Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Тактика - наука побеждать

...Весна сорок третьего. Аэродром близ станции Поповичевская. Группы истребителей одна за другой возвращаются с задания. Бельский только вышел из санчасти и сразу же подался на аэродром. С радостью, любопытством, завистью смотрел он на летчиков, собравшихся возле КП. Они, волнуясь, перебивая друг друга, очень громко разбирали детали боя. После полетов у летчиков притуплялся слух, поэтому они, что нередко случалось, беседовали на очень высоких тонах; со стороны казалось, что идет горячий спор и что участники его не в силах сдерживать свои чувства. Глядя на их улыбающиеся лица, нельзя было ошибиться: бой был удачным.

Вдруг с КП выбежал начальник штаба майор Рыжов:

- Тревога! В воздухе большая группа бомбардировщиков противника...

В небо устремились красные ракеты. Но самолеты 100-го и соседнего 16-го полков не были готовы к вылету. Техники, сняв капоты, осматривали материальную часть, заправляли машины горючим и смазочными материалами, оружейники набивали боекомплектом ленты пулеметов и барабаны пушек.

Бельский бросается к своему самолету. На нем никто не летал, и он поэтому в полной боевой готовности. Через минуту Иван уже был в воздухе. Набрав высоту над аэродромом и убедившись, что больше никто не взлетел, он настраивает приемник на волну боевой работы и вскоре слышит:

- Всем «Соколам», находящимся в воздухе! К населенному пункту К. (Краснодару) приближается большая группа «хейнкелей». Всем «Соколам» - на отражение налета!

Одинокая «кобра» Бельского несется за хлопьями редко разбросанных белесых облачков, В стороне от него на разных высотах то одиноко летящие, то небольшие группы «яков» и «лавочкиных». Они также спешат в указанный квадрат.

А вот немного ниже - большая группа «хейнкелей». Возле них несколько наших истребителей. Они яростно бросаются в атаки с разных направлений, но плотный строй тридцати шести бомбардировщиков им никак не удается нарушить.

Бельский видит, как из «хейнкелей» начинают сыпаться бомбы. Внизу, в районе железнодорожной станции, засверкали взрывы, клубы черного дыма поползли в небо, вспыхнуло несколько пожаров.

Используя преимущество в высоте, он переваливает через крыло свой истребитель и камнем несется вниз. Старается спокойней, не обращая внимания на встречные трассы огня, рассчитать упреждение до взятого на прицел «хейнкеля», который летит последним в правом пеленге. С большой дистанции открывает огонь и убеждается, что выбранное упреждение правильное - огненные трассы от пулеметов и пушки точно ложатся в правую плоскость бомбардировщика. В самое последнее мгновение отворачивает самолет немного в сторону и почти в отвесном пикировании проскакивает ниже группы вражеских машин. Выходит из пикирования и теперь уже снизу атакует этот же самый «хейнкель». Яркое пламя охватывает его правый мотор. Летчик «хейнкеля», видимо, желая сбить огонь, начинает сильное скольжение на крыло, отрываясь в сторону от группы. Пользуясь этим, Бельский внезапными атаками заставляет фашистского летчика опуститься еще ниже.

Воздушные стрелки на «хейнкеле» убиты. Бельскому хорошо видно - их тела безжизненно повисли на турелях пулеметов. Поэтому он пристраивается к бомбардировщику и жестами показывает фашистскому летчику, что бы тот разворачивал самолет и следовал за ним.

Фашист как будто понял, что от него требуют. Его самолет начал разворачиваться в направлении аэродрома. Но высота была уже небольшой, летчик заложил очень глубокий крен и, по-видимому, не справился с пилотированием самолета на одном моторе - его машина вдруг перевернулась на спину и вошла в крутую спираль. От самолета отделились две фигуры, над ними начали раскрываться парашюты. Но они не успели наполниться воздухом - не хватило высоты. Лишь белые стежки протянулись за упавшими на землю фашистами. Рядом горел врезавшийся в землю «хейнкель»...

На следующий .день во фронтовой газете был помещен снимок Бельского. Непонятно, как попала в руки корреспондента фотография, на которой он был запечатлен улыбающимся, с... дорисованными художником погонами сержанта, которых никто из летчиков еще не носил. Под снимком была подтекстовка: «Сержант И. И. Бельский, сбивший фашистский самолет «Хейнкель-111» при отражении массового налета на крупный населенный пункт К.»

Казалось, можно было считать вылет удачным - ведь сбит самолет противника. Но удовлетворения Бельский не испытывал. И не только потому, что вечером Дзусов, выступая перед летчиками, с огорчением говорил, что врагу удалось нанести массированный удар из-за недостаточного противодействия нашей истребительной авиации.

Бельский отчетливо сознавал, что действия его и других находившихся в воздухе летчиков, которые тоже сбили несколько вражеских машин, были неполноценными: они не смогли отразить удар врага, хотя и нанесли ему определенный урон. Чувствовалось отсутствие совершенных тактических приемов ведения боя с большой группой бомбардировщиков, даже не прикрытых истребителями.

...Ореховка и Розовка (это уже на подступах к Мелитополю) - небольшие, расположенные рядом населенные пункты. Между ними - ровная как стол поляна. На ней и разместился аэродром 16-го и 100-го авиаполков.

Наши наземные войска, прорвав оборону врага на Миусе под Таганрогом, вышли к реке Молочной в районе Мелитополя. Обеспокоенное успешным наступлением Советской Армии, фашистское командование начало поспешно перебрасывать сюда авиацию с других участков фронта.

...Летчики вылетают по тревоге. В воздухе по радио получили задание: следовать в направлении Большого Токмака, где появились крупные группы немецких бомбардировщиков.

Бельский подводит свою группу значительно южнее района действия, чтобы атаковать противника со стороны солнца. Устанавливает связь с дивизионной станцией наведения. Майор Бычков сообщает, что бомбардировщики типа Ю-88 появляются волнами, через определенные интервалы времени.

Вот и очередная волна из трех групп «юнкерсов». В каждой группе по 16-18 самолетов, летящих в сомкнутом строю.

Группа «кобр» изготавливается к атаке первой группы «юнкерсов». Наперерез двум другим идет несколько групп «яков». Плотному строю «юнкерсов» Бельский противопоставляет плотный строй своих истребителей. Все 12 «кобр», словно связанные воедино, бросаются к бомбардировщикам сверху, с задней полусферы. Все истребители дружно открывают огонь. На одной вражеской машине загорается мотор. Майор Бычков подбадривает по радио со станции наведения:

- Молодцы, ребята! Так их, лупите! Один горит, горит уже...

А в воздухе - противоборство. Дистанция между самолетами сокращается, хотя истребители и убавили обороты своих моторов. Пора выходить из атаки, отваливать в сторону!

Но как только они начали выполнять свой маневр, стрелки «юнкерсов» открыли плотный огонь по нашим самолетам, восемь из двенадцати «кобр» получили пробоины. Правда, серьезных повреждений не было, но стало ясно: успеха истребители не достигли. Даже тот «юнкерс», на котором загорелся мотор, продолжал лететь. Летчик выключил горящий мотор...

Неприятно было командиру группы докладывать о результатах боя. Действовали как будто организованно, напористо, а вот успеха не добились»

Начальник штаба полка Рыжов, мягко улыбаясь, сказал Бельскому:

- Эх вы, слабаки! А до вас вела такой же бой группа Покрышкина. Летчики Александра Ивановича восьмеркой сбили девять «юнкерсов», а вы двенадцатью - ни одного...

Хотя упрек начальника штаба был сделан не в резкой форме, летчики и сами себя чувствовали неловко, понимали, что причиной неудачи было недостаточное мастерство, серьезный тактический просчет.

И невольно вспомнился Бельскому бой с группой вражеских бомбардировщиков при отражении налета на Краснодар, когда истребителей тоже постигла неудача- помешать «юнкерсам» бомбить железнодорожный узел они не смогли...

Бельский решил обязательно поговорить с Покрышкиным. Ему приходилось читать статьи, в которых многие тактические приемы ставились по-новому, особенно при ведении боя против больших, плотных групп бомбардировщиков, приходилось слушать его выступления по этому вопросу на летно-тактических конференциях, но, очевидно, не удалось тогда глубоко разобраться в существе предложенных им новшеств.

Как только закончился ужин, Бельский подошел к Покрышкину и без всякого вступления начал разговор о том, что его волновало.

- Александр Иванович, как могло получиться, что ты своей восьмеркой сбил сегодня девять «юнкерсов», а вот я повел двенадцать, все дружно и напористо действовали, а результаты атаки не те. Мы не смогли завалить ни одного «юнкерса», а главное - не смогли помешать им бомбить наши наземные войска. Чувствую, все дело в тактике. В чем секрет твоего успеха и моих неудач?

Уже умолк баян, что традиционно после ужина по вечерам собирал летчиков, уже все разошлись, а они еще вели разговор. Вначале Бельский возражал своему собеседнику, его действия казались ему то слишком рискованными, то трудно выполнимыми. А Покрышкин терпеливо разъяснял:

- Ты, Бельский, пойми, твои рассуждения правильны, когда речь идет об атаке одиночных самолетов. Ты строишь свой маневр, учитывая слабые, уязвимые стороны бомбардировщика. Но ведь тактика действия бомбардировочной авиации сейчас заключается в массированном ее применении. Какие же могут быть неуязвимые места в группе десятка самолетов? Если какой-то сектор не обстреливается с одного самолета, то стрелки с других машин его обстреливают свободно.

Нельзя не учитывать и другого обстоятельства,- продолжал Александр Иванович.- Когда бомбардировщики идут в плотном строю, это лишает их возможности маневрировать. Чтобы не столкнуться, немецкие летчики все внимание уделяют тому, чтобы правильно удерживать свое место в строю. А раз так, то самый сильный пушечный огонь бомбардировщиков с передней полусферы теперь для истребителей не опасен, если идешь в атаку не строго в лоб, а с небольшим ракурсом, то есть под углом.

Покрышкин замолчал, продолжая в упор смотреть на Бельского, как бы давая время для осознания сказанного, а потом продолжал:

- Я неоднократно уже на практике проверил свои расчеты. Атака с передней полусферы с небольшим ракурсом, как правило, дает возможность поразить ведущего группы. Другие же самолеты, боясь столкновения, начинают расползаться в стороны - и плотный строй распадается, вот тогда и создаются условия для уничтожения одиночных самолетов. Но, повторяю, это возможно только после первой атаки с передней полусферы, для которой я выделяю из своей группы одну или две пары истребителей.

Затянувшаяся между ними беседа в ту короткую летнюю ночь раскрыла Бельскому глаза на многое.

Разве не в этом убеждала простая арифметика: восемь истребителей сильнее двенадцати, если они действуют, сообразуясь с требованиями изменившейся боевой обстановки? Суворовский афоризм «Воюют не числом, а умением» вновь подтверждал значение тактики как науки побеждать.

В дальнейшем покрышкинской тактикой атаки больших групп бомбардировщиков противника в совершенстве овладели все летчики дивизии. Это дало им возможность успешно отражать массированные налеты бомбардировщиков в боях под Мелитополем, а позже - под Яссами и особенно во Львовско-Сандомирской операции. При этом наши летчики всегда наносили довольно ощутимый урон фашистским бомбардировщикам, а главное - не давали им возможности прицельно бомбить наши наземные боевые порядки. Зачастую бомбы сыпались на головы фашистских наземных войск.

...Летом 1974 года собрались ветераны 9-й гвардейской дивизии на встречу во Львове, где проходили торжества, посвященные тридцатилетию освобождения города от фашистских захватчиков. Сюда съехались участники боев, представители всех родов войск. Запомнилось выступление одного полковника танкиста. Он, обращаясь к летчикам-покрышкинцам, говорил:

- Во Львовско-Сандомирской операции мы успешно действовали, прорываясь в глубокие тылы врага, благодаря надежному прикрытию с воздуха. Я с полным основанием заявляю, что в результате смелых и умелых действий истребителей на наши войска не сыпались с неба фашистские бомбы, хотя бомбардировщики противника и проявляли высокую активность, часто появлялись на горизонте.

Да, действительно, в тот период войны у советских летчиков, особенно истребителей, смелость в схватках с фашистами всегда сочеталась с высоким умением, выучкой.

Дальше