали несколько подростков:

- Давайте мы поможем погасить пожар на самолете. Покажите, где горит.

Дым валил из фюзеляжа, из-за бронеспинки. Бельский только смог показать им люк, где были инструменты. С помощью отвертки и плоскогубцев они открыли капот фюзеляжа. Там горела тканевая обкладка радиатора. Смекалистые ребята быстро выбросили куски горевшей ткани из самолета. Огонь удалось погасить, не дав перекинуться ему на бензопроводы и бензобаки.

В это время появилась откуда-то санитарная машина. Медики сразу же взяли летчика в «плен».

- Раздевайтесь, вам надо, оказать первую медицинскую помощь!

Бельский вначале запротестовал: раны, мол, у него чепуховые, не стоит беспокоиться. Но отвязаться от медиков было невозможно. Пришлось подчиниться. Раны в самом деле оказались несерьезными. Но раненого летчика основательно забинтовали. Поблагодарив медиков и юных помощников, Иван улетел на аэродром и Орджоникидзе.

Не успел вылезти из самолета, как тут появился Дзусов.

- Товарищ командир...- начал было докладывать ему Бельский.

- Отставить! Все знаю. Кровью истекает, а еще козыряет. Немедленно в санчасть!

- Товарищ командир! Да я совсем легко ранен... Пусть механики заменят подбитые детали, и я снова полечу на задание...

- Какие могут быть задания? Ишь ты, уговаривать еще меня будет. От всяких полетов отстраняю на время лечения, не меньше чем на две недели... Отправляйтесь в санчасть!

Машина «скорой помощи» уже подъехала к стоянке. В санчасти вновь осмотрели раны Бельского, вынули несколько торчавших осколков и забинтовали. Но отпустить наотрез отказались.

Вечером в санчасти появился Дзусов. Подробно расспросил у врачей о самочувствии только поступившего летчика. Ему сказали, как и самому Бельскому до этого, что раны легкие и он сможет скоро возвратиться в строй. От радости Бельский решил вновь обратиться к Дзусову, чтобы отпустили на аэродром. Не хотелось оставаться в санчасти, тем более, что чувствовал он себя здоровым, но командир решительно отрезал:

- Никуда не пойдешь! Отдыхай, залечи раны, а главное - наберись сил. Воевать нам придется еще долго.

Дзусов был исключительно строг к своим подчиненным, но за этой строгостью каждый ощущал настоящую человеческую доброту. Поэтому все летчики очень любили своего командира, всегда называя его в разговорах между собой: наш Батя.

...Во время боев за освобождение Донбасса, когда полк базировался на аэродроме в Мариуполе, к Бельскому подошел парторг полка капитан Гришко:

- Бельский, ты уже давно воюешь, и неплохо. Мы уже все тебя хорошо знаем. Многие дали бы тебе рекомендацию в партию. Что ты об этом думаешь?

Бельский давно мечтал стать коммунистом. Но ему казалось, что он еще не заслужил права быть членом партии великого Ленина. Особенно мучило его воспоминание об одном случае.

Однажды, когда полк был в Закавказье, в запасном авиаполку он с Владимиром Канаевым ушел в самоволку. Собирались вернуться к вечерней поверке, но опоздали. На «расправу» к Бате попали уже утром следующего дня. Получили по взысканию. Было, конечно, очень неприятно, стыдно не только перед командиром, но и перед боевыми друзьями. Пятно самоволки ложилось на весь полк.

И вот теперь, когда заговорил с ним парторг, он вспомнил тот случай.

- Как же я напишу заявление? А самоволка? - высказал сомнение он.

- А ты не беспокойся! Я пойду к Бате, он снимет взыскание.

- Вот когда снимет, тогда другое дело. А сейчас что я отвечу коммунистам, когда они спросят, есть ли у меня взыскания?

Парторг направился к Дзусову, который невдалеке разговаривал с группой летчиков.

- Товарищ командир, разрешите обратиться?

- Я вас слушаю.

- Да вот, Бельского в партию пора бы принимать. Заслужил он...

- А как же иначе? - прервал его на полуслове Дзусов.- Конечно, пора. По четыре-пять раз в день вылетает на задания, сбивает фашистов...

- У него, товарищ командир, взыскание, наложенное вами.

- Вы что, товарищ капитан,- перешел на официальный тон Дзусов,- занимаетесь регистрацией взысканий, которые я накладываю на подчиненных? Так вот, знайте, товарищ капитан, у Бельского нет никаких взысканий! Нет. Поняли?

Вскоре Бельский повел группу на задание. Был бой. Вместе с Петром Гучеком они сбили по самолету.

На КП следили за ходом боя по радио и знали его результаты еще до возвращения группы с задания.

Как только подрулил Бельский к капониру и выключил мотор, возле его самолета появились члены партбюро, с ними был и начальник политотдела дивизии полковник Дмитрий Мачнев.

- Ну вот что, Бельский,- начал парторг,- ты только что подтвердил свою характеристику, данную тебе коммунистами. Члены партбюро пришли, чтобы разобрать твое заявление о приеме в партию.

Рядом стоял Дзусов и улыбался, прищурив свои добрые глаза. Потом он первым поздравил Бельского, крепко пожав ему руку.

...Когда кто-нибудь из летчиков попадал в трудную ситуацию, Дзусов всегда приходил на помощь, Вспоминается такой случай, происшедший с Бельским во время боев на Кубани.

...Утром он был в санчасти и на аэродром приехал, когда другие летчики уже совершили по вылету. Какие боевые задания предстоят, он не знал. Когда подошел к своему самолету, увидел в небе большую группу бомбардировщиков. В это время с КП полка взвилась ракета - сигнал на вылет.

Бельский быстро залез в кабину, запустил мотор и вслед за другими взлетел. Приблизившись к бомбардировщикам, узнал: наши Пе-2. С земли же ему показалось вначале, что это вражеские бомбардировщики. Стало ясно, что они идут на боевое задание, задача истребителей - прикрывать их. Бомбардировщиков было много, более тридцати, поэтому он не усомнился в задании, когда услышал по радио голос летчиков соседнего, 16-го полка, которые базировались с их полком на одном аэродроме. Это они взлетали и подстраивались к общей группе.

Летели в направлении Новороссийска. С Бельским в паре летел сержант Юрий Малин. Отчетливо слышно, как ведущий группы истребителей из 16-го полка Александр Покрышкин отдает команды своим летчикам, налаживая боевой порядок. Голоса же летчиков 45-го полка почему-то начали отдаляться, а вскоре их вообще не стало слышно.

Уже когда были над Цемесской бухтой, подходя к Малой земле, куда не раз до этого сопровождали свои бомбардировщики, к Бельскому обратился Покрышкин:

- Бельский, ты здесь, с нами?

- Да, я здесь, в паре с Малиным,- ответил он.

- Тогда примыкай к группе непосредственного прикрытия!

Бомбардировщики тогда хорошо поработали. В воздухе было много истребителей противника, но ни одному из них не удалось пробиться к бомбардировщикам. Их накрепко связала боем группа прикрытия, которую возглавлял Александр Покрышкин. Возвращались на большой скорости, со снижением. Впереди уже хорошо видна была река Кубань, когда на самолете Бельского стрелки температуры охлаждающей жидкости и масла резко пошли вправо - перегревался мотор.

Как раз впереди Бельский заметил аэродром с капонирами, поэтому сразу же пошел на посадку. Вместе с ним приземлился и ведомый.

Аэродром был пуст, и Бельский решил лететь на свой аэродром на самолете напарника, чтобы сообщить о случившемся. Малин же оставался с его машиной. После посадки сразу же пошел на КП полка, Дзусов встретил его вопросом:

- Ты где это был?

- Сопровождал бомбардировщики на Малую землю.

- Кто тебя посылал туда?

Бельский молчал. Решил не говорить, что не знал боевого задания.

Дзусов, видно, сообразил, в чем дело, поэтому он, улыбнувшись, сказал:

- Вот чудак!

Часа через два после этого Бельского позвали вновь на КП.

- С тобой хочет говорить офицер из штаба армии,- сказал начальник штаба.

«Что бы все это значило?» - недоумевал Иван.

- Объясните, где это вы летали? Только все подробно,- услышал Бельский.

Конец этому неприятному разговору положил вошедший в землянку Дзусов.

- Вы чем занимаетесь, товарищ майор? - спросил он у начштаба.

- Да вот пытаюсь разобраться...- ответил тот.

- А я уже разобрался: летчик ищет боя. Это главное...

Оказывается, летчикам 45-го полка следовало прикрывать бомбардировщики лишь над аэродромом. Сопровождать и прикрывать их над целью должны были соседи, летчики 16-го полка.

Когда истребители 45-го полка сели, то среди них не оказалось двух самолетов, на которых летели Бельский и Малин. А потом возвратились уже и летчики 16-го полка, а их пары все не было. Начальник штаба сразу же доложил вышестоящим инстанциям о «таинственном» исчезновении двух самолетов...

Конечно, в штабе армии быстро разобрались, в чем дело и поняли, что произошло недоразумение. И помог, конечно, Дзусов; приятно было сознавать Бельскому, что командир стоит за него горой.

Дальше